Спасти твою любовь

В маруи вождя повисла такая тишина, что было слышно, как на улице бьются о сваи приливные волны. Тоновари и Ронал замерли, обмениваясь долгим, тяжелым взглядом. В этом безмолвном диалоге решалась судьба Эй’лан — теперь она не была просто приживалкой или странной девчонкой. Она стала чем-то пугающим и священным одновременно. — Эйва отметила тебя, — наконец произнес Тоновари, и его голос прозвучал как приговор. — Отныне ты будешь занимать особое положение в нашем клане. Ронал кивнула, её взгляд, прежде полный холодного презрения, теперь светился фанатичным блеском. — С этого дня ты начнешь обучение у меня, — твердо добавила Цахик. — Ты будешь учиться не только лечить травами, но и слышать голос Великой Матери более четко. Твой дар должен служить народу Меткаина. «Ну зашибись, — пронеслось в голове у Эй’лан. — Будто мне дел мало. Теперь я официально зачислена в школу экстрасенсов, и прогулять не получится». Она чувствовала, что внимание становится слишком опасным. Если они сейчас поверят, что она может «читать» всех подряд, её превратят в круглосуточную справочную службу. Нужно было срочно снижать обороты. Эй’лан прикрыла глаза, имитируя внезапный приступ слабости. Её веки затрепетали, она слегка пошатнулась и, издав тихий стон, начала оседать на пол. — Эй’лан! — Нетеям, который и так не сводил с неё глаз, среагировал мгновенно. Он рванулся вперед и подхватил её прежде, чем она коснулась настила. Его крепкие руки надежно зафиксировали её, а лицо парня оказалось совсем рядом — в его глазах читался настоящий испуг, смешанный с той самой заботой, от которой у Эй’лан на секунду кольнуло совесть. Реакция присутствующих была мгновенной: Тоновари и Ронал подались вперед, на их лицах отразилась тревога. Потерять такой «инструмент» связи с Эйвой прямо сейчас в их планы не входило. Джейк напрягся, его рука непроизвольно легла на рукоять ножа — солдатская привычка ждать подвоха сработала даже здесь, но подозрение сменилось хмурым ожиданием. Нейтири прижала ладонь к губам, её враждебность окончательно испарилась, уступив место сочувствию матери и женщины. Аонунг дернулся было следом за Нетеямом, но замер на полпути, его пальцы сжались в кулаки. Он смотрел на Эй’лан с каким-то благоговейным ужасом, явно чувствуя себя виноватым за то, что навел на неё этот допрос. Ло’ак испуганно выдохнул: «Она что, умирает?» Эй’лан медленно приоткрыла глаза, всё еще опираясь на широкую грудь Нетеяма. Она включила всё своё актерское мастерство, сделав голос слабым и хриплым. — Простите... — она тяжело выдохнула, прикладывая руку к виску. — Просто чтение судеб На’ви требует слишком много сил. Великая Мать не отдает тайны просто так. Я... я прочла сегодня столько, что мне хватит на всю жизнь. Она сделала паузу, чтобы слова получше запечатлелись в памяти вождей. — Пожалуйста... не просите меня об этом часто. Каждый раз, когда я открываю чужую правду, я теряю частичку себя. Это слишком высокая цена. «Ну, надеюсь, теперь они не будут приставать ко мне с вопросами типа "а что я ел на завтрак через десять лет"», — подумала она, чувствуя, как рука Нетеяма бережно поддерживает её за плечо. Джейк Салли медленно выдохнул. — Ей нужен покой. Ронал, она не может учиться, если её дух истощен. Цахик молча кивнула, соглашаясь. План Эй’лан сработал: она закрепила за собой статус пророка, но при этом выставила «цену», которая должна была защитить её от бесконечных проверок и допросов. В маруи воцарилась тяжелая, сочувственная тишина. Нетеям продолжал поддерживать Эй’лан за плечи, и она чувствовала, как его пальцы слегка сжались от её слов. Ронал, чье лицо обычно напоминало каменную маску, вдруг изменилась. В её глазах промелькнуло озарение, смешанное с искренним беспокойством матери и Цахик. Она сделала шаг к Эй’лан, внимательно вглядываясь в её лицо, бледное после «припадка». — Цена... — медленно произнесла Ронал, и её голос дрогнул от догадки. — Ты сказала, что теряешь частичку себя. Эй’лан, посмотри на меня. Значит ли это, что то, как ты оказалась здесь — без имени своего клана, без памяти о предках — это следствие твоего дара? Ты использовала его слишком часто? Эй’лан мгновенно поняла: это идеальный шанс закрыть все вопросы о своём происхождении раз и навсегда. Она опустила голову, изображая глубокую печаль, и её плечи едва заметно вздрогнули. — Я... — она запнулась, как будто ей больно об этом говорить. — Я не знаю наверняка, ведь я ничего не помню. Но теперь, когда я чувствую эту пустоту после каждого видения... я предполагаю, что вы правы, Цахик. Скорее всего, в моем прежнем клане меня использовали слишком часто. Из-за этого я и потеряла всю свою прошлую жизнь. Всё, что у меня было, сгорело в огне этих видений. По маруи пронесся вздох. Тоновари нахмурился, и в его взгляде появилось суровое сочувствие. Как вождь, он презирал тех, кто эксплуатирует слабых ради собственной выгоды. Нейтири прижала руку к сердцу. Мысль о том, что ребенка лишили памяти и семьи ради использования её дара, отозвалась в ней острой болью. Она посмотрела на Эй’лан уже не как на угрозу, а как на сироту, пострадавшую от жестокости. Аонунг опустил голову, его лицо покраснело от стыда. Он вспомнил, как подшучивал над ней. Нетеям сжал её плечо чуть крепче, и Эй’лан почувствовала исходящее от него тепло и безмолвную поддержку. Его взгляд был полон такой ярости к тем воображаемым людям, что её обидели, что ей даже стало немного не по себе от собственного вранья. Ло’ак лишь тихо прошептал: «Это жестоко...» — Теперь всё ясно, — глухо произнес Джейк Салли. Он подошел ближе, и в его глазах больше не было подозрения — только понимание старого солдата, который видел слишком много жертв войны. — Ты — беженка, которая заплатила самую высокую цену за свой дар. — Ты под защитой Меткаина, — твердо сказал Тоновари. — И никто в этом клане не посмеет требовать от тебя больше, чем ты сможешь дать добровольно. Ронал будет учить тебя беречь свои силы, а не тратить их. Эй’лан прислонилась к Нетеяму, пряча лицо, чтобы никто не увидел в её глазах торжество. План сработал на все сто: теперь её не только не будут мучить допросами, но и будут оберегать как величайшую ценность клана. Ронал обвела присутствующих строгим взглядом, в котором читалось окончательное решение. — На сегодня хватит, — твердо произнесла Цахик. — Дух Эй’лан истощен, ей нужен покой и пища. Оставьте её. Нетеям, всё еще придерживая Эй’лан за талию, осторожно помог ей встать на ноги. Его движения были подчеркнуто бережными. — Я провожу её до маруи, — негромко, но уверенно произнес он, делая шаг в сторону выхода. Но не успели они двинуться, как путь им преградил Аонунг. В его глазах полыхала смесь упрямства и вины, которую он отчаянно пытался загладить. — Подожди, — Аонунг выпрямился, стараясь выглядеть максимально официально. — Отец сказал, что она под защитой Меткаина. А я — сын вождя этого клана. Это мой долг — позаботиться о гостье и убедиться, что она доберется в сохранности. Я сам её провожу. Нетеям нахмурился, его хвост нервно дернулся. Между парнями буквально заискрило. Эй’лан, стоящая между ними, чувствовала, как ситуация накаляется, а ей больше всего на свете хотелось просто оказаться в тишине, подальше от всех этих пронзительных взглядов, чтобы выдохнуть и продумать следующую порцию вранья. «Боже, они сейчас еще дуэль на ножах устроят из-за того, кто доведет "великую провидицу" до кровати», — раздраженно подумала она. Понимая, что спор может затянуться, Эй’лан резко протянула руки в обе стороны. Одной ладонью она вцепилась в предплечье Нетеяма, а другой — схватила за локоть Аонунга. Парни синхронно замолкли и уставились на неё. — Давайте не будем спорить, ладно? — прохрипела она, стараясь придать голосу максимум драматизма. — Помогите мне оба. Сил нет даже на шаг. Мне нужно уснуть как можно быстрее, пока Эйва... пока она не забрала у меня последнее. При упоминании того, что Великая Мать может «забрать» остатки её жизни, в маруи наступила мертвая тишина. Тоновари и Ронал переглянулись. В их глазах читалось суеверное опасение — теперь каждое слово Эй’лан воспринималось ими как священное предупреждение. Джейк и Нейтири смотрели на эту сцену с тяжелым сердцем. Для них Эй’лан стала живым напоминанием о том, какую цену иногда приходится платить за связь с этим миром. Ло’ак лишь округлил глаза, шепотом добавив: «Чувак, она реально на грани». Сами же Нетеям и Аонунг мгновенно сникли. Спор за лидерство тут же забылся перед лицом «смертельной угрозы» для девушки. Они синхронно подхватили её под руки, создав для неё подобие живого кресла, и слаженно, почти в ногу, направились к выходу. — Держись за нас, — тихо шепнул Нетеям ей на ухо. — Мы быстро доставим тебя, — добавил Аонунг с другой стороны, стараясь не задеть её косой. Когда они вышли из маруи, провожаемые благоговейными взглядами старших, Эй’лан закрыла глаза, делая вид, что теряет сознание. Внутри же она лихорадочно соображала: «Так, про Прилл я ляпнула, про Икнимайю тоже... главное теперь — не запутаться, кому и что я "предсказала". А то пророческий бизнес — штука тонкая, один косяк, и вместо маруи Цахик окажешься на дне бухты».