Спасти твою любовь

Они вышли на открытую часть причалов, где солнце уже не просто светило, а нещадно палило, заставляя бирюзовую воду бликовать так ярко, что глазам становилось больно. Эй’лан чувствовала себя выжатой до последней капли: руки висели плетьми, пальцы пульсировали мелкой дрожью, а на щеке, там, где её коснулись губы Нетеяма, всё ещё тлело призрачное тепло. Аонунг ждал их у самого перехода к центральным маруи. Он выглядел немного взмыленным, но довольным — видимо, разговор с отцом прошёл не так плохо, как он ожидал. Заметив их, он выпрямился и сделал несколько шагов навстречу, по-хозяйски закидывая пустую корзинку на плечо. — Наконец-то! — громко пробасил он, прищуриваясь от света. — Я только-только закончил дела с отцом, сразу пошёл вас искать. Как раз вовремя. Он остановился прямо перед ними, переводя подозрительный взгляд с раскрасневшейся Эй’лан на совершенно невозмутимого Нетеяма. — Ну и как прошла ваша тренировка с луком? — Аонунг усмехнулся, глядя на Эй’лан. — Всё ещё считаешь, что эта щепка удобнее моего арбалета, или уже готова признать, что зря тратишь время? Нетеям сделал небольшой шаг вперёд, чуть опережая Эй’лан. Его глаза непривычно блестели — в них плясали искры того самого торжества, которое он даже не пытался скрыть. Весь его облик так и лучился спокойным, глубоким счастьем, которое Аонунг, при всей своей прямолинейности, не мог не почувствовать. — Отлично прошла, — коротко отозвался Нетеям. Голос его звучал ровно, но в нём слышалась странная мягкость. — Она делает успехи гораздо быстрее, чем ты думаешь. У неё талант чувствовать ветер. Аонунг нахмурился, его взгляд снова метнулся к Эй’лан. — Да неужели? — протянул он, делая шаг к ней. — Эй’лан, ты чего молчишь? Совсем лесной парень тебя загонял? Вид у тебя такой, будто ты сейчас прямо тут рухнешь. Эй’лан подняла на него глаза. Она действительно была на грани обморока от усталости, мышцы спины сводило судорогой, но внутри всё пело. Она отчаянно пыталась сохранить лицо, сжать губы в тонкую линию, как учила Ронал, чтобы не выдать того хаоса, что творился в душе. Но контроль предательски ускользал. — Я... — она начала говорить, но голос сорвался. Вопреки всей своей выдержке, Эй’лан почувствовала, как уголки её губ сами собой ползут вверх. Это была не просто вежливая улыбка, а та самая шальная, полубезумная улыбка человека, чьё сердце только что пропустило удар. Она попыталась прикрыть рот ладонью, якобы отряхивая песок, но блеск в глазах спрятать было невозможно. — Ужасно уставшая, — наконец выдохнула она, всё ещё глупо улыбаясь Аонунгу прямо в лицо. — Просто... просто ужас. Кажется, я разучилась ходить по ровной поверхности. Аонунг замер, глядя на неё в упор. Его забавляла её усталость, но эта странная, сияющая улыбка на изнеможённом лице заставила его сердце тревожно ёкнуть. Он чувствовал, что между этими двумя в тени скал произошло что-то, о чём ему не доложили, но ухватиться за правду не мог. — Вижу, что загонял, — буркнул Аонунг, нехотя отводя взгляд. — Ладно, иди к себе. Ронал уже спрашивала о тебе, не зли её ещё больше. Эй’лан кивнула, не в силах больше произнести ни слова. Она прошла мимо парней, чувствуя на своей спине сразу два взгляда: один — жгучий и подозрительный, другой — тёплый и обещающий. Ноги едва слушались, но каждый шаг по качающимся мосткам казался ей невесомым, будто она всё ещё летела вместе с той первой удачной стрелой.

***

Эй’лан едва дотащила ноги до своего маруи. Оказавшись внутри, она первым делом схватила ковш с пресной водой и вылила его себе на голову. Прохлада немного привела её в чувство, но руки всё равно тряслись, а спина казалась одним сплошным натянутым нервом. Она знала, что времени в обрез — Ронал не любила ждать. Она только успела стянуть промокшую накидку, чтобы сменить её на сухую, как входной полог качнулся. Эй’лан вздрогнула, резко обернувшись, и увидела Харриса. Реком вошёл уверенно, на его лице играла понимающая, чуть лукавая улыбка. — Устала? — негромко спросил он, опершись плечом о плетёную опору. — Не то слово, Харрис. У меня ощущение, что мои кости превратились в мокрый песок. — Я видел, как вы там упражнялись, — он усмехнулся, сделав шаг ближе. — Хотел было присоединиться, размять кости, но у Тоновари были на меня ещё кое-какие дела. Харрис жестом велел ей повернуться. — Садись. Если пойдёшь к Цахик в таком зажиме, она решит, что ты бревно. Покажу пару фишек из подготовки рекомов — это лучше любой мази. Эй’лан обессиленно опустилась на циновку, поворачиваясь к нему спиной. Тяжелые, горячие ладони Харриса легли ей на плечи. Его пальцы были жесткими, как стальные тросы, и когда он с силой надавил на узлы мышц у основания шеи, Эй’лан непроизвольно вскрикнула, вжимаясь подбородком в грудь. — Терпи, — пробасил он. — Сейчас кровь пойдет, и задышишь. Он начал глубоко и методично разминать её лопатки. Эй’лан чувствовала, как под его напором мышцы, каменные от стрельбы, начинают медленно «плавиться». Боль была острой, но за ней шло невероятное облегчение. Она уже почти расслабилась, прикрыв глаза, как вдруг её уши уловили знакомый звук. Ритмичные, легкие шаги по настилу. Кто-то уверенно шел именно к её маруи. — Да мой дом что, проходной двор?! — прошипела Эй’лан, резко вырываясь из рук Харриса. В голове моментально вспыхнула паника: если сейчас кто-то зайдет и увидит её в таком виде, да ещё и с рекомом, который массирует ей спину — скандала не избежать. Харрис среагировал мгновенно, замирая и уходя в тень за опорную сваю. Эй’лан подхватила чистую накидку, буквально на ходу набрасывая её на плечи, и пулей вылетела наружу, задергивая за собой полог. Она едва не врезалась в грудь Нетеяму, который уже занес руку, чтобы отодвинуть завесу. Он замер, удивленно моргнув. В руках он держал небольшой сверток из листьев, перевязанный лианой. — Эй’лан? Я... принес тебе успокаивающие травы. Мать говорит, они хорошо снимают мышечную боль, если заварить их после первой серьезной тренировки. Я подумал, тебе пригодится, — он мягко улыбнулся и уже намеревался сделать шаг внутрь, чтобы оставить сверток. Но Эй’лан буквально перегородила ему путь своим телом, упираясь ладонью в косяк. Её вид был растрепанным, глаза лихорадочно блестели, а дыхание всё ещё было сбитым. — Спасибо, Нетеям. Правда, спасибо, — быстро протараторила она, почти выхватывая сверток у него из рук. Её тон был сухим и резким, совсем не похожим на ту нежность, что была между ними час назад. — Но я сейчас очень занята. Мне нужно... собраться. Скоро идти к Ронал, я опаздываю. Нетеям нахмурился, его взгляд стал внимательным и чуть тревожным. Он явно не ожидал такого приема. — Я только хотел помочь, — тихо сказал он, пытаясь заглянуть ей за спину, вглубь маруи. — Ты в порядке? Ты какая-то... дерганая. — Я просто устала! — отрезала Эй’лан, чувствуя, как за спиной, за тонкой стеной, затаился Харрис. — Увидимся позже, ладно? Спасибо за травы, это очень мило с твоей стороны. Всё, мне пора! Она сделала шаг назад в маруи и, прежде чем он успел что-то ответить, решительно опустила плотный полог прямо перед его носом. Внутри она прижалась спиной к плетеной стене, тяжело дыша и прижимая сверток к груди. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. — Ушел? — шепотом спросил Харрис из тени. Эй’лан зажмурилась, чувствуя себя последней сволочью за то, как обошлась с Нетеямом, но сейчас безопасность была важнее. — Кажется, да... — выдохнула она. — Уходи, Харрис. Быстро. Через воду, как утром. Иначе я сегодня сойду с ума. Харрис лишь хмыкнул, глядя на то, как Эй’лан мечется по маруи в полупанике. Он не стал спорить — приказ есть приказ. Реком бесшумно скользнул к краю настила, готовясь уйти в воду, как и утром. Он дождался, пока шаги Нетеяма снаружи немного затихнут, и одним плавным, мощным движением перемахнул через перила. Но Нетеям не ушел. Он стоял чуть поодаль, на повороте мостков, всё ещё озадаченный резким поведением Эй’лан. Звук прыжка — тяжелый, массивный всплеск — заставил его мгновенно обернуться. Харрис вынырнул из-под настила через несколько метров. Он не стал скрываться. Напротив, реком ухватился за сваю, подтянулся и оказался по пояс в воде, глядя прямо на лесного воина. Солнечные блики играли на его синей коже, а в глазах застыла та самая холодная, профессиональная уверенность. Нетеям замер, его рука непроизвольно легла на рукоять ножа. Взгляд его стал ледяным. Он только что понял, почему Эй’лан так отчаянно выталкивала его из маруи. — Доброго дня, — хрипло произнес Харрис. Он слегка наклонил голову набок, и в его глазах блеснул опасный, почти издевательский огонек. Это был взгляд мужчины, который знает секрет, к которому другого не допустили. Не дожидаясь ответа и наслаждаясь тем, как челюсти Нетеяма сжались от ярости, Харрис мощно оттолкнулся от сваи и ушел под воду, оставив после себя лишь расходящиеся круги и кипящую пену. Нетеям стоял на мостках, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Гнев, смешанный с едким чувством предательства, затопил его. Он посмотрел на закрытый полог маруи Эй’лан. Теперь её спешка и странное поведение обрели для него совсем другой, грязный смысл.

***

Эй’лан стояла посреди маруи, судорожно пытаясь натянуть чистую накидку. Пальцы всё ещё не слушались, а в голове шумело от пережитого стресса. Она была уверена, что спровадила Нетеяма, и теперь у неё есть хотя бы пять минут тишины. Внезапный шорох заставил её вскрикнуть. Полог резко взметнулся и опал, пропуская внутрь высокую фигуру. Эй’лан отпрыгнула назад, от страха и неожиданности прижимая к груди кусок ткани, который даже не успела расправить. — Нетеям? — выдохнула она, глядя на Нетеяма расширенными глазами. — Это неприлично! Выйди сейчас же! Но он не вышел. Напротив, он сделал тяжелый шаг внутрь, и Эй’лан услышала, как полог за ним защелкнулся, окончательно отрезая их от внешнего мира и солнечного света. В маруи воцарился полумрак, пронзаемый лишь узкими полосками света сквозь плетение стен. Нетеям двигался медленно, почти бесшумно, словно хищник, который уже загнал добычу в угол. Его хвост нервно дергался, а взгляд золотистых глаз, обычно теплый, сейчас казался обжигающим. — Ты была не одна? — его голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемого гнева. Это не был вопрос. Это было утверждение человека, который только что видел правду своими глазами. Эй’лан продолжала отступать, пока её пятки не уперлись в край циновки. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей не в чем было себя винить, но эта тяжелая, ревнивая аура, исходящая от него, заставляла сердце колотиться в самом горле. Она не собиралась оправдываться — в конце концов, она вольная девушка, и он ей не муж. Но страх смешивался с каким-то странным, тягучим волнением. — Выйди, — повторила она тише, пытаясь вернуть себе самообладание. — Ты не имеешь права... Нетеям вдруг резко сократил расстояние между ними. Прежде чем она успела вскрикнуть, его рука перехватила её запястье, заставляя остановиться. Прикосновение было властным и горячим. Он не причинял боли, но и не давал шевельнуться. Свободной рукой он медленно, почти невесомо провел по её плечу и шее, там, где совсем недавно лежали ладони Харриса. — Он тебя касался? — прошептал он, склоняясь к самому её лицу. Его дыхание обжигало кожу. — Твоя кожа горит, Эй’лан. Эй’лан замерла. «Харрис — идиот. Не мог незаметно уйти, чертов вояка», — мелькнуло у неё в голове. Она поняла, что скрывать что-то теперь просто глупо. Гнев Нетеяма был осязаемым, почти физическим. — Ты про Харриса? — она выпрямилась, стараясь не отводить взгляда, хотя близость лесного воина выбивала почву из-под ног. — Да, он был здесь. И да, он меня касался. Нетеям сузил глаза, его хватка на её запястье чуть усилилась. Воздух в маруи, казалось, заискрился от напряжения. — Он делал мне массаж, Нетеям, — отрезала она, чувствуя, как внутри просыпается ответное упрямство. — У меня забились мышцы после твоей тренировки. Я едва могла пошевелиться. Он зашел, увидел это и помог. По-твоему, я должна была сидеть и мучиться дальше? Она смотрела на него в упор, ожидая новой вспышки ярости, но Нетеям вдруг замолчал. Его взгляд скользнул по её обнаженным плечам, по рукам, которые всё еще мелко дрожали от переутомления. Ревность никуда не исчезла, но в ней появилось что-то еще — глубокое, собственническое желание самому быть тем, кто избавляет её от боли. — Для этого у тебя есть я, — глухо произнес он, не отпуская её руки. — Никогда больше не позволяй ему прикасаться к себе. Слышишь? Эй’лан чувствовала, как жар заливает лицо. Ей хотелось возмутиться, толкнуть его, но тело предательски обмякало от его близости. Она понимала, что должна прекратить это сейчас же, иначе её решимость просто испарится под его взглядом. С трудом высвободив руку из его захвата, она упёрлась ладонью в его широкую грудь. Кожа Нетеяма была горячей, и она ощущала под пальцами ровный, мощный стук его сердца. — Нетеям, перестань, — выдохнула она, пытаясь придать голосу твёрдости и чуть отталкивая его от себя. — Дай мне одеться. Это... это неправильно. Нас могут увидеть, и тогда... Она не договорила. Нетеям не отступил. Напротив, он перехватил её ладонь, лежащую на его груди, и прижал её плотнее, не давая разорвать контакт. Его ревность всё ещё была здесь, но она перестала быть колючей, превратившись в густое, обволакивающее чувство. — Пусть видят, — негромко ответил он, и в его голосе послышались вибрирующие нотки. Вместо того чтобы выйти, он медленно склонился к ней. Эй’лан затаила дыхание, ожидая поцелуя, но Нетеям лишь уткнулся лицом в изгиб её шеи, там, где пульсировала жилка. Она замерла, почувствовав его горячее дыхание на своей коже. Он глубоко, до дрожи, вдохнул её запах — аромат моря, свежести и того самого тепла, которое исходило только от неё. — От тебя пахнет им, — прошептал он ей в самую кожу, и Эй’лан почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Чужаком. Металлом и гарью. Это не было обвинением, скорее тихой жалобой. Он будто пытался своим дыханием, своей близостью стереть любой след Харриса, «перекрыть» чужой запах своим — запахом леса и чистого озона. Его нос коснулся её щеки, он медленно вел им вверх, пока его губы не оказались в считанных миллиметрах от её уха. — Не проси меня уйти, пока я не буду уверен, что ты помнишь только мои руки, — его голос стал совсем хриплым. Эй’лан ощущала, как её сопротивление тает. Она всё ещё сжимала в другой руке ткань, прикрываясь, но её пальцы на его груди непроизвольно сжались, сминая кожу. Это было безумие — стоять так посреди деревни, за тонкой завесой, пока Ронал ждёт её для обряда. Но в этот момент весь мир за пределами маруи казался чем-то далёким и неважным. Она прикрыла глаза, невольно подаваясь навстречу его ласке. — Ты невыносим, Нетеям, — сорвалось с её губ едва слышно. Внутри маруи время словно застыло, превратившись в густой, обжигающий мед. Эй’лан чувствовала, как её сознание плывет. Рассудок отчаянно кричал: «Возьми себя в руки! Останови его!», но тело больше не принадлежало ей. Оно отзывалось на каждый вдох Нетеяма, на каждое мимолетное движение его губ у её кожи. Она была слишком слаба, слишком вымотана утренней тренировкой и этим эмоциональным штормом, чтобы выстроить хоть какую-то защиту. Нетеям медленно отстранился от её шеи, но лишь для того, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде уже не было той ледяной ярости — там бушевало чистое, неразбавленное пламя. Он видел её беззащитность, видел, как дрожат её ресницы, и это сводило его с ума сильнее любой ревности. Он начал медленно наклоняться к её губам. Эй’лан видела, как золотые искры в его глазах заполняют всё пространство вокруг. Она затаила дыхание, пальцы на его груди судорожно сжались, сминая кожу. Расстояние сократилось до ничтожного миллиметра, она уже чувствовала вкус его дыхания... И в этот момент мир вокруг неё просто погас. Вся усталость этого безумного утра, боль в мышцах, лихорадочный стук сердца и нехватка кислорода навалились разом. Перед глазами вспыхнули и тут же погасли яркие точки. Ноги, и без того ватные, окончательно перестали держать. Эй’лан не успела издать ни звука. Ткань, которую она так бережно прижимала к себе, начала выскальзывать из ослабевших пальцев, но Нетеям среагировал мгновенно. Вместо долгожданного поцелуя его губы коснулись лишь воздуха, а руки мертвой хваткой перехватили её обмякшее тело. — Эй’лан? — его голос, полный внезапного испуга, прозвучал совсем тихо. Он подхватил её под лопатки и колени, не давая упасть на жесткую циновку. Она была легкой, пугающе бледной и совершенно безвольной в его руках. Нетеям опустился на колени, осторожно усаживая её к себе на бедра и прижимая к своей груди. Кусок чистой ткани, который она схватила, чудом зацепился за её плечо, прикрывая её, пока Нетеям судорожно пытался понять, что произошло. В маруи воцарилась мертвая тишина. Никаких криков, никакой паники — только тяжелое, прерывистое дыхание Нетеяма и едва слышный шелест волн под настилом. Он прижал ладонь к её щеке, чувствуя, какая она горячая. — Эй’лан, очнись... — прошептал он, убирая мокрую прядь волос с её лба.