Спасти твою любовь

Весь день в маруи Цахик прошел в сосредоточенной работе. Эй’лан старательно растирала травы, стараясь не думать о том, какой шум поднял Ло’ак своим возвращением. Она и так знала: парень уже успел огрести от Джейка, благородно прикрыть задницу Аонунга и заявить, что его спас тулкун. Сейчас, скорее всего, он как раз выяснял, что его новый гигантский друг — тот самый «убийца» Паякан. Её размышления прервал шум шагов. В маруи вошел Аонунг. Выглядел он паршиво: на скуле расцветал сочный синяк, а на руках виднелись глубокие ссадины — последствия вчерашней стычки с Нетеямом и Ло’аком. Он старался держать лицо, но хвост, нервно дергающийся из стороны в сторону, выдавал его с потрохами. Ронал даже не обернулась, продолжая помешивать свой отвар. — Твоя гордость стоит тебе слишком дорого, сын, — сухо бросила она. — Эй’лан, займись им. Не трать на него драгоценные мази, возьми остатки коралловой вытяжки. Аонунг молча прошел внутрь и сел перед Эй’лан, глядя куда-то в сторону. Его хвост раздраженно мел настил. Эй’лан привычным жестом взяла чистый кусок губки, обмакнула в состав и без лишних церемоний прижала к его скуле. — Ай! — шикнул Аонунг, дернувшись. — Ты можешь поаккуратнее? — Терпи, герой рифов, — хладнокровно отозвалась Эй’лан, методично обрабатывая его боевые раны. — Вчера ты был смелее, когда тащил Ло’ака за риф. Нетеям, судя по всему, прикладывал тебя от души. Аонунг хотел что-то огрызнуться, но встретившись с её спокойным, «профессиональным» взглядом, только поджал губы лишь пристально разглядывая её. Напряжение между ними можно было резать ножом, но оно внезапно лопнуло, когда в маруи заглянула Цирея. Она сияла, как всегда, хотя в движениях чувствовалась легкая спешка. — Мама, мы собираемся! — она перевела взгляд на брата и Эй’лан. — Я хочу показать нашим лесным гостям нашу Бухту Предков. Аонунг, Эй’лан, хотите поплыть с нами? Аонунг поморщился, отворачиваясь. — Нет. Плывите сами. Мне неохота смотреть на их лица, когда они увидят то, чего не заслуживают. Да и дел полно. Он явно пытался сохранить остатки гордости после того, как Ло’ак вчера взял его вину на себя. Вид у него был такой, будто он собрался провести остаток дня в глубочайшей депрессии под скалой. — А я поплыву, — подала голос Эй’лан, откладывая инструменты. — Хочу увидеть ваше Древо Душ. Аонунг замер. Его уши дернулись. Он покосился на Эй’лан, которая уже начала подниматься, потом на сестру. — Знаешь что... — он кашлянул, поправляя повязку. — Я передумал. Кто-то же должен следить за тобой, чтобы ты не утонула по пути или не запуталась в водорослях. Ронал, которая до этого момента казалась полностью погруженной в свои котлы, едва заметно усмехнулась. Она даже не подняла глаз, но по тому, как замедлились её руки, было ясно — она оценила этот внезапный «героизм» сына. — Как быстро у тебя нашлось свободное время, Аонунг, — иронично бросила Цахик, поправляя угли под ступкой. — Иди. Только постарайся не вернуться с новыми синяками. Океан не любит суетливых. Аонунг ничего не ответил, лишь торопливо выскочил из маруи, едва не запутавшись в занавесях. Эй’лан и Цирея последовали за ним. Снаружи солнце стояло высоко, заливая лагуну ослепительным светом, от которого после полумрака жилища Ронал зарезало в глазах. У кромки воды их уже ждали. Нетеям стоял у своего илу, проверяя сбрую, а рядом крутились Ротхо, Туктирей и Кири. Последняя выглядела отрешенной — она стояла по щиколотку в воде, прикрыв глаза, будто прислушиваясь к шёпоту песка под ногами. Эй’лан окинула группу взглядом и, конечно, не обнаружила самого проблемного члена семьи Салли. — А где Ло’ак? — спросила она, хотя ответ уже вертелся у неё на языке. Цирея грустно вздохнула, поглаживая своего илу по гладкой шее. — Он уплыл. Утром Ло’ак пришел и заявил, что его спас Паякан. Он стоял на своем. Но когда мы рассказали ему, что этот тулкун — изгой и убийца, Ло’ак не захотел слушать. Он расстроился и ушел в море. — Убийца спас, — негромко буркнул Аонунг, запрыгивая на илу, но под строгим взглядом сестры тут же замолчал. — Понятно, — коротко отозвалась Эй’лан. — Значит, семейная драма продолжается. Она посмотрела на Нетеяма. Тот выглядел напряженным: с одной стороны — приказ отца следить за братом, с другой — ответственность за сестер и желание увидеть священное место Меткаина. Заметив взгляд Эй’лан, он едва заметно кивнул ей. — Ло’аку нужно время, — тихо сказала Кири, открывая глаза. Её голос прозвучал так, будто она говорила не о брате, а о самой судьбе. — Океан успокоит его. — Ну, раз все в сборе, кроме нашего «героя», поплыли, — скомандовала Эй’лан, направляясь к своему илу. — Бухта Предков сама себя не посмотрит. Они рванули с места, разрезая бирюзовую гладь лагуны. Эй’лан плыла рядом с Кири, внимательно наблюдая за ней. Она знала: пока Ло’ак ищет истину в компании огромного кита, здесь, под толщей воды у Древа Душ, назревает нечто куда более опасное для здоровья их «лесной сестры». Путь к Бухте Предков занял больше времени, чем Эй’лан предполагала. Они плыли, когда небо начало наливаться тяжелым золотом и густой медью. Закат на Пандоре окрашивал гребни волн в оранжевый, превращая океан в расплавленный металл. Цирея плыла впереди, то и дело оборачиваясь. Она вела себя как заправский гид. — Посмотрите на эти скалы! — кричала она, перекрывая шум ветра и брызг. — Скоро мы войдем в арку. Там вода всегда спокойная, даже в самый сильный шторм. Наши предки говорят, что это дыхание Эйвы удерживает море. Аонунг плыл по правую руку от Эй’лан. Он заметно притих, перестав паясничать. В оранжевом свете заката его синяк выглядел еще мрачнее, но сам он смотрел вперед с каким-то неохотным благоговением. Эй’лан чувствовала, как адреналин после дневной работы уступает место чистому, детскому любопытству. «Интересно, каково это будет?» — думала она, покрепче сжимая поводья илу. — «А кого я увижу?» Становилось всё темнее. Оранжевые всполохи на небе быстро сменились глубоким фиолетовым и индиго. И именно в этот момент, когда мир окончательно погрузился в сумерки, они вошли в бухту. Биолюминесценция вспыхнула под ними мгновенно. Вода под илу заискрилась миллионами крошечных звезд, а впереди, глубоко под толщей воды, разливалось мягкое, пульсирующее розовое свечение. — Мы на месте, — тихо произнесла Цирея. Её голос в ночной тишине прозвучал почти свято. Они спешились у небольшого выступа скал. Эй’лан замерла на краю, глядя вниз. Там, на дне, раскинуло свои сияющие ветви Древо Душ Меткаина. Оно выглядело как гигантский светящийся анемон, чьи тонкие нити плавно колыхались в такт подводному дыханию планеты. Это было за гранью любой графики, любого воображения. Эй’лан почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Не от холода — от предвкушения. «Ну что, Эйва», — мысленно обратилась она к пустоте, поправляя свою косу. — «Посмотрим, признаешь ли ты во мне свою или вышвырнешь как системную ошибку». Она бросила взгляд на Кири. Та уже стояла у самой кромки, её глаза светились отраженным светом Древа. Девочка была готова. Но готова ли была сама Эй’лан к тому, что она может там увидеть?