Спасти твою любовь

Прошел час. Солнце уже стояло высоко, заливая рифы слепящим светом. Кири действительно пришла в себя — Ронал сотворила свое знахарское чудо, и в маруи Салли наступило относительное затишье. Эй’лан старалась не отсвечивать. Она помогала женщинам клана развешивать сети, делая вид, что она — самая обычная девочка Меткаина, а не ходячий спойлер к чужим жизням. Но спокойствие длилось недолго. — Эй’лан! — Цирея подбежала к ней, запыхавшаяся и непривычно бледная. — Пойдем, скорее. Моя мать... Цахик зовет тебя. Эй’лан выронила край сети. Внутри всё неприятно екнуло. — Что-то случилось? Кири опять плохо? — Нет, с Кири всё хорошо, — Цирея нервно обернулась на большое маруи вождя, возвышающееся над остальными. — Но там собрались все. Мой отец, Торук Макто с женой, Аонунг, Ло’ак и Нетеям. Они о чем-то спорят, и мама велела привести тебя немедленно. Будь осторожна, Эй’лан... воздух там словно перед грозой. «Ну вот и поплатилась за длинный язык», — подумала Эй’лан, вытирая руки о бедра. — «Шоу талантов продолжается, только теперь жюри настроено серьезно». Они с Циреей направились к главному маруи. На входе Эй’лан заметила, что лишних глаз рядом нет — воины Меткаина держали периметр, не подпуская любопытных. Когда они вошли внутрь, Эй’лан на секунду захотелось развернуться и выйти. Атмосфера была тяжелой. Тоновари сидел в центре, выглядя величественно и сурово. Рядом — Ронал, чьи глаза сканировали Эй’лан, как рентген. С одной стороны стоял Джейк, положив руку на плечо всё еще ошарашенного Ло’ака, а Нейтири застыла за ними, словно натянутая тетива лука. Аонунг и Нетеям стояли поодаль, оба напряженные, как струны. Как только Эй’лан зашла, Аонунг опустил тяжелый плетеный полог, отрезая их от внешнего мира. Тишина стала абсолютной. — Эй’лан, — начал Тоновари, его глубокий голос эхом отозвался под сводами. — Мой сын рассказывает странные вещи. О том, что ты знаешь скрытое. О том, что ты видела прошлое лесного клана и тайные мысли Аонунга. Это правда? Эй’лан покосилась на Аонунга — тот быстро отвел взгляд, явно чувствуя себя виноватым за то, что «сдал» её отцу, но у него не было выбора. — Смотря что вы называете странным, — ответила она, стараясь не выказывать мандража. — Я просто говорю то, что вижу. Ронал медленно поднялась и подошла к ней вплотную. Её присутствие подавляло. — Видеть то, что скрыто за горизонтом времени — это дар Эйвы. Или проклятие, — Цахик сузила глаза. — Если Великая Мать говорит через тебя, мы должны знать правду. Сможешь ли ты прочесть наши судьбы? Прямо сейчас, перед лицом вождей? Джейк сделал шаг вперед, внимательно наблюдая за реакцией Эй’лан. Он всё еще сомневался, но то, что она рассказала про бар и коляску, не давало ему покоя. — Прочти нас, — добавила Ронал, протягивая свою ладонь. — Если ты не лжешь, Эйва подтвердит твои слова через наше прошлое и будущее. Эй’лан взяла её руку, стараясь сохранять невозмутимый вид, но внутри у неё всё похолодело. Она судорожно перебирала в голове крупицы информации. Фильмы, статьи, фанфики — что там было про прошлое Ронал? Ничего. Пусто. В памяти всплывали только её гневные тирады и величественные позы. Эй’лан нахмурилась, вглядываясь в линии на ладони, а потом медленно подняла глаза на Цахик. — Странно… — протянула она, стараясь максимально потянуть время. По маруи пронесся едва слышный шепот. Тоновари подался вперед, нахмурив густые брови. Нейтири еще сильнее сжала рукоять своего ножа, а Джейк прищурился, не сводя с Эй’лан подозрительного взгляда. Ло’ак и Нетеям переглянулись — тишина стала настолько густой, что её, казалось, можно было потрогать рукой. Эй’лан снова опустила взгляд на руку Ронал. В голове по-прежнему было стерильно чисто относительно её прошлого. «Черт, если я сейчас не выдам что-то убойное, они решат, что я шарлатанка», — лихорадочно соображала она. Внезапно её осенило. Она знала то, чего Ронал еще сама, возможно, до конца не осознала во всей полноте. Эй’лан резко ахнула, вскинув голову, и тут же поджала губы, старательно изображая смятение. Она медленно покачала головой, глядя на Цахик с легким испугом. — Цахик… я не знаю, почему так вышло, — голос Эй’лан слегка дрогнул. — Я пыталась увидеть то, что было, но ваше прошлое закрыто для меня туманом. Однако… против своей воли я увидела будущее. Прежде чем Ронал успела что-то возразить, Эй’лан перехватила её руку и мягко, но уверенно положила её на округлившийся живот Цахик. — Прилл, — негромко произнесла Эй’лан, и это имя прозвучало в тишине маруи как удар гонга. — Прекрасное имя. Ронал замерла. Её зрачки расширились, а дыхание на секунду перехватило. Она инстинктивно прижала ладонь к животу, там, где под кожей теплилась новая жизнь. — Это будет девочка, — добавила Эй’лан, глядя прямо в ошеломленные глаза верховной жрицы. — Но другое будущее я раскрыть не смогу. Это запрещено. Эйва не дает мне смотреть дальше, чтобы не нарушить равновесие. Тишина в маруи стала оглушительной. Тоновари медленно поднялся со своего места, его лицо выражало крайнюю степень потрясения. Он перевел взгляд на жену, чья маска ледяного спокойствия окончательно треснула. — Прилл? — переспросил Аонунг, глядя на мать. Он знал, что родители еще не выбирали имя, по крайней мере официально. Нейтири медленно опустила лук, её взгляд смягчился — как мать, она не могла не отреагировать на такое откровение. Джейк же стоял, пораженный не столько полом ребенка, сколько тем, с какой уверенностью эта девчонка произнесла имя, которое, судя по реакции Ронал, попало в самую цель. Ронал молчала долго. Она смотрела на Эй’лан уже не как на угрозу, а как на нечто священное и пугающее одновременно. — Это имя… — голос Ронал был едва слышным. — Это имя пришло мне в медитации лишь прошлой ночью. Я не говорила его даже мужу. Тоновари вздрогнул и посмотрел на Эй’лан с нескрываемым уважением, смешанным со страхом. Нейтири не шелохнулась. Её лицо оставалось жестким, а в глазах всё еще горело пламя подозрения. Для неё, потерявшей дом и сестру, слова какой-то девчонки были лишь шумом, пока они не касались самой сути её души. Эй’лан устало вздохнула. В голове пронеслась язвительная мысль: «Ну и нафига я вообще ляпнула про пророка? Сидела бы сейчас, ела фрукты. Стоило просто дать им всем идти по канону и помереть, если им так хочется». Но отступать было поздно. Под пристальными, тяжелыми взглядами вождей и их сыновей, Эй’лан подошла к Нейтири. Она без страха взяла её сильную, мозолистую от тетивы ладонь и сделала вид, что внимательно изучает линии. Еще пару секунд она молчала, нагнетая тишину, а затем заговорила, глядя то на ладонь, то в глаза Нейтири. — Ты встретила его в лесу, — начала Эй’лан, мельком взглянув на Джейка, который тут же напрягся. — Странный, неуклюжий аватар, потерявшийся после бегства от танатора. Ты сидела на ветке прямо над тропой, по которой он пробирался, и уже готова была выпустить стрелу ему в спину. Нейтири вздрогнула. Её хвост нервно дернулся. Это был их секрет, момент, который она вспоминала тысячи раз. — Но неожиданно на твой наконечник сел семечко Древа Душ, — продолжала Эй’лан тихим, но уверенным голосом. — Дух Эйвы остановил твою руку. Он сказал тебе, что этому чужаку покровительствует Великая Мать. С этого всё и началось. Джейк невольно подался вперед. Он помнил тот вечер, искры костра и то, как Нейтири спасла его от змейволков. — Ты всегда уважала законы На’ви, — Эй’лан грустно улыбнулась. — И из-за этого ты часто спорила с мужем. Твой любимый мак’тан постоянно нарушал Три Закона Эйвы и плевал на обычаи твоего народа. Но ты всё равно выбрала его. Она сделала паузу, чувствуя, как рука Нейтири в её ладони перестает дрожать. — Ты помнишь Рощу Деревьев Голосов? Ты сказала ему, что теперь он — Оматикайя. Что он может выбрать себе женщину. Ты называла ему имена свободных девушек, Пейрал и других, стараясь казаться беззаботной, хотя сердце твоё уже сделало выбор. И когда Джейк сказал, что его пара должна выбрать его в ответ... ты ответила, что уже выбрала. В ту ночь под сенью Голосов Предков вы соединили свои жизни навсегда. Нейтири медленно опустила руку. Её губы дрогнули, а в глазах блеснули слезы. Она посмотрела на Джейка, и в этом взгляде было столько боли по потерянному лесу и любви к нему, что Эй’лан стало неловко. Ло’ак и Нетеям стояли совершенно потрясенные. Они слышали историю любви родителей сотни раз, но такие детали — про наконечник стрелы и конкретный разговор в Роще — были для них откровением. Аонунг выглядел так, будто увидел, как солнце упало в океан. Он больше не сомневался. Ни на секунду. Тоновари и Ронал хранили молчание, но их позы выражали глубочайшее почтение. Они поняли: перед ними не просто девочка, а та, через кого Эйва решила напомнить им о связях, которые нельзя разрывать. Эй’лан медленно отступила на свое прежнее место и пожала плечами, возвращая себе привычный, слегка усталый вид. — Ну вот... как-то так, — пробормотала она. — Надеюсь, теперь вопросов к моей честности не осталось?