Спасти твою любовь

Мир вернулся в маруи с резким запахом йода, солёной крови и тяжелым дыханием. Эй’лан ещё не успела проморгаться от вспышки света, когда её взгляд сфокусировался на фигуре, заполнившей вход. Это был Харрис. Его мощная фигура рекома перекрывала солнечный свет, отбрасывая длинную тень на циновки. Он выглядел измотанным: синяя кожа была покрыта солью, песком и пятнами чужой тёмной крови. На его плечо опирался раненый воин Меткаина, прижимая ладонь к глубокому рваному следу на боку. — Цахик, прими его, — голос Харриса звучал хрипло и глухо. — Наткнулись на рифах на слишком кровожадного хищника. Эта тварь выскочила из-за скал быстрее, чем мы успели подготовить гарпуны. Ронал вскочила на ноги мгновенно. Её лицо исказилось от гнева — не на раненого или Харриса, а на сам факт того, что её вырвали из священного транса на самом пороге истины. Она бросила на Эй’лан короткий, полный досады взгляд, но долг Цахик взял верх. Харрис, бережно передав воина Ронал, на секунду задержал взгляд на Эй’лан. Он заметил её расширенные зрачки и то, как она судорожно сжимает край циновки. Он коротко кивнул ей и Ронал — жест уважения, который дался ему с трудом в этом новом теле — и молча вышел наружу, оставив женщин в маруи. Ронал работала быстро и молчаливо. Она обработала раны воина едким соком целебных трав, наложила тугую повязку и, не терпящим возражений тоном, отправила его в маруи для отдыха. Как только за воином закрылся полог, в хижине воцарилась звенящая тишина. Цахик медленно повернулась к Эй’лан. Её грудь всё ещё тяжело вздымалась. — Это не может быть простым совпадением, — произнесла Ронал, и её голос был подобен рокоту надвигающегося шторма. — Эйва закрывает от нас это лицо. Нас прервали в тот самый миг, когда туман начал таять. Эй’лан почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вспомнила вчерашнюю попытку медитации, когда её точно так же вырвали из потока Нетеям и Аонунг. — Цахик, это происходит не в первый раз, — тихо сказала Эй’лан, глядя на свои дрожащие руки. — Вчера, когда я пыталась пробраться к этому видению в одиночку, меня прервали на том же самом моменте. Почти секунда в секунду. Тогда это были Нетеям и Аонунг. Сейчас — Харрис. Ронал подошла ближе и опустилась на корточки перед девушкой, сверля её взглядом. — Если Великая Мать ставит преграды руками тех, кто нам дорог, значит, тайна этой тени глубже, чем мы думали, — Ронал нахмурилась. — Или же... само наше знание может ускорить приход этой смерти. Скажи мне, Эй’лан, ты уверена, чья фигура стояла в тумане? Эй’лан почувствовала, как это имя — Нетеям — обожгло ей горло изнутри. Оно рвалось наружу, тяжелое, горячее, готовое сорваться с губ и стать признанием. Но в последний момент она словно увидела, как туманное марево в её сознании вздрогнуло. «Нет», — пронеслось в её мыслях. Она вспомнила старые поверья: у всего есть имя, и когда ты называешь его, ты даешь ему силу проявиться в этом мире. Озвучить его смерть перед лицом Цахик, в самом сердце духовной обители клана, означало бы поставить финальную точку. Припечатать его судьбу к этой тени. Она представила, как слово «Нетеям» вылетает в воздух, и как эта черная тень из видения мгновенно обретает четкие контуры, наливаясь свинцовой тяжестью. Пока имя не произнесено — это лишь вероятность. Один из тысячи путей. Как только оно будет названо — оно станет Пророчеством. А пророчества на Пандоре имеют скверную привычку сбываться до последнего слога. — Я уверена, — прошептала она, сжимая челюсти так, что зубы заныли. — Но я не дам этой тени имени. Эйва скрыла лицо, и я последую её воле. Если я назову его, я убью его сама. Ронал задумчиво перебирала амулеты на своей шее, и сухой стук костяных пластин в тишине маруи звучал как предупреждение. Она долго смотрела на Эй’лан, пытаясь уловить малейшее колебание в её взгляде. — Эйва мудра, — наконец произнесла Цахик, и её голос стал ниже. — Иногда она не дает нам увидеть лицо врага, чтобы мы не ослепли от ярости или страха раньше времени. Если нас прерывают на одном и том же месте, значит, время смотреть в будущее вышло. Нам нужно сосредоточиться на настоящем. Ронал подалась вперед, её глаза сверкнули сталью. — Не пытайся больше «подсматривать» за Великой Матерью, Эй’лан. Если туман не рассеивается, значит, путь закрыт. Вместо этого мы направим силы на защиту. Мы подготовим ритуалы и обереги для тех, кто может оказаться в беде. Мы укрепим их дух, чтобы тень смерти не смогла зацепиться за него. Это то, что мы можем сделать сейчас. Эй’лан медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. Мысль Ронал показалась ей единственно верной в этом хаосе. — Я сочту это решение разумным, Цахик, — тихо ответила она. — Хорошо, — кивнула Ронал, вставая и поправляя накидку. — Ты сделала достаточно на сегодня. Твой дух истощен, а телу нужна пища. Иди к остальным. Эй’лан поклонилась и вышла наружу.

***

Выйдя из прохладной тишины маруи Ронал, Эй’лан почувствовала, как её буквально ослепило полуденное солнце. Голова всё ещё была тяжелой от транса, а сердце — от тайны, которую она заперла внутри себя. Идти к общему костру, сейчас казалось невыносимым. Ей хотелось просто посидеть одной, пожевать что-нибудь и послушать прибой, чтобы мысли улеглись. Она направилась к своему маруи, чтобы схватить какой-нибудь плод и уйти на дальний край берега, где песок был белее, а шум прибоя заглушал любые голоса. Ступив под полог своего жилища, Эй’лан быстро нащупала в корзине крупный, колючий фрукт. Она резко развернулась, чтобы выйти, и едва не вскрикнула от неожиданности. Прямо перед входом, перекрывая свет, стоял Аонунг. — Ой! — Эй’лан отпрянула назад, прижимая фрукт к груди. — Ты чего так пугаешь? Сын вождя стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал аккуратно сплетенную корзинку из листьев, от которой исходил божественный аромат запеченной рыбы и пряных трав. — Я не хотел тебя пугать, — буркнул он, отводя взгляд, но Эй’лан заметила, как кончики его ушей чуть потемнели от смущения. — Просто увидел, что ты вышла от матери. Ты выглядела так, будто сейчас упадешь в обморок. Он протянул ей корзинку. — Вот. Я принес тебе поесть. На костре сегодня была отличная добыча, я выбрал лучшие куски. Эй’лан замерла, глядя на корзинку, а потом на Аонунга. В горле вдруг встал ком. Тихая, ненавязчивая забота Аонунга была настолько контрастной его обычному дерзкому поведению, что это трогало до глубины души. Он не требовал внимания, не лез с разговорами, он просто следил за тем, чтобы она не осталась голодной, пока спасает их мир своими видениями. — Аонунг... — мягко произнесла она, забирая еду. — Спасибо. Тот лишь плечом пожал, стараясь сохранить свой привычный вид «крутого парня». — Глас Эйвы не должен шататься от голода, а то напророчишь нам какую-нибудь ерунду вместо рыбы. Ешь давай. Эй’лан невольно улыбнулась. — Я как раз собиралась на берег, — сказала она, кивнув в сторону океана. — Пойдешь со мной? Или у тебя дела? Аонунг на мгновение просиял, но тут же нацепил маску безразличия. — Дела подождут. К тому же, кто-то должен присматривать за тобой, пока ты ешь, а то опять уйдешь в свои мысли и забудешь, как жевать. Они вместе спустились на песок и пошли вдоль кромки воды, подальше от суеты деревни. Аонунг шел рядом, сохраняя комфортную дистанцию. Между ними была та самая естественная, спокойная атмосфера, когда можно ни о чем не беспокоиться. Они шли в тишине, нарушаемой лишь мерным ритмом океана и шуршанием песка под ногами. Эй’лан чувствовала, как с каждым шагом напряжение, скопившееся в маруи Ронал, постепенно выветривается морским бризом. Аонунг не задавал вопросов, не пытался вытянуть из неё подробности её видений или состояния — и за эту тишину она была ему благодарна больше всего. Дойдя до уединенного выступа скал, который скрывал их от любопытных глаз деревни, Эй’лан опустилась на прогретый солнцем белый песок. Аонунг сел рядом, сложив свои длинные мускулистые ноги и устремив взгляд куда-то вдаль, за линию горизонта, где небо сливалось с водой в бесконечной синеве. Эй’лан открыла корзинку. Аромат рыбы был настолько притягательным, что она, забыв о масках и ролях, принялась за еду. Первый же кусок сочного, пропитанного дымком мяса заставил её прикрыть глаза от удовольствия. Организм, истощенный трансом и нервным напряжением, требовал энергии. Аонунг молчал, лениво чертя пальцем на песке какие-то узоры. В его присутствии не нужно было быть «Великим Гласом» или кем-то ещё. Он просто сидел рядом, создавая невидимый барьер между ней и всем остальным миром. Ей было комфортно даже молчать вместе с ним; это было то редкое состояние, когда тишина не кажется неловкой или пустой. Она была наполненной. Эй’лан проглотила кусочек рыбы и посмотрела на океан. Профиль Аонунга на фоне лазурного неба казался высеченным из камня. Она знала, что за его внешней заносчивостью скрывается удивительная для его возраста надежность. Пока другие спорили или пытались что-то доказать, он просто приносил еду и следил, чтобы она не свалилась от усталости. — Хорошо, — тихо выдохнула она, откидываясь назад на локти и подставляя лицо солнцу. — Ешь давай, — не оборачиваясь, буркнул Аонунг, но в его голосе слышалась едва уловимая улыбка. — А то опять забудешь, когда в последний раз видела нормальную пищу. Они провели так довольно много времени. Эй’лан неторопливо доела обед, чувствуя, как силы возвращаются к ней. Мир Пандоры снова обретал краски, становясь реальным и живым, а не зыбким и пугающим, как в её видениях. Здесь, на этом теплом песке, всё было просто. — Я ночью не спал, — вдруг произнес Аонунг, продолжая смотреть на воду, но его голос стал суше. — Видел, как этот реком, Харрис, выходил из твоего маруи. Глубокой ночью. Эй’лан на мгновение замерла с куском фрукта в руке. «Всё-таки заметили», — пронеслось у неё в голове. Она ожидала этого вопроса, но не думала, что он прозвучит так буднично и прямо. — У него снова начала кровоточить рана, — спокойно ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Видимо, других друзей, к кому можно прийти за помощью, он здесь пока не завел. А вваливаться посреди ночи к Цахик ему показалось плохой идеей. Вот он и пришел ко мне, чтобы я сменила повязку. Аонунг резко повернул голову. Его взгляд впился в неё, в нём смешались недоверие и странное, глухое беспокойство. — И тебе не было страшно? — спросил он, подавшись чуть вперед. — Находиться с этим демоном в одном маруи, когда на улице темнота и никто не видит? Он больше тебя, Эй’лан. Если бы он решил... Если бы что-то пошло не так, ты бы хоть что-то смогла сделать? Ты разве смогла бы себя защитить? Эй’лан посмотрела на свои ладони — тонкие пальцы, привыкшие перебирать травы и растирать мази, а не сжимать рукоять ножа. Она представила мощную фигуру Харриса, заполняющую вход в её хижину, и только сейчас, в безопасности залитого солнцем пляжа, осознала правоту слов Аонунга. — Чёрт... — тихо выдохнула она, нервно усмехнувшись. — А ведь ты прав. Она подняла взгляд на Аонунга, и в её глазах промелькнуло запоздалое осознание собственной беззащитности. — Я как-то об этом даже не подумала. Всё время полагалась на то, что я под защитой Цахик... Но ты прав, Аонунг. Кажется, мне действительно стоило бы научиться хотя бы стрелять из лука или метать копье. Чтобы в следующий раз, когда ко мне ночью заглянет кто-то размером с тулкуна, у меня под рукой было что-то потяжелее целебного корня. Аонунг фыркнул, но напряжение в его плечах заметно спало. — Корень против демона — так себе затея, — проворчал он, снова отворачиваясь к морю. — Если хочешь, я могу показать тебе пару приемов с копьем. Но только если пообещаешь не проткнуть себе ногу в первую же минуту. Эй’лан улыбнулась, чувствуя, как этот разговор странным образом разрядил обстановку. Мысль о том, что ей нужно уметь постоять за себя, теперь казалась не просто разумной, а необходимой. Особенно в мире, где тени из будущего уже начинают обретать имена. — Я была бы очень благодарна, — искренне ответила Эй’лан, стряхивая песок с колен и поднимаясь. — Тем более, что в последнее время «всего» случается слишком много. Нужно быть готовой. Аонунг коротко кивнул, довольный тем, что она не стала спорить или отмахиваться. Они направились к тренировочной площадке охотников, где в специальных стойках хранилось учебное оружие Меткаина. Солнце всё так же нещадно палило, и Эй’лан чувствовала, как азарт понемногу вытесняет утреннюю тревогу. Аонунг выбрал для неё копье полегче, сделанное из прочного, но гибкого темного дерева с затупленным костяным наконечником. — Держи, — он протянул ей древко. — Хват должен быть уверенным, но не зажимай дерево слишком сильно, иначе рука быстро устанет. Первые десять минут Эй’лан старательно пыталась повторить стойку. Она переставляла ноги, пытаясь найти баланс, и концентрировалась на наконечнике, который почему-то упорно смотрел не в воображаемую цель, а куда-то в сторону проплывающего мимо Илу. Копье казалось ей невероятно длинным и неповоротливым инструментом, который жил своей жизнью. — Ноги шире, — командовал Аонунг, поправляя её положение легким толчком в плечо. — И локоть не задирай, ты не птица. Спустя еще двадцать минут активных выпадов и попыток удержать равновесие на скользком настиле, пот градом катился по лицу Эй’лан. Плечи начали ныть, а ладони, привыкшие к мягким тканям и нежным лепесткам трав, горели от непривычного трения о дерево. Она сделала очередной выпад, копье вильнуло, и она чуть не ткнулась носом в настил, вовремя поймав равновесие. Тяжело дыша, Эй’лан выпрямилась и посмотрела на Аонунга, который выглядел так, будто просто прогулялся за водой. —Слушай, может, мне всё-таки стоит просто нанять телохранителя? — сказала она, вытирая лоб тыльной стороной руки и опираясь на древко, как на трость. Аонунг приподнял бровь, сдерживая ехидную ухмылку. — Держать копье не так просто, как кажется, да? — подколол он. — Оно весит как целый икран! — возмутилась Эй’лан, встряхивая затекшей кистью. — В моих видениях воины размахивают ими так легко, будто это сухие соломинки. А на деле... Кажется, мои руки завтра просто откажутся пришивать повязки. Может, есть что-то поменьше? Или всё-таки вариант с телохранителем остается в силе? Аонунг усмехнулся уже в открытую, забирая у неё оружие и одним легким движением возвращая его в стойку. — Нанимать никого не надо, — бросил он, глядя на неё с какой-то новой, спокойной уверенностью. — В этом клане достаточно тех, кто не даст тебя в обиду. Но основы ты всё равно выучишь. Отдыхай, Глас Эйвы. Для первого раза ты хотя бы никого не убила случайно — это уже прогресс. Эй’лан не успела ответить на колкость Аонунга, как услышала звонкие голоса со стороны мостков. К тренировочной площадке направлялись Нетеям, Ло’ак и Цирея. Нетеям шел первым, и его взгляд, внимательный и чуть прищуренный, мгновенно выхватил и растрепанную Эй’лан, и Аонунга, убирающего копье. В его глазах мелькнула тень недоумения, смешанная с тем самым «старшим» беспокойством, которое Эй’лан знала так хорошо. — Вы чего тут устроили? — Ло’ак, как обычно, опередил всех, с любопытством оглядывая стойки с оружием. — Аонунг, ты решил замучить нашего Гласа Эйвы до смерти? Она выглядит так, будто её переехал тулкун. Эй’лан выпрямилась, стараясь скрыть дрожь в коленях, и облокотилась на перила, пытаясь вернуть себе самообладание. — Я вдруг обнаружила, что совершенно не умею пользоваться оружием. Никаким. Она бросила короткий взгляд на Нетеяма, который замер в паре шагов от неё. — Аонунг любезно предложил мне помочь с практикой, — добавила она, чуть смягчив тон. Нетеям сделал ещё пару шагов, останавливаясь прямо напротив неё. Он окинул взглядом её покрасневшие ладони и то, как тяжело вздымается её грудь после тренировки. — И как успехи? — спросил он. В его голосе не было издевки — скорее то самое «старшее» любопытство, за которым скрывалось желание подойти ближе. Эй’лан со вздохом откинула назад прилипшую ко лбу прядь волос и выразительно посмотрела на копье, которое Аонунг уже водрузил на место. — Похоже, копье — это совсем не моё, — призналась она, поморщившись от резкой боли в затекшем плече. — Оно живет своей жизнью и, кажется, искренне меня ненавидит. Я чувствую себя так, будто пытаюсь фехтовать бревном. Аонунг, услышав это, обернулся и оперся локтем о стойку с оружием. Он не злился на её слова — наоборот, в его взгляде читалось странное удовлетворение от того, что именно он был здесь с ней всё это время. — Это дело привычки. В следующий раз попробуем арбалет, — бросил он, переводя взгляд на Нетеяма. Это был не вызов, скорее утверждение факта: «завтра она снова будет со мной». — Там не нужно столько размахивать руками, достаточно просто вовремя нажать на спуск. Нетеям на мгновение задержал взгляд Эй’лан, и его губы тронула едва заметная, спокойная улыбка. Он не собирался спорить, но и отступать тоже. — Арбалет тяжелый, Аонунг. Его долго перезаряжать, если промахнешься, — спокойно возразил он, а затем снова посмотрел на Эй’лан. — Лучше лук. Им легче управлять, он более гибкий. Если научишься чувствовать натяжение тетивы, он станет продолжением твоей руки. Я мог бы показать тебе. В воздухе повисло то самое странное напряжение, когда никто не лезет в драку, но каждый обозначает свою территорию. Аонунг фыркнул, но как-то беззлобно, скорее по привычке, а Нетеям просто продолжал ждать её ответа, сохраняя свою обычную невозмутимость. Ло’ак, стоявший чуть поодаль, только глаза закатил — он-то прекрасно понимал, что сейчас происходит между этими двоими. Эй’лан перевела взгляд с одного на другого, чувствуя, как эта негласная «опека» окутывает её со всех сторон.