Спасти твою любовь

Тоновари и Джейк Салли сделали шаг к лежащему Рекому, их взгляды были полны холодного недоверия. Джейк уже набрал воздуха, чтобы задать первый, самый жесткий вопрос, но Эй’лан преградила им путь. Она выпрямилась, и в полумраке маруи её глаза, казалось, вспыхнули внутренним светом — не то отблеск биолюминесценции, не то настоящая сила провидицы. — Подождите, — её голос прозвучал глубоко и властно, заставив мужчин остановиться. — Теперь я вижу всё ясно. Морок рассеялся. Она перевела взгляд на Харриса, который во все глаза смотрел на неё, пытаясь осознать, как его подруга-хохотушка превратилась в эту величественную фигуру. — Его намерения прозрачны, как воды океана в штиль, а помыслы чисты, — произнесла Эй’лан, обращаясь к Тоновари. — В сердце этого солдата выжжена боль за то, что Небесные люди творят с Пандорой. Он отринул своих братьев по крови ради того, чтобы защитить Великую Мать и этот мир. Он рискнул всем — жизнью, честью воина — ради спасения тех, кого даже не знал. Эйва приняла его жертву, и мы не имеем права сомневаться в нем. Харрис едва заметно приоткрыл рот. «Ни фига себе, Лана, ну ты и актриса...» — пронеслось у него в голове. Он видел, как на лицах сурового Оло’эйктана и подозрительного Торук Макто гнев сменяется задумчивостью. Авторитет «Гласа Эйвы» был непоколебим. — Если провидица говорит, что он чист — мы примем его как гостя, а не как пленника, — медленно произнес Тоновари, опуская руку с рукояти ножа. — Но присматривай за ним, Эй’лан. Его тело всё еще пахнет врагом. Джейк Салли кивнул, хотя в его глазах всё еще тлело сомнение. Когда мужчины наконец покинули маруи, оставив их одних, тишина стала почти осязаемой. Эй’лан несколько секунд прислушивалась к удаляющимся шагам, а затем тяжело выдохнула, словно сбросила с плеч огромный валун, и рухнула на циновку рядом с Харрисом. — Черт возьми, Джулс! — выдохнула она, закрывая лицо руками. — Ты хоть понимаешь, как я перепугалась? — Лана... — Харрис попытался сесть, шипя от боли в пробитом плече. — Я до последнего не верил. Думал, у меня галлюцинации от шока. Как ты вообще здесь оказалась? И что это за амплуа «святой девы»? — Долгая история, — Эй’лан быстро проверила повязку. — Я здесь уже какое-то время. Пытаюсь спасти Нетеяма и остальных, зная канон. Но ты... ты ведь тоже «попаданка»? — Да, — Джулс в теле Харриса горько усмехнулась. — Очнулась в этом перекачанном теле Рекома. Сначала был шок, потом — план. Я знала сценарий, Лана. Я пробилась в команду Куоритча, сама составляла маршруты поисков Салли и специально вела их по ложным следам. Я думала, если они не найдут деревни, то никто не умрет. Никакой охоты на тулкунов, никакой битвы на корабле... Она замолчала, её взгляд стал жестким. — Но сценарий словно сопротивлялся. Несмотря на все мои хитрости, мы всё равно оказались у Тау’нуи. И тут всё пошло не по фильму. Куоритч стал в разы жестче. Когда он приказал убить всех, я просто не смогла сидеть в вертолете. Пришлось стрелять в своих. Куоритч сразу понял, чьих рук дело эти «неудачные маршруты». Он понял, что я на стороне На’ви. Эй’лан слушала, не шевелясь. Значит, мир действительно менялся, становясь более кровавым, словно пытаясь компенсировать их вмешательство. — Значит, мы в одной лодке, — прошептала Эй’лан. — Ты — внутри RDA, я — здесь. Но теперь ты дезертир, Джулс. — Слушай, Лан, — Харрис перехватил её руку, и его голос стал жестким, лишенным прежней девичьей мягкости. Тело рекома диктовало свои правила: низкий тембр, тяжелое дыхание. — Забудь про «Джулс». Той девчонки больше нет. Теперь я — Джейк Харрис. Зови меня Джей или просто по фамилии. Не думаю, что называть меня старым именем — хорошая идея. Если кто-то услышит, вся наша легенда пойдет прахом. Для всех я — дезертир RDA, и точка. Эй’лан вздрогнула от того, насколько органично он вписался в эту новую роль. Перед ней сидел мужчина, солдат, и только взгляд выдавал в нем того человека, которого она знала на Земле. — Ладно, Джей, — Эй’лан кивнула, принимая правила игры. — Как скажешь. Харрис тяжело откинулся на циновку, морщась от боли в плече. — Куоритч пока не знает точно, в каком из кланов Салли. У нас есть немного времени, пока они прочесывают архипелаг. Мне нужно хотя бы пару часов, чтобы прийти в норму. Как только голова перестанет кружиться, соберем Салли, вождя и Цахик. Нам нужно обсудить варианты событий. Сценарий трещит по швам, и мы должны решить, как встретить удар, прежде чем море окрасится красным. Он закрыл глаза, пытаясь восстановить силы, но его рука всё еще крепко сжимала ладонь Эй’лан, словно это была единственная нить, связывающая его с реальностью. В этот момент полог маруи резко откинулся. На пороге стоял Нетеям. Его взгляд мгновенно упал на их сцепленные руки. В глазах лесного воина вспыхнул такой гнев, который Эй’лан видела лишь однажды — в день их первой встречи. — Эй’лан, — голос Нетеяма вибрировал от сдерживаемой ярости. — Отец и Тоновари ушли готовить воинов. А я вернулся спросить... Почему ты сидишь здесь, сжимая руку этого демона? Неужели твой «дар» заставляет тебя утешать убийц? Эй’лан почувствовала, как пальцы Харриса непроизвольно напряглись. Ситуация накалялась до предела. Нетеям сделал стремительный шаг внутрь маруи, и его аура воина заполнила всё пространство. Он был готов сорваться, готовый потребовать объяснений здесь и сейчас. Но прежде чем Эй’лан успела хотя бы открыть рот, ситуация изменилась. Несмотря на бледность и рваную рану, которая должна была приковать его к циновке, Харрис среагировал на автомате. Рефлексы солдата, выработанные годами дисциплины еще до попадания на Пандору, сработали быстрее, чем разум успел осознать боль. С глухим рыком Джейк рванулся вверх. Он поднялся во весь свой огромный рост рекома, заслоняя Эй’лан своей широкой спиной. Он встал между ней и Нетеямом, как живой щит, не давая лесному воину приблизиться к девушке ни на шаг. Его взгляд, холодный и расчетливый, впился в глаза сына Салли. — Остынь, парень, — голос Харриса прозвучал низко и угрожающе, как рычание зверя. — Она под защитой. Сделай еще шаг, и мне будет плевать, чей ты сын. Нетеям замер. Он не ожидал такой прыти от раненого, который минуту назад едва дышал. Он смотрел на этого лесного нави в человеческом жилете и видел не просто врага, а профессионала, который готов убивать и умирать на месте. Но больше всего Нетеяма задело то, с какой решимостью этот чужак защищал Эй’лан — так, словно имел на это больше прав, чем он сам. — Уйди с дороги, демон, — прошипел Нетеям, его рука легла на рукоять ножа. — Ты в нашем доме. Ты — никто здесь. Эй’лан, стоя за спиной Харриса, видела, как между двумя парнями буквально искрит воздух. Один защищал её из преданности и старой любви из прошлого мира, другой — из жгучего, собственнического чувства, которое он сам еще до конца не осознал. — Нетеям, прекрати! — Эй’лан положила ладонь на спину Харриса, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Он не враг. Он спасет нас всех, если ты сейчас не наделаешь глупостей. Нетеям перевел взгляд с Харриса на руку Эй’лан, лежащую на его спине, и его лицо исказилось от горечи. — Ты защищаешь его... — тихо, с нескрываемой болью произнес он. — После того, как он пришел с теми, кто сжигает дома? Эй’лан вышла из-за спины Харриса, и её голос прозвучал холодно, словно хлесткая волна. — Нетеям, что ты несешь? Ты забыл, кто ты? Забыл, кто твой отец? — она сделала шаг навстречу парню, и её глаза сверкнули. — Харрис такой же, как и Джейк Салли. В тебе тоже течет «кровь демона», как ты это называешь. А потому, пожалуйста, покинь мой маруи. Твой гнев мешает мне, он не дает мне четче услышать волю Эйвы. Уходи. Нетеям замер, словно от пощечины. Слова о «крови демона» и отце попали в самую цель, остужая его пыл. Он глубоко вдохнул, и его плечи, до этого напряженные как струна, медленно опустились. Гнев в золотистых глазах сменился осознанием собственной ошибки. — Прости, Эй’лан, — тихо произнес он, опуская голову. — Мой разум был затуманен. Я перешел границу. Он коротко, почти официально кивнул Харрису, признавая в нем бойца, и еще раз взглянул на Эй’лан, прежде чем выйти из маруи. Как только полог закрылся, напряжение в воздухе лопнуло. Харрис, всё еще стоявший на ногах, вдруг коротко рассмеялся и снова сел на циновку. — А он красивее, чем в фильме, — усмехнулся Джей, качая головой. — Так мило ревнует... Наступила секундная пауза. Харрис замер, осознавая смысл собственных слов, и резко повернулся к Эй’лан, прищурившись. — Подожди... ревнует? Он что, тебя ревнует? У вас что, типа «шуры-муры» тут, все дела? — Нет, конечно! — быстро ответила Эй’лан, чувствуя, как лицо обдает жаром. — Просто Нетеям, видимо, не выспался. — Да нет, подруга, он точно влюбился, — Харрис довольно потянулся, несмотря на боль. — Блин, какой кайф! Слушай, а почему так? Ты попала в тело девушки, а я — в тело парня. Почему именно так? Эй’лан присела рядом, задумчиво разглядывая татуировки на сильной руке Джея. — Не знаю... Может, у тебя были скрытые желания? — она лукаво посмотрела на Харриса. — Например, стать брутальным, молодым, красивым мужиком, чтобы бегать за девушками? Харрис снова рассмеялся, и этот смех был уже чисто «джулсовским» — искренним и открытым. — Может и так. Мне повезло, что я в армии в Израиле служила, хотя бы знаю все тонкости солдатской жизни. Это тело слушается меня идеально, когда дело касается боя. И, честно говоря, я не очень расстроена тем, что я теперь мужик. Главное, что я всё так же могу выполнять свои функции. И главное... — он серьезно посмотрел на Эй’лан, — что я могу быть рядом и защищать тебя. Как это было до того, как мы попали сюда. Эй’лан тронула его за плечо, чувствуя невероятное облегчение. Теперь она была не одна.