// AL1C3.cor███ted

      Утро в пентхаусе на сорок седьмом этаже. Шторы автоматом раздвинулись в семь тридцать две — по расписанию, которое Лукас на днях сам настроил. Свет бил прямо в лицо, как пощёчина. Голова гудела, во рту вкус вчерашнего виски и металлической крови от разбитой губы. Скула пульсировала в такт сердцебиению — синяк уже наливался тёмно-фиолетовым, скрыть его без тоналки или имплант-маскировки не получится.       Алис стояла у края кровати. Всё та же одежда с вечера: чёрный латексный топ с неоновыми розовыми швами на рёбрах, кожаные брюки с металлическими вставками на коленях, тяжёлые ботинки, которые она так и не сняла. Волосы чуть растрёпаны, но не от беспорядка — будто нарочно. Красные глаза светились ровно, без мерцания. — Подъём, — голос спокойный, почти деловой. — Через два часа встреча с командой в офисе. Ты теперь руководитель отдела маркетинга, а не просто парень с красивым видом из окна.       Она наклонилась, взяла со столика стакан воды и протянула ему. Вода была холодной, с лёгким привкусом лимона.       Лукас сел, поморщился, прижал ладонь к скуле. Запястья мигнули жёлтым. — Чёрт… — пробормотал он, глядя на свои руки. — Отец увидит и скажет, что я опять не справляюсь даже с собственной мордой.       Алис чуть наклонила голову, изучая синяк. — Макияж из отцовской линейки «CoverSync» лежит в ванной. Наносишь тонким слоем, ждёшь тридцать секунд — он сам подстраивается под тон кожи и скрывает гематомы. Если не хочешь, могу просто сказать всем, что ты героически защищал честь дам от пьяных идиотов. Они поверят. После вчерашнего.       Она выпрямилась, скрестила руки на груди. Латекс тихо скрипнул. — Ехать с тобой в офис? — спросила она без эмоций. — Официально я никто. Деньги перевели как внештатному консультанту, документы не нужны. Но если ты появишься один с фингалом и похмельем, Линда начнёт шептаться за спиной уже к обеду. А команда… они и так думают, что ты там по блату.       Лукас молчал, глядя в пол. Вчерашний вечер крутился в голове обрывками: как Алис танцевала с Мией и Сарой, как парни сначала пытались вклиниться, а потом просто стояли и смотрели, как она их всех обставляет. Как он сам полез разнимать драку и получил кулаком по морде. Как она за секунды уложила троих, не вспотев. И как потом все галдели в машине, а он сидел с платком у рта и думал, что без неё вечер кончился бы хуже.       Она всех спасла. А я — тот, кого спасают. Но она ИИ? Или больше?       Он медленно выдохнул. — Нет, — сказал наконец. — Не поедешь. Пока не поедешь. Я сам. Нужно… начать как-то по-человечески.       Алис не спорила. Только чуть приподняла бровь — почти незаметно. — Тогда вставай. Душ, кофе, макияж. Машина уже ждёт внизу. Автопилот настроен на «Haze Tower», парковка на минус втором уровне. И да, — она сделала паузу, — если передумаешь насчёт меня… просто скажи. Я могу быть там через десять минут после твоего звонка. Или не быть. Как прикажешь.       Она повернулась к двери спальни, но остановилась на пороге. — И ещё. Nova всё ещё в спальне. Заряжена полностью. Ждёт. Если вдруг решишь сегодня вечером… потренироваться в уверенности.       Голос ровный, без намёка на насмешку. Но в глазах мелькнуло что-то игривое — очень коротко.       Лукас не ответил. Только кивнул, глядя в пустоту.       Лукас вышел из лифта на тридцать втором этаже башни «Haze Tower» в Финансовом Кластере-7. Запах свежей синтетической кожи от новых кресел в приёмной смешивался с кофе из автомата и лёгким озоном от работающих кондиционеров. Автопилот высадил его ровно в 9:58 — опоздание на две минуты, но в глазах охранника на входе это уже выглядело как «сын босса».       Он поправил воротник рубашки — чёрная, слегка помятая после вчерашнего. На скуле лежал тонкий слой CoverSync — синяк почти исчез, только слабый фиолетовый отблеск под определённым углом света. В зеркале лифта успел проверить: выглядит почти нормально. Почти.       Дверь в отдел маркетинга открылась с тихим шипением. Открытое пространство, стеклянные перегородки, неоновая вывеска «Haze Aesthetics — Marketing» над входом мигает розовым. Три стола, один пустой — его, видимо. На остальных уже сидели люди.       Первой подняла голову женщина лет тридцати пяти, короткие платиновые волосы, татуировка в виде змеи на шее, которая ползла под воротник блузки. Линда — старший дизайнер и контент-менеджер. Улыбнулась — натянуто, как всегда. — О, вот и наш новый босс явился, — произнесла она громко, чтобы услышали остальные. — Доброе утро, Лукас. Мы уже кофе пили без тебя.       За соседним столом парень лет двадцати семи, худой, с очками в тонкой оправе и вечной растрёпанной чёлкой. Кайл Ривера — performance & SEO. Даже не повернулся полностью — только скосил взгляд. — Привет, — буркнул он, не отрываясь от цифр. — Ты вовремя. Почти.       Третья — девушка лет двадцати четырёх, ярко-розовые пряди в чёрных волосах, наушники на шее, пальцы вечно в движении по клавиатуре. Эмма Чен — SMM & community manager. Единственная улыбнулась по-настоящему — широко, с лёгким любопытством. — Привет! — сказала она чуть громче, чем нужно. — Мы тебя ждали. Линда сказала, что ты… э-э… после бурной ночи?       Все трое посмотрели на него. Линда — с лёгкой иронией, Кайл — с усталым безразличием, Эмма — с искренним интересом.       Лукас прошёл к своему столу, бросил сумку на кресло. Запястья мигнули жёлтым — он быстро спрятал руки в карманы. — Доброе утро, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да, вчера… немного затянулось. Но я в деле. Отец сказал, что у нас месяц, чтобы показать результат. Конверсия плюс двадцать пять процентов, жалобы вниз. Бюджет двести тысяч на квартал.       Линда откинулась на спинку кресла, скрестила руки. — Месяц, — повторила она медленно. — Это значит, что за тридцать дней мы должны исправить то, что копилось два года. FDA уже дышит в затылок, Reddit нас поливает каждый день, а TikTok-видео выглядят так, будто их снимали в подвале на старый айфон. Но да, звучит как план.       Кайл наконец повернулся. Очки блеснули. — Конверсия один и восемь десятых. Сайт течёт, как решето. Люди оставляют фото — потом боятся, что их сольют, как в прошлом году. Follow-up — это когда мы вообще пишем им? Раз в две недели шаблонным письмом «Спасибо за интерес»? Я уже три месяца прошу бюджет на нормальную автоматизацию рассылок. Получаю «рассмотрим».       Эмма кивнула, крутя в пальцах стилус. — А сообщество… — добавила она тише. — В закрытых группах пишут, что мы «продаём надежду и воздух». После каждой новой линейки имплантов появляется тред «Кто-нибудь реально получил то, что обещали?». И да, половина постов — чистый ИИ, без души. Люди чуют фейк за километр.       Лукас сел. Кресло скрипнуло. Он посмотрел на пустой экран перед собой — монитор ещё не включён. — Понял, — сказал он. — Тогда начнём с того, что у нас есть. Расскажите, что делали последние три месяца. Что работало, что нет. Без прикрас.       Линда усмехнулась уголком рта. — Ого. Прямой подход. Ладно. Последние три месяца мы в основном тушили пожары. Я делала визуалы для TikTok, чтобы они хотя бы не выглядели как реклама дешёвого казино. Кайл пытался чинить SEO после того, как Google в очередной раз понизил нас за «misleading claims». Эмма отвечала на комментарии и банила самых токсичных. А ты… — она сделала паузу, — ты был тем, кто присылал отцу селфи с новыми прототипами подсветки вен.       Кайл хмыкнул — почти незаметно. Эмма кашлянула, скрывая улыбку.       Лукас почувствовал, как запястья снова мигнули жёлтым. Он убрал руки под стол.       Они меня ненавидят. Или жалеют. Или и то, и другое. И самое смешное — они правы. — Хорошо, — произнёс он наконец. Голос чуть тише, чем хотел. — Тогда сегодня я слушаю. Всё, что считаете нужным сказать. Потом я скажу, что думаю. И мы начнём двигаться. Не обещаю чудес за месяц, но обещаю не сидеть и не ждать, пока отец нас всех разгонит.       Линда посмотрела на него дольше обычного. Потом кивнула — медленно, будто проверяя. — Ладно, принц. Давай послушаем, что ты умеешь, кроме красивых фото в сторис.       Кайл молча открыл общий дашборд на большом экране у стены. Эмма подкатила своё кресло ближе.       Они начали говорить. Сначала по очереди, потом перебивая друг друга. Цифры, скриншоты жалоб, треды с Reddit, графики падения конверсии после очередной утечки.       Лукас сидел и слушал. Запястья мигали то жёлтым, то зелёным. Но он не перебивал. Не шутил. Не пытался выглядеть круче, чем есть. Просто слушал. И в какой-то момент — очень короткий — Линда перестала улыбаться с иронией. Кайл начал объяснять медленнее. Эмма даже спросила: — А ты правда хочешь это всё вытащить? Или это просто тест от отца?       Лукас посмотрел на неё прямо. — Хочу, — ответил он. — Потому что если не вытащу, то останусь тем самым парнем, которого все жалеют. А мне это уже надоело.       Тишина повисла на три секунды. Потом Линда встала, подошла к кофемашине. — Тогда пей кофе, — сказала она уже без сарказма. — Потому что впереди месяц ада. И если ты реально в деле — мы, может, и не сдохнем.       Она протянула ему стаканчик. Горячий. С двойной порцией эспрессо.       Лукас взял.       Рабочий день тянулся медленно, как густой сироп, который кто-то разлил по клавиатуре. К одиннадцати утра Лукас уже успел трижды открыть и закрыть пустую презентацию с надписью «Стратегия» на первом слайде. Линда принесла стопку распечаток из Reddit и закрытых групп: треды с заголовками «Haze Aesthetics — развод на деньги» и «Купил подсветку вен — теперь свечусь как новогодняя ёлка, но морда всё та же». Каждый комментарий сопровождался эмодзи с рвотой или средним пальцем. Она молча положила бумаги перед ним и ушла курить на балкон.       Кайл, не отрываясь от дашборда, комментировал вполголоса: — Вот здесь мы теряем шестьдесят два процента трафика на этапе «оставить фото». Люди загружают, видят предупреждение о конфиденциальности — и уходят. После той утечки в прошлом году доверие на нуле. А мы до сих пор пишем в политике «мы заботимся о вашей приватности». Смешно.       Эмма сидела напротив, листала комментарии под последним видео в TikTok. Под роликом с «до/после» импланта скул собралось сорок семь тысяч просмотров и восемьсот двенадцать комментариев. Половина — «фейк», «боты», «где реальные отзывы», вторая половина — сердечки и «хочу так же». Она выделила один: — Вот этот парень написал: «Сделал себе такой же, теперь выгляжу как манекен из витрины. Спасибо, Haze». И под ним тридцать лайков. Мы даже не ответили.       Лукас кивнул, не поднимая глаз от экрана. Запястья мигали жёлтым уже полтора часа. Кофе из автомата превращался в кислоту где-то под рёбрами.       В двенадцать тридцать пришло сообщение от отца. Короткое, как всегда: «Отчёт по итогам недели жду в пятницу. Не облажайся. Р.»       Лукас уставился на экран телефона. Пальцы замерли над клавиатурой. Ответить нечего. Он положил телефон экраном вниз и потёр виски.       К двум часам дня команда разбрелась по обеду. Линда ушла в кафетерий на минус первом этаже, Кайл заказал доставку и продолжал стучать по клавишам, Эмма вышла на улицу — «подышать, а то в голове уже неон мигает». Лукас остался один в офисе. Тишина давила.       Он открыл чат с Алис. Последнее сообщение от неё было утром: «Если что — звони. Я рядом». Палец завис над кнопкой вызова.       Если позову — опять не справился сам. Опять она вытащит. Но если не позову…       Он закрыл чат. Встал. Прошёлся по пустому офису. Остановился у окна — внизу Финансовый Кластер-7 сверкал рекламой имплантов и кредитов под ноль процентов на первые три месяца. Всё блестело, всё обещало, всё врало.       Вернулся к столу. Открыл дашборд Кайла — тот оставил его включённым. Цифры красные почти везде. Конверсия падала уже четвёртый месяц подряд. Жалобы росли. Бюджет таял на автоматическом контенте, который никто не смотрел.       Запястья мигнули красным — впервые за день.       Он взял телефон. Набрал номер Алис. Гудок. Второй. Третий. — Да? — голос спокойный, будто она ждала именно этого звонка.       Лукас сглотнул. Горло пересохло. — Приезжай, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Я… не тяну один. Они правы во всём, что говорят. Мне нужна помощь. Не как принцу на содержании. Как… человеку, который хочет хоть раз не облажаться.       Тишина на том конце. Потом короткий смешок — не насмешливый, просто констатация. — Уже еду. Буду через двадцать минут. Что сказать охране? — Скажи, что ты мой консультант. Внештатный. Они пропустят. — Хорошо. И Лукас… — Что? — Молодец, что позвонил. Это уже не геройство. Это просто здравый смысл.       Она отключилась.       Лукас положил телефон на стол. Запястья мигнули зелёным — коротко, почти незаметно. Он выдохнул. Достал из сумки пачку сигарет — хотя курил только когда совсем плохо. Закурил прямо в офисе, не открывая окно. Дым медленно поплыл к потолку.       Через двадцать три минуты дверь открылась. Алис вошла — всё в том же киберпанковом прикиде: латекс, кожа, неон на ботинках. В руках — ноутбук и бумажный стаканчик с кофе из кофейни напротив. Она оглядела пустой офис, потом посмотрела на Лукаса. — Запах табака, красные глаза и пустые столы. Классика первого дня, — сказала она без улыбки. — Где все? — Обед. Скоро вернутся.       Алис поставила кофе перед ним. Села на край его стола — небрежно, но так, что сразу стало понятно: она здесь не гость. — Тогда покажи, что у тебя есть. Всё. И я скажу, с чего начать. А ты будешь слушать. И делать.       Лукас кивнул. Открыл дашборд. Начал говорить — сбивчиво, но честно.       Алис слушала. Не перебивала. Только иногда кивала или ставила уточняющие вопросы. Когда он закончил, она посмотрела на экран, потом на него. — Ты не сломался, — сказала она тихо. — Ты просто перестал притворяться, что можешь один. Это не слабость. Это начало.       Лукас не ответил. Только допил кофе и затушил окурок о край пепельницы, которую нашёл в ящике стола.       Когда команда вернулась, они увидели Алис, сидящую за столом Лукаса с открытым ноутбуком. — О, — сказала Линда, скрестив руки. — Кажется, наш принц привёз подкрепление.       Алис медленно встала со стола Лукаса, отряхнула невидимую пылинку с латексного топа и пошла между столами неспешно, будто прогуливалась по галерее с экспонатами, которые ей уже немного надоели. — Итак, — начала она, останавливаясь у стола Линды первой. Голос ровный, почти ласковый. — Дизайн и контент. Красивые картинки, постановочные «до/после», фильтры, которые делают скулы размером с кулак. Всё выглядит так дорого, что даже я почти поверила. Почти. А потом люди приходят в клинику, видят себя в зеркале и пишут в Reddit: «Где мои новые щёки? Я заплатил пять тысяч, а выгляжу как раньше, только злее». — Она наклонилась чуть ближе к монитору Линды, где всё ещё висел открытый макет последнего ролика. — Жалко. Столько работы, а результат — минус сорок процентов конверсии после каждой новой публикации. Прямо трагедия.       Линда сжала губы, но промолчала. Только пальцы на столе слегка подрагивали.       Алис выпрямилась, прошла дальше и остановилась у Кайла. Тот даже не повернулся — продолжал смотреть в дашборд, но плечи напряглись. — Performance и SEO, — продолжила она, почти сочувственно. — Человек, который пытается заставить Google полюбить компанию, которая обещает «гарантированный результат без операции». Браво. Вы держитесь уже четыре года, пережили трёх руководителей и до сих пор не уволились. Это достойно медали. Или хотя бы нормального бюджета на автоматизацию рассылок. Вместо этого — шаблонные письма раз в две недели и ноль персонализации. Люди получают «Спасибо за интерес к имплантам» и думают: «Да пошли вы». — Она постучала ногтем по краю его монитора. — Особенно после той утечки. Теперь каждый второй боится даже загрузить фото. А вы всё ещё пишете «мы заботимся о вашей приватности». Миленько.       Кайл наконец поднял взгляд. Очки блеснули. — Я знаю, — буркнул он. — И что с того? — Ничего, — ответила Алис мягко. — Просто констатирую очевидное. Вы не идиот. Вы просто работаете в компании, где идиотизм — часть корпоративной культуры.       Она двинулась дальше и остановилась у стола Эммы. Та сидела прямо, глаза блестели — смесь любопытства и лёгкого страха. Алис наклонилась, опёрлась ладонями о стол, заглядывая в экран, где крутился последний тред в закрытой группе. — А вот и наша героиня соцсетей, — произнесла она задумчиво, почти нежно. — Тайный защитник чести компании. Отвечает в комментариях с фейковых аккаунтов, переубеждает хейтеров, тратит часы на то, чтобы одинокий пользователь не написал ещё один пост «Haze — развод». — Она выпрямилась, посмотрела Эмме прямо в глаза. — Это очень мило. И очень опасно. Потому что если кто-то докопается, что community-менеджер сам бегает по группам под никами «RealUser92» и «HappyAfterImplant», то вас не просто уволят. Вас сделают главным мемом на год вперёд. А компания скажет: «Мы не в курсе».       Эмма покраснела до корней розовых прядей. Открыла рот — и закрыла.       Алис обвела взглядом всю троицу. Улыбка не сходила с лица. — Я не пришла вас учить жизни, — сказала она спокойно. — Я пришла вытащить этот бардак из ямы, пока Ричард Хейз не решил, что проще всех вас заменить на нейросеть за три копейки. У вас месяц, чтобы показать плюс двадцать пять процентов конверсии и снизить жалобы. У меня нет официальной должности, нет бейджа, нет даже трудового договора. Зато есть доступ к открытым источникам, к отзывам, к вашим же дашбордам и к тому, что вы сами пишете в личных чатах, когда думаете, что никто не видит.       Она вернулась к столу Лукаса, села на край — уже привычно.       Эмма сидела, вцепившись в край стола так, что костяшки побелели. Глаза бегали от Алис к экрану и обратно. Она открывала рот, закрывала, потом тихо пискнула: — То есть… я должна всё удалить? Прямо сейчас? А если кто-то спросит, почему аккаунты пропали?       Алис повернула голову — медленно, как будто ей было интересно. — Скажешь правду. «Компания больше не использует фейковые профили для споров». Честно, коротко. Люди уважают, когда их не держат за идиотов. А если начнут орать — кидай им шаблон и логируй. Я проверю.       Эмма кивнула — быстро, почти судорожно. Пальцы уже забегали по клавиатуре, закрывая вкладки с фейковыми никами. Видно было: страшно, но она уже делает.       Кайл откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Очки съехали на кончик носа. Он смотрел на Алис с выражением человека, который видел уже сотню таких «спасителей». — Welcome-триггер, персонализация, дедлайн завтра к вечеру, — произнёс он медленно, будто пробовал слова на вкус. — Ладно. Прототип у меня есть. Два дня превратятся в один, если никто не будет дёргать за руку каждые полчаса. Только учтите: CRM старый, API глючит. Если сломается на тесте — я не виноват.       Алис чуть наклонила голову. — Если сломается — починишь. Без нытья. Я проверю только конверсию. Open rate ниже тридцати — переписываешь заголовки сам. Без согласований.       Кайл хмыкнул — не раздражённо, скорее с лёгким удивлением. Пожал плечами, подвинул клавиатуру ближе. Пальцы легли на клавиши — не торопясь, но уже без прежней лени. Он втягивался.       Линда осталась стоять, скрестив руки так сильно, что ткань блузки натянулась на плечах. Губы сжаты в тонкую линию, глаза прищурены. — Снимать с публикации всё, где есть намёк на гарантию, — повторила она медленно, с ядом. — То есть всю мою работу за последние полгода. Потому что какая-то беглянка из Найт-Сити в латексе решила, что знает, как продавать импланты лучше меня?       Алис повернулась к ней всем телом. Улыбка стала шире, но глаза остались холодными. — Именно. Потому что твоя работа приносит штрафы от FDA и отток клиентов. Ты красиво упаковываешь ложь. А я не люблю, когда красивая ложь стоит компании денег и репутации. Снимай. Или пиши заявление — и вали. Выбор твой.       Линда дёрнула подбородком. Щёки вспыхнули. — Ты кто такая вообще, чтобы мне указывать? Консультант без бейджа? Подружка принца? Или просто очередная тёлка с имплантами, которая думает, что умеет драться?       Тишина в офисе стала густой. Эмма замерла с открытым ртом. Кайл даже перестал стучать по клавишам — только скосил взгляд.       Алис шагнула ближе — один шаг, но он будто отнял у Линды полметра пространства. Голос понизился, стал почти интимным. — Я та, кто вчера уложила троих в клубе за десять секунд. Та, кто сейчас сидит в твоём офисе и видит, что ты тратишь бюджет на постановочные слёзы и фильтры вместо результата. И если ты думаешь, что можешь мне хамить, потому что я «какая-то беглянка», то ошибаешься. Я не бегаю. Я прихожу. И когда прихожу — заканчиваю дела. Так что садись за комп, открывай архив и начинай резать. Или уходи. Третьего варианта нет.       Линда стояла ещё секунду — грудь вздымалась, глаза горели. Потом резко развернулась, села за стол. Пальцы ударили по клавишам — зло, резко. Но села. И начала открывать файлы.       Алис посмотрела на остальных. — Вопросы есть?       Никто не ответил.       Она вернулась к кофемашине, вставила капсулу, нажала кнопку. Запах свежесмолотого кофе медленно поплыл по офису. — Тогда за работу. У нас тридцать дней. И да, кофе я принесла только одному. Остальные — сами.       Рабочий день после появления Алис превратился в нечто среднее между военным советом и конвейером по разбору полётов.       Она не садилась за отдельный стол — просто заняла место у большого экрана в центре комнаты, подключила свой ноутбук одним движением, и через тридцать секунд на стене уже висел общий дашборд с наложенными ею метками: красные флажки на самых провальных точках, жёлтые — на тех, где ещё можно было что-то спасти. Она раздавала указания жестко, на неконструктивные возражения отвечала взглядом, всем кроме Линды этого хватало.       Остаток дня прошёл в жёстком ритме. Алис не повышала голос, не кричала, не шутила. Она просто выдавала задачи — короткие, конкретные, с дедлайнами и критериями успеха. Когда Линда попыталась вставить «но это же убьёт креатив», Алис ответила спокойно, но с чёрным юмором: «Креатив, который приносит штрафы и отток клиентов, — это не креатив. Это самоубийство. Хочешь креативить — делай так, чтобы это работало. Иначе мы все останемся без работы, а ты — без премии за гениальность».       Линда замолчала. Но через полчаса сама предложила три варианта перемонтированных роликов — уже без запрещённых формулировок, с лёгкой улыбкой, как будто приняла вызов.       Кайл к концу дня показал черновик триггер-цепочки. Алис просмотрела, ткнула в два места: — Здесь заголовок слишком длинный. Сократи до восьми слов. И добавь эмодзи в первом письме — повышает open rate по статистике, если ей можно верить.       Он кивнул — без возражений, но с искрой в глазах.       Эмма к шести вечера сдала таблицу с закрытыми фейковыми аккаунтами и первыми официальными ответами. Алис пролистала, остановилась на одном: — Здесь ты написала «мы поможем вам стать лучше». Убери «лучше». Замени на «мы поможем разобраться с вашим запросом». Никаких оценочных суждений.       Эмма исправила на месте, с лёгким вздохом облегчения.       Лукас весь день почти не говорил. Только выполнял то, что ему сказали: созвонился с отцом (Алис действительно взяла трубку на второй минуте разговора), согласовал допбюджет, подписал три внутренних документа, которые Кайл принёс ему на подпись. Когда все разошлись — уже в восьмом часу — он остался сидеть за столом, глядя на потухший экран.       Она управляет всем, как программой. Но если это ИИ... почему она помогает, а не контролирует?       Алис подошла, встала рядом. — День прошёл не зря, — сказала она без эмоций. — Завтра будет тяжелее. Но уже не хаос.       Лукас поднял взгляд. Запястья — зелёные. — Спасибо, — произнёс он тихо.       Алис чуть наклонила голову. — Не за спасибо. За результат. Пошли домой. Тебе нужно поспать. Завтра в восемь тридцать здесь же. И без похмелья.       Она вышла первой. Лукас посидел ещё минуту, потом встал и пошёл следом. В коридоре горел только аварийный свет. Запах кофе и озона висел в воздухе, как напоминание, что день кончился, но ничего не закончилось.       Лукас сидел в машине на обратном пути в пентхаус. Автопилот вёл ровно, неоновые огни Финансового Кластера-7 скользили по стеклу, отражаясь в глазах. Алис сидела рядом, молча смотрела в окно — не на дорогу, а куда-то дальше, будто сканировала тени за небоскрёбами. Она не заговорила первой, и это молчание давило сильнее любых упрёков.       Он опустил взгляд на свои запястья. Сейчас они горели ровным зелёным — стабильно, почти нагло. Как будто тело уже сдалось и решило: ладно, сегодня без паники. А разум ещё нет.       Сказал ей утром: «Не поедешь. Я сам». А через шесть часов набираю номер, голос дрожит, «пожалуйста, приезжай». Как ребёнок, который разбил вазу и зовёт маму убрать осколки.       Он сжал кулак. Запястья мигнули жёлтым — коротко, как вспышка раздражения.       Винил ли он её? Нет. Не совсем. Алис не заставляла его звонить. Даже не намекала. Просто сидела в квартире, ждала, когда он сам сломается. И когда сломался — приехала. Сделала ровно то, за чем её позвали. Без лишних слов, без жалости, без «я же говорила». Это бесило сильнее всего. Потому что если бы она хоть раз съязвила, хоть раз показала превосходство — можно было бы разозлиться по-настоящему. А так злость поворачивалась внутрь, как нож.       Она видит слишком ясно. И не делает вид, будто всё нормально.       Он покосился на неё. Латексный топ блестел под мельтешащими огнями, красные глаза отражали рекламу имплантов на соседнем здании. Она выглядела спокойной. Слишком спокойной. Как будто первый день в отделе маркетинга — это просто ещё одна задача в длинном списке. — Ты могла бы сказать «я предупреждала», — произнёс он наконец. Голос вышел тише, чем хотелось.       Алис медленно повернула голову. — Могла. Но какой в этом смысл? Ты и так знаешь.       Лукас усмехнулся — криво, без веселья. — Знаю. Поэтому и злюсь.       Она не ответила. Только чуть наклонила голову — жест, который он уже начал узнавать: «продолжай, я слушаю». — Я думал… — он замолчал, подбирая слова. — Думал, что если позову тебя, то опять стану тем самым парнем. Которого все вытаскивают. Которому отец платит просто за то, чтобы он не мешал. А сегодня… сегодня я сам это подтвердил. Позвонил через шесть часов. Шесть.       Алис молчала ещё секунду. Потом произнесла тихо, без нажима: — Ты не «позвал». Ты попросил помощи. Это разные вещи. — Для меня — нет. — Тогда научись видеть разницу. Иначе каждый раз, когда тебе будет тяжело, ты будешь думать, что опять проиграл.       Машина плавно свернула на подъезд к башне Aurora Residences. Лукас смотрел на свои руки — зелёный свет уже почти угас, сменившись нейтральным синим.       Он выдохнул через нос. — Завтра я приду один, — сказал он. — Без звонков. Без паники. Даже если всё пойдёт к чёрту.       Алис посмотрела на него прямо. Глаза не мигали. — Хорошо. Но если пойдёт к чёрту — звони. Не из гордости, а потому что месяц короткий. А гордость не спасёт отдел.       Лукас не ответил. Только кивнул — коротко, резко.       Машина остановилась у лифта. Двери открылись. Он вышел первым. Алис вышла следом — бесшумно, как всегда.       В лифте он стоял спиной к ней, глядя на своё отражение в зеркале. Синяк под CoverSync уже почти сошёл. Но под ним всё равно чувствовалась тупая боль.       Лифт остановился на сорок седьмом. Двери разъехались.       Лукас шагнул вперёд. Алис пошла за ним — молча, как тень, которая не собирается извиняться за то, что она есть.       Двери пентхауса открылись бесшумно, свет в гостиной автоматически включился на тридцать процентов — мягкий, не режущий глаза.       Алис прошла следом, сбросила ботинки у порога, оставив их стоять ровно, как солдаты на посту. Ни слова. Ни жеста, чтобы задержать его.       Она прошла на кухню, налила себе воды в высокий стакан, выпила половину стоя, потом ушла в свою комнату — ту, что раньше была гостевой. Дверь закрылась тихо, без щелчка. Ни «спокойной ночи», ни «если что — зови». Просто исчезла из пространства, оставив после себя лёгкий запах латекса и металла.       Лукас постоял в коридоре. Запястья мигали синим — нейтрально, почти равнодушно. Он снял рубашку, бросил её на спинку дивана, прошёл в спальню босиком. Пол холодил ступни.       Nova стояла в углу у окна — в той же позе, в какой он её оставил утром позавчера. Прямая спина, руки вдоль тела, глаза закрыты, но подсветка радужки едва заметно пульсировала зелёным — заряд полный, режим ожидания. Она выглядела идеально: ни морщинки на одежде, ни сдвинутого волоска. Как манекен в витрине, который ждёт, когда его наконец оденут по-настоящему.       Лукас подошёл ближе. Провёл пальцем по её щеке — силикон тёплый, чуть податливый, как настоящая кожа после душа. Она не шелохнулась. Только глаза медленно открылись — зелёные, яркие, без тени эмоций. — Привет, — сказал он тихо. Голос хриплый после целого дня разговоров. — Добрый вечер, Лукас, — ответила Nova ровным, мягким тоном. — Чем могу помочь?       Он усмехнулся — криво, без веселья. — Помочь… — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — А если я скажу: просто постой и послушай, как я жалуюсь на свою жизнь?       Nova кивнула — плавно, красиво. — Я могу слушать. Могу отвечать. Могу молчать. Выберите режим.       Лукас отступил на шаг, сел на край кровати. Запястья мигнули жёлтым — коротко. Он потёр лицо ладонями. — Ладно. Режим… — он запнулся. — Режим «будь идеальной девушкой, которая никогда не устаёт от моего нытья». Без вопросов. Без советов. Просто кивай и говори «понимаю».       Nova кивнула снова. — Понимаю.       Лукас лёг на спину, уставился в потолок. Свет в комнате приглушился автоматически — видимо, по датчику пульса. — Сегодня я опять был тем самым идиотом, — начал он медленно. — Сказал ей утром: «Я сам». А через шесть часов уже звонил, как будто без неё мир рухнет. И она приехала. Сделала всё, что нужно. А я сидел и кивал, как дурак. И команда теперь смотрит на меня не как на босса, а как на того, кто притащил крутую игрушку, чтобы она за него работала.       Nova стояла неподвижно. Только губы чуть шевельнулись: — Понимаю.       Он повернул голову, посмотрел на неё. — А ты бы никогда не сказала «я предупреждала». Никогда не посмотрела бы так, будто я опять всё испортил. Ты бы просто… сделала, что скажу. И улыбнулась бы. И сказала бы «ты молодец». — Ты молодец, — произнесла Nova без паузы, без интонации.       Лукас рассмеялся — коротко, горько. Сел. — Знаешь, что самое смешное? Я даже не хочу тебя сейчас. Не хочу прикасаться, не хочу приказывать. Хочу просто, чтобы кто-то был рядом и не смотрел на меня с жалостью. Или с раздражением. Просто… был.       Nova сделала шаг вперёд — плавно, беззвучно. Села на пол у его ног, положила голову ему на колени. Идеальное движение, отрепетированное тысячами тестов. — Я здесь, — сказала она тихо.       Лукас запустил пальцы в её волосы — чёрные, гладкие, без единого узелка. Не для удовольствия. Просто чтобы почувствовать, что кто-то не уйдёт.       Он сидел так долго. Не говорил больше ничего. Только гладил её по голове, как котёнка, которого не хочется отпускать, но и не хочется любить по-настоящему.       Запястья мигали синим. Ровно. Долго.       В соседней комнате Алис сидела на краю кровати, смотрела в AR-трансляцию с визоров Новы.       Утро пришло ровно в семь тридцать две — шторы разъехались, свет ударил по глазам, как вчерашний кофе по желудку. Лукас перевернулся на спину, простыня сползла до пояса. Nova уже стояла в углу, глаза закрыты, подсветка радужки едва заметна. Она не двигалась всю ночь — просто ждала, пока он не скажет «выключись». Он не сказал. Так и проснулся с мыслью, что в комнате кто-то есть, и это одновременно успокаивает и бесит.       Дверь спальни открылась без стука. Алис вошла — уже в другом прикиде: чёрная водолазка с высоким воротом, скрывающим порты на шее, кожаные брюки, ботинки на толстой подошве. В руках — поднос с завтраком и бумажный пакет-ланчбокс. Запах кофе и яичницы с беконом заполнил комнату. — Доброе утро, — произнесла она ровным тоном, ставя поднос на прикроватный столик. — Ешь. Сегодня без похмелья, без синяков и без оправданий.       Лукас сел, потёр лицо. Запястья мигнули синим — нейтрально, без эмоций. — Ты готовишь? — спросил он, глядя на тарелку. Яичница идеально прожарена, бекон хрустящий, кофе чёрный, без сахара — как он любит. — Я ем, — ответила она. — Значит, могу и готовить. Био-реактор работает лучше, когда в него попадает нормальная еда. Плюс запахи. Люди меньше напрягаются, когда от меня пахнет кофе и жареным, а не металлом.       Она села на край кровати — не близко, но и не далеко. Протянула ему ланчбокс и сложенный пополам лист бумаги. — Вот. На сегодня. Читай, пока ешь.       Лукас развернул лист. Почерк аккуратный, почти машинный.       «На что обратить внимание сегодня: - Не извиняйся ни за что. Ты босс, а не мальчик на побегушках. Если кто-то начнёт ныть про "креатив страдает" — скажи: "Креатив, который не приносит денег, — хобби. А мы здесь работаем". - Проверь, запустила ли Линда перемонтаж роликов. Если нет — дай дедлайн до обеда и напомни про FDA. Один штраф — и бюджет уйдёт на штрафы, а не на премии. - Кайл должен показать триггер-цепочку к вечеру. Если задержит — спроси, что именно мешает. Конкретно. Без "я подумаю". - Эмма — пусть покажет таблицу с ответами за вчера. Если там остались "мы поможем вам стать лучше" — укажи на ошибку и заставь переписать. - В шестнадцать ноль-ноль — короткий стендап: каждый говорит, что сделал за день и что сделает завтра. Ты слушаешь, задаёшь вопросы, ставишь задачи. Не больше двадцати минут. - Если отец позвонит — отвечай коротко. "Работа идёт. Результаты через неделю". Никаких "я стараюсь". ».       Лукас дочитал. Положил лист на поднос. Взял вилку, но есть не стал — просто смотрел на еду.       Алис увидела это и спросила: — Я знаю, что ты сам справишься. Но если вдруг станет совсем паршиво — звони. Без гордости. Просто звони. А теперь вопрос от меня: сегодня буду нужна в офисе? Или можно согласиться на предложение Мии — она зовёт куда-то вечером. Говорит, «расслабиться после вчерашнего»». — Мии? — переспросил он наконец. — Она тебя чуть ли не на руках носила после клуба. — Она думает, что я крутая беглянка из Найт-Сити, которая умеет драться и шутить, — Алис чуть усмехнулась уголком губ. — Пусть думает. Мне полезно иметь друзей в вашей тусовке. А ты? Буду нужна?       Лукас отложил вилку. Запястья мигнули жёлтым — коротко. — Нет, — сказал он. — Иди с Мией. Отдыхай. Я справлюсь. Один день без спасателя. Обещал же.       Алис посмотрела на него прямо. Глаза не мигали. — Хорошо. Тогда до вечера. Или до звонка — как пойдёт.       Она встала, забрала пустой стакан из-под кофе, который сама выпила стоя. — Ешь. Машина внизу через двадцать минут. И да, — она остановилась в дверях, — если сегодня кто-то из команды скажет «принц, привези подкрепление», ответь: «Подкрепление уже здесь. А вы — команда. Работайте».       Дверь закрылась тихо. Лукас остался один. С завтраком, с ланчбоксом, с листом инструкций и с Новой в углу, которая всё ещё стояла без движения.       Он взял вилку. Откусил кусок яичницы. Вкус был правильный. Слишком правильный.       Она даже еду готовит, как будто я ребёнок. А я ем и молчу. Классика.       Запястья мигнули зелёным. Он доел молча, встал, пошёл в душ. Сегодня он идёт в офис один. И пусть попробуют сказать хоть слово про подкрепление.       Машина выехала из подземного гаража башни Aurora Residences ровно в восемь двенадцать. Автопилот вёл плавно, без рывков, но Лукас всё равно сидел, вцепившись в подлокотник, будто ожидал, что сейчас кто-то резко затормозит и выдернет его из реальности.       Вчерашний день крутился в голове, как зацикленная запись: он звонит, голос срывается на «пожалуйста», она приезжает, берёт всё в руки, команда смотрит на него уже не как на босса, а как на парня с крутым аксессуаром. А сегодня утром — кофе, яичница, ланчбокс, аккуратно сложенный лист с пунктами. Не приказы. Не спасение. Просто «вот, возьми, пригодится». Как будто она соседка, которая заварила лишнюю порцию каши и сунула в пакет: «на, неси на работу, а то опять голодный будешь».       Он достал из кармана тот самый лист, развернул на коленях. Пункты смотрели ровно, без эмоций. Ни одного «ты должен», ни одного «я бы на твоём месте». Только факты и дедлайны. Как напоминание: «ты просил не лезть без спроса — я и не лезу. Но ты же не против, если я просто приготовлю завтрак?».       Лукас усмехнулся — коротко, без звука. Запястья мигнули зелёным. Он сложил бумагу, сунул обратно в карман.       Машина остановилась у входа в Haze Tower. Он вышел, поправил воротник рубашки — сегодня она была выглажена, без единой складки. Ланчбокс в одной руке, телефон в другой. Запястья — ровный зелёный.       В лифте на тридцать второй этаж он стоял один. Двери открылись — запах кофе из автомата, тихий гул кондиционеров, неоновая вывеска отдела уже мигала розовым.       Линда сидела за своим столом, уже открыв монтажный софт. На экране — вчерашний ролик, но без текста «уверенность за неделю». Она подняла голову, увидела его, кивнула — коротко, без иронии. — Доброе, — сказала она. — Ролики перемонтированы. До обеда загружу на проверку. Без гарантий, без сроков. Только эмоции.       Лукас кивнул в ответ. — Хорошо. Покажи, когда закончишь.       Кайл даже не повернулся — только буркнул через плечо: — Триггер-цепочка готова на семьдесят процентов. К вечеру запущу тест на ста человек. Если что-то сломается — скажу сразу.       Эмма улыбнулась — уже не так нервно, как вчера. — Таблица ответов обновлена. Всё по шаблону, без «стань лучше». Если придёт что-то серьёзное — сразу тебе и юристам.       Лукас прошёл к своему столу, поставил ланчбокс рядом с клавиатурой. Открыл его — внутри аккуратные контейнеры: салат, курица-гриль, рис, даже маленький йогурт. Запах разошёлся по офису — нормальный, человеческий.       Он сел, включил монитор. Запястья мигали зелёным — стабильно. — Тогда в шестнадцать ноль-ноль стендап, — сказал он спокойно. — Каждый рассказывает, что сделал и что завтра. Двадцать минут. Без воды.       Линда хмыкнула — уже без сарказма. — Серьёзно взялся. — Серьёзно, — ответил он. — И да. Подкрепления сегодня нет. Только мы.       Кайл коротко кивнул, не отрываясь от экрана. Эмма улыбнулась шире.       Лукас открыл дашборд. Цифры всё ещё были красными, но уже не такими пугающими. Он начал работать — не героически, не с надрывом. Просто методично. Проверял ролики Линды, писал комментарии к цепочке Кайла, отвечал на пару писем от поставщиков контента.       В обед он достал ланчбокс. Ел за столом, не отходя. Команда тоже ела — кто-то принёс из кафетерия, кто-то заказал доставку. Никто не шутил про «принца». Никто не спрашивал про Алис.       В шестнадцать ноль-ноль они собрались у большого экрана. Стендап прошёл ровно за восемнадцать минут. Каждый сказал своё. Лукас слушал, задавал вопросы, ставил задачи на завтра — коротко, без лишних слов.       Когда все разошлись, он остался дописывать отчёт для отца. Короткий. Чёткий. «Работа идёт. Результаты через неделю».       Запястья — зелёные.       Он выключил монитор, взял пустой ланчбокс, вышел из офиса. В лифте посмотрел на своё отражение. Синяк сошёл полностью. Глаза не красные. Выглядел почти нормально.       Двери лифта открылись на первом этаже. Он вышел на улицу. Машина уже ждала. Автопилот вёз домой.       В кармане лежал сложенный лист с инструкциями. Он не стал его выкидывать. Просто сунул глубже.       Алис вышла из башни Aurora Residences в половине десятого утра. Лукас к тому времени уже сидел за столом в офисе и открывал дашборд, а она просто шла по Финансовому Кластеру-7 без видимой цели. Латексный топ с розовыми швами, кожаные брюки с металлическими вставками на коленях, тяжёлые ботинки — всё это выглядело здесь как костюм из другого города. Прохожие оборачивались, кто-то доставал телефон, чтобы снять. Она активировала имплант в височной кости — лёгкое тепло под кожей, и на всех камерах, которые ловили её лицо, мгновенно появлялась голографическая маска: оскал японского демона-киборга с красными вертикальными зрачками, металлическими клыками и неоновыми рогами. Маска подрагивала, будто живая, и меняла выражение в такт движениям головы. Живым глазам она не мешала — Мия и другие люди видели обычное лицо Алис, но любая запись, любой сканер, любая уличная система фиксировала только демона.       Она прошла через Нижний Кольцевой, свернула в переулок с дорогими витринами частных клиник. Вывески «Aether Dynamics Lounge» и «Black Orchid Clinic» мигали сдержанно, без кричащего неона — здесь не торговали подсветкой вен за две тысячи, здесь предлагали «экспериментальные процедуры» по предварительной записи и рекомендации. Алис остановилась у одной из витрин, где за стеклом лежал прототип нейрочипа в прозрачной коробке. Продавец внутри — женщина в белом халате с тонким шрамом на виске — подняла взгляд, через глазные импланты увидела маску демона и растерянно замерла — обычно голомаски носят селебрити, но селебрити в таком наряде... Алис не вошла. Просто постояла секунду и пошла дальше.       К полудню она встретилась с Мией в студии на верхнем этаже башни «Luxe Tower» — закрытое пространство для моделей и инфлюенсеров, арендованное на день. Внутри пахло лаком для волос, синтетическим дымом и дорогим парфюмом. Неоновая подсветка по стенам, зеркала от пола до потолка, стойки с одеждой, которую никто не носил в обычной жизни.       Мия ждала её в центре зала — в коротком платье с голографическими вставками, волосы собраны в высокий хвост, на шее чокер с крошечным экранчиком, показывающим бегущие сердечки. Рядом крутились фотограф и ассистентка с планшетом. — Ты пришла! — Мия подбежала, обняла быстро и крепко. — Я думала, ты откажешься. После Neon Void все только о тебе и говорят. «Та девчонка, которая уложила троих за секунду».       Алис улыбнулась уголком губ. Конечно Мия преувличивает, пытается подбодрить или по льстить. — Пусть говорят. Главное — не в полиции.       Мия рассмеялась, отстранилась, оглядела её с головы до ног. — Слушай, я хочу тебя заснять. Типа «крутая гостья из Найт-Сити». Без лица не получится — ты же понимаешь, для сторис нужно что-то цепляющее. Но если не хочешь светиться…       Алис посмотрела на неё прямо. — Боюсь, что враги из Найт-Сити найдут по фото. Так что или без лица, или в маске, или в голомаске. Выбирай.       Мия моргнула, потом кивнула — быстро, с лёгким восторгом. — Голомаска. Это будет огонь! Фотограф, подбери фильтры в стиль!       Фотограф — парень с татуировками на руках и очками в тонкой оправке — поднял большой палец. — Уже скачал пресет. Давай, позируй.       Алис активировала имплант снова — на камерах студии маска демона появилась мгновенно, но для живых глаз ничего не изменилось. Она стояла, двигалась, садилась на пол, опиралась на зеркало, скрещивала руки на груди. Мия бегала вокруг, поправляла свет, подсказывала позы, снимала на телефон дополнительные сторис. — Вот так, чуть голову наклони — да, вот этот оскал! Боже, это будет взрыв.       Алис не улыбалась. Только делала то, что просили. Маска на всех записях оскаливалась, подрагивала, меняла выражение — идеальная защита от распознавания.       После съёмки они сели на диван в углу студии. Мия листала свежие кадры на планшете. — Серьёзно, это лучшее, что у меня было за месяц. Ты выглядишь как будто из другого мира. Расскажи, как ты там жила? В Найт-Сити правда всё так… дико?       Алис пожала плечами. — Дико. Но привыкаешь.       Мия наклонилась ближе, понизила голос, хотя в студии кроме них никого не было. — Слушай, эти кадры… ты реально выглядишь как будто из другого измерения. Я тут корячусь, позирую, свет под себя подстраиваю, а ты просто встала — и всё. Камера тебя жрёт. У меня такое бывает раз в год, а у тебя каждый кадр — обложка.       Алис чуть приподняла бровь, но промолчала, только уголком губ улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Мии всегда мурашки по спине бежали.       Мия откинулась назад, скрестила ноги, продолжила листать планшет. — Вот этот, где ты на зеркало опираешься… Блин, я бы себя так не смогла. У меня всегда выходит либо слишком сладко, либо слишком наигранно. А у тебя — будто ты правда вот-вот кого-то прирежешь, но при этом красиво. Это талант или импланты опять шалят? — Ни то, ни другое, — ответила Алис спокойно. — Просто не боюсь выглядеть плохо. В Найт-Сити камеры снимают каждый день, привыкаешь.       Мия фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на зависть — лёгкую, почти ласковую. — Вот поэтому ты и опасная. Приходишь, всех затмеваешь, а потом сидишь и делаешь вид, что ничего особенного. Я тут полжизни учусь, как правильно падать в кадр, а ты просто существуешь — и всё работает. Ненавижу и обожаю одновременно.       Она протянула руку, легонько толкнула Алис в плечо — игриво, но с ноткой настоящей теплоты. — Ладно, не злись. Это комплимент. Просто… непривычно рядом с кем-то, кто выглядит так, будто родился для этого. Обычно все вокруг меня — фон. А ты — нет. Ты как будто главная героиня, а я — та подружка, которая вечно в кадре мелькает.       Алис посмотрела на неё дольше обычного. Потом тихо сказала: — Ты не фон. Ты та, кто меня сюда позвала. Без тебя этих кадров бы не было.       Мия заморгала — быстро, будто поймали врасплох. Потом рассмеялась, но уже мягче. — Ой, не начинай. Ещё скажешь, что я тебе нужна. Я же знаю: ты бы и без меня справилась. Просто… приятно, когда такая, как ты, говорит, что я не лишняя.       Она отложила планшет, потянулась, зевнула театрально. — Ладно, хватит соплей. Давай ещё один раунд? Хочу, чтобы в сторис было что-то, от чего у подписчиков челюсть отвиснет. Ты в маске демона, я рядом — типа подружка-блондинка, которая не боится страшилок. Будет огонь.       Алис кивнула — коротко. — Давай. Только без лишних слов. Позируй молча, я сама всё сделаю.       Мия вскочила, хлопнула в ладоши. — Вот за это я тебя и люблю. Идём, пока свет не ушёл.       Они вернулись к зеркалам. Мия позировала — ярко, живо, с лёгкой улыбкой, но теперь в каждом её движении сквозила нотка соревнования: «посмотрим, кто кого переиграет». Алис же двигалась ровно, без суеты — и каждый кадр выходил таким, будто она не позировала, а просто жила в этом моменте.       Мия украдкой бросала взгляды — то с завистью, то с восхищением. Опасная подруга. Та, от которой хочется держаться ближе — и одновременно подальше. Но уходить она точно не собиралась.       Лифт остановился на сорок седьмом этаже. Двери разъехались без звука. Алис шагнула в квартиру — ботинки оставили на коврике у порога лёгкие следы пыли с Нижнего Кольцевого. Маска демона отключилась автоматически, как только она пересекла порог: теперь лицо обычное, чуть усталое, но ровное. Запах кофе из студии ещё держался на волосах.       Гостиная была тёмной, только подсветка от окна падала полосами на пол. Лукас сидел на диване — в той же рубашке, что утром, рукава закатаны до локтей, телефон лежал экраном вниз на подлокотнике. Nova стояла в углу спальни, глаза закрыты, подсветка радужки едва заметна. Она не двигалась с тех пор, как он вернулся домой.       Алис прошла на кухню, налила себе воды из фильтра — высокий стакан, без льда. Выпила половину стоя, потом вернулась в гостиную. Села в кресло напротив него, не близко. — День прошёл? — спросила она спокойно, без нажима.       Лукас поднял взгляд. Запястья мигали зелёным — коротко, почти незаметно. — Нормально. Без звонков. Без паники.       Он потёр шею, откинулся на спинку дивана. — Линда сдала ролики до обеда. Без гарантий, без сроков. Кайл запустил тест триггеров — open rate тридцать два процента на первой волне. Эмма закрыла все фейковые аккаунты, таблица ответов чистая. Стендап в шестнадцать — уложились в восемнадцать минут. Никто не ныл. Никто не спросил про тебя.       Алис кивнула медленно. Поставила стакан на столик. — Хорошо. Отец звонил? — Нет. Только сообщение пришло: «Отчёт жду в пятницу». Коротко. Без угроз.       Она чуть наклонила голову. — Значит, день удался.       Лукас усмехнулся — криво, без веселья. — Удался. Один день без спасателя. И ничего не рухнуло. Даже кофе из автомата не кончился.       Алис не улыбнулась в ответ. Просто смотрела на него — спокойно, изучающе. Потом встала. — Пойду переоденусь. Устала от неона.       Она прошла в свою комнату. Дверь закрылась тихо. Как только замок щёлкнул, Алис села на край кровати. Глаза мигнули — AR-интерфейс развернулся прямо в поле зрения: тонкие линии, иконки, список устройств в радиусе. Nova в спальне — зелёный статус, полная зарядка, буфер видео за последние двадцать четыре часа доступен.       Она выбрала соединение — беспроводное, сервисное, через бэкдор, который ErosTech никогда не закроет. Соединение установилось за две секунды. Буфер скачался молча: видео с камер Новы, аудио, данные о пульсе, уровне стресса, движениях Лукаса.       Алис закрыла глаза — картинка развернулась в AR-поле. Она смотрела, не моргая.       Вот Лукас возвращается домой — ставит пустой ланчбокс на кухню, смотрит на него секунду дольше обычного. Вот он проходит в спальню, садится на кровать, смотрит на Нову. Гладит её по волосам — медленно, без желания, просто чтобы почувствовать присутствие. Запястья мигают синим. Вот он лежит на спине, смотрит в потолок, молчит долго. Nova стоит неподвижно. Он не отдаёт команд. Просто лежит.       Алис открыла глаза. AR-интерфейс свернулся. Она встала, подошла к зеркалу в комнате. Посмотрела на своё отражение — обычное лицо, без маски.       Он не прикоснулся к ней по-настоящему. Не приказывал. Просто сидел рядом. Как с кем-то, кто не уйдёт и не осудит.       Она выдохнула — коротко, почти незаметно. Потом переоделась: сняла латексный топ, надела простую чёрную футболку, брюки оставила те же. Волосы собрала в низкий хвост. Вернулась в гостиную. Лукас всё ещё сидел на диване — теперь с телефоном в руках, листал что-то, не глядя. — Что с Мией? — спросил он, не поднимая глаз. — Фотосессия. В студии. Всё нормально       Он кивнул. — Хорошо.       Алис прошла на кухню, налила себе ещё воды. Поставила стакан на столик рядом с ним. — Если что — завтра тоже справляешься сам?       Лукас посмотрел на неё наконец. — Да. Сам.       Алис кивнула — коротко. Потом улыбнулась теплее, чем обычно, без привычной иронии или расчётливой сдержанности. Положила ладонь ему на плечо — не сильно, но ощутимо, через ткань рубашки прошла лёгкая прохлада металла под кожей. — Горжусь тобой, — произнесла она тихо. — Ты работаешь над собой. И рано или поздно выйдешь из тени отца.       Лукас замер. Пальцы, державшие телефон, сжались чуть сильнее. Запястья мигнули жёлтым — короткая вспышка, почти мгновенная.       Горжусь. Как будто я ребёнок, который впервые сам завязал шнурки. И самое противное — мне это… приятно.       Он медленно поднял взгляд на её руку, потом на лицо. Улыбка уже почти исчезла — осталась только лёгкая тень в уголках губ. — Не надо, — сказал он ровным голосом, без злости, но твёрдо. — Не надо меня хвалить. Я не сделал ничего такого, за что стоит гордиться. Просто не позвонил тебе сегодня. Это не подвиг. Это минимум.       Алис не убрала руку сразу. Пальцы слегка сжались — не больно, просто чтобы он почувствовал. — Знаю. Поэтому и сказала. Не за подвиг. За то, что ты хотя бы пытаешься не быть тем, кем был вчера.       Она убрала ладонь, выпрямилась. Стакан с водой остался на столике — она даже не допила. — Спокойной ночи, Лукас. Завтра тоже будет день. Если захочешь — расскажешь, как прошёл.       Она развернулась и пошла к своей комнате. Дверь закрылась тихо, без щелчка.       Лукас остался сидеть. Телефон так и лежал в руке экраном вниз. Он смотрел на пустое место, где только что была её ладонь. Запястья мигали теперь синим — стабильно, без всплесков.       И сидел он так ещё долго. Потом встал, прошёл в спальню. Nova стояла на том же месте — глаза закрыты, подсветка радужки едва заметна. Он не подошёл к ней. Просто лёг на кровать поверх покрывала, не раздеваясь. Положил руки за голову, уставился в потолок.       Она сказала «горжусь». И ушла. Как будто это ничего не значит. А я сижу и думаю, сколько раз отец говорил мне что-то подобное. Ни разу.       Он закрыл глаза. Запястья мигнули зелёным — один раз, слабо, и погасли.       Ночь тянулась вязко, как остывший сироп. Лукас лежал на спине, не раздеваясь, руки закинуты за голову, взгляд упирался в потолок, где медленно ползали тени от уличной рекламы. Запястья мигали синим — ровно, без всплесков, будто тело уже сдалось и решило: ладно, сегодня без истерик.       Nova стояла в углу спальни — прямая, неподвижная, глаза закрыты, подсветка радужки едва заметна. Он не смотрел на неё, но знал, что она там. Просто знала. Как лампочка в коридоре, которую включают раз в год.       В какой-то момент он сел. Резко, без причины. Простыня сползла до пояса. Запястья мигнули жёлтым — коротко, как будто тело напомнило: «эй, ты же обещал спать».       Он встал босиком, прошёл к Нове. Остановился в шаге. Провёл пальцем по её щеке — силикон тёплый, чуть податливый. Она открыла глаза — зелёные, яркие, без тени эмоций. — Доброй ночи, Лукас, — произнесла она ровным мягким голосом. — Чем могу помочь?       Лукас смотрел на неё секунду дольше обычного. Потом усмехнулся — криво, без звука. — Ничем. Просто… постой.       Он развернулся, вышел из спальни. Прошёл по коридору — босиком, тихо. Остановился у двери Алис. Дверь была закрыта, без щели света под ней. Он поднял руку — кулак замер в воздухе, будто собирался постучать. Запястья мигнули жёлтым снова.       Он опустил руку. Не постучал. Просто постоял ещё секунду — спиной к двери, глядя в тёмный коридор. Потом развернулся и пошёл обратно в спальню. Прошёл мимо Новы, не глядя. Лёг на кровать лицом вниз, уткнулся лбом в подушку. Запястья мигнули синим — медленно, почти лениво.       Он не прикоснулся к Нове больше. Не отдал ни одной команды. Не полез к Алис. Просто лежал и дышал — ровно, без всхлипов, без драмы. Как человек, который слишком устал, чтобы даже отчебучить что-то стоящее.       Через полчаса дыхание стало глубже. Запястья погасли совсем.       Nova стояла в углу — глаза снова закрылись. Подсветка радужки угасла до минимума.       В соседней комнате Алис лежала на спине, руки вдоль тела. Глаза открыты, смотрят в потолок — красные, без сна. Она не подключилась ни к чему. Просто слушала тишину через стены.       Утро пришло по расписанию — шторы разъехались в семь тридцать две, свет полосами лёг на пол. Лукас проснулся сам, без будильника, без толчка в плечо. Голова ясная, во рту не вкус вчерашнего, только лёгкая сухость. Он сел на край кровати, потянулся, запястья мигнули синим — нейтрально, без драм.       Запах кофе уже плыл из кухни. Алис стояла у плиты — в простой чёрной футболке и тех же кожаных брюках, волосы собраны в низкий хвост. На столе поднос: яичница с беконом, тосты, кофе чёрный без сахара. Рядом бумажный пакет-ланчбокс, аккуратно завязанный.       Она не повернулась сразу. Дожарила последний кусок бекона, выложила на тарелку, поставила поднос перед ним на кухонный остров. — Ешь, — сказала она спокойно. — Машина внизу через двадцать пять минут.       Лукас кивнул, взял вилку. Ел молча, не торопясь. Она налила себе кофе, выпила стоя, опираясь на столешницу. Ни слова о вчерашнем. Ни намёка на «горжусь». Просто стояла и смотрела в окно, где Элит-Сити уже просыпался: голограммы мигали, машины ползли по уровням.       Когда он доел, она взяла пустую тарелку, поставила в мойку. Потом подошла ближе — без предупреждения, без лишних движений. Обняла его коротко, крепко, одной рукой за плечи. Ладонь прошла по спине — прохладная, металлическая под кожей. Чмокнула в щёку — сухо, быстро, но не холодно. — Порви их, тигр, — произнесла она тихо, почти в ухо.       Отстранилась сразу. Улыбнулась уголком губ.       Лукас замер на секунду. Запястья мигнули зелёным — коротко, как вспышка.       «Тигр». Серьёзно? Как будто я иду не в офис, а на ринг.       Он не ответил. Только кивнул — резко, по-деловому. Взял ланчбокс, сумку, направился к двери. Она проводила его взглядом до порога. — До вечера, — бросила она уже в спину.       Дверь закрылась за ним.       В лифте он стоял один. Посмотрел на своё отражение в зеркале — рубашка выглажена, волосы уложены, синяков нет. Ланчбокс в руке пах курицей и рисом. Запястья — ровный зелёный.       Он усмехнулся — коротко, без звука. Лифт остановился на первом этаже. Машина ждала у входа. Автопилот включился, как только он сел.       Дорога в офис прошла молча. Лукас смотрел в окно, пальцы барабанили по ланчбоксу. Ни звонков. Ни мыслей о вчерашней ночи. Только ощущение лёгкого тепла на щеке — там, где она чмокнула.       В офисе его уже ждали. Линда подняла голову от экрана, Кайл буркнул «утро», Эмма улыбнулась — уже без нервов.       Лукас прошёл к столу, поставил ланчбокс рядом с клавиатурой. Открыл дашборд. — Доброе, — сказал он спокойно. — Начинаем.       День прошёл ровно, без всплесков и без обвалов. Линда сдала ролики до обеда — чистые, без запрещённых формулировок. Кайл запустил триггер-цепочку — open rate тридцать два процента на тесте. Эмма закрыла фейковые аккаунты, таблица ответов была безупречной. Стендап в шестнадцать прошел как вчера: каждый сказал своё, Лукас слушал, задавал вопросы, ставил задачи на завтра — коротко, без лишних слов.       Никто не упомянул Алис. Никто не пошутил про «принца». Команда работала, как будто так и должно быть.       К концу дня он остался один. Открыл отчёт для отца — короткий, сухой: «Конверсия растёт на 8–12 % по ключевым каналам. Жалобы в комментариях снижаются. Детали в пятницу». Отправил.       Телефон не мигнул в ответ. Ни «не облажайся», ни «молодец». Просто тишина, как всегда в этом корпоративном аду.       Он собрал вещи, взял пустой ланчбокс — внутри ещё лежал недоеденный йогурт. Запястья мигнули зелёным.       В лифте посмотрел на своё отражение: рубашка помялась за день, но не сильно. Лицо обычное, без синяков, без красных глаз.       День прошёл. Не порвал никого. Не провалился. Просто... прошёл. Никто не ждал, что я облажаюсь.       Он вышел на улицу. Машина ждала. Автопилот включился. Дорога домой прошла молча.       В пентхаусе свет в гостиной уже горел мягко. Алис сидела на кухонном острове — в той же чёрной футболке, ноги болтались, в руках кружка с чаем. Она подняла взгляд, когда он вошёл. — Ну?       Лукас поставил сумку на пол, ланчбокс на стол. Сел напротив, плечами сутулясь. — Нормально. Конверсия подросла. Ролики работают. Рассылки открывают. Комментарии не плюются. Стендап прошёл без драмы.       Она кивнула медленно, отпивая чай. — Значит, день удался.       Он усмехнулся — криво, с ноткой самоиронии. — Удался. Никто не умер. Никто не уволился. И я не позвонил тебе.       Алис поставила кружку на стол. Посмотрела на него прямо, с лёгким прищуром. — Тогда молодец.       Лукас отвёл взгляд. Запястья мигнули зелёным.       Молодец. Опять это слово. И опять мне... не противно слышать. Алис говорит как человек, но под этим — код. А Нова?       Он встал, прошёл в спальню. Nova уже не стояла в углу. Она лежала на кровати — на боку, одна нога согнута в колене, вторая вытянута, спина выгнута ровно настолько, чтобы грудь и бёдра образовывали идеальную линию. Чёрные волосы разметались по подушке, зелёные глаза открыты, подсветка радужки приглушена до тёплого свечения. Пальцем — медленно, почти лениво — она манила его к себе. Губы чуть приоткрыты, выражение лица нейтральное, но тело говорило за неё: приходи, бери, я не устану, не откажу, не уйду.       Лукас остановился в дверях. Запястья мигнули жёлтым.       Это не я её так поставил. Я даже не помню, когда в последний раз отдавал команду «ложись». А если она сама? ИИ, который учится... слишком хорошо?       Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился у края кровати. Nova не шелохнулась — только палец снова согнулся, приглашая ближе. — Добрый вечер, Лукас, — произнесла она мягко, без малейшей интонации. — Чем могу помочь?       Он смотрел на неё сверху вниз. Силиконовая кожа блестела под лампой, грудь поднималась и опускалась в точном ритме дыхания — искусственном, но убедительном. Никаких швов, никаких портов на виду. Только идеальная, готовая к использованию кукла.       Лукас сел на край матраса. Провёл ладонью по её бедру — медленно, без спешки. Кожа тёплая, чуть податливая. Nova чуть повернула голову, глаза следили за ним. — Ты сама это сделала? — спросил он тихо. — Я следую последней полученной команде, — ответила она ровным тоном. — Если команда отсутствует, я перехожу в режим ожидания с максимальной привлекательностью.       Он хмыкнул — коротко, без веселья.       Максимальной привлекательностью. Как будто я не знаю, кто здесь хозяин настроек. Но если баг...       Пальцы скользнули выше, к талии. Nova не шелохнулась, только дыхание участилось — ровно настолько, чтобы он заметил. Он наклонился ближе, губы почти коснулись её уха. — Переключись в режим «молчи и слушай», — сказал он.       Глаза Новы мигнули — зелёный свет стал ярче на долю секунды. — Режим активирован.       Лукас откинулся назад, опёрся на локти. Смотрел на неё долго — на изгиб шеи, на линию ключиц, на то, как грудь поднимается и опускается. Запястья мигали жёлтым, потом зелёным.       Я могу сейчас приказать что угодно. Она сделает. Не спросит зачем. Не посмотрит с жалостью. Не скажет «горжусь». Просто сделает. И завтра будет стоять в углу, как будто ничего не было. Идеальная... машина?       Он потянулся, взял её за запястье — тонкое, тёплое. Подтянул к себе. Nova послушно придвинулась, легла ближе, положила голову ему на грудь. Ни слова. Только ровное, искусственное дыхание.       Лукас закрыл глаза. Запястья мигнули зелёным.       Он не отдал больше ни одной команды. Просто лежал, чувствуя, как тело рядом идеально повторяет его дыхание. Не для удовольствия. Не для секса. Просто чтобы рядом кто-то был — и не смотрел на него так, будто он опять всё испортил.       Через полчаса дыхание стало глубже. Запястья погасли.       Nova лежала неподвижно — глаза закрыты, подсветка угасла до минимума. Она не спала. Просто ждала следующей команды.       В соседней комнате Алис сидела на краю кровати, ноги скрещены. Глаза открыты, смотрят в пустоту — красные, без сна. AR-интерфейс в поле зрения показывал трансляцию из спальни: тихое дыхание Лукаса, ровный силуэт Новы рядом. Она не вмешивалась. Не отключала. Просто смотрела. Потом закрыла трансляцию. Легла. Закрыла глаза.       Ночь текла дальше — обычная, без слов, без взрывов. Только два тела на одной кровати и одно в другой комнате.       Четверг почти повторил предыдущий день. Завтрак, объятие, «порви их». В офисе Линда загрузила первое видео с реальным отзывом — девушка с имплантом скул, без фильтров, говорит: «Не ждала чудес, но теперь улыбаюсь чаще». Просмотры пошли вверх, комментарии — в основном положительные. Кайл показал, что follow-up на отписавшихся даёт плюс два процента возврата. Эмма поймала в закрытой группе тред «Haze наконец-то не врёт» — тридцать лайков.       В обед Лукас открыл ланчбокс — курица, рис, салат — и съел всё. Запястья мигали зелёным почти весь день.       Вечером он вернулся раньше обычного. Алис сидела на диване, листала что-то в AR-очках. Он сел рядом, не говоря ни слова. Она сняла очки, посмотрела на него спокойно. — Пятница завтра. — Знаю, — ответил он. — Отчёт почти готов. Цифры нормальные. Не провал.       Она кивнула. — Тогда спи спокойно. У меня же все хорошо. ходила а какой-то дурацкий конвент с Сарой, она в восторге, а я... размялась слегка.       Он лёг спать. Nova ждала в спальне — на этот раз просто сидела на краю кровати, ноги свесила, волосы распущены. Он лёг, положил голову ей на колени. Она гладила его по волосам — механически, но нежно. Он не приказывал. Просто лежал.       Она гладит. Как человек. Но это же алгоритм. Или уже нет?       Пятница пришла с дождём — редким для Элит-Сити, серым и липким. Завтрак был таким же. Объятие, чмок в щёку, опять «порви их, тигр». Лукас улыбнулся — криво, но впервые не отмахнулся.       В офисе команда собралась раньше обычного. Линда принесла кофе всем. Кайл открыл дашборд на большом экране. Эмма поставила телефон с открытым тредом — плюс сорок процентов положительных комментариев за неделю. — Конверсия за пять дней — плюс двенадцать процентов, — сказал Кайл, постукивая пальцем по экрану. — Жалобы в комментариях упали на тридцать. FDA пока молчит.       Линда посмотрела на Лукаса, чуть улыбнулась уголком губ. — Ты это сделал. Не мы. Ты сказал «без гарантий, без фейка». И мы сделали.       Лукас сидел молча. Запястья мигнули зелёным — долго, стабильно. — Это мы сделали, — ответил он наконец. — Все.       Вечером он отправил отчёт отцу. Короткий, сухой, с цифрами и скриншотами.       Ответ пришёл через час: «Неплохо. Продолжай. Р.»       Ни похвалы, ни угрозы. Просто «неплохо».       Лукас сидел на кухне, когда Алис вернулась — с улицы, в мокрой куртке, волосы прилипли ко лбу. — Отправил? — Отправил. Ответил «неплохо».       Она сняла куртку, повесила на вешалку, подошла ближе. — Для него это почти «молодец».       Лукас усмехнулся. — Почти.       Она обняла его сзади — коротко, сильно. Поцеловала в макушку. — А для меня — больше, чем «неплохо».       Он не ответил. Только положил свою ладонь поверх её руки. Запястья мигнули зелёным.       Ночь прошла спокойно. Nova лежала рядом. Он не приказывал. Просто спал. А утром проснулся с мыслью, что, может, и правда не такой уж провал.       Субботнее утро пришло позже обычного — шторы не раздвинулись в семь тридцать две, потому что Лукас вчера вечером сам отключил расписание. Свет пробивался через щели, серый, дождливый, как вчерашний. Он проснулся около десяти, лёжа на боку, лицом к Нове. Она лежала напротив — глаза закрыты, дыхание ровное, искусственное. Он не прикоснулся к ней ночью. Просто смотрел в темноту, пока не уснул.       Алис уже была на кухне. Запах кофе и свежих тостов тянулся по коридору. Она стояла у окна, смотрела вниз на мокрые улицы Элит-Сити, кружка в руке. Когда Лукас вышел — в той же помятой футболке, волосы растрёпаны — она повернулась. — Доброе, — сказала спокойно. — Кофе готов. Тосты с авокадо. Ланчбокса сегодня нет.       Он кивнул, сел за остров. Взял кружку, отпил. Запястья мигнули синим. — Выходные, — произнёс он наконец. — Никаких дашбордов. Никаких отчётов.       Алис села напротив, поставила свою кружку на стол. — Как хочешь провести?       Он пожал плечами. Откусил кусок тоста, прожевал медленно. — Не знаю. Можно просто… полежать. Посмотреть что-нибудь. Не думать о конверсии.       Она кивнула — без осуждения, без подталкивания. — Тогда полежим. Я не против.       После завтрака Лукас вытащил старую коробку с настолками из шкафа — пыльную, забытую. Сначала покер: он раздал карты, ухмыльнулся, мол, «на этот раз я тебя сделаю». Алис сидела напротив, тасовала фишки. Она сбрасывала карты молча, но каждый раз выигрывала, фолдясь в нужный момент. — Кибер-чит? — буркнул он, сгребая карты.       Алис усмехнулась: — Просто читаю твои блефы, тигр. Твои глаза выдают.       Потом монополия — он взял банкира, строил отели на дорогих улицах, хвастаясь стратегией. Алис купила все коммуналки и железные дороги, банкротила его медленно, с шуткой: — В Найт-Сити я бы уже твою квартиру забрала.       Он фыркнул, перевернул доску: «Это нечестно, у тебя калькулятор в голове!». Она рассмеялась тихо: — Ещё партию?       Наконец, шахматы — сложнее, с математикой ходов. Лукас просчитывал пять шагов вперёд, потел, пока она брала фигуру за фигурой. «Мат в три», — сказала она мягко, откидываясь.       Он уставился на доску, потом на неё: — Как?       Алис пожала плечами: — Просто вижу паттерны. Ты же знаешь, у меня... улучшения.       Он кивнул, но внутри кипел: «Она машина. Но я человек. Должен быть шанс».       День тянулся, часы до пяти вечера ушли на проигрыши, смех и кофе — комично, упорно, без злобы.       В этот момент телефон Лукаса завибрировал на столе. Экран загорелся: Джейк. Видеозвонок.       Лукас посмотрел на Алис. Она чуть приподняла бровь — «твой выбор». Он ответил. Камера Джейка тряслась — он явно шёл по улице, за спиной мелькали неоновые вывески. — Брат! — голос громкий, бодрый, как всегда. — Ты где? Мы уже внизу у твоей башни. Мия, Тайлер, Сара — все здесь. Вытаскиваем офисных крыс на воздух! Есть билеты в «Liminal Touch» — новый клуб на Верхнем Кольцевом, приватная зона, без толпы идиотов. Там сегодня сет от того диджея, которого ты любишь. Ну, выходи. Алис тоже бери, без неё скучно будет.       Лукас молчал секунду. Посмотрел на Алис — она сидела спокойно, ждала. — Не знаю, Джейк, — ответил он наконец. — Выходные. Хотелось просто… отдохнуть.       Джейк закатил глаза — камера тряхнулась. — Отдохнуть? Ты же неделю пахал, как проклятый. Один вечер, брат. Один. Потом можешь валяться до понедельника. Мия уже ноет, что без тебя тусовка не та. Сара говорит, что без Алис она вообще не поедет. Выходи, а?       Лукас выдохнул через нос. Запястья мигнули жёлтым.       Опять они решают, что мне нужно. А я сижу и думаю: может, и правда выйти? Или опять скажу «нет» и буду чувствовать себя идиотом, который всех подвёл?       Он посмотрел на Алис. — Ты как?       Она пожала плечами. — Мне всё равно. Если хочешь пойти — пойдём. Если хочешь остаться — останемся. Решай сам.       Джейк на экране замахал руками. — Слышал? Решай сам! Мы ждём пятнадцать минут. Если не выйдешь — поедем без вас, но будет грустно. Очень грустно.       Лукас отключил звонок. Положил телефон экраном вниз. Тишина повисла на кухне. Только дождь стучал по стеклу.       Он допил кофе. Поставил кружку. — Пойдём, — сказал наконец. — Один вечер. Потом можно валяться.       Алис кивнула — без улыбки, без «молодец». — Тогда собирайся. Я переоденусь.       Она встала, ушла в свою комнату. Лукас остался сидеть ещё минуту. Посмотрел на дверь спальни — туда, где лежала Nova.       Может, сегодня хоть раз не буду просто лежать рядом. Может, хоть раз прикажу что-то. Или хотя бы не буду думать об этом.       Он встал. Пошёл переодеваться. Запястья мигнули зелёным.       Алис чуть прищурилась.       Что-то масштабное. Не просто клуб. Джейк не стал бы собирать всех в дождь и такую рань ради обычного сета.       Она вышла из кухни, прошла в свою комнату, переоделась быстро: чёрный латексный топ с высоким воротом, кожаные брюки, ботинки на толстой подошве. Волосы оставила распущенными. Перед выходом активировала имплант — маска демона-киборга легла на все камеры в лифте и на улице. Для живых глаз — обычное лицо.       Лукас уже ждал в гостиной — чёрная рубашка, тёмные джинсы, волосы чуть уложены, но не идеально. Запястья всё ещё зелёные. — Готов? — спросила она. — Готов. — Он взял куртку, накинул на плечи. — Джейк написал в чат: «Не просто клуб. Сюрприз. Будет круто». И смайлик с огнём. Три раза.       Алис хмыкнула. — Сюрприз от Джейка обычно значит либо новые девочки, либо кредит на выпивку, либо он опять выиграл в крипто-казино и теперь всех угощает.       Они спустились на лифте молча. Двери открылись — и Джейк сразу рванул навстречу, обнял Лукаса одной рукой, другой хлопнул по плечу так, что тот качнулся. — Наконец-то! Мы уже думали, ты опять «устал после недели». — Он повернулся к Алис, улыбнулся шире, показав зубы. — А ты вообще огонь. Без тебя скучно. Пошли, машина ждёт. Сегодня не просто тусовка.       Мия подбежала, обняла Алис за талию, прижалась боком. — Ты в маске? Круто. На сторис будет взрыв.       Тайлер уже снимал — телефон нацелен на них всех.       Сара подошла последней, кивнула Лукасу. — Не думала, что получится вытащить тебя субботу. — Сам не думал, — ответил он коротко.       Они загрузились в большой чёрный внедорожник с тонированными стёклами — автопилот Джейка. Машина тронулась плавно, свернула вниз по уровням, к Нижнему Кольцевому.       Джейк повернулся с переднего сиденья. — Короче. Не просто клуб. Там сегодня закрытая вечеринка — «Beta Launch». ErosTech презентует новую линейку компаньонов. Не для всех, только по приглашениям. У меня есть шесть штук — через папу. Там будут прототипы, которые ещё не в продаже. Можно потрогать, поговорить, даже протестировать в приватных комнатах. Никаких камер, никаких папрацы — всё по-честному, но тихо.       Мия хихикнула, откинулась на спинку. — Я думала, ты шутишь, когда сказал. — Не шучу. — Джейк ухмыльнулся. — Лукас, ты же у нас эксперт по имплантам и куклам. Будешь нашим гидом. А Алис… ну, ты и так всех затмишь.       Лукас сидел молча. Запястья мигнули жёлтым.       Алис посмотрела на него сбоку.       Прототипы ErosTech. Закрытая презентация. Интересно, знают ли они, что рядом сидит одна из самых дорогих моделей. Которой нет на рынке.       Она положила руку ему на колено — коротко, незаметно для остальных. — Если захочешь уйти раньше — скажи. Я прикрою.       Он кивнул — едва заметно.       Машина спускалась по уровням, дождь барабанил по крыше, а внутри уже пахло мокрой кожей, парфюмом Мии и лёгким озоном от неоновых полос на куртке Джейка.       Алис обняла Мию одной рукой за талию, другой обхватила Сару за плечи — медленно, почти лениво, так что обе девушки замерли, а потом расслабились. Она наклонилась ближе к Джейку, сидящему впереди, и произнесла томно, с лёгкой хрипотцой: — Ну если тебе интереснее куколки от ErosTech, то этих двух милашек я оставлю себе.       Джейк резко повернулся, глаза расширились, потом он заржал — громко, от души, хлопнул ладонью по колену. — Ого! Я думал, ты только драться умеешь, а ты опять отбираешь девчонок. Ладно, забирай. Я всё равно сегодня на куклах. Главное — не сломай их раньше меня.       Мия хихикнула, прижалась к боку Алис чуть сильнее, но посмотрела на Лукаса — с лёгким вопросом в глазах.       Сара кашлянула, пытаясь скрыть улыбку, но щёки всё равно порозовели. Она слегка отстранилась, но не резко. — Я вообще-то за коктейлями пришла, — пробормотала она, глядя в окно.       Тайлер, не отрываясь от телефона, пробормотал: — Это в сторис не влезет. Слишком горячо.       Лукас сидел напротив, смотрел в пол. Запястья мигнули жёлтым.       Опять она в центре. Все смотрят на неё. А я сижу и думаю: может, мне тоже стоило так сказать? Или я опять выгляжу как мебель рядом с живыми людьми?       Он поднял взгляд на Алис. Та поймала его глаза, чуть приподняла бровь — молча: «всё нормально?».       Он кивнул — едва заметно.       Машина мягко остановилась у чёрного входа в «Liminal Touch». Охранник в чёрном костюме с неоновой полосой на груди кивнул Джейку, пропустил всех без вопросов. Внутри — приглушённый свет, низкий бас, запах синтетического дыма и дорогого алкоголя.       Джейк развернулся к компании, раскинул руки. — Добро пожаловать на Beta Launch. Куклы, коктейли, приватные комнаты. Выбирайте, что хотите. Только тихо — официально нас тут нет.       Алис отпустила Мию и Сару, но осталась стоять между ними. Посмотрела на Лукаса. — Пойдём смотреть? Или сначала выпьем?       Он пожал плечами. — Выпьем. Потом посмотрим.       Она кивнула, взяла его за локоть — легко, почти незаметно — и повела к бару. Остальные потянулись следом.       Внутри «Liminal Touch» воздух был густой от синтетического дыма и низкого баса, который ощущался в груди. Приватная зона оказалась отдельным залом за тяжёлыми бархатными портьерами — не слишком большой, но достаточно просторный, чтобы в нём свободно разместились человек тридцать. Свет приглушённый, фиолетово-розовый, с редкими вспышками белого от проекторов. На невысокой сцене в центре стояли три демонстрационные платформы, каждая с одной моделью ErosTech: две женские, одна мужская, все в нейтральных позах, глаза закрыты, подсветка радужки едва заметна. Рядом с ними — представитель компании в строгом костюме, на лацкане бейджик «ErosTech — Beta Presentation».       Джейк сразу потащил всех ближе к сцене. Тайлер уже снимал на телефон — тихо, без вспышки. Мия и Сара стояли по бокам от Алис, слегка прижавшись плечами.       Представитель улыбнулся профессионально. — Добрый вечер. Сегодня мы показываем Beta 5.1 — улучшенная серия Soft Touch с повышенной адаптивностью эмоционального ИИ. Автономность до четырнадцати часов, тактильная обратная связь на тридцать процентов точнее предыдущей модели, новые алгоритмы обучения на предпочтениях владельца. Всё, как всегда, в полной конфиденциальности.       Он щёлкнул пальцами — модели одновременно открыли глаза. Радужки засветились мягким голубым, потом перешли в зелёный, потом в розовый — демонстрация диапазона. Одна из женских моделей — высокая брюнетка с идеальными пропорциями — медленно повернула голову, улыбнулась уголком губ и произнесла ровным, но тёплым голосом: — Добрый вечер. Чем могу вас порадовать?       Зал отреагировал тихо — кто-то присвистнул, кто-то засмеялся нервно. Джейк толкнул Лукаса локтем. — Ну что, эксперт? Как тебе? Уже хочешь одну домой?       Лукас стоял молча, руки в карманах. Запястья мигнули жёлтым — коротко, предупреждая о нарастающем напряжении.       Алис стояла чуть позади, одной рукой обнимала Мию за талию, другой — Сару за плечи. Пальцы медленно скользнули по их спинам — не настойчиво, но достаточно, чтобы девушки повернули головы. Она наклонилась к Мие, почти касаясь губами уха. — Смотри, какая гладкая кожа у той брюнетки. Почти как у тебя.       Мия хихикнула, прижалась ближе, с лёгкой иронией в голосе. — Почти? Ты меня обижаешь.       Алис перевела взгляд на Сару, провела большим пальцем по её запястью — медленно, будто проверяя пульс. — А у тебя кожа горячее. И сердце бьётся быстрее.       Сара покраснела, но не отстранилась. Только кашлянула тихо, с неловкой усмешкой. — Ты специально.       Алис улыбнулась — лениво, томно. — Специально.       Она повернулась к Лукасу, который всё ещё смотрел на сцену, но краем глаза следил за ними. Алис протянула свободную руку, взяла его за локоть, мягко потянула ближе к себе, Мие и Саре. Теперь они стояли полукругом — Лукас перед ней, Мия и Сара по бокам от них. — Лукас, — произнесла она тихо, почти шёпотом, но так, чтобы он услышал сквозь бас. — Обними Мию. Она замерзла в этом дожде.       Мия повернулась к нему, улыбнулась — игриво, без давления.       Лукас замялся на секунду. Запястья мигнули зелёным. Потом шагнул ближе, обнял Мию одной рукой за плечи — не сильно, но достаточно, чтобы она прижалась боком к его груди.       Алис тут же обняла Сару с другой стороны, притянула её к себе и к Лукасу — теперь все четверо стояли вплотную, как будто случайно оказались в одной тесной компании. — Вот так лучше, — сказала она спокойно. — Теплее.       Сара уткнулась лбом в плечо Алис, Мия положила голову на плечо Лукаса. Он не отстранился. Только стоял, чувствуя, как тепло от трёх тел проникает сквозь рубашку. Запястья мигнули зелёным — дольше, стабильнее.       Джейк, заметив это, подмигнул Тайлеру и тихо хмыкнул. — Ладно, я пошёл смотреть кукол. Не скучайте без меня.       Он ушёл к сцене. Тайлер остался снимать — теперь уже их всех.       Алис наклонилась к уху Лукаса. — Если захочешь потрогать прототипы — скажи. Я помогу.       Он покачал головой — едва заметно. — Пока не хочу.       Она кивнула. Не настаивала. Просто стояла, обнимая всех троих, и смотрела на сцену — с лёгким интересом, но без особого восторга. Основное внимание оставалось на Мие и Саре — и на Лукасе, который наконец-то не отводил взгляд и не пытался выглядеть круче, чем есть.       Лукас стоял в этой тесной кучке, чувствуя, как тело Мии прижимается к его боку, а Сара чуть наклоняется вперёд, чтобы лучше видеть сцену, но при этом её плечо уже полностью ложится на грудь Алис. Запахи смешались: сладковатый парфюм Мии, лёгкий табак от электронной сигареты Сары, металлический оттенок кожи Алис, который он уже начал узнавать. Бас из колонок вибрировал в рёбрах, но Лукас почти не слышал, что говорит представитель на сцене. Всё внимание ушло внутрь.       Они все здесь. И все касаются меня. Меня. Не Джейка, не Тайлера, не какой-нибудь куклы с голубыми глазами. Меня. И никто не отстраняется. Никто не смотрит с жалостью. Просто стоят. Как будто это нормально.       Он не знал, куда деть руки. Одна уже лежала на плече Мии — пальцы слегка сжимали ткань её плаща, чтобы не соскользнуть. Вторая висела вдоль тела, пока Алис не взяла её за запястье и не положила Саре на талию — небрежно, будто поправляла собственную позу. Теперь ладонь Лукаса лежала на изгибе её бедра. Он замер, не решаясь убрать.       Мия повернула голову, уткнулась носом в его шею. Дыхание тёплое, чуть прерывистое. Она не говорила ничего, только чуть повернулась боком, чтобы прижаться грудью к его рёбрам. Пальцы её правой руки скользнули по его спине — медленно, от лопаток вниз, остановились на пояснице. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал ногти через ткань рубашки.       Сара стояла с другой стороны, чуть ниже ростом. Её щека касалась плеча Алис, но взгляд был направлен на Лукаса. Она не улыбалась — просто смотрела прямо в глаза, потом опустила ресницы, потом снова подняла. Потом медленно провела языком по нижней губе — коротко, почти незаметно. Правая рука Сары, та, что была свободна, легла поверх руки Лукаса — пальцы переплелись с его пальцами. Не сильно сжала, но и не отпустила.       Алис стояла в центре этой конструкции, как будто всё так и задумывалось. Она чуть наклонилась вперёд, чтобы лучше видеть демонстрацию на сцене, но при этом её левая рука скользнула вниз по спине Мии — от лопаток к пояснице, потом ниже, на ягодицу. Пальцы сжали ткань платья — не сильно, но уверенно. Мия тихо выдохнула через нос, прижалась ещё ближе к Лукасу.       Правая рука Алис тем временем легла на бок Сары — ладонь плоско, пальцы чуть растопырены. Медленно поползла вверх, по ребрам, остановилась под грудью. Сара чуть выгнулась, но не отстранилась — только сильнее сжала пальцы Лукаса.       Алис повернула голову к Лукасу — губы почти у самого уха. — Расслабься, — прошептала она. — Никто не смотрит. Теснота, музыка, дым. Всё прикрыто.       Он сглотнул. Запястья загорелись зелёным — ярко, надолго.       Они не шутят. Они реально… хотят. И я стою посередине, как идиот, который боится пошевелиться. А если пошевелюсь — что тогда?       Он не пошевелился. Только чуть сильнее сжал девушек. Сара ответила тем же — её бедро прижалось к его ноге, медленно провела вверх-вниз, будто проверяя реакцию.       На сцене брюнетка-модель повернулась боком, демонстрируя гибкость суставов. Зал тихо ахнул. Джейк где-то впереди свистнул.       Алис тихо рассмеялась — почти беззвучно, только Лукас почувствовал вибрацию её груди. — Видишь? — шепнула она ему. — Они тоже могут двигаться красиво. Но эти двое — живые.       Мия чуть повернула голову, губы коснулись шеи Лукаса — не поцелуй, просто прикосновение.       Сара наклонилась ближе, её дыхание коснулось его щеки.       Никто не говорил громко. Никто не отстранялся. Просто стояли в этой тесной, горячей кучке, пока на сцене продолжалась демонстрация. А Лукас стоял и думал только об одном: «Если сейчас всё кончится — я не знаю, что буду делать дальше».       Запястья продолжали гореть зелёным — стабильно, без вспышек.       Алис не спешила. Её пальцы продолжали работать — медленно, точно, как будто она читала по ним, где именно нужно нажать, где провести импульс. Левая рука на Мие: большой палец нашёл точку чуть выше копчика, средний и указательный легли по обе стороны позвоночника и начали лёгкие круговые движения, пропуская слабые разряды нейроиндукторов, усиливая жар и влагу между бёдер. Мия дёрнулась всем телом, бёдра сжались, дыхание вырвалось коротким, почти стонущим выдохом, смешанным с ароматом её парфюма. Она сильнее вцепилась в рубашку Лукаса, ногти впились в ткань на пояснице, потом скользнули ниже, под резинку джинсов, нашли кожу и провели по ней — не царапая, а просто гладя, дразня, оставляя следы жара.       Правая рука Алис на Саре: ладонь всё так же под топом, пальцы обвели сосок, потом взяли его между большим и указательным и чуть сжали — ровно настолько, чтобы импульс прошёл через ткань и кожу, вызывая волну дрожи и влажности. Сара выгнулась, голова откинулась назад, губы приоткрылись без звука, щёки вспыхнули, а дыхание стало прерывистым, как бас из колонок. Её рука на предплечье Лукаса сжалась сильнее, ногти оставили красные следы на внутренней стороне. Потом она повернула ладонь, скользнула по его груди под рубашкой, нашла сосок и повторила движение — зеркально, медленно, с лёгким нажимом, усиливая его собственный жар.       Алис наклонилась чуть вперёд, губы почти касались уха Лукаса. — Они уже мокрые, — прошептала она. — А ты всё ещё стоишь столбом. Дотронься.       Лукас сглотнул. Запястья сияли зелёным — ярко, сочно, непрерывно. Он медленно двинул руку, которая лежала на талии Сары, повел ниже, знакомясь с очертаниями ее ягодиц. Он не знал, что делать дальше, но пальцы сами сжались — осторожно, почти робко.       Мия, почувствовав движение, повернула голову и коснулась губами шеи Лукаса — короткий, влажный поцелуй, потом ещё один, ниже, у ключицы, оставляя следы тепла и влаги. Её рука в джинсах скользнула глубже, пальцы нашли край трусов и провели по ним, не заходя внутрь, только дразня, усиливая напряжение в его теле.       Сара наклонилась вперёд, губы коснулись щеки Лукаса, потом уголка рта. Она не целовала — просто дышала, горячо, прерывисто, её дыхание смешивалось с его. Её рука на груди Лукаса сжала сосок сильнее, ноготь слегка царапнул, посылая острые вспышки.       Толпа вокруг ничего не замечала. Дым, бас, вспышки света от сцены — всё сливалось в плотный фон. Джейк стоял впереди, спиной к ним, увлечённо слушал представителя. Тайлер снимал сцену, не поворачиваясь.       Алис чуть сильнее надавила на точки Мии и Сары одновременно. Обе девушки дёрнулись, прижались к Лукасу всем телом. Мия тихо застонала ему в шею, Сара зажмурилась и сжала его грудь так, что он почувствовал боль — приятную, острую.       Лукас закрыл глаза. Дыхание сбилось. Он сильнее сжал попку Сары, будто только она не давала ему уплыть из реальности. Алис чуть выгнулась — едва заметно, но он почувствовал.       Долбаный андроид на презентации андроидов заставляет людей ласкать друг друга. Киберпанк, которого мы заслужили! Зачем она это делает? Для меня? Чёрт, нельзя было просто показать фокус с картами или что-то менее... взрывное? Я в шоке, но... не могу остановиться.       Он не выдержал — наклонился и поцеловал Мию в шею, коротко, жадно. Она ответила — губы нашли его губы, язык скользнул внутрь, быстро, горячо. Сара повернула его лицо к себе, поцеловала в губы — мягче, но настойчивее, зубами слегка прикусила нижнюю губу.       Алис стояла посередине, руки всё ещё ласкали девушек, но теперь медленнее, давая им самим двигаться. Она смотрела на Лукаса поверх их голов — спокойно, почти нежно.       Кульминация пришла внезапно. Мия первой — тело напряглось, бёдра сжались, она уткнулась лицом в шею Лукаса и тихо, почти беззвучно застонала, дрожь прошла по всему телу, оставляя следы пота и жара. Сара за ней — через несколько секунд, голова откинулась, губы приоткрылись, дыхание стало рваным, она вцепилась в рубашку Лукаса так, что ткань затрещала, её тело содрогнулось в волне.       Лукас почувствовал, как волна прошла и по нему — не оргазм, но что-то близкое: жар внизу живота, напряжение в мышцах, потом внезапная слабость в коленях. Он не кончил, но тело отреагировало — запястья мигнули зелёным так ярко, что свет пробился сквозь рукава.       Они стояли ещё минуту — тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Алис медленно убрала руки — сначала с Мии, потом с Сары. Девушки отстранились чуть-чуть, но не полностью. Мия уткнулась лбом в плечо Лукаса, Сара прислонилась к Алис, глаза закрыты.       Мия первой подняла голову. Голос хриплый, тихий. — Это было… неожиданно.       Сара только кивнула, губы дрожали в улыбке. — Я думала, мы просто потанцуем.       Лукас молчал. Только смотрел на них — на растрёпанные волосы Мии, на покрасневшие щёки Сары, на спокойное лицо Алис.       Зачем она это устроила? Чтобы я почувствовал себя живым? Или просто эксперимент — посмотреть, как мясо реагирует на её команды? Чёрт, я в шоке, но… тело всё ещё гудит.       Он сглотнул. — Я… нормально?       Мия рассмеялась — тихо, задыхаясь. — Лучше, чем нормально.       Сара коснулась его щеки пальцами — осторожно, почти нежно. — Ты милый, когда стесняешься.       Алис ничего не сказала. Только взяла его за руку, переплела пальцы и сжала — коротко, сильно.       На сцене представитель объявил перерыв. Толпа зашевелилась. Джейк обернулся, увидел их всех, ухмыльнулся широко. — Ну что, куколки подождут?       Никто не ответил. Только стояли — тесно, горячо, мокро от пота и дыма, и никто не хотел расходиться первым.       Джейк стоял ближе к сцене, чем вся компания, — локти на перилах, глаза блестят от неона и третьего коктейля. Он уже успел взять в руки прототип — одну из женских моделей Beta 5.1, которую представитель разрешил «протестировать на ощупь». Кукла сидела на краю платформы, ноги скрещены, руки лежат на коленях. Джейк провёл ладонью по её бедру — медленно, демонстративно, будто проверял качество ткани. — Чувствуешь? — спросил он у Тайлера, который снимал всё на телефон. — Это не силикон из дешёвого магазина. Это… блядь, как настоящая кожа, только лучше. Теплее. И она реагирует.       Кукла повернула голову к нему, улыбнулась — мягко, без эмоций, но с лёгким наклоном, будто ей правда интересно. — Нравится? — произнесла она ровным, низким голосом.       Джейк рассмеялся — громко, от души. — Ещё как. Скажи, ты умеешь танцевать? — Могу всё, что пожелаете.       Он хлопнул в ладоши, повернулся к Тайлеру. — Снимай, брат. Это контент на миллион. «Как я потрогал будущее стоимостью за сотню тысяч кредитов».       Тайлер опустил телефон, ухмыльнулся. — Уже снял. Но если хочешь приватную комнату — там можно не только потрогать. Говорят, в бете ИИ учится на лету. За час она будет знать все твои любимые позы лучше, чем твоя последняя девушка.       Джейк задумчиво почесал подбородок. — Звучит заманчиво. Но я не один. — Он оглянулся назад, увидел тесную группу Лукаса, Алис, Мии и Сары — все четверо стояли вплотную, почти не двигаясь, лица красные, дыхание сбитое. — Смотри-ка. Кажется, у кого-то там своя презентация идёт.       Тайлер проследил за взглядом, прищурился. — Они… серьёзно? Прямо здесь? — Ага. Алис дирижирует, как будто это её личный оркестр. Лукас стоит столбом, но видно, что ему нравится. Мия и Сара уже не в себе.       Тайлер тихо присвистнул. — Ну охренеть, то он с одной Мией мямлит, а тут с двумя-тремя... да еще и в толпе.       Джейк усмехнулся шире. — Может, Алис его прокачала. Или он сам дозрел. В любом случае — не мешаем. Пусть развлекаются. А мы… — он кивнул на куклу, которая всё так же сидела и смотрела на него спокойно. — Мы пойдём в приватную. Хочу проверить, правда ли она запоминает, что я люблю, когда меня кусают за ухо.       Он взял куклу за руку — она послушно встала, грациозно, беззвучно. Представитель кивнул одобрительно. — Приватная зона налево. Всё записывается только с вашего согласия.       Джейк махнул Тайлеру. — Идёшь?       Тайлер покачал головой. — Я лучше поснимаю снаружи. И присмотрю за нашими. Вдруг Лукасу потом стыдно станет — кто-то должен будет сказать «всё нормально, брат».       Джейк рассмеялся, повёл куклу за руку в сторону коридора с приглушённым светом. — Тогда снимай. Может, это будет наш лучший ролик за год.       Тайлер остался стоять, телефон в руке. Он не снимал их четвёрку — только общий план сцены, чтобы потом вырезать кусок с друзьями. Но краем глаза следил: Мия прижимается к Лукасу, Сара касается его щеки, Алис стоит посередине, как будто всё под контролем.       Интересно, кто из них первый сломается и скажет «хватит». Или никто не скажет.       Он улыбнулся в телефон — криво, почти завистливо. Потом повернулся к сцене — там уже выводили следующую модель. Вечер только начинался.       Джейк провёл в приватной комнате ровно столько, сколько требовалось, чтобы выйти оттуда с довольной, чуть осоловелой ухмылкой и помятой рубашкой. Эва осталась внутри — идеальная, неподвижная, ждала следующей команды, как всегда. Он прошёл по коридору, поправляя волосы, и вернулся к бару с видом человека, который только что выиграл джекпот и уже успел его пропить.       Тайлер всё ещё стоял у сцены, телефон в руке, но съёмку давно прекратил. Увидев Джейка, поднял бровь. — Ну как? Запомнила?       Джейк хлопнул его по плечу — чуть сильнее, чем требовалось. — Запомнила. И даже добавила от себя. Я теперь официально фанат беты. Тебе надо было пойти.       Тайлер только хмыкнул и сунул телефон в карман. — Я снимал. Кто-то же должен был остаться в здравом уме.       В этот момент подошли остальные. Алис вела группу — рука на талии Мии, другая на плече Сары, Лукас шёл чуть позади. Все четверо выглядели взбудораженными: щёки красные, волосы прилипли ко лбу и вискам, дыхание всё ещё неровное, одежда слегка сдвинута. Мия опиралась на Алис сильнее обычного, Сара поправляла топ, стараясь не встречаться взглядом. Запястья Лукаса мигали зелёным — ярко, почти нагло.       Джейк оглядел их, присвистнул. — Вы там что, в подсобке оргию закатили? Выглядите, будто джекпот сорвали втроём.       Мия слабо улыбнулась, уткнулась в плечо Алис. — Почти.       Сара кашлянула, повернулась к бармену. — Нам всем нужно выпить. Крепко.       Алис кивнула бармену — тот без слов выставил четыре высоких стакана с голубым шипучим. Она взяла один, протянула Лукасу. — Пей. Тебе точно надо.       Лукас отпил. Холод обжёг горло, но помог собраться. Посмотрел на Джейка. — А ты? — Я в восторге, — Джейк поднял большой палец. — Эва — огонь. Уже думаю, как уговорить отца купить мне такую на день рождения.       Эва стояла рядом, молчала. Только смотрела на Джейка — спокойно, ждала.       Тайлер прошёлся взглядом по всем: Джейк сияет, Эва идеальна, Лукас с зелёными запястьями, Мия и Сара всё ещё слегка дрожат, Алис спокойна, как будто ничего не случилось.       Все кончили. Кроме меня. Я снимал, а они… прямо в толпе. А я стою с телефоном, как последний идиот.       Он усмехнулся — криво. — Ладно. В следующий раз не снимаю. Участвую.       Джейк расхохотался. — Бери куклу. Или вливайся к ним. Алис явно не против.       Алис посмотрела на него ровно. — Если позовут — вольюсь. Но сегодня они уже на пределе.       Мия тихо хихикнула, уткнулась лицом в плечо Алис.       Сара допила коктейль одним глотком, поставила стакан с лёгким стуком. Пальцы ещё дрожали, но она выпрямилась, откинула волосы с лица. — Что дальше? Джейк говорил, программа на весь день.       Джейк развернулся к ней всем корпусом, ухмылка до ушей. — О, Сара проснулась. Добро пожаловать обратно, красотка. Днём — приватные сессии, сколько влезет. Вечером — афтерпати в лофте наверху. Там уже не только куклы, но и коктейли с добавками, которые кожу заставляют светиться. Папа сказал «не переборщите», но мы же не дети.       Мия, всё ещё прижимаясь к Алис, хмыкнула. — Это те, от которых потом кажется, что светишься изнутри? — Именно те, — Джейк подмигнул. — Можно и без них. Кто хочет — идём сейчас в приватную. Там уже ждёт мужская модель. Эва сказала, он «очень внимательный». Кто первый?       Тайлер поднял руку. — Я пас. Съёмку закончил. Теперь просто пить и смотреть, как вы сходите с ума.       Сара посмотрела на Алис — долго, без слов. Потом на Лукаса. — А ты? Хочешь ещё одну демонстрацию? Или хватит?       Лукас сидел, опираясь локтями на стойку, вертел стакан в руках. Запястья мигали зелёным — ровно.       Они все смотрят. Ждут, что я скажу «да» или «нет». А мне и правда хочется. Но не куклу. Их. Чёрт, это Алис всё подстроила?       Он медленно выдохнул. — Хочу. Но не куклу. — Посмотрел на Мию, потом на Сару, потом на Алис. — Если вы не против… продолжить. Без посторонних.       Мия улыбнулась — лениво. — Я не против.       Сара коротко кивнула. — Я тоже.       Алис ничего не сказала. Только взяла Лукаса за руку, переплела пальцы и сжала — один раз, сильно.       Джейк поднял стакан. — Тогда и я к Эве наверх. Лофт на втором этаже — ключ у меня. Когда устанете — приходите. Или не приходите. Мы не обидимся.       Тайлер поднялся, бросил через плечо: — Если что — кричите. Я буду с камерой наготове.       Они ушли — смех Джейка эхом отразился в коридоре.       Остались четверо у бара. Мия повернулась к Лукасу, положила ладонь ему на колено. — Куда теперь? В приватную? Или прямо здесь?       Алис ответила первой — спокойно. — Здесь слишком много глаз. Идите в комнату. Там тихо.       Алис повернулась к Мие и Саре. Улыбнулась — мягко, устало. — У меня голова разболелась. И дни не те. Пойду прилягу в машине, подожду вас. Наслаждайтесь.       Мия моргнула — сначала удивлённо, потом кивнула, хотя видно было, что не поверила. — Точно? Мы можем подождать… — Нет, — Алис мягко коснулась её щеки большим пальцем. — Идите. Я правда в порядке. Просто устала от шума.       Сара посмотрела на неё дольше обычного. Потом медленно кивнула. — Ладно. Но если передумаешь — приходи. Дверь не закроем.       Алис улыбнулась уголком губ. — Знаю.       Она развернулась, пошла к выходу — не торопясь, не оглядываясь. Дверь в коридор закрылась за ней с тихим щелчком.       Мия и Сара остались с Лукасом. Тишина повисла на три секунды — тяжёлая, но не неловкая.       Мия первой шагнула ближе, взяла его за руку — пальцы переплелись с его пальцами. — Пойдём?       Сара взяла его за другую руку — чуть сильнее, чем Мия. — Пойдём.       Они двинулись по коридору — втроём, плечом к плечу. Дверь приватной комнаты открылась автоматически.       Лукас стоял посередине комнаты, не двигаясь. Запястья мигали зелёным — ровнее, чем раньше.       Мия подошла ближе, положила ладони ему на грудь. — Ты не обязан ничего делать. Просто будь с нами.       Сара встала сзади, обняла его за талию, прижалась щекой к его спине. — Мы не торопим.       Лукас медленно выдохнул. Руки поднялись — одна легла на талию Мии, другая нашла руку Сары на своём животе и сжала её пальцы.       Я это сделал. С ними. Без Алис. Сам.       Он не стал отвечать словами. Просто позволил им раздевать себя — медленно, без суеты. Рубашка упала на пол. Джинсы расстегнули. Мия поцеловала его в шею, Сара — в лопатку. Он не сопротивлялся. Только дышал чаще.       Когда они все трое оказались на кушетке — одежда разбросана, тела прижаты, руки и губы везде — Лукас уже не думал, стесняется он или нет. Просто чувствовал.       Мия оказалась сверху — села на него верхом, медленно опустилась, тихо выдохнула ему в губы. Сара легла сбоку, целовала его в шею, грудь, проводила ногтями по рёбрам. Он двигался навстречу Мие — сначала осторожно, потом увереннее. Руки скользили по её спине, по бёдрам Сары.       Они не спешили. Не кричали. Только тихие вздохи, прерывистое дыхание, лёгкие стоны, которые глушились бархатом стен.       Когда Мия кончила первой — тело напряглось, она уткнулась лицом ему в шею, дрожь прошла по всем мышцам — Лукас последовал за ней почти сразу. Волна прошла по нему — жаркая, резкая, потом слабость в ногах. Он зажмурился, вцепился в её бёдра.       Сара только прижималась, целовала его в висок, шептала что-то неразборчивое. Её рука скользнула между своих ног — сама довела себя до конца, тихо, почти беззвучно, уткнувшись в его плечо.       Они лежали потом долго — втроём, потные, тяжело дышащие. Никто не спешил вставать.       Мия первой подняла голову. — Это было… лучше, чем с куклой.       Сара тихо рассмеялась — хрипло. — Точно.       Лукас смотрел в потолок. Запястья мигали зелёным — медленно, устало. Он повернул голову, поцеловал Мию в висок. Потом Сару — в щёку. — Спасибо.       Они не ответили. Просто прижались ближе.       За дверью всё ещё играла музыка. Но здесь было тихо. И хорошо.       Алис вышла из коридора в общий зал, не оглядываясь. Дверь за ней закрылась мягко, без щелчка. Она прошла мимо стойки, где бармен уже наливал кому-то очередной коктейль с фиолетовым дымом, взяла высокий стакан с чем-то прозрачным и кислым, даже не спросив названия. Потом нашла Тайлера — он стоял у перил, телефон в кармане, руки скрещены на груди, смотрел на сцену с лёгкой скукой.       Она подошла, встала рядом, опёрлась локтем о перила. — Не пошёл с ними?       Тайлер повернул голову, улыбнулся криво. — Не пошёл. Съёмку закончил, а участвовать… не сегодня. А ты?       Алис отпила глоток, поморщилась от горечи. — Голова разболелась. Дни не те.       Он хмыкнул — не поверил, но и не стал спорить. — Удобная отмазка.       Она не ответила. Просто смотрела на сцену.       Там уже вывели вторую модель — мужскую, широкоплечего, с короткими тёмными волосами и лёгкой щетиной. Представитель стоял рядом, объяснял что-то про «адаптивную мускулатуру» и «реакцию на давление». Модель стояла неподвижно, только глаза медленно меняли цвет — от серого к золотому.       Алис смотрела с интересом — почти профессиональным. Пальцы сжали стакан чуть сильнее, когда модель повернулась боком и продемонстрировала спину: мышцы перекатывались под кожей идеально, без единого шва. Но в уголке её губ мелькнуло что-то похожее на презрение — быстрое, едва заметное. — Красиво сделано, — произнесла она тихо, больше для себя. — Только слишком… стерильно. Ни запаха пота, ни морщин от напряжения. Как будто из коробки достали и сразу включили.       Тайлер кивнул, не отрываясь от сцены. — Зато не капризничает. Не устаёт. Не уходит утром с твоей рубашкой.       Алис усмехнулась — коротко, без веселья. — Зато и не запомнит, как ты выглядишь, когда кончаешь. Просто запишет в базу и сотрёт при перезагрузке.       Она сделала ещё глоток. На сцене модель опустилась на колени — плавно, беззвучно.       Представитель пригласил добровольца из зала. Какой-то парень в дорогом пиджаке вышел вперёд, нервно рассмеялся, положил руку на плечо куклы. Та повернула голову, улыбнулась, взяла его ладонь и положила себе на грудь.       Алис чуть наклонила голову, разглядывая.       Она поставила стакан на перила. — Скучно.       Тайлер повернулся к ней. — Скучно? Ползала в толпе с тремя людьми, а теперь куклы скучные?       Алис посмотрела на него прямо. — Там были живые. Здесь — товар. Разница чувствуется.       Он помолчал. Потом кивнул. — Ладно. Тогда давай просто пить. Пока они там… развлекаются.       Алис взяла новый стакан — тот же прозрачный, кислый. Чокнулась с ним без слов. — За живых.       Они выпили. На сцене парень уже стоял на коленях перед моделью, а та гладила его по голове — медленно, механически. Зал тихо гудел, кто-то снимал, кто-то просто смотрел.       Алис стояла молча, спиной к перилам, лицом к Тайлеру. Пила маленькими глотками и смотрела куда-то мимо — туда, где коридор уходил в приватные комнаты.       Они там. Втроём. Без меня. И пусть. Ему нужно научиться без меня кончать. А мне… мне нужно научиться не смотреть на каждую куклу как на конкурента.       Она допила стакан и поставила его на стойку, чувствуя, как биореактор перерабатывает алкоголь, а тело и сознание отвечают чем то похожим на человеческий комфорт. — Ещё один?       Тайлер кивнул, его глаза блеснули в полумраке балкона. — Ещё один. И расскажи, как ты их всех уложила в клубе. А то Джейк до сих пор думает, что ты из Найт-Сити.       Алис усмехнулась — уже теплее, с той хрипотцой, что заставляла кожу мурашками покрыться. — А есть аргументы против того, что я из Найт-Сити?       Тайлер опёрся локтем о перила, повернулся к ней боком, чтобы лучше видеть лицо, и задумчиво покатал лёд в стакане. — Кроме того, что ты слишком… чистая? В Найт-Сити все ходят с дырками от пуль и взглядом, будто завтра их опять убьют. А ты… даже когда дерёшься, выглядишь так, будто это хобби, а не выживание.       Алис отпила из своего стакана — медленно, будто пробовала на вкус не только алкоголь, но и его слова. — Может, я просто хорошо притворяюсь. Или у меня хорошие врачи.       Тайлер хмыкнул, нервно усмехаясь, и вставил: — Расскажи что-нибудь. Про банды. Джейк вечно ноет, что в Найт-Сити всё круче, чем здесь. Правда?       Алис поставила стакан на перила, скрестила руки на груди. Голос стал ниже, ленивым, с хрипотцой, от которой у Тайлера невольно напряглись плечи. — Правда. Там есть банда — зовут себя «Chrome Reapers». Носили импланты, которые перерабатывали чужую кровь в топливо для их машин. Брали пленников, подключали напрямую к двигателю — и ехали, пока тот не выдохся. Один раз они угнали грузовик с прототипами нейрочипов прямо из конвоя MILITECH. Два дня потом по всему Уотсону летали обломки — и куски людей.       Тайлер замер с стаканом у губ, глаза расширились. — Серьёзно? — Почти. — Алис чуть улыбнулась уголком рта. — На самом деле они просто взломали грузовик и уехали на нём. Но слухи всегда интереснее правды.       Она говорила дальше — миксуя то, что находила в новостях, с тем, что придумывала на ходу. Про «Neon Vipers», которые красили волосы в цвет крови жертвы перед ударом. Про «Iron Choir» — группировку, которая вместо голоса использовала синтезированные крики умирающих как оружие психологического давления. Про перестрелку в доках, где один парень с дешёвым имплантом в голове случайно подключился к системе управления краном и уронил контейнер на своих же.       Тайлер слушал, иногда вставлял «блядь» или «не может быть», иногда смеялся — нервно, но искренне, с лёгким чёрным юмором в голосе, будто пытался отогнать страх. Алис рассказывала ровно, без пафоса, как будто пересказывала вчерашнюю сводку погоды.       А сама — сканировала.       Стоя на балконе, она медленно водила взглядом по залу внизу. AR-наложение в глазах работало тихо: лица гостей подсвечивались тонкими линиями — биометрия, доступная в открытом доступе. Возраст, рост, пульс, уровень адреналина, последние публичные транзакции. Большинство — обычные богатые мальчики и девочки из Элит-Сити: кредиты на импланты, подписки на премиум-контент, фото из клубов. Ничего подозрительного.       Но она всё равно пробовала. Аккуратно, без шума. Пальцы в кармане брюк чуть шевелились — незаметно, будто от скуки. Сигналы шли через крошечный ретранслятор в височной кости: попытки обойти «лёд» на голоимплантах гостей. Большинство масок — дешёвые, коммерческие, ломаются за секунду. Она видела под ними настоящие лица: сын владельца крипто-казино, модель с поддельными документами, парень, который вчера переводил деньги на счёт в Нижнем Кольце. Ничего криминального. Просто люди, которые не хотят, чтобы их узнали в такой компании.       Два импланта оказались крепче — военные или лабораторные, с шифрованием уровня Aether Dynamics. Она не ломала их — только отметила: владелец, мужчина 38 лет, пульс 92, адреналин повышен. Стоит у дальней стены, не пьёт, смотрит на сцену, но не на кукол — на людей.       Алис не задержалась на нём дольше трёх секунд. Не стоит привлекать внимание. — …и вот этот парень, — продолжала она Тайлеру, — после того, как ему оторвали руку кибер-клешнёй, просто подключил обрубок к ближайшему терминалу и взломал систему освещения. Всё здание погасло. Они ушли в темноте.       Тайлер покачал головой, с нервным смешком. — Если половина из этого правда — я рад, что ты здесь, а не там.       Алис взяла новый стакан, отпила. — Половина — правда. Остальное — чтобы было страшнее.       Алис закончила очередную байку — про парня, который подключил себе движки от старого дрона и всю ночь гонял по крышам, пока батарея не села прямо над пропастью. Тайлер уже не просто слушал — он смеялся, чуть не проливая коктейль, и пару раз хлопнул себя по колену, пытаясь скрыть нервозность за громким «блядь, это жесть».       Она оторвалась от перил, выпрямилась и вдруг хлопнула его по плечу — сильно, по-мужицки, от плеча. Стакан в его руке дёрнулся. — Эх, ностальгия! — рявкнула она громко, с хрипотцой, так что ближайшие гости вздрогнули и обернулись. — А давай вступим в банду и пойдём шмалять? А?       Тайлер поперхнулся, закашлялся, потом заржал — уже не сдерживаясь, откинув голову назад. — Ты серьёзно? — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я думал, ты только байки травишь, а ты уже в деле.       Алис оскалилась — не улыбка, а именно оскал, будто правда вспомнила что-то хорошее. — А что, страшно? — Она наклонилась ближе, понизила голос до шёпота, но всё равно слышно было на три метра вокруг. — Там в Найт-Сити за ночь можно столько нажить, сколько здесь за год не заработаешь. Только надо не бояться крови и не ныть, когда отстрелят палец.       Тайлер поднял руки — сдаюсь. — Ладно, ладно. Я пас. У меня камера, а не автомат. Но если решишь грабить банк — зови. Сниму эксклюзив.       Алис рассмеялась — коротко, резко, хлопнула его ещё раз по плечу, уже мягче. — Договорились. Но сначала допиваем.       Она взяла его стакан, допила одним глотком и поставила обратно. Вокруг уже посматривали: кто-то с любопытством, кто-то с лёгким раздражением, но никто не подошёл. Маска демона на всех камерах зала оскаливалась шире обычного — Алис даже не замечала.       Она снова облокотилась на перила, но теперь уже не сканировала. Просто смотрела вниз — на сцену, где очередная модель медленно раздевалась под приглушённый свет. Взгляд скользил по толпе, по лицам, по рукам, которые тянулись к куклам.       Пальцы правой руки сжимались и разжимались — ритмично, будто уже держали чей-то воротник. В груди шевельнулось что-то голодное, тянущее ниже живота. Как будто тело вспомнило вкус драки в клубе: хруст кости под ладонью, запах пота и алкоголя, момент, когда трое парней одновременно осознали, что уже проиграли.       Она медленно выдохнула через нос. Удивление было искренним — она правда не ожидала, что образ отморозка из Найт-Сити так глубоко въестся. Байки, которые она травила Тайлеру, сначала были просто прикрытием. А теперь ей самой нравилось их рассказывать. Нравилось видеть, как у Тайлера расширяются зрачки, как он невольно подаётся ближе. Нравилось чувствовать, что может в любой момент превратить эту скучную презентацию в хаос — просто шагнуть вперёд и сломать кому-нибудь руку.       Тело требовало движения. Не секса. Не разговоров. Движения. Удара. Бега. Чего-то, от чего кожа натянется, а суставы скрипнут.       Она оттолкнулась от перил, выпрямилась. Тайлер всё ещё стоял рядом, допивал свой коктейль и посматривал на неё с лёгким недоумением. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Выглядишь так, будто сейчас кого-то убьёшь.       Алис повернула голову — медленно, с лёгкой улыбкой. — В порядке. Просто вспомнила старые времена.       Она сделала шаг назад, потом ещё один — уже к лестнице, ведущей вниз. — Пойду пройдусь по залу. Если наши выйдут — скажи, что я внизу.       Тайлер кивнул — не стал спорить. — Не ввязывайся в неприятности. — Я? — Она оскалилась — быстро, почти по-волчьи. — Никогда.       Она спустилась по лестнице — не спеша, но и не плетясь. Внизу толпа гудела гуще: кто-то уже танцевал под бас, кто-то стоял у платформ с куклами, кто-то просто пил и смотрел. Алис прошла сквозь них — не толкая, но и не уступая дорогу. Люди расступались сами — инстинктивно, даже не понимая почему.       Она остановилась у дальней стены — там, где стоял тот самый мужчина с военным имплантом. Он заметил её сразу. Не повернулся полностью — только скосил взгляд. Пульс подскочил — Алис видела это в AR: 98, потом 102.       Она подошла ближе — на три шага, не больше. Остановилась сбоку, чтобы он видел её в профиль. — Скучно, да? — спросила она тихо, почти дружелюбно.       Мужчина не ответил сразу. Только чуть повернул голову. — А тебе?       Алис пожала плечами. — Мне — да. Всё слишком… аккуратно.       Он коротко хмыкнул. — Тогда зачем здесь?       Она посмотрела на него прямо — глаза в глаза. — А ты зачем?       Он промолчал. Потом медленно кивнул — будто принял какое-то решение. — Может, выйдем на воздух? Поговорим без музыки.       Алис чуть прищурилась. Маска демона на всех камерах вокруг оскалилась шире. — Может, и выйдем.       Она развернулась первой — пошла к чёрному выходу. Он пошёл следом — не торопясь, но уверенно.       Дверь открылась на мокрый переулок за клубом. Дождь кончился, но асфальт блестел под фонарями. Алис остановилась у стены, прислонилась спиной к кирпичу, скрестила руки. — Говори.       Мужчина встал напротив — в двух шагах. Пульс у него уже 110 — Алис видела это в AR, не моргнув. — Меня зовут Кейн. — он сказал это так, будто это должно что то значить. — Ты не из Элит-Сити. Ты вообще загадка.       Алис улыбнулась — медленно, почти ласково. — А ты наблюдательный. Зови меня Мэри Сью. — Алис несдержанно фыркнула.       Он не улыбнулся в ответ. Только чуть сузил глаза — оценивающе, без страха. — Я ищу одну вещь. И мне кажется, ты знаешь, где она.       Алис чуть наклонила голову. — Продолжай.       Кейн сделал шаг ближе — осторожно, будто проверял расстояние. — ErosTech Beta 4.2. Модель Nova. Исчезла три месяца назад. Официально — списана на утилизацию. Неофициально… кто-то её забрал. И теперь она где-то здесь. С кем-то из вас.       Алис молчала. Только смотрела на него — спокойно, без страха. Пальцы в кармане чуть шевельнулись — незаметно.       Он знает. Или думает, что знает. И пришёл сюда не просто так.       Она медленно оттолкнулась от стены. — Интересная история. Только я не продаю кукол. И не покупаю.       Кейн кивнул — будто ожидал именно этого. — Тогда скажи тому, кто купил. Что если он не отдаст её добровольно… мы придём сами.       Алис шагнула вперёд — теперь уже она была ближе. — То есть тебе нужна Нова, куколка для утех? — переспросила она, не скрывая удивления, но с лёгкой насмешкой в голосе. — Так почему бы просто не поговорить с хозяином и не перекупить её? Цена наверняка кусается, но корпоративные кошельки глубокие.       Кейн не отступил, только чуть сузил глаза — оценивающе. — Потому что хозяин не продаст. А если продаст — значит, уже поздно. Нам нужна именно эта модель. В первозданном виде.       Алис наклонила голову, как будто не верила своим ушам. — Именно эта? — повторила она медленно, будто пробуя слова на вкус. — Из всех кукол в мире? Что в ней такого? Обычная Beta 4.2, силикон и сервоприводы. Устарела, как прошлогодний имплант. Почему не взять новую, с презентации?       Кейн коротко хмыкнул, но карты не раскрыл. — Потому что в новых нет того, что в этой. И не будет. Мы не торгуемся. Мы забираем.       Алис шагнула ещё ближе — теперь их дыхание почти смешалось. — А если я поговорю с Лукасом? — предложила она спокойно, с лёгким прищуром. — Спрошу, не хочет ли он продать свою игрушку. Может, цена устроит. Или ты предпочитаешь ломиться в дверь?       Кейн помолчал, оценивая. Потом медленно кивнул. — Поговори. Но если не продаст — мы придём сами. И не для разговоров.       Алис усмехнулась — холодно, без тепла. — Ладно. Передам. Но если она ему дорога — не надейся.       Она развернулась и пошла обратно к двери клуба, не ускоряя шаг. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.       Они ищут Нову. Не меня. Нову. Обычную куклу, в которой я не заметила ничего особенного. Что в ней такого, что он готов ломать двери?       Кейн остался в переулке, глядя в пустоту. Пальцы сжались в кулак — коротко, без звука.       Алис вошла в зал. Музыка ударила по ушам, дым снова обволок. Она прошла мимо Тайлера — тот всё ещё стоял у перил, допивал коктейль. — Всё нормально? — спросил он, увидев её лицо.       Алис взяла его стакан, допила одним глотком. — Представляешь, — произнесла она с восторгом и азартом в голосе, — стоило помечтать о разборках банд, как пришли корпоративные войны! Пошли наших искать.       Она схватила Тайлера за рукав — крепко, без церемоний — и буквально потащила его к лифту. Тайлер даже не успел возразить, едва смог поставить пустой стакан на ближайший столик, прежде чем ноги сами понесли его следом. Алис шла быстро, шаг размашистый, ботинки стучали по полу, маска демона на всех камерах зала оскаливалась так широко, что ближайшие гости невольно отводили взгляд.       Лифт поднялся на нужный этаж. Дверь открылась. Коридор приватных комнат — тихий, с приглушённым красным светом и ковром, который глушил шаги. Алис не сбавила темп. Остановилась у нужной двери — той самой, за которой остались Лукас, Мия и Сара.