Спасти твою любовь

Солнце Пандоры слепило, отражаясь от миллионов брызг, которые поднимали в воздух ликующие тулкуны. Песнь гигантов — глубокая, вибрирующая, проникающая в самое нутро — заполняла всё пространство залива. Это был момент абсолютного триумфа жизни над страхом. Эй’лан всё еще стояла на причале, чувствуя, как теплое дерево настила приятно греет ступни. Она подняла глаза к небу, всматриваясь в бесконечную синеву. Чисто. Ни следа «конденсационных хвостов» земной авиации, ни далекого гула винтов. «Куоритч еще далеко. Судя по всему у нас есть еще время. Совсем немного, чтобы просто подышать этим воздухом и забыть о том, что я знаю финал этой истории», — подумала она, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает её плечи. — Эй’лан! Она опустила взгляд. Прямо под мостиком, верхом на илу, покачивался на волнах Нетеям. Его мокрая кожа блестела на солнце, а в глазах, которые еще ночью были полны страха и гнева, теперь плясали искры искренней радости. Похоже, утренняя эйфория клана подействовала и на него. — Прыгай! — крикнул он, протягивая руку. — Хватит стоять там как статуя. Мы должны подплыть ближе, пока Аонунг не занял все лучшие места у своего тулкуна! Эй’лан рассмеялась. На мгновение она забыла о том, что она «провидица», что она «актриса» и что она вообще здесь чужая. Ей просто захотелось почувствовать скорость и соленую воду на коже. — Лови! — весело выкрикнула она. Не раздумывая, она сделала шаг вперед и ласточкой нырнула с высокого причала. Прохладная вода обняла её тело, мгновенно смывая остатки тяжелого сна и ночной тревоги. Она вынырнула прямо рядом с илу Нетеяма и, ухватившись за поданную руку, ловким рывком запрыгнула на зверя сзади. — Держись крепче! — предупредил парень, хотя в его голосе слышалась лукавая усмешка. Эй’лан не заставила себя ждать — она обхватила его за талию, чувствуя под пальцами сильные, перекатывающиеся мышцы. Нетеям тут же направил илу вперед, и животное, издав радостный стрекот, рвануло с места, разрезая волны. Они неслись сквозь суматоху праздника. Мимо проплывали другие семьи На’ви; дети прыгали со спин тулкунов в воду, взрослые обменивались жестами приветствия со своими духовными братьями. Эй’лан прижалась щекой к лопатке Нетеяма, зажмурившись от летящих в лицо брызг. В этот момент, среди грохота океана и песен гигантов, ей показалось, что она наконец-то по-настоящему дома. Даже если это был дом, за который скоро придется платить кровью. Нетеям ловко лавировал между выпрыгивающими из воды илу и гигантскими плавниками тулкунов. Эй’лан крепче прижалась к его спине, когда они резко заложили вираж, поднимая стену искрящихся брызг. В этот момент она не была «Гласом Эйвы», она была просто девчонкой, которая несется навстречу ветру. — Вон они! — Нетеям указал вперед, где среди фонтанов воды мелькали знакомые лица. Аонунг, верхом на своем илу, кружил вокруг молодого, мощного тулкуна, чья шкура отливала серебром в лучах солнца. Увидев приближающихся ребят, принц рифов победно вскинул руку. — Эй’лан, познакомься! — прокричал он, перекрывая гул океана. — Это мой брат по духу! Самый быстрый в своем поколении! Тулкун издал мелодичный, вибрирующий звук, от которого у Эй’лан по спине пробежали мурашки. Животное внимательно посмотрело на неё своим огромным разумным глазом, и она невольно протянула руку, касаясь прохладной, гладкой шкуры. В этом касании была такая безмятежность, что сердце на миг замерло. — Он невероятный, Аонунг! — искренне восхитилась она. Чуть поодаль Цирея и Ло’ак плавали рядом с духовной сестрой Циреи — изящной и спокойной тулкуном. Цирея что-то весело рассказывала своей «сестре» на языке жестов, а Ло’ак, сидя позади неё, смеялся над тем, как тулкун пускает маленькие фонтанчики прямо им в лица. Глядя на них, Эй’лан на секунду поймала взгляд Ло’ака. Он улыбался, он был искренне рад за Цирею и за весь этот народ, принявший их семью. Но в глубине его золотистых глаз, там, куда не проникало праздничное солнце, всё равно таилась тихая, тягучая грусть. Эй’лан знала, о чем он думает. В такой день, когда каждый Меткаина обнимал своего брата, одиночество Пайякана и несправедливость его изгнания ощущались Ло’аком особенно остро. Он старался не портить праздник, шутил и брызгался водой, но его сердце явно было где-то там, за горизонтом, у скал, где скрывался его единственный настоящий друг. Нетеям, заметив, что Эй’лан притихла, слегка замедлил илу. — Всё в порядке? — тихо спросил он, полуобернувшись. — Да, — она тряхнула головой, отгоняя мысли о грядущем финале. — Просто... это слишком красиво, чтобы быть правдой. Они провели в воде несколько часов, забыв о времени, о наказаниях и о войне. Они просто были подростками: спорили, кто быстрее доплывет до рифа, ныряли на глубину, соревнуясь в задержке дыхания, и грелись на солнце, пока их илу лениво покачивались на волнах рядом с поющими великанами.

***

Праздник в заливе всё еще глухо отзывался вибрациями в стенах маруи, но здесь, внутри, воцарилась напряженная тишина. Эй’лан старательно растирала сухие травы, стараясь сосредоточиться на монотонной работе, пока Тоновари неподалеку проверял остроту своего костяного ножа. Мирную тишину прервал шум шагов и тяжелое дыхание. В маруи вошли воины Меткаина, сопровождая двоих. Один был явно из рифовых нави клана Тау’нуи — изможденный, покрытый морской солью и песком. Второй же был выше, шире в плечах и полностью скрыт под тяжелой, грубой накидкой, которая волочилась по полу. В маруи вождей стало так тихо, что слышно было только мерное дыхание океана под настилом. Тоновари, сохраняя величественное спокойствие, жестом велел своим стражам выйти. Когда полог закрылся, он тяжело опустился на резное сиденье, жестом пригласив гостя из Тау’нуи говорить. Воин Тау’нуи, чья кожа была серой от соли и усталости, склонил голову. Его рассказ был кратким и сухим, лишенным лишних эмоций — только голые факты, от которых у Эй’лан мороз пробежал по коже. — Оло’эйктан, на наш дом напали, — голос воина был глухим. — Небесные люди на своих демонических машинах. Они искали того, кто зовет себя Торук Макто. Они сожгли наши хижины и угрожали смертью клану. Мы отправили гонцов во все деревни рифа, чтобы предупредить: будьте наготове. Враг может прийти и за вами, если решит, что вы скрываете того, кого они ищут. Тоновари и Ронал переглянулись. Весть была ожидаемой, но от этого не менее горькой. Вождь перевел взгляд на молчаливую фигуру, скрытую накидкой. — А этот? — Тоновари указал подбородком на незнакомца. — Он не из Тау’нуи. — Он помог нам, — коротко ответил гонец. — Он вызвался пойти к вам, чтобы подтвердить серьезность намерений Небесных людей. В этот момент незнакомец медленно, словно каждое движение стоило ему невероятных усилий, стащил с плеч накидку. Эй’лан замерла со ступкой в руках. Это был реком. Лесной нави в тактическом жилете, который в нескольких местах был пробит и залит запекшейся кровью. Его лицо — острое, волевое, с непривычно глубоким для наемника взглядом — казалось Эй’лан смутным отражением чего-то из её прошлой жизни. Она всматривалась в его черты, пытаясь найти зацепку. «Я его знаю. Точно знаю. Но кто он? Среди парней на Земле не было никого, кто смотрел бы так...» Реком пошатнулся. Его голова кружилась от потери крови, а перед глазами плыли цветные пятна. Он мельком взглянул на Эй’лан, заметив её странный наряд и украшение Цахик, но не узнал её. В его памяти Эй’лан была человеческой девушкой с совсем другой мимикой, а сейчас перед ним сидела экзотическая красавица рифа с синей кожей и мощным хвостом. Узнать её в таком состоянии, когда сознание едва держится за реальность, было почти невозможно. Воин Тау’нуи, выполнив долг, поклонился еще раз. — Нам пора возвращаться к своему народу. Нужно восстанавливать дом. — Иди с миром, — кивнул Тоновари. Реком, собрав остатки сил, выпрямился и хрипло произнес, обращаясь к гонцу: — Иди. Я найду свою дорогу сам. Моя миссия здесь еще не закончена. Когда гонец ушел, парень повернулся к Тоновари. Его голос, несмотря на слабость, звучал твердо: — Мне нужно поговорить с Джейком Салли. И не делайте вид, что его здесь нет. Я знаю, что он скрывается у Меткаина. И если вы хотите, чтобы ваш клан не повторил судьбу Тау’нуи, приведите его. Сейчас. Эй’лан почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Этот парень — реком, враг по определению — стоял посреди логова вождей и требовал встречи с легендарным Торук Макто. Она чувствовала в нем ту же «неправильность», что была в ней самой. Слишком много уверенности, слишком современная манера речи. Ронал смерила Рекома ледяным взглядом, в котором презрение боролось с неохотным любопытством. Она видела многих лесных нави, но этот «демон» в синей шкуре вел себя слишком вызывающе. — Осмотри его, — бросила она Эй’лан, не сводя глаз с незваного гостя. — Проверь, насколько глубоко железо небесных людей вошло в его плоть. А ты... говори. Почему ты предал своих? Эй’лан, стараясь унять дрожь в руках, подошла к парню вплотную. От него пахло гарью, соленой водой и порохом. Она начала осторожно снимать с него остатки снаряжения, обнажая растерзанное плечо. — Мы пришли в Тау’нуи за Салли, — начал он, и его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо над ухом Эй’лан. — Я думал, Куоритч просто сожжет пару хижин для острастки, как в старые добрые... но он сошел с катушек. Он решил вырезать весь клан. Стариков, женщин. Я не мог на это смотреть. Пришлось вмешаться. Тоновари и Ронал замерли. В их глазах отразилось искреннее изумление. Нави с «кровью демона», созданный небесными людьми, пошел против своих, чтобы защитить чужой рифовый клан? Это не укладывалось в их картину мира. — На прощание мой «командир» отправил меня под трибунал, — Реком криво усмехнулся, шипя от боли, когда пальцы Эй’лан коснулись краев раны. — Пустил очередь в упор. На мне был спецжилет под накидкой, он спас жизнь, но пули всё равно вошли. Пришлось выковыривать их своими руками прямо в лодке. Эй’лан слушала его и чувствовала, как внутри всё сжимается. «Он — попаданец. Точно он», — думала она, обрабатывая рваные края кожи. — «Ни один обычный Реком не стал бы так рисковать ради "сценария". Но зачем он здесь? Почему он так нагло ломает всё, что я пытаюсь сохранить?» Парень внезапно перехватил её взгляд. Его глаза, затуманенные болью, сфокусировались на лице Эй’лан. Он присмотрелся к её украшениям, к тому, как она уверенно, по-хирургически точно очищает рану. — А ты еще кто? — тихо спросил он. — Новая ученица Цахик? Ронал и Тоновари промолчали, игнорируя его вопрос. Оло'эйктан сделал шаг вперед, нависая над раненым. — У тебя есть имя, воин леса? Или только номер, который дали тебе создатели? Парень коротко, хрипло рассмеялся, и в этом смехе было что-то до боли человеческое. — Джейк, — выдохнул он. — Джейк Харрис. Он поднял взгляд на Тоновари и добавил с едкой усмешкой: — Кажется, у Куоритча скоро разовьется фобия на это имя. Сначала Салли, теперь я... Мы, Джейки, такие — любим портить планы великим полковникам. Эй’лан замерла с окровавленным тампоном в руке. Джейк Харрис. Имя ничего ей не говорило, она не знала никакого Харриса. Но этот юмор, эта интонация... Она коснулась его плеча чуть сильнее, чем нужно, пытаясь заставить его посмотреть ей в глаза. — Ты слишком много болтаешь для того, кто наполовину мертв, — прошептала она так, чтобы слышал только он.