Экстра Вёрджин для Хани

С самого порога Джисона встретил звук тихого шкворчания масла на сковороде, мерный стук ножа о доску и запах жареного мяса, которые доносились из кухни. Он шмыгнул, сбрасывая с себя куртку. На улице стояла морозная погода. Термометр показывал минус пятнадцать, но с присущей Корее, изводящей летом и зимой влажностью, для мерзлявого Джисона, эти пятнадцать градусов ощущались как все тридцать. – Джисон-а? – послышалось из кухни, – Почему так долго? – Пробки, черт бы их побрал! – крикнул Джисон, собрав в охапку пакеты с продуктами, – Ещё и жуткая очередь в супермаркете, а кассы самообслуживания – вообще заглючили... Представляешь, у какого-то паренька передо мной, вместо трёх пачек Pepero, пробилось тридцать! А на них ещё лицо Йены ха-ха-ха, он когда увидел итоговую сумму, начал недоуменно оглядываться по сторонам... А я ему говорю: Вы наверное фанат Ай Эна из Стрей Кидс? – Джисон хихикая выставил на стол пакеты, пока Минхо сосредоточенно глядел в экран телефона. – Ох, серьёзно? – задумчиво протянул Минхо, – Так... Обжарить сельдерей, морковь и лук... Мхм... – стоя в облачке ароматного пара, исходящего от плиты, в своей домашней одежде, без макияжа, с небесной синевой под глазами – он выглядел по-особенному уютно и даже уязвимо. Джисон очень любил эту часть Минхо: вдумчивого, погруженного в какое-то приятное ему дело, когда его лицо принимало безмятежное выражение, но при этом сияло тихой радостью, словно река Хан в погожий майский день. – Айщ, чуть про вино не забыл! – наконец оторвавшись от рецепта, он взглянул на Джисона и губы его невольно растянулись в ласковой ухмылке, – Замёрз? У тебя щеки такие красные... На улице что, действительно так холодно? – Минхо вытер руки о передник, обошёл заставленную ингредиентами столешницу, и дотронулся до лба Джисона. От прикосновения к холодному лицу тёплой, мягкой ладони, тот слегка вздрогнул. – Ещё как! Снаружи не Сеул, а настоящая Арктика! – усмехнулся он, а сердце его замедлило свой шаг, когда на какое-то краткое мгновение их взгляды снова утонули в зыбкой глубине друг друга. Джисон видел в интернете эти видеоподборки собранные Стэй, где они двое на протяжении многих лет, не устают пялиться друг на друга как истуканы; и со стороны, даже ему показалось это странным, но каждый раз, когда он видел Минхо: его огромные, искрящиеся глаза на изящном, безупречном лице, то ничего не мог с собой поделать. Это был особый род удовольствия – каждый раз попадать во власть его кошачьего магнетизма, как мышь в мышеловку. – Ох, бедненький Джисон-и... Не переживай, сегодня на ужин кое-что особенное... Когда ты ощутишь его на своём языке, это всецело окупит твои старания. – Минхо перевёл взгляд на губы Джисона, хитро склонив голову набок. – Е-го на язы-ке? – поперхнувшись слюной уточнил Джисон. – Да... Оссобуко! Сегодня в меню Итальянская кухня, – рассмеялся Минхо, распаковывая покупки, – А ты что подумал, пабо-йя? – Ой да пошёл ты, хён! Ничего я не подумал, – он почесал затылок, и не зная куда деть свои руки, стал переставлять уже вынутые продукты с места на место, – Такое вино подойдёт? Я взял две бутылки на всякий случай... – Да-а, отлично... Эй, а зачем нам столько оливкового масла? Одного было бы достаточно! – Минхо в недоумении, выудил из недр пакета полдюжины, прохладных бутылочек с маслом. Джисон в это время уже откупорил бутылку белого вина, и так же сосредоточенно, как и Минхо десять минут назад, изучал рецепт в его телефоне: – Взял по акции, пригодится... – он закинул в рот кусочек пармезана и по-хозяйски направил горлышко вина к сковороде с ароматными овощами. – Эй-эй-эй! Рано! – опомнился Минхо, – Иди лучше порежь помидоры! – убедившись что Джисон на достаточно безопасном расстоянии от их ужина, он вернулся к прежнему добродушному ворчанию, – Айгу! Хани, шесть бутылей масла! Мы послезавтра в тур уезжаем, оно же испортится! – Ну найдём ему какое-нибудь применение! –хмыкнул Джисон, неспеша нарезая помидоры. По кухне снова разнёсся уютный, шипящий звук, когда Минхо влил белое итальянское вино в сковороду: – Что ж... Придётся придумать что нам делать с этим маслом... – он слегка перемешал блюдо, затем потянулся к шкафу и звякнув стеклом, вынул бокалы: – Держи. Джисон с улыбкой взял бокал с остатками вина, которые Минхо поделил на двоих: – Ты обязательно что-нибудь придумаешь, Минхо-йя! За что пьём? – За твоё транжирство! И за вечер, когда я наконец поем мясо... Если честно, вся эта диета и куриные бёдра уже вот здесь сидят... – он дотронулся до своего горла и усмехнулся. Они осушили бокалы; на щеках тут же проступил мягкий румянец, а глаза Джисона наполнились почти магическим блеском. Оба погрузились в готовку. Минхо следил за временем, сверялся с рецептом, что-то тушил, добавлял и тщательно перемешивал, отчего у него на лбу выступила испарина, к которой так и норовила прилипнуть непослушная выбившаяся прядка. Джисон ждал указаний, и с особым старанием выполнял каждое из них: чистил овощи, мыл листья салата, натирал сыр. Периодически, он тихонько затягивал какую-нибудь песню, и Минхо подхватывал своим нежным, бархатистым голосом. За окном выла метель, подгоняя припозднившихся прохожих и раскидывая по улицам крупные хлопья снега. А в тёплом, уютном общежитии Джисона и Минхо, царила таинственная кулинарная гармония. – О, кстати, Сынмо рассказывал что они с Хёнджином ходили в новый ресторан Чхве Хёнсока... – Джисон подошёл к раковине, по пути легонько задев плечо Минхо. – М-м... И как там? – промычал он, попробовав блюдо на готовность. – По словам Джинни – "Очень концептуально" что бы это не значило, – басиво усмехнулся Джисон и резко затих, когда спиной врезался в твёрдую грудь Минхо, – Ой! Ты чего? – У меня руки в лимонном соке, нужно помыть... – Минхо прижался ещё ближе, вытянув руки по обе стороны и вдавливая его своим телом в бортик кухонной раковины. Зажатый в кольце его рук, не имея возможности двинуться, Джисон стараясь не выдавать волнения, фыркнул и, повернув голову, тихо спросил, – Минхо-йя, ты серьёзно? Тот ухмыльнулся и вздёрнул брови, продолжая чересчур тщательно мыть руки. Держать Джисона в тисках своих объятий было тепло и приятно. Минхо грудью ощущал перекатывающиеся мышцы его крепкой спины и округлую упругость ягодиц около своего пока ещё дремавшего паха. Он вдыхал новый терпкий, древесный парфюм Джисона – так пахнет лес после дождя или кожа после долгого кэмпинга, – и от этого внутри него всё каким-то волшебным образом начинало трепетать. Прижавшись носом к его успевшей раскалиться шее, Минхо выдохнул смешок, от чего у Джисона подкосились ноги, а по телу прошлась волна мурашек. – Усерднее тебя, моют руки только детсадовцы. – бросив через плечо шуточный укор, Джисон обмяк и всем весом повалился на Минхо. – Эй, ха-ха-ха! Ты же тяжёлый! – рассмеялся Минхо, легко подхватив того под руки, – Хватит дурачиться, дай помыть руки! Знаешь как я голоден? – он вернулся к плите, приподняв крышку и развеяв по квартире аппетитный запах томлёного мяса и овощей. – Да что ты говоришь, хён! Ты только что домогался меня возле раковины! – надул губы Джисон. – А когда ты был против? – он снова поиграл бровями. – Я? Ну... не в этом дело! Ты лучше займись салатом, а я закончу с посудой! – пробурчал Джисон, пряча залившееся краской лицо. Минхо лукаво улыбнулся, бросив на него взгляд, в котором удивительно уживались ласковый трепет и хищное, собственническое желание. Стоя с мыльными по локоть руками и спиной ощущая пристальное внимание Минхо, Джисон торопливо домывал посуду, которая, казалось, всё не заканчивается. Поймав себя на том, что по третьему кругу намыливает одну и ту же тарелку, он наконец позволил себе выдохнуть. "– Черт" – подумал он, "– Волнуюсь как старшеклассница... До сих пор..." С Минхо действительно невозможно было соскучиться, ведь он буквально соткан из противоречий: сегодня он тёплый и ласковый, как ручной кот; завтра – отстранённый, погруженный глубоко в себя, а в следующий миг – игривый и очень опасный. Жить с ним, целовать его сонные веки по утрам, тянуться к нему каждой частичкой тела, отдавать ему всего себя без остатка – это и есть то самое маленькое чудо любви. Джисон тихо улыбнулся своим размышлениям, ощущая, как в сердце теснится нежное, но жгучее пламя, которое он не променял бы ни на что на свете. – Ох, я наверное всё же приму душ. Весь вспотел пока возился с этой телятиной... – вздохнул Минхо, – Джисон-а, через двадцать минут сними с плиты, окей? – мягко потрепав его макушку, он скрылся в ванной. – Да, шеф! – выпрямившись, Джисон отдал честь удаляющемуся Минхо, – Двадцать ми-ну-ут, – пропел он под нос, оставшись в одиночестве. Времени ещё было предостаточно, поэтому откупорив вторую бутылку вина, он включил четвертый сезон "Транзитной любви" и под приглушённое бульканье благоухающего травами и овощами соуса, вникал в происходящее на экране. Минхо обнаружил Джисона через сорок минут, когда тот сидя в полумраке гостиной, абсолютно позабыв обо всём, накидывал в блокноте строчки песни, на которую его вдохновила глубокая связь одной из пар. Молча взглянув на увлекшегося Джисона, он тихо прошел на кухню. Скрестив пальцы на удачу, Минхо с такой же страстью, как и Джисон при просмотре своего шоу, всем сердцем надеялся, что на выключенной плите его ждёт готовое блюдо. Но, к несчастью, оссобуко было испорчено: соус выкипел, а всё содержимое намертво пригорело к сковороде. Запах стоял странный – так бывает когда на гриле сгорает самгёпсаль или в костре лопается забытый батат. – Хан Джисон! – позвал его Минхо, стараясь скрыть металлические нотки в голосе. – Твою ж...! – вскочил Джисон и поскользнувшись на ковре, помчался в кухню, – Хё-ё-н, прости! Как я мог забыть! – схватившись за голову, он нацепил глупую улыбку. Минхо не злился на Джисона – он просто не мог, никогда бы не позволил себе, нет, он слишком дорожил; но его расстраивал тот факт, что с самого утра в его желудке был лишь протеиновый шейк с бананом и бокал Шардоне. А ещё его подначивала эта развязная улыбка на его лице словно уверенная в своей безнаказанности, и тонкая белая майка – едва скрывающая накачанный торс и татуировки. Минхо медленно выдохнул. Может, дело было в неудавшемся ужине, а может в том, как Джисон сейчас выглядел — слегка растрёпанный, разгорячённый, с этими огромными глазами, полными раскаяния. Но он вдруг почувствовал, как что-то внутри него медленно переключается — с раздражения на нечто иное, на голод совсем другого характера. Он провёл языком по нижней губе, и взгляд его потемнел. Испорченное оссобуко больше не имело значения. – Джисон-а... Я просил всего об одной вещи. Ты променял мой труд на чужие свидания в телевизоре? – его голос звучал вкрадчиво, а пальцы выстукивали тихую дробь по столу. – Ох, хён, прости! – Джисон упал ниц и сложил руки в извиняющемся жесте. Это была одна из особенных привычек Джисона – опускаться на колени перед Минхо. Это движение не всегда имело эротический подтекст, оно лишь подчёркивало беспрекословное принятие власти одного над другим. Стоя перед Минхо на коленях, он доверял ему и свою судьбу, и себя самого; и в такие моменты – он как никогда был искреннен и открыт перед ним. – Эх, Хани... Я ведь так голоден... – Минхо вздохнул, глядя на него сверху вниз, сквозь полуопущенные ресницы. Это зрелище всегда завораживало: красивый, крепкий и сексуальный Хан Джисон, полностью отдавшийся в его власть – что может быть приятнее. – Закажем доставку? – хмыкнул Джисон. – Нет. У меня есть идея получше. Раз уж ты оставил меня без ужина... – медленно проговорил Минхо, – Значит ты станешь моим десертом. – приблизившись к нему вплотную, он наглым жестом схватил Джисона за подбородок и провёл большим пальцем по губе, слегка оттягивая её вниз. Джисон замер, его и так круглые глаза, сейчас превратились в огромные, сияющие жемчугом пуговки. Вытянув спину и задрав голову, он шумно сглотнул, пока его руки осторожно потянулись к бёдрам Минхо. – Э-нет! – прошелестел Минхо, мягко сбрасывая его руки, – Сегодня я сам решу что мне с тобой сделать и как... – ощущая как внизу живота всё собралось в тугой, горячий узел, Минхо потянулся за глубоким, жадным поцелуем. Джисон ответил с рвением, позволяя языку Минхо полноправно владеть его ртом. Воздух в комнате накалился до предела, готовый в любую секунду вспыхнуть и сжечь всё вокруг дотла. Диковатые, грубые поцелуи Минхо плавно перешли в рваные ласки и поглаживания. Сдёрнув с Джисона эту бестыдную, волнующую его майку, он поспешно опустил спортивные штаны и резинку боксёров: – Открой рот... Шире! Ещё шире! – голос Минхо звучал низко и прерывисто, каждой ноткой выражая весь его голод и нетерпение. – Ъо... Эъо ъой макъ-ъсы-мум... – старательно раскрыв рот, Джисон одновременно пытался что-то говорить. – Я же знаю, Хани, что ты можешь лучше... – лукаво прошептал Минхо, когда его налитое возбуждение, наконец погрузилось в уста Джисона. Он двигался плавно, но выверенно, направляя рукой, дразнясь и лишь сильнее вызывая аппетит у обоих. Тихо постанывая и поглаживая его ягодицы кончиками пальцев, Джисон ловко и беспрекословно принимал всё что тот ему давал. Его губы были нежными и гостеприимными, усердно работая языком и всё глубже впуская в себя твёрдость Минхо, через время он ощутил как горячая, густая струя наполнила его горло. Джисон проглотил всё до капли. Он хотел чтобы каждая частичка Минхо осталась в нём и смешиваясь с его собственными клетками и частицами, обрела место в этой тёплой надёжности. Ноги Минхо стали ватными, а глаза заволокло дымкой яркого наслаждения. Прислонившись к столешнице, он пытался усмирить разогнавшееся сердце. Джисон всё так же сидел на полу. Жёсткая ткань джинс слегка давила на его затвердевший пах, он слизнул с губ последнюю капельку Минхо и схватился за молнию на ширинке, когда тот прервал его словами: – Ну-ка, Джисон-и, не торопись... – Ох, Минхо-йя, я так провинился... – смиренно опустив руки, прошелестел Джисон. Его глаза сияли как черные дыры, почти магнетически затягивая и провоцируя. – Вот именно... – расслабленно прохрипел Минхо в ответ, – И ты сполна отплатишь мне за свою рассеянность, Хани. Ты постоянно так напрашиваешься... Клянусь, я отымею тебя как самую грязную шлюху с переулков Миари. Ты ведь этого хотел, когда забивал на мои просьбы? – М-м... Нет... Сов-сем нет. – прохныкал Джисон, когда Минхо легонько толкнув его к кухонной раковине, приказал ему избавиться от оставшейся одежды. – А теперь садись сюда... – Минхо указал на столешницу рядом с раковиной, где совсем недавно игриво зажимал Джисона. Тот послушно опёршись на ладони, уселся разгоряченной кожей ягодиц на холодную поверхность стола. От этого контраста температур по его телу пробежала дрожь, а давно вытянувшийся, жаждущий член слегка дёрнулся в предвкушении: – Будь п-понежнее пожалуйста... хён... – выдохнул Джисон, – В прошлый раз я... неделю чувствовал тебя при малейшем движении... – Правильно. Ты не должен забывать кому ты принадлежишь! – Минхо хищно оскалился и потянулся к мирно стоящим у стены бутылочкам с оливковым маслом, – Тебе, кстати, самому всегда мало... Разве не ты всякий раз умоляешь меня двигаться жёстче и глубже? – За-чем масло? – прошептал Джисон, инстинктивно широко раздвинув ноги. – Раздвинь ещё, – усмехнулся Минхо, выплёскивая содержимое бутылочки себе на ладонь, – Почему я всегда должен повторять одно и тоже, Хани? Шире! В ответ тот лишь громко и судорожно сглотнул. Минхо приблизился к нему, согревая маслянистую, густую жидкость в ладонях. Затем, когда его бёдра нашли место меж подтянутых, стройных ляжек Джисона, скользкие от масла руки Минхо коснулись его дрожащего возбуждения. – А-ах... – выдохнул Джисон, беспомощно сжимая пальцы в кулаки. – Нужно больше масла... – Минхо понизил голос до шёпота, – Не зря ведь ты сказал, что мы найдем ему применение. Пока одна его рука неспешно скользила по всей напряжённой длине, мягко сжимая головку и лаская плотное основание, другой – он опрокинул флакон, выливая масло прямо на обнажённую грудь Джисона и жадно растирая его по разгорячённой коже. Пальцами рисуя причудливые узоры на теле и вторя чернильным буквам на татуировках Джисона, он долго, слишком долго продолжал невыносимо медленно сводить его с ума; а масло всё струилось, стекало на столешницу, пачкало пол. Мучительно кусая губы, Джисон взмолился: – М-м-м хён, не истязай меня! Пожалуйста! Возьми меня как ты этого хочешь, только не м-м-м... – звонко простонал он, когда мягкие руки Минхо динамичнее заскользили по его длине. – Тебе нравится, Хани? – приблизившись к его уху, прошептал Минхо. – Д-да... Ох... Бог ты мой!... – голос Джисона сорвался на хриплый стон, когда движения Минхо, окутанные ароматным, тёплым маслом, довели его до пика. Откинув голову на стену за спиной, затянутый в глубокую негу, он продолжал дрожать, пока из его груди вырывались тихие, рванные вздохи. – Я с тобой ещё не закончил. – спокойно заметил Минхо, открывая очередную бутылку с оливковым маслом. Пока он игрался с Хани, его член успел окрепнуть, и сейчас предвкушал очередное пленительное, первобытное удовольствие. – Нет? Ох... Что ж... – с трудом выдохнул Джисон. Бесцеремонно раздвинув ноги потерянного в другом измерении Джисона, Минхо приставил головку к самому входу. – Ой-ой... – он выставил вперёд руку, крепко сжав плечо Минхо, когда тот резко потянув его на себя, проник внутрь. Покрытые маслом пальцы тут же соскользнули с широкого плеча, и Джисон, теряя опору, снова отчаянно вцепился в его руки. – Такой тугой Джисон-и... м-м... Сейчас, потерпи, я добавлю масла. – Минхо на мгновение вышел и щедро сдобрил свой член и узость Джисона оливковой жидкостью, – Теперь лучше. Но всё равно, узковато... – А-ах, мы все в масле... И ах... – Джисон прерывисто выдохнул, когда Минхо снова вошёл в него, – Кухня вся в масле... Чёрт, сколько у-уборки!... Он терялся в мощных толчках, блуждая губами по шее Минхо, пока руки и ноги скользили в тщетной попытке обхватить его спину и бёдра. Грудь Минхо тяжело вздымалась, когда он опустив взгляд наблюдал как плавно его длина целиком исчезает в Джисоне. Его движения были любяще-резкими и глубокими, он вдалбливал себя в его горячую тесноту, получая от Джисона отдачу при каждом движении. Его кольцо мышц плотно сжимало Минхо, отчего у того пробегали мурашки, как будто кто-то пёрышком проводил по его нервным окончаниям. Жадные губы Джисона тянулись к губам Минхо, выдыхая в них сумасшедшие стоны, а глаза блестели любовью, как звёзды в жаркую летнюю ночь. Минхо терял рассудок, растворяясь в Джисоне, а тот отдавал ему всего себя без остатка. – М-м... Хани, что за масло ты купил? – Минхо взглядом пробежался по этикетке, – О-о... Экстра вёрджин, тебе подходит... – он низко и хрипло усмехнулся. – Заткнись... Я уже давно не вёрджин... ах... просто продолжай, пока я не забыл... как меня зовут! – Джисон запрокинул голову и обхватив бёдра Минхо ногами, притянул его максимально близко, чтобы не осталось ни миллиметра пространства. Двигаясь с маниакальным упоением, их тела скользили и сливались воедино, жаром своей кожи они согревали масло, почти превращая его в воспломеняющееся топливо. Безустанно погружаясь в Джисона, Минхо ладонью ласкал его напряжённый член, пока тот, измученный самой сладкой пыткой в мире, не разлился обильной струёй, испачкав их животы. Это было настолько остро, оглушающе, почти болезненно хорошо, что Джисон полностью растворился в ощущениях, не пытаясь удержаться. От испытываемых искр удовольствия, стенки Джисона сжали Минхо изнутри так сладостно и крепко, что тот схватив Джисона за шею и не отрывая взгляда от его глаз, продолжал бешено двигаться, до тех пор пока его следом не настигла и полностью не накрыла сметающая всё на своём пути волна оргазма. Прошло несколько минут или часов, они не поняли, начисто потерявшись в опьяняющей дымке. Когда она тихонько начала рассеиваться, в уши им ударила звенящая тишина, нарушаемая хриплым, тяжёлым дыханием друг друга. Минхо словно впервые в жизни, оглядел разгромленную кухню, на лице родилась ленивая улыбка: – Надеюсь, ты купил ещё и чистящее средство по акции, иначе мы до тура отсюда не выберемся... Обессилевший Джисон тихо засмеялся в ответ и опёршись на его руку, аккуратно слез со столешницы на свои непослушные, трясущиеся ноги: – Такое чувство, что сегодня был день ног... Чёртово масло по акции... – едва слышно прыснул он и ласково взглянул на Минхо, – Может теперь закажем доставку? – Конечно... Давай закажем доставку. – улыбнулся Минхо и, прикоснувшись губами к его лбу, притянул в нежные объятия. Держась друг за друга так крепко, словно впервые в жизни очутились на ледяном катке, они осторожно покинули кухню. Наполненная мешаниной запахов сгоревшего ужина, свежести оливкового масла и терпкости взмокшей кожи, кухня неподвижно взирала на их удаляющиеся спины, безмолвно пообещав сохранить в тайне всю их страсть. – В душ? – прохрипел Минхо, отправив с экрана телефона заказ из первых попавшихся блюд. – Мы успеем? – уточнил Джисон, укутавшись в одеяло. Они сидели на диване в гостиной, масло на теле липло и стягивало кожу. Хотелось поскорее смыть его, словно сбросить старую чешую – но это совсем не мешало, как и мысль том, что дивану потребуется профессиональная химчистка. Какое-то необъяснимое тепло царило над ними, отчего всё остальное автоматически уходило на задний план. Пока снаружи бушевала вьюга, они тихо и мирно дышали рядом. – Должны успеть. – зевнул Минхо. – Хорошо... Только, я допишу кое-что. Одна идея появилась там, на кухне. – потянулся к блокноту Джисон. – Да? Надо же в какие моменты тебе приходят идеи, – ухмыльнулся Минхо, сверкнув усталыми глазами, – Теперь чаще будем готовить вместе, так глядишь и на целый альбом идей соберётся... Джисон улыбнулся и притянув Минхо, бережно уложил его голову к себе на колени: – Я быстро, подожди минутку, а потом в душ и ужинать... – Да-а, работай Хани, мы всё успеем... – прошелестел Минхо и задремал. Джисон накрыл его одеялом, и под звук свистящего ветра за окном, мерного сопения Минхо и скрипа грифеля по бумаге, тихонько сочинял шедевры. А в сердце у него было так безоблачно и непередаваемо легко, как бывает только у по-настоящему счастливых людей.