Спасти твою любовь

Цирея заглянула в маруи, её лицо светилось привычной добротой, но в глазах застыло странное беспокойство. — Эй’лан, ты закончила? Мы собирались пойти к дальним кораллам, илу заждались. Не хочешь поплавать с нами? — спросила она, переводя взгляд с Эй’лан на Ронал. Эй’лан медленно поднялась, разминая затекшие ноги. Вид крови и серьезный разговор с Цахик выжали её эмоционально. Ей хотелось тишины и возможности переварить всё, что она сегодня осознала. — Спасибо, Цирея, но я, пожалуй, пасс, — Эй’лан слабо улыбнулась. — Руки до сих пор пахнут лекарствами, да и голова тяжелая. Я лучше побуду здесь. Выходя из жилища вслед за дочерью вождя, Эй’лан окинула взглядом лагуну. Кое-чего — а точнее, кое-кого — не хватало. Она не видела ни Ло’ака, ни Аонунга с его вечной свитой. Пазл в голове начал складываться. «Подожди-ка. В фильме Аонунг разозлился после драки и решил "проучить" Ло’ака, заманив его за риф к акудалу», — вспомнила она. — «Но если Ло’ака нет, значит, это уже случилось?» — А где парни? — как бы невзначай спросила она, спускаясь по плетеным мосткам. Цирея вздохнула, её плечи поникли. — Утром была беда. Аонунг и его друзья... они задели лесных. Началась драка. Мой брат повел себя недостойно, а Нетеям и Ло’ак не стали терпеть. Отец очень злился. Теперь Аонунг должен был извиниться, но я их давно не видела. Эй’лан лишь понимающе кивнула. «Ага, извиниться. Знаю я эти извинения в стиле Аонунга. Поплыли, чужак, я покажу тебе рыбку... размером с автобус и с тремя рядами зубов». Впрочем, за Ло’ака она не особо переживала. Сценарий был железным: он встретит Паякана, изгоя-тулкуна, и это станет началом их великой дружбы. Вмешиваться в этот момент было бы глупо — Паякан был нужен Салли не меньше, чем воздух. — Не волнуйся, — бросила она Цирее. — Ло’ак живучий. И Аонунг тоже не дурак, чтобы доводить до края. Проводив Цирею взглядом, Эй’лан направилась к своему маруи. На Пандору быстро опускались сумерки. Воздух становился прохладным, а биолюминесценция начала расцветать под ногами голубыми и зелеными искрами. Океан шептал, накатывая на сваи. Подойдя к жилью семьи Салли, которое находилось неподалеку, она замерла. На самом краю платформы, свесив ноги к темной воде, сидела Кири. Девочка выглядела пугающе хрупкой в этом огромном мире. Её плечи мелко дрожали, а голова была опущена так низко, что косички касались настила. Эй’лан остановилась. Она вспомнила этот момент из фильма: Кири чувствовала себя «ненормальной», она слышала сердцебиение планеты так громко, что это причиняло ей боль. «Она плачет», — поняла Эй’лан. — «В фильме её все считали странной. А ведь она — самый прямой канал связи с Эйвой». Эй’лан прикусила губу. Если она подружится с Кири сейчас, если поможет ей принять свой дар раньше, чем это произошло в каноне, возможно, у них будет больше шансов в грядущей войне. Может быть, Кири сможет почувствовать приближение врага или помочь в спасении Нетеяма своей магией природы. Она сделала глубокий вдох и тихо пошла по скрипучим доскам в сторону плачущей девочки. — Знаешь, — негромко произнесла Эй’лан, присаживаясь рядом, но на почтительном расстоянии, — в моем... в тех местах, откуда я, говорят, что плакать — это просто способ выпустить лишнюю воду из сердца, чтобы оно не утонуло. Кири вздрогнула и резко обернулась, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Её золотистые глаза в свете люминесцентных мхов казались полными звезд и невыплаканной боли. Кири не успела ответить. Позади них послышались тяжелые, уверенные шаги, и из маруи вышел Джейк Салли. В сумерках его высокая фигура казалась еще внушительнее, но голос звучал мягко, по-отцовски. — Кири? — он подошел ближе и присел рядом с дочерью, на мгновение задержав взгляд на Эй’лан. — Чего плачешь, милая? Опять из-за Паука? Джейк бросил на Эй’лан вопросительный взгляд, словно пытаясь понять, не она ли стала причиной слез. Эй’лан лишь слегка покачала головой, а внутри у неё что-то щелкнуло. «Точно! Паук!» — мысленно хлопнула она себя по лбу. — «Я совсем про него забыла. Наш местный Маугли сейчас в плену у Куоритча и своих "синих" братьев-рекомбинантов. Черт, событий столько, что голова кругом. Ну, пока он жив и сценарий идет своим чередом — ладно. Сейчас есть проблемы поважнее». Кири всхлипнула, прижимая колени к груди. — Нет, папа... не только из-за Паука. Я... я просто... — она запнулась, бросив быстрый, испуганный взгляд на Эй’лан. Эй’лан видела, что Кири не готова открываться при посторонних, тем более при «странной гостье». — Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала Эй’лан, поднимаясь и вежливо кивнув Джейку. — Оставлю вас. Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг её внимание привлек шум со стороны главных мостков. Из темноты лагуны вышел Нетеям. Он выглядел разъяренным: плечи напряжены, хвост нервно дергается. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в предплечье Аонунга, буквально волоча его за собой к дому вождя. Сын вождя Меткаина пытался вырваться, что-то озлобленно шипел, но Нетеям был непреклонен. «Опа, а вот и развязка», — подумала Эй’лан. — «Ло’ака нет, Нетеям притащил Аонунга на расправу. Сейчас начнется шоу». В деревне тут же поднялся невообразимый переполох. Голоса воинов, крики Тоновари, призывающего охотников, всплески воды от сотен илу — мирная Ава’атлу превратилась в разворошенный муравейник. Сын Торук Макто пропал, и это пахло международным скандалом. Эй’лан, понимая, что она только под ногами будет мешаться, решила ретироваться. Она знала, что Ло’ак вернется живым и на огромном ките, так что лишний раз нервничать не имело смысла. «Пусть сами разбираются», — подумала она, проскальзывая мимо застывшей в ужасе Циреи. — «У меня был тяжелый день с Ронал, я зашила ногу охотнику и чуть не предсказала конец света. С меня хватит». Она добралась до своего маруи, который теперь казался самым тихим и безопасным местом на Пандоре. Упав на мягкую циновку, Эй’лан закрыла глаза. Снаружи всё еще слышались призывные крики и шум поисковых отрядов, но усталость взяла свое.

***

Утро встретило Эй’лан привычным шепотом прибоя и ярким светом, пробивающимся сквозь плетение маруи. Она потянулась, чувствуя, как тело окончательно адаптировалось к новому весу и росту. Но внутри вместо энтузиазма поселилась тихая, тягучая меланхолия. На пороге её снова ждал сверток с едой. Аонунг, несмотря на вчерашний позорный привод за руку и гнев отца, всё-таки не забыл о «своей» подопечной. Или, может, это был способ спрятаться от стыда за полезным делом? Эй’лан устроилась на краю настила, медленно разламывая сочный плод. «Я, конечно, и раньше не была супер-социальным человеком», — подумала она, глядя, как солнечные зайчики пляшут на воде. — «Но завтракать, обедать и ужинать одной каждый день здесь... как-то даже грустно. На Пандоре всё пропитано связями, а я сижу тут, как баг в системе». Она вздохнула. В лагуне уже чувствовалось оживление. «Я и так знаю, что сегодня будет», — Эй’лан решительно поднялась, отряхивая руки. — «Весь этот цирк с Ло’аком и его новым другом-китом пройдет и без моего участия. Сценарий справится сам. А вот мои знания анатомии На’ви всё еще оставляют желать лучшего». Вместо того чтобы идти на общий сбор или искать Цирею, Эй’лан направилась прямиком к маруи Ронал. Если она хочет реально кого-то спасти в будущем, ей нужно не просто уметь накладывать швы, а понимать, как работает химия этого мира. Ронал уже была на ногах. Она стояла над большой каменной ступкой, в которой дымился какой-то густой отвар. Увидев Эй’лан, Цахик лишь коротко кивнула, указывая на связку сушеных морских водорослей. — Ты пришла вовремя, — ровно произнесла она. — Сегодня мы будем учиться усмирять лихорадку. Океан дает жизнь, но он же может забрать тепло из тела. Эй’лан молча села рядом и принялась за работу. Весь день она провела в полумраке маруи, впитывая знания, как губка. Она училась различать виды кораллового грибка, который действовал как антибиотик, и понимала, как правильно смешивать мази, чтобы они не смывались водой. Ронал была суровым учителем, но Эй’лан это нравилось.