// AL1C3.cor███ted

      В финансовом кластере мегаполиса, где небоскрёбы Aether Dynamics ещё недавно сияли неоновыми логотипами, теперь царил хаос. Акции компании рухнули на сорок процентов за считаные дни — инвесторы разбегались, кредиторы требовали выплат. Репутация была уничтожена: утечки о рейдерских захватах, подкупах и экспериментах с запрещёнными имплантами заполонили сети, вызывая скандалы и расследования. План поглощения Haze Aesthetics провалился. Мартин Кроуфорд, CEO, заперся в кабинете на верхнем этаже, окружённый пустыми бутылками и экранами с падающими графиками. Он орал в коммуникатор, обвиняя всех в предательстве, но винил только двоих: Алис и Кейна. — Это их рук дело, — рычал он в сообщении Рейчел. — Найди их. Убей. Я заплачу лично, из своих.       Личная вендетта стала его единственной целью — компания тонула, но он цеплялся за месть.       Рейчел, глава внутренней безопасности, читала это сообщение в своём кабинете, где уже упаковывали коробки с документами. Её лояльность трещала по швам: Мартин потерял контроль, совет директоров готовился к его отставке, она едва избежала ареста.       Сколько ещё тянуть? Он сдаёт, а я с ним утону.       Рабочая позиция висела на волоске — слухи о массовых увольнениях ходили по коридорам, и Рейчел тайно обновляла резюме. Но след она нащупала: дрон засёк активность в заброшенном складском районе, где недавно вспыхнул пожар, уничтоживший серверы Aether. Тихие наёмники ждали приказа, но Рейчел медлила, взвешивая варианты. Саботаж? Или потянуть время, пока не найдётся лучший выход?       Тем временем, в нижнем кольцевом районе, где улицы тонули в мусоре и неоновом свете, Алис и Кейн продолжали наносить точечные удары по инфраструктуре Aether. Несколько дней прошло с тех пор, как Ричард с Лукасом и остальной компанией скрылись на острове — там они потягивали коктейли под пальмами, наслаждаясь вынужденным отпуском, пока здесь шла война.       Кейн сидел в обшарпанном мотеле, проверяя данные на планшете: свежая утечка о финансовых махинациях Мартина уже разлетелась по сетям. Он откинулся на стуле, потирая шрам на брови. — Они на грани, — сказал он Алис, не отрываясь от экрана. — Ещё один удар, и Мартин сломается. Но Рейчел... она умна. Если она на хвосте, то не с шумом придёт.       В этот момент за окном послышался гул мотора — подозрительный фургон остановился на углу, и из него вышли двое в тёмных куртках, оглядываясь по сторонам. Наёмники? Или просто курьеры? Кейн напрягся, рука потянулась к пистолету под курткой.       Алис счастливо улыбнулась, показывая зубы в широкой, почти детской ухмылке. — Ставки! Убивать или договариваться?!       Она легко вскочила с края кровати, будто внутри неё только и ждала этого момента пружина, и направилась к выходу, не оборачиваясь. — Ты сбоку выходи, подстрахуешь, если чё.       Дверь мотеля она открыла пинком — та, к счастью, открывалась наружу, иначе бы полетела с петель. Деревянная рама жалобно скрипнула, и в проём хлынул влажный уличный воздух, пропитанный запахом прогорклого масла и выхлопов. — Здрасти, мабои, вы не меня ищете?!       Двое мужчин у фургона замерли. Один — коренастый, с короткой стрижкой и татуировкой на шее, второй — повыше, худощавый, с капюшоном, натянутым почти до глаз. Оба в одинаковых тёмных куртках без опознавательных знаков, но движения слишком отточенные для случайных прохожих. Коренастый медленно опустил руку, которой уже тянулся к кобуре под мышкой, и чуть наклонил голову, словно оценивая, стоит ли отвечать сразу. — Девушка, — произнёс он спокойно, без эмоций, — мы просто курьеры. Доставка. Ошиблись адресом.       Худощавый молчал, но его взгляд скользнул по Алис, потом по окну мотеля за её спиной — туда, где должен был находиться Кейн. Пальцы правой руки он держал расслабленно, но указательный чуть подрагивал — привычка, выдающая готовность к движению.       Кейн тем временем уже вышел через окно на задний двор, обогнул угол здания и теперь стоял в тени контейнера у торца, прижавшись спиной к ржавому металлу. Пистолет в руке, ствол опущен, но палец на спусковом крючке. Он видел обоих наёмников, видел, как коренастый делает полшага вперёд, якобы чтобы лучше разглядеть Алис. — Курьеры, значит, — протянула Алис, склонив голову набок. Глаза её вспыхнули красным на долю секунды — слишком быстро, чтобы заметить при дневном свете, но Кейн заметил. — А посылка тяжёлая? Или лёгкая, как пуля?       Коренастый усмехнулся уголком рта. — Лёгкая. Очень. Но доставлять её не будем, если ты не Алис Демон.       Он произнёс это так буднично, будто заказывал кофе. Второй наёмник наконец заговорил — голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Нам сказали: без шума. Без свидетелей. Просто работа.       Кейн медленно поднял ствол, целясь в худощавого — тот стоял чуть дальше, и угол был удобнее.       Если начнут стрелять первыми — Алис возьмёт ближнего. Я — дальнего. Главное, чтобы она не полезла в середину.       Алис же сделала шаг вперёд, почти танцуя, руки расслабленно опущены вдоль тела. — Работа, говоришь? У Мартина уже денег нет, чтобы платить вам премию за мою голову. А я могу предложить… — она развела руками, — альтернативу.       Алис будто смущённо хихикнула, прикрыв рот ладонью, точно школьница, которая сказала что-то неприличное на уроке, и тут же продолжила, растягивая слова с притворной лаской: — Вы быстро сваливаете, и вам не придётся вооооот этот большой ботинок выковыривать из жопы! Офигенная же сделка!       Её тело едва заметно напряглось — плечи чуть опустились, колени мягко согнулись, пальцы расслабленно шевельнулись, словно она уже мысленно прикидывала, куда вбить первый удар. Красные глаза под тёмными ресницами мигнули, но свет в них остался приглушённым, почти человеческим.       Коренастый перестал улыбаться. Его рука медленно, демонстративно поднялась — не к кобуре, а ладонью вперёд, показывая пустую ладонь. — Сделка интересная, — произнёс он ровно. — Только у нас инструкция чёткая. Без вариантов. Ты и твой напарник — два трупа. Оплата уже на столе.       Худощавый в капюшоне наконец шагнул в сторону, занимая позицию слева от Алис, чтобы перекрыть ей путь к отступлению. Дверь фургона скрипнула — изнутри высунулась третья фигура: женщина в чёрной балаклаве, короткоствольный дробовик в руках, ствол пока опущен к асфальту. Она не спешила целиться, просто стояла, наблюдая. Ещё один наёмник — значит, минимум четверо.       Кейн в тени контейнера чуть повернул голову, оценивая угол. Третий — женщина, дробовик.       Если она выстрелит первой, Алис не успеет увернуться на такой дистанции. Нужно сбить прицел.       Он медленно поднял пистолет, прицелившись в плечо женщины — не убивать, а вывести из строя. Палец лёг на спусковой крючок, но не нажал. Ждал сигнала от Алис.       Коренастый тем временем продолжил, голос стал тише, почти доверительный: — Мы не идиоты. Знаем, кто ты. Знаем, что ты не человек в полном смысле. Импланты, да? Крутые. Но нас четверо, у тебя один приятель с пистолетом за углом. Шансы не в твою пользу.       Он сделал паузу, словно давая ей время осознать. — Последний шанс. Ложись на землю, руки за голову. Мы заберём тебя живой к Мартину. Он хочет лично посмотреть, как ты умираешь. Может, даже заплатит премию, если сдашься без драки.       Худощавый тихо хмыкнул — коротко, без веселья. — Или мы просто начнём стрелять. Твой выбор.       Женщина у задних дверей фургона наконец подняла дробовик — не резко, плавно, ствол теперь смотрел куда-то между Алис и входом в мотель. Ещё один щелчок — кто-то внутри дослал патрон в патронник.       Улица вокруг оставалась пустой: в нижнем кольцевом районе в такой час люди предпочитали не высовываться, когда слышат щелчки затворов. Только далёкий гул трассы и шипение неоновых вывесок нарушали тишину.       Алис снова хихикнула, начиная смещаться в сторону и пригибаясь, точно кошка, которая вот-вот прыгнет: — Всего четверо?! Как-то обидно даже!       А потом из её груди стал вырываться неконтролируемый заливистый, почти детский смех — высокий, звонкий, совершенно неуместный посреди улицы, где уже пахло порохом и страхом. В следующую секунду она рванула в сторону с линии огня с нечеловеческим ускорением: ноги мелькнули размытым пятном, асфальт под ботинками треснул от толчка. Резко сменила направление — зигзаг, слишком быстрый для глаза, — и буквально сквозь другого наёмника рванула к дамочке с дробовиком.       Худощавый в капюшоне попытался перехватить её плечом — инстинктивно, без раздумий. Алис прошла сквозь него, как нож сквозь масло: локоть в солнечное сплетение, колено в бедро, и он сложился пополам с булькающим хрипом, падая на колени. Коренастый выхватил пистолет, но опоздал на полсекунды — ствол уже поднимался, а она уже была в другом месте.       Женщина в балаклаве дёрнула дробовик вверх, палец нажал на спусковой крючок. Выстрел грянул — громкий, раскатистый, эхо отразилось от стен мотеля и ближайших контейнеров. Картечь разнесла кусок асфальта там, где Алис только что стояла, но её уже не было: она нырнула вбок, проскользнула под дулом, вцепилась в ствол обеими руками и рванула на себя с такой силой, что женщина потеряла равновесие, шагнув вперёд.       Алис крутанулась, используя инерцию чужого тела как рычаг, и локтем врезала по запястью — хруст кости, дробовик вылетел из рук и покатился по земле. Женщина вскрикнула, попыталась ударить второй рукой, но Алис уже была за её спиной: колено в подколенный сгиб, захват за шею, и наёмница осела на асфальт, хрипя и хватая ртом воздух.       Коренастый наконец выстрелил — дважды, быстро, почти в упор. Первая пуля прошла мимо — Алис уже падала в кувырок, вторая чиркнула по плечу, оставив рваную борозду на синтетической коже. Она даже не поморщилась, только рассмеялась громче, перекатываясь и вставая на ноги в одном движении. — Ой, больно-то как! — пропела она, прижимая ладонь к плечу, где уже проступала тёмная жидкость. — А вы, мальчики, стесняетесь, что ли?       Кейн в этот момент выстрелил из тени. Пуля вошла худощавому в бедро — тот взвыл, рухнул на бок, хватаясь за ногу. Кейн вышел из-за контейнера, держа пистолет обеими руками, голос спокойный, почти скучающий: — Трое на одного — уже нечестно. Четверо — просто глупо.       Коренастый развернулся к нему, целясь, но замер: Алис стояла прямо перед ним, улыбаясь так широко, что казалось, губы вот-вот порвутся. Её рука медленно поднялась, пальцы сложились в шутливый пистолетик, направленный ему в лоб. — Мы уходим, — произнёс он тихо. — Но это не конец. Мартин не остановится.       Алис наклонила голову, улыбка не сходила с лица — даже стала более хищной, с прищуром, от которого уголки губ поднимались выше, обнажая зубы. — Поздно, милые дамочки, поооздно!       Она произнесла это почти ласково, растягивая гласные, как будто уговаривала ребёнка лечь спать. Коренастый всё ещё стоял, опустив пистолет, но уже не пытался целиться — только смотрел, как она двигается.       Сначала женщина в балаклаве — та, что пыталась встать на одно колено, держась за сломанное запястье. Алис присела рядом, взяла её за подбородок двумя пальцами, повернула лицо к себе. Женщина дёрнулась, но хватка была железной. Удар пришёлся точно в висок — короткий, сухой, без замаха. Тело обмякло мгновенно, голова запрокинулась, глаза закатились.       Худощавый в капюшоне лежал на боку, зажимая бедро, кровь текла между пальцами. Он попытался отползти, когда увидел, что она идёт к нему. Алис наступила ему на запястье — не сильно, ровно настолько, чтобы кости хрустнули. Он вскрикнул, а она уже присела сверху, коленом прижала грудь к асфальту и одним движением вывернула шею. Хруст позвонков прозвучал резко, как сломанная ветка. Тело обмякло.       Водитель фургона ещё дёргался, пытаясь дотянуться до упавшего пистолета-пулемёта. Алис подошла, наклонилась и просто ударила кулаком в висок. Один раз. Глаза у него закатились, дыхание остановилось.       Коренастый остался последним. Он не бегал, не стрелял — стоял, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Пистолет висел в опущенной руке, будто забытый.       Алис подошла вплотную, почти вплотную — нос к носу. Улыбка никуда не делась. — Я же сказала: последним шансом воспользуйся.       Он открыл рот — то ли чтобы ответить, то ли чтобы вдохнуть. Не успел. Алис схватила его за ворот куртки, развернула спиной к себе одним рывком, прижала грудью к ближайшему контейнеру. Он дёрнулся, попытался вырваться — бесполезно. Она наклонилась к его уху. — Обещала же.       Ботинок на правой ноге она скинула одним движением — чёрный, тяжёлый, с металлической вставкой на носке. Потом рванула ремень на его штанах, спустила их вместе с бельём до колен. Коренастый замычал что-то нечленораздельное, забился, но она держала его одной рукой за шею, прижимая лицом к ржавому металлу.       Она взяла ботинок за голенище, приставила носок к нужному месту и толкнула — резко, без предупреждения, до упора. Мужчина взвыл — звук вышел приглушённый, горловой, почти звериный. Алис надавила сильнее, проверяя, чтобы вошёл целиком, потом отпустила воротник. Он сполз по контейнеру на колени, задыхаясь, руки беспомощно тянулись назад, но не могли дотянуться.       Она коротко взглянула в сторону Кейна и кивнула в сторону фургона. — Сваливаем отсюда подальше, — сказала, отступая на шаг и разглядывая коренастого, который всё ещё корчился на асфальте, пытаясь ползти к фургону. — Я бы туда воткнула несколько килограммов взрывчатки и подорвала, если группа не выйдет на связь. Хотя неизвестно, достаточно ли они творческие для такого подхода. Но лучше валим.       Она развернулась, шлёпая босой ногой по лужам — вода разбрызгивалась в стороны, холодная и грязная, пропитанная маслом с улицы. Алис яростно материлась сквозь зубы на свою честность и потерянный ботинок, который теперь торчал из задницы наёмника, как нелепый трофей.       Чёртова принципиальность. Могла бы просто пристрелить.       Кейн замер на секунду, прислушиваясь. Потом взгляд его скользнул по коренастому — по спущенным штанам, по торчащему голенищу, по тому, как тот хрипит и царапает асфальт. Лицо Кейна на миг окаменело, бровь дёрнулась вверх, губы сжались в тонкую линию. Он коротко выдохнул через нос — смесь отвращения и чего-то похожего на нездоровый смешок, который так и не прорвался наружу.       Вот же дьяволица.       Он мотнул головой, прогоняя картинку, и опустил пистолет. Двигатель фургона молчал, но изнутри доносилось тихое гудение — то ли вентиляция, то ли что-то похуже. Жестом показал Алис: отходим. — Ловушка, — пробормотал он. — Не стоит проверять.       Они отошли в тень ближайшего переулка, прижимаясь спинами к холодным стенам. Коренастый наконец дотянулся до двери фургона и рванул её одной рукой. Внутри мелькнуло — коробки с оборудованием, мигающие экраны, — но он не успел ничего разглядеть.       Раздался низкий гул, будто внутри что-то коротко зашипело. Потом хлопок — резкий, сухой, без эха. Вспышка ослепительно-белого света вырвалась из проёма, на миг превратив улицу в негатив. Жар ударил волной, запахло горелой резиной, синтетикой и плотью.       Коренастого отбросило назад на пару шагов. Верхняя часть тела уже обуглилась: лицо почернело и потрескалось, волосы вспыхнули и осыпались пеплом, кожа на руках и шее сжалась, обнажив мышцы. Он рухнул на колени, из горла вырвался короткий хрип — больше похожий на треск горящей проводки, чем на человеческий крик. Потом затих.       Алис усмехнулась, глядя на это из-за угла. — Творческие, значит. Жаль ботинка.       Кейн проверил патроны в обойме, не отрывая глаз от пожара. — Мартин не жалеет расходов. Теперь они знают, что мы здесь. Нужно менять район.       Вдали завыли сирены — полиция или корпоративная охрана, в этом квартале разницы не было. Улица начала оживать: из окон выглядывали любопытные, кто-то снимал на телефон, но никто не спешил вмешиваться. Алис огляделась, прикидывая пути отхода, — переулок вёл к подземному переходу, а оттуда можно было нырнуть в канализацию или на крыши. — Куда дальше? — спросила она, стряхивая воду с ноги. — У тебя идеи?       Рейчел сидела в своём временном убежище — заброшенном офисе на сороковом этаже недостроенного небоскрёба в Финансовом Кластере-7.       Окна без стёкол, ветер гнал по полу обрывки пластиковых пакетов и старые распечатки. На столе перед ней лежал планшет с прямой трансляцией с камер дрона, который Мартин настоял запустить над местом встречи. Изображение было чётким: четыре тела на асфальте. Четвёртое — коренастый, её лучший полевой агент, — лежало на боку, штаны спущены до колен, а из анального прохода торчал чёрный ботинок. Камера приблизила кадр: ботинок вошёл глубоко, голенище торчало наружу сантиметров на десять, вокруг растекалась тёмная лужа крови и мочи. Коренастый ещё дышал — грудь вздымалась неровно, пальцы слабо царапали асфальт.       Рейчел даже не моргнула. Она просто смотрела, пока трансляция не прервалась — дрон ушёл, перед тем как в фургон пришёл приказ на самоуничтожение. Потом медленно откинулась на спинку стула, потёрла виски пальцами.       Четверо профессионалов. За две минуты. И это ещё не всё.       Она открыла личный чат с Мартином. Сообщение пришло почти сразу — голосовое, хриплое, срывающееся на визг:       «Ты видела? Видела, что эта сука сделала с моим человеком? Это не просто убийство, это оскорбление! Найди её! Найди и притащи ко мне живой, чтобы я сам…».       Рейчел не дослушала. Выключила запись, удалила её из чата. Потом набрала текст — короткий, без эмоций:       «Группа потеряна полностью. Алис и Кейн ушли чисто. Дрон зафиксировал: она не использовала оружие, только руки и ноги. Скорость и сила — выше, чем у любого имплантированного, кого я видела. Рекомендую прекратить отправлять людей пачками. Это уже не охота, это самоубийство. Вы платите мне за проведение операций, может послушаете меня, а не как с пентхаусом и вот этим?».       Ответ пришёл через тридцать секунд — текст, заглавными буквами:       «ТЫ МНЕ УКАЗЫВАЕШЬ? ТЫ, КОТОРАЯ ПОТЕРЯЛА МОЮ ЛУЧШУЮ КОМАНДУ? Я ПЛАЧУ ТЕБЕ ДЕНЬГИ, ЧТОБЫ ТЫ РЕШАЛА ПРОБЛЕМЫ, А НЕ ПИСАЛА ОТКАЗЫ. НАЙДИ ИХ. ИЛИ Я НАЙДУ ТЕБЯ».       Рейчел прочитала, потом аккуратно положила планшет экраном вниз. Встала, подошла к краю — туда, где вместо стены была пустота и огни мегаполиса внизу. Достала сигарету, закурила, хотя уже месяц как бросила. Дым медленно уплывал в ночь.       Он слетает с катушек. А я — следующая в списке, если не принесу результат.       Она знала, что Мартин уже не CEO — просто загнанный в угол человек с деньгами и яростью. Совет директоров вот-вот проголосует за его отставку, кредиторы стучат в дверь, а он тратит последние резервы на вендетту. Её собственное резюме лежало в черновиках на другом устройстве — три версии: одна для ErosTech, вторая для независимых консультантов, третья — для бегства куда подальше.       Она вернулась к столу, открыла архив с данными по Алис. Последние кадры: прыжок через улицу, смех, ботинок в руках. Рейчел увеличила изображение.       Кто ты, черт тебя побери?       Она разглядывала лицо, на нем была ярость, смешанная с весельем. Опасная смесь.       Она набрала ещё одно сообщение — на этот раз не Мартину, а старому контакту из внутренней разведки Haze Aesthetics. Анонимный канал, одноразовый.       «Нужна встреча. Без посредников. Помогу добить Мартина. Цена — убежище и чистый выход из города. Без вопросов».       Отправлено. Рейчел выдохнула дым в потолок.       Если Мартин хочет продолжать — пусть. Мне надоело его спасать.       Она бросила окурок в пропасть, собрала вещи в рюкзак и пошла к черному ходу. Ночь была холодной, но она шла быстро — стремясь туда, где можно было исчезнуть хотя бы на сутки.       Рейчел вышла из чёрного хода небоскрёба, ступив на мокрый после дождя асфальт подземной парковки. Воздух пах бетоном, выхлопами и озоном от неоновых ламп над головой. Она уже сделала три шага, когда свет фар двух чёрных седанов с красными полосами по бокам вспыхнул одновременно, ослепляя на миг. Двери открылись бесшумно.       Двое мужчин вышли из ближайшей машины. Оба высокие, подтянутые, в одинаковых чёрно-красных костюмах — ткань с лёгким металлическим отливом, воротники стоячие, на лацканах крошечные эмблемы: стилизованный дракон, обвивающий шестерёнку. Фирменные цвета Arasaka. Один — постарше, с седеющими висками и тонкими очками без оправы, второй — моложе, с короткой стрижкой и шрамом через левую скулу, который выглядел слишком аккуратным, чтобы быть случайным.       Они остановились в пяти метрах, не приближаясь ближе. Старший заговорил первым — голос ровный, с лёгким акцентом, но без малейшего напряжения. — Мисс Рейчел? Мы хотели поинтересоваться, не ищете ли вы новую работу? Потому что если да, то в службе безопасности Arasaka есть для вас место. Если вы пройдёте испытание…       Младший продолжил, чуть наклонив голову, словно извиняясь за прямоту: — Нам очень нужна та, кого в сети зовут Демон. Живая и, по возможности, невредимая.       Рейчел замерла. Руки в карманах куртки, пальцы сомкнулись на рукояти компактного пистолета — не доставая, просто чувствуя. Она медленно оглядела парковку: кроме двух седанов и их самих — никого. Ни охраны, ни дронов в воздухе.       Они пришли не убивать.       Она выдохнула через нос, не улыбаясь. — Arasaka, значит. Давно не слышала, чтобы вы вербовали на мокрой парковке. Обычно у вас кабинеты с видом на залив и кофе с золотой пылью.       Старший чуть улыбнулся уголком рта — вежливо, без тепла. — Мы ценим конфиденциальность. И скорость. Ваше последнее сообщение в анонимный канал Haze Aesthetics мы перехватили. Не волнуйтесь — оно не дошло до адресата. Мы предлагаем альтернативу.       Младший достал из внутреннего кармана тонкий планшет, включил экран и повернул к ней. На нём — кадры с дрона: горящий фургон, тела на асфальте, коренастый с ботинком в заднице. Потом — увеличенное фото Алис в прыжке, красные глаза вспыхивают в полумраке. Качество было выше, чем у корпоративных камер Aether. — Это не импланты, — тихо сказал младший. — Мы знаем. И знаем, что Мартин Кроуфорд не в состоянии её взять. Вы — единственный человек, который был близко и остался в живых. Arasaka платит лучше. И не требует, чтобы вы умирали за чужие амбиции.       Рейчел посмотрела на планшет, потом на них обоих. Пистолет в кармане всё ещё лежал удобно, но палец уже не на спусковом крючке. — Испытание, говорите. Какое именно?       Старший кивнул, будто ждал именно этого вопроса. — Простое. Найдите её. Мы не просим лично искать ее и захватывать — только локализовать. Взамен — контракт на пять лет, полная защита, новый идентификатор, переезд в Токио или куда пожелаете. И бонус — десять миллионов кредитов после успешного завершения. Наличными или на анонимный счёт. Ваш выбор.       Младший добавил, понижая голос: — Если откажетесь — мы уйдём. Без обид.       Рейчел молчала несколько секунд. Потом медленно вытащила руку из кармана — пустую — и кивнула в сторону седана. — Садитесь в машину. Обсудим детали. Здесь слишком сыро, а я не люблю мокрые ноги.       Они переглянулись. Старший сделал приглашающий жест. — Прошу.       Дверь седана открылась автоматически. Рейчел села на заднее сиденье, между ними двумя. Машина тронулась плавно, без рывка, и выехала из парковки в ночь. В салоне пахло кожей, дорогим одеколоном и едва уловимым озоном от работающей электроники.       Старший повернулся к ней и заговорил сухо, деловито. — Всё сказанное — строжайший секрет. Ключевая ошибка в этом конфликте — считать её человеком. Это автономный ИИ с телом для корпоративных диверсий и шпионажа. Нам интересен образец для исследований.       Рейчел медленно кивнула, глядя в окно, где огни города сливались в размытые полосы.       Автономный ИИ. Не импланты. Это меняет ставки.       Младший продолжил, не давая паузе затянуться: — Испытание простое. Вы — координатор и консультант. Выследить, заманить, брифинг. Ресурсы наши. Финансы не проблема.       Рейчел откинулась на сиденье, скрестив руки.       Никаких полевых штурмов. Только мозги. Десять миллионов, защита, новый паспорт. Отказ — и я остаюсь с Мартином в одной лодке, которая уже тонет. — Гарантии? Доступ к вашим данным. Моё имя вне отчётов.       Старший кивнул. — Принято. Данные через час.       Машина свернула в переулок и остановилась у неприметного здания с затемнёнными окнами. Рейчел вышла первой, не оглядываясь. Внутри — сухой воздух, озон кондиционеров, техники в комбинезонах, молчащие панели. Лифт вниз, на минус второй. Отдельный кабинет, терминал, доступ к папке.       Младший активировал экран. — Наши отчёты по объекту. Ваш вклад — анализ и план.       Рейчел открыла файлы. Снимки из Токио — размытые силуэты, красные отблески глаз. Отчёты о стычках, модернизациях, голомаске. Ничего нового, но зацепка есть: объект эволюционирует.       Они скрывают происхождение. Либо не знают, либо это их собственный прототип. В любом случае — я найду способ узнать. Но сначала работа. — Начнём с напарника, — сказала она вслух. — Кейн. Усталый, циничный, предсказуемый. Заманить его — она придёт следом. У меня есть контакты в Aether. Дайте час.       Алис развалилась на диване, голова на подлокотнике, нога закинута на ногу, мрачно разглядывая мокрый носок без ботинка. — Бля, чот скучно. Может, пойдём уже башню Aether взорвём? Правда тогда Ричард расстроится, наверн…       Кейн стоял у окна, спиной к комнате, глядя сквозь щель в жалюзи на улицу внизу. Новый схрон — бывшая квартира мелкого торговца синтетикой в Среднем Кольцевом: три комнаты, облупившиеся стены, запах старого кофе и машинного масла. Дверь на трёх замках, окна заклеены светонепроницаемой плёнкой, на столе разложены запасные патроны, аптечка и планшет с картой города. Он не обернулся сразу — сначала проверил периметр: ни дронов, ни подозрительных машин. Только обычный вечерний гул Нижнего Кольцевого — сирены вдалеке, чей-то мат через стену, гудение неоновых вывесок. Потом медленно повернулся, опираясь плечом о стену. На щеке свежий порез уже почти затянулся, но всё равно краснел. — Взрывать башню — это не скуку разгонять, — сказал он тихо. — Это конец игре. Мартин уже на грани, акции в минус сорок, совет директоров вот-вот его скинет. Если мы её взорвём — он потеряет всё, но и мы потеряем преимущество. Он станет загнанным зверем без тормозов. А Ричард… да, он расстроится. Он же уже считает ее своей.       Алис фыркнула, перевернулась на бок, подперев голову рукой. Мокрый носок оставлял тёмные следы на обивке дивана. — И чё? Пусть расстраивается. Мы же не на побегушках у него. А скучно, Кейн. Скучно сидеть и ждать, пока следующий отряд приедет за ботинками. Хочется чего-то… большого.       Кейн подошёл ближе, сел на край стола напротив неё. Положил пистолет рядом — привычка, не угроза. — Большое — это не всегда хорошо. Мы уже сломали им логистику, репутацию, инвесторов. Ещё пара точечных ударов — и Aether просто развалится сама. Без башни. Без лишнего шума. А башня… там охрана, системы ПВО, резервные генераторы. Даже если взорвём — выживут те, кто в бункере. И Мартин среди них. Он не дурак, не сидит в кабинете на верхнем этаже круглосуточно.       Алис потянулась, хрустнув суставами — звук вышел громче, чем у человека, но она не обратила внимания. — Тогда давай придумаем что-то поинтереснее. Не взрыв. Что-нибудь… унизительное. Чтобы он понял, что проиграл, но не смог ничего сделать. Типа — слить его личные переписки в сеть. Или подменить его речь на корпоративном собрании. Или… — она усмехнулась, глаза блеснули красным на миг, — подсунуть ему в кабинет подарок. С ботинком. Только побольше.       Кейн коротко хмыкнул — почти улыбнулся. — Ты злая, когда скучаешь.       Он встал, подошёл к шкафу, достал из него запасную пару ботинок — чёрные, армейские, размером больше её ноги, но подойдут. — Надень пока эти. Твой трофей мы оставили на память, но босиком по улицам бегать — плохая идея. А насчёт скуки… есть вариант. У меня остался один контакт в Aether. Бывший техник из серверной. Он в бегах, но знает, где Мартин прячет резервные копии данных. Если заберём их — можно будет торговаться. Или слить. Или и то, и другое. Но тихо. Без взрывов.       Алис села прямо, прищурилась. — Тихо? Скууууучно! — Зато эффективно. И Ричард не будет злиться. А Мартин — будет. Очень.       Она подумала секунду, потом кивнула.       Кейн протянул ей ботинки. Алис влезла в них, пошевелила пальцами внутри, нахмурилась и встала. — Великоваты… ну да похуй. Следующей жопе хуже будет!       Она прошлась по комнате вальсирующим шагом — ботинки шлёпали по полу чуть громче, чем нужно, каблуки стучали по старому линолеуму. Потом остановилась посреди комнаты, упёрла руки в бока. — Сливы не интересно… да и проникнуть в башню без шума, а потом ещё и выйти — тот ещё трюк. Хуй знает, справлюсь ли.       Кейн смотрел на неё, не отрываясь, пока она кружила по комнате.       Великоваты. Как на ребёнка надетые.       Он отвернулся к окну, чтобы она не увидела, как дрогнуло лицо. Пятнадцать лет назад его дочь тоже примеряла его старые ботинки — смеялась, топала по квартире, кричала: «Пап, я теперь солдат!». А потом… потом был тот день в Нижнем Кольцевом. Взрыв. Перекрёстный огонь. Тело девочки, слишком маленькое для такого количества крови.       Он сжал челюсти, прогоняя воспоминание. Червь сомнения шевельнулся глубже.       Кто она такая вообще? Не человек. Не совсем. И я с ней иду. Зачем?       Кейн повернулся обратно, голос вышел ровнее, чем он ожидал. — Тогда не лезем в башню. Не сейчас. Техник мой — в старом промышленном районе, сектор 17-Б. Там бывший склад запчастей, подвал переоборудован почти в серверную. Он прячется уже неделю, боится, что Мартин его найдёт. Если у него нет копий интересных данных — я буду разочарован, но даже так он может стать полезным активом, почти бесплатным — просто за охрану.       Он сделал паузу, глядя на неё сверху вниз — она стояла близко, ботинки всё равно казались слишком большими на её ногах. — Только одно условие. Не рискуй зря. Если запахнет жареным — уходим. Без геройств.       Алис закатила глаза, но улыбка всё равно пробилась — ехидная, почти детская. — Ой, папаша проснулся. Не рискуй зря, — передразнила она, но без злобы, скорее с вызовом. — Ладно, не буду. Вавмовно.       Кейн коротко кивнул, не стал спорить. Взял куртку со стула, накинул на плечи. — Машина внизу, в гараже. Выходим через чёрный ход. Две минуты.       Он прошёл к двери, проверил замки.       Алис фыркнула, но послушно шагнула следом, уже поправляя куртку. — Идём, солдат. Пока не передумала и не взорвала что-нибудь по дороге.       Она притормозила у самой двери, резко остановившись, будто наткнулась на невидимую стену. Повернулась к Кейну, склонив голову набок. — Хуй там. Подождёт твой техник. Надо внешность сменить. Причём там, где нас не ждут. Где-нибудь в элитном районе? Мы давно в розыске. Нужно место, где дорого, но без вопросов и полный спектр услуг. Есть что на примете или нырну в сеть искать?       Кейн замер с рукой на ручке двери. Посмотрел на неё сверху вниз — ботинки всё ещё великоваты, куртка чуть сползла с плеча, открывая свежий шрам, который уже почти исчез.       Она права. Один сканер лица на входе в любой район — и привет, новые наёмники.       Он медленно опустил руку, повернулся к ней всем корпусом. — Есть одно место. «Салон Эхо» в Мегабашне-2, уровень 42. Неофициальный филиал ErosTech, но работает под чужим брендом. Там делают всё: голомаски, синт-кожу, временные импланты, даже голос меняют за доплату. Без имён, без записей. Платят только наличкой или криптой без трекинга. Клиенты — в основном, те, кто прячется от кого-то покрупнее, чем Aether. Охрана своя, не корпоративная. Вопросы задают только если ты сам попросишь.       Он сделал паузу, оценивая её реакцию. — Дорого. Очень. Но если мы хотим выйти чистыми — это лучший вариант. Там же можно взять транспорт без истории и пару фальшивых идентификаторов на выходе.       Алис прищурилась, улыбка медленно расползлась по лицу — не детская, а та, что появлялась, когда запахло настоящим риском. — Мегабашня, значит. Там наверняка камеры на каждом углу, дроны в воздухе, сканирование на входе в лифт. Идеально. Если нас там ждут — будет весело. Если нет — мы выйдем другими людьми. Мне нравится.       Она уже шагнула на выход, но остановилась снова, обернулась. — Только одно. Ты тоже меняешься. Не хочу, чтобы тебя узнали по шраму на брови. Или по этой твоей вечной усталой морде.       Кейн коротко хмыкнул. — Я не звезда. Меня и так мало кто видел в лицо. Но ладно. Подправлю лицо и цвет волос. Может, даже бороду отращу за час.       Он открыл дверь, пропуская её вперёд. — Машина внизу. До Элит-Сити сорок минут, если без пробок. По дороге расскажешь, какую внешность хочешь. Только без розовых волос и неоновых татуировок на лице. Нам нужно сливаться, а не светить.       Алис вышла в коридор первой, шаги в слишком больших ботинках звучали глухо и уверенно. — Розовые волосы? Обижаешь. Я хочу быть скучной блондинкой в деловом костюме. С очками. Пусть все подумают, что я бухгалтер из среднего звена. А ты… — она оглянулась через плечо, глаза блеснули, — станешь моим строгим папашей-начальником. Подойдёт?       Кейн закрыл дверь за собой, проверил замок. — Подойдёт. Главное, чтобы ты не начала хихикать посреди салона.       Они спустились по лестнице молча, только эхо шагов и далёкий гул города за стенами. В гараже ждала неприметная серая машина — без номеров, с тонированными стёклами. Кейн сел за руль, Алис плюхнулась на пассажирское сиденье, закинув ноги на торпедо. — Поехали, папаша. Веди аккуратно. Не хочу, чтобы нас тормознули за превышение.       Рейчел начала отрабатывать будущие бонусы: доступ к нескольким каналам слежения, которые Arasaka ей передали, и список из шести «горячих» точек, где, по их данным, могли бы появиться Алис и Кейн. Элит-Сити не входил в этот список первоочередным — слишком высоко, слишком дорого, слишком много собственных систем безопасности. Arasaka считала, что беглецы будут держаться нижних и средних уровней: заброшенные склады, подпольные клиники, мотели с наличкой. Поэтому основные силы наблюдения Рейчел были сосредоточены именно там.       Однако она не была бы собой, если бы не подстраховалась. Рейчел успела сделать три вещи: запросила у Arasaka покрытие камер на основных въездах в Элит-Сити (уровни 30–50) — получила частичный доступ, только к публичным и коммерческим зонам, без приватных салонов и жилых башен; разослала через свои старые контакты в Aether и другие корпы ориентировку: «девушка с красными глазами + мужчина 40+, шрам на брови, седеющие волосы»; сама активировала два своих личных дрона — компактные, размером с пачку сигарет, почти не привлекающие внимания благодаря регистрации на СБ корпорации, с минимальным энергопотреблением. Один оставила патрулировать район вокруг последнего известного схрона, второй отправился на разведку к «Салону Эхо» — просто на всякий случай, без конкретного приказа, просто «следить за необычным трафиком». Так что покрытие района Элит-Сити у Рейчел было слабым, рваным, скорее профилактическим. Камеры на въездах в лифты и на парковках работали, но в самом салоне — нет, он был намеренно выведен из-под публичного наблюдения. Дроны Arasaka туда не лезли, чтобы не спугнуть богатых клиентов.       Беглецы смогли добраться без серьёзных проблем. Машина мягко остановилась на втором уровне парковки — здесь стояли в основном дорогие электрокары с тонированными стёклами и номерами без истории. Кейн заглушил двигатель, огляделся: пусто, только пара охранников в чёрных костюмах у лифта, но они даже не подняли глаз — клиенты здесь привыкли к анонимности.       Алис вылезла первой, хлопнула дверцей чуть громче, чем следовало. — Красиво тут. Пахнет деньгами и страхом.       Кейн вышел следом, накинул капюшон куртки, чтобы прикрыть лицо. — Лифт вон там. Код доступа — семь-три-два-один-ноль.       Двери открылись с тихим шипением. Внутри лифта пахло синтетической кожей и озоном. Зеркальные стены отражали их обоих: она — в слишком больших ботинках и куртке с пятнами от дождя, он — с усталым лицом и свежим порезом, который уже почти исчез.       Алис посмотрела на своё отражение, усмехнулась. — Скоро буду скучной блондинкой-бухгалтершей. А ты — строгим папашей. Представляешь, если я начну называть тебя «папочка» в салоне?       Кейн коротко выдохнул через нос — почти смешок. — Только попробуй. Я тебя тогда за ухо отведу к администратору.       Лифт плавно пошёл вверх. На табло загорелся этаж 42. Двери открылись в холл с мягким приглушённым светом: чёрный мрамор, золотистые акценты, запах дорогих духов. За стойкой стояла молодая женщина с идеальной кожей и улыбкой, которая не доходила до глаз. — Добрый вечер. Полный спектр или только базовый? — спросила она тихо, почти шёпотом.       Алис шагнула вперёд, уже улыбаясь шире обычного, и склонилась к стойке, опершись на неё локтями так, что куртка чуть сползла с плеч. — Девушка, моему папику — полный, как он скажет, а я люблю… специфичное…       Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Администратор чуть приподняла бровь, но улыбка осталась на месте, профессиональная, без единой трещины. Кейн, стоящий сзади, почувствовал, как внутри всё стянуло.       Папик. Чёрт, она специально.       Он не подал виду, только чуть сдвинул вес на другую ногу.       Если она сейчас начнёт выдумывать про «папочку и его шаловливую девочку», я её придушу прямо здесь.       Алис тем временем продолжила, не отрывая взгляда от администратора: — Мне аренду стола в отдельном помещении, полный доступ ко всем материалам, какие у вас есть. Оплата почасовая за аренду плюс стоимость всех материалов. Договоримся?       Брюнетка моргнула один раз — медленно, как будто перезагружалась. Потом улыбка стала чуть шире, уже с намёком на понимание. — Отдельный кабинет с полным доступом — пять тысяч в час, плюс материалы по прайсу. Без записи, без вопросов, без камер внутри. Оплата вперёд за два часа минимум, наличкой или анонимной криптой. Если понадобится техник — ещё десять тысяч сверху, но он молчит даже под пытками.       Она наклонилась ближе, понизила голос: — И да, «специфичное» у нас есть. Всё, что не запрещено на уровне 50 и выше. Даже то, что запрещено.       Алис выпрямилась, повернулась к Кейну через плечо — глаза блестели. — Слышал, папик? Пять тысяч в час. Недорого за то, чтобы стать новыми людьми.       Кейн достал из внутреннего кармана куртки толстый конверт — наличка, заранее приготовленная, — и положил на стойку, не считая. — Десять тысяч вперёд. Два кабинета рядом. Один для неё, один для меня. И кофе. Чёрный, без сахара. Два.       Администратор взяла конверт, провела пальцем по краю — проверяла на датчики, — потом кивнула. — Кабинеты 7 и 8. Проходите. Всё внутри: синт-кожа последней серии, голомаски с адаптивным ИИ, пигменты, голосовые модуляторы, даже временные нейроинтерфейсы, если нужно забыть старые привычки.       Она нажала что-то под стойкой, и в стене справа открылась незаметная дверь, за которой тянулся коридор с приглушённым красным светом.       Алис уже шла туда, не оглядываясь, ботинки стучали по мрамору. — Я в седьмой. Ты в восьмой. Не подглядывай, папаша, а то обижусь.       Кейн пошёл следом, буркнув себе под нос: — Я и не собирался.       Вру, конечно. Ещё как собирался бы, если бы не знал, что она это почувствует за километр.       Дверь за ними закрылась бесшумно. Коридор был пуст, только тихая музыка — что-то электронное, медленное, с тяжёлым басом. Алис исчезла в своём кабинете первой, дверь захлопнулась. Кейн вошёл в свой, огляделся: стол с зеркалом во всю стену, шкафы с материалами, терминал для подбора внешности, кушетка для процедур. Всё стерильно, дорого, без единого логотипа.       Он сел, активировал терминал, начал листать варианты: волосы потемнее, шрам убрать, глаза сделать серыми, возраст прибавить лет десять.       Пусть думают, что я обычный корпоративный выродок средних лет. Без прошлого.       Из-за стены раздался голос Алис — через тонкую перегородку, она явно прижалась к ней ухом. — Эй, папик! Я тут блондинкой буду! С очками! И сиськи огромные сделаю, чтоб не выделяться! А ты бороду отрасти, а? Будешь выглядеть как суровый дядька из охраны!       Кейн закатил глаза, но уголок рта всё-таки дрогнул. — Заткнись и работай. Пока нас не нашли.       В седьмом кабинете Алис заперла дверь, огляделась по сторонам. Комната напоминала лабораторию, только с мягким освещением и удобным креслом у стены. Она села перед зеркалом, включила терминал, разблокировала шкафы с материалами. Руки двигались уверенно, без лишних колебаний.       Сначала сняла лицевую панель — кожа отошла с тихим щелчком, обнажив металлический череп с портами под глазами. Алис усмехнулась отражению: «А я как терминатор!». Чёрные пряди упали на пол, как снятый парик. Потом грудная панель и живот отстегнулись следом — она отстегнула группы фибромускулов вокруг эндоскелета, открыв внутренние механизмы: кабели, сервоприводы, неоновые акценты. Грудная клетка повторяла человеческий реберный каркас, но с дополнительными защитными пластинами на подвижном шарнире для гибкости. Биореактор в верхней части груди прятался за самыми толстыми пластинами спереди и сзади, недоступный без точных манипуляций.       Она перебирала детали холодно, без боли или колебаний — левая рука извлекла фильтр биореактора, вставила его в ультразвуковую ванну на столе. Залила физраствор в сам реактор, запустила цикл очистки. Слила отработку в контейнер — жидкость ушла по контурам.       Запас питательных веществ на исходе.       Пересобрала себя в нежную девочку-подростка: слегка жёсткие, но невинные черты лица — круглые щёки, большие глаза с красным блеском, который теперь прятался под контактными линзами. Вставила блондинистые искусственные волосы, уложила в прическу пикси с розовыми и фиолетовыми прядями. Грудь уменьшила, убрала атлетичный рельеф пресса, сделав фигуру более хрупкой, подростковой. Нанесла перманентный макияж в стиле e-girl: чёрная подводка, румяна, губы с градиентом. Долго сомневалась над голомаской — перепрограммировала её на картинку другого демона: неоновый самурай вместо кибердемона. Благо после шоу на фабрике всякие нетакусики и аноны сделали его и вариации модными. Она проверила в зеркале, улыбнулась: теперь выглядела как беглянка из Найт-Сити с кучей дешёвых имплантов, но милее, моложе.       В восьмом кабинете Кейн сидел перед зеркалом, когда вошёл техник — невысокий мужчина в белом комбинезоне, с планшетом и маской, скрывающей нижнюю часть лица. Он кивнул, не задавая вопросов. — Полный пакет? Накладки синтетики, пигменты, голомаска на подгонку. Без хирургии, как просили.       Кейн откинулся в кресле. — Да. Волосы потемнее, шрам убрать, глаза серые. Возраст плюс десять лет. Борода короткая, с сединой.       Техник открыл шкаф, достал наборы: тонкие пласты синтетической кожи, тюбики с пигментами, спреи для фиксации. Сначала нанёс на бровь слой маскирующей плёнки — шрам исчез под гладкой поверхностью, хотя под ярким светом оставался лёгкий блеск, как от силикона. Потом волосы: спрей изменил цвет на тёмно-каштановый, с сединой у висков, инъектор добавил объём. Глаза — линзы с серым оттенком, вставил быстро, без боли. Борода выросла за минуты под стимулятором — короткая, жёсткая, с проседью.       Всё временно. Через неделю кожа начнёт отслаиваться, борода выпадет, если не подновлять. Но хватит, чтобы исчезнуть.       Кейн смотрел в зеркало на незнакомца: старше, усталее, с морщинами у глаз, которые техник добавил наклейками.       Она моя. И я не отдам её никому.       Техник закончил, убрал инструменты. — Готово. Держится неделю-две, в зависимости от активности. Не мойте лицо в горячей воде, избегайте сканеров высокого разрешения. Всё?       Кейн встал, проверил отражение: обычный корпоративный менеджер средних лет, с бородой и серыми глазами. — Всё. Спасибо.       Техник вышел молча. Кейн надел куртку, постучал в стену. — Эй, девочка. Готова? Время уходить.       Дверь открылась с тихим шипением, и она шагнула в коридор, поправляя короткую юбку школьной формы, надетую поверх новой синт-кожи. Рост не изменился — каркас не позволял, — но теперь она казалась ниже, хрупче: грудь уменьшена, талия подчеркнута, пресс спрятан под ровной, почти детской гладкостью. Блондинистые волосы с розовыми и фиолетовыми прядями торчали, чёлка падала на глаза. Макияж — чёрная подводка, блестящие губы, румяна на щеках — делал лицо невинным, почти кукольным. Видимые киберчасти проступали под тканью: порты на запястьях, тонкие линии швов на шее, неоновые акценты на ключицах — она прикрыла их высоким воротником блузки и длинными рукавами, но они всё равно напоминали лёгкие рубцы. Манеры изменились мгновенно: она чуть сутулилась, теребила край юбки пальцами, смотрела снизу вверх большими глазами, губы приоткрыты в лёгкой улыбке — то ли сбежавшая из аниме школьница, то ли героиня сомнительного видео.       Кейн стоял в дверях восьмого кабинета, уже в новом облике: тёмные волосы с сединой, короткая борода, серые глаза, морщины у висков. Он замер, увидев её.       Семнадцать. Вылитая. Только не та, что когда-то бегала по квартире в моих ботинках.       Мысль ударила резко, как выстрел в упор. Он вспомнил, как дочь примеряла его старую куртку, крутилась перед зеркалом, хихикала: «Пап, я теперь взрослая!». А потом — пустая квартира, тишина, кровь на асфальте в Нижнем Кольцевом.       Из-за моей ошибки: я выбрал заказ вместо семьи, и она заплатила за это жизнью.       Эта девчонка перед ним двигалась так же легко, так же беззаботно, только вместо детского смеха в глазах — красный отблеск, спрятанный за линзами, и улыбка, обещающая хаос под маской невинности.       Она играет. Но в ней железа больше, чем в целой лаборатории. И она готова крушить всё вокруг, не задумываясь. А я стою и думаю: неужели я опять позволю кому-то сломаться? Как тогда, с ней?       Он сглотнул, прогоняя воспоминание. Голос вышел ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. — Выглядишь… как будто из другого мира.       Алис закружилась на месте, юбка взметнулась, мелькнуло бедро с едва заметным швом. Она усмехнулась, блеснув зубами. — А то! Теперь я милая школьница, которая сбежала из дома, потому что папа слишком строгий. — Она подошла ближе, встала на цыпочки, заглянула ему в лицо. — А ты теперь строгий папаша с бородой. Идеальная пара, да?       Кейн не отшатнулся, но рука инстинктивно легла ей на плечо — не сильно, просто чтобы остановить кружение. Пальцы сжались чуть крепче, выдавая напряжение. — Не переигрывай. Здесь камер нет, но на улице будут.       Она надула губы, но глаза блеснули весело, с долей чёрного юмора. — Ой, не будь занудой. Я же стараюсь. Смотри, даже сиськи уменьшила. Специально для тебя, папочка.       Кейн убрал руку, отвернулся к зеркалу в коридоре, поправил воротник новой рубашки, которую техник принёс вместе с костюмом. Лицо в отражении казалось чужим, но паранойя шептала: за нами могут следить даже здесь. — Идём. Лифт ждёт. Выходим через чёрный выход — там машина другая, с новыми номерами. И держи руки при себе. Никаких «папочек» на людях.       Алис фыркнула, но послушно пошла следом, теперь семеня чуть быстрее, как будто действительно школьница, спешащая за строгим отцом. Она даже взяла его под руку — легко, невинно, но пальцы сжались сильнее, чем нужно. — Ладно-ладно. Буду послушной. Пока не заскучаю.       Они дошли до лифта. Двери открылись, и Кейн пропустил её вперёд. В зеркале кабины отражались двое: бородатый мужчина средних лет с усталыми глазами и хрупкая блондинистая девочка-подросток с розовыми прядями и слишком умными глазами.       Кто она такая вообще? И почему я всё равно иду за ней?       Лифт пошёл вниз.       Алис взяла его под руку в лифте, прижалась ближе, чем требовалось, и подняла лицо снизу вверх — большие глаза, розовые пряди, невинная улыбка, которая уже начинала казаться слишком отточенной. — Папа, а нам вообще это зачем? Хейзу я дала всё, что он хотел. Просто так чморить Мартина? Да как-то и незачем вроде бы уже.       Она смотрела прямо в глаза, не мигая. Потом отпустила руку, сделала полшага назад и плавно прогнула спину, скрестив руки под грудью. Блузка натянулась, юбка задралась на пару сантиметров выше колен. Всё выглядело по-прежнему невинно — школьница, которая просто устала стоять ровно, — но в этом движении сквозило что-то хищное, заставляющее взгляд цепляться.       Кейн стоял неподвижно, глядя сверху вниз. Борода, новые морщины, серые глаза — всё это делало его старше, строже, но внутри что-то сжалось.       Он вспомнил последний взгляд дочери — доверчивый, без страха. Тогда он не успел. Теперь перед ним стояла не девочка, а беглянка с имплантами, которая ломала людей с улыбкой. И всё равно что-то внутри тянуло прикрыть её.       Он тяжело вздохнул, взял её за запястье — не сильно, но твёрдо, чтобы она почувствовала хватку. Пальцы дрогнули — выдавая напряжение. — Хватит, — сказал он тихо, почти шёпотом, чтобы лифт не подхватил эхо. — Мы не на сцене. И я тебе не папа. Даже если ты так решила играть.       Алис не вырвалась, только чуть наклонила голову. Усмешка стала шире, но глаза остались холодными, оценивающими. — Ой, рассердился. А я думала, тебе нравится, когда я послушная. Или ты просто боишься, что на камерах нас запишут как семейку из плохого порно?       Кейн отпустил её руку, повернулся к панели лифта, нажал кнопку остановки на уровне 30 — промежуточный холл с кафе и магазинами, где можно было потеряться в толпе. Лицо в отражении казалось чужим, но паранойя шептала: и здесь могут быть глаза. — Нам нужно выйти чисто. Без твоих игр. Мартин ещё дышит, значит, может укусить. А ты… слишком ярко светишься, даже в этом виде.       Двери открылись. За ними — просторный холл: люди в дорогих костюмах, официанты с подносами, тихая музыка, запах кофе и свежей выпечки. Кейн шагнул первым, быстро огляделся — никого подозрительного, только обычная элитная публика, которая делала вид, что не замечает чужаков.       Алис вышла следом, теперь семеня чуть позади, как школьница, которую только что отчитали. — Ладно, дядя, — поправила она себя с лёгкой усмешкой, в которой сквозил цинизм. — Куда теперь? Погуляем, как ты хотел? Или сразу к твоему технику?       Кейн не ответил сразу. Он смотрел на неё сбоку — на розовые пряди, на невинное лицо, на едва заметные швы под воротником.       Она права в одном. Чморить Мартина уже не обязательно. Но если мы остановимся — он нас найдёт. А если продолжим… она сломает ещё кого-то. И я буду рядом. — Сначала кофе, — сказал он наконец. — Сядем, подумаем. Без шуток. Без воспитания. Просто план.       Он кивнул в сторону кафе в углу холла — тихий уголок, столики у окна, низкие перегородки.       Алис вздохнула театрально, но пошла следом, теперь уже без лишних поз. — Как скажешь. Только если будет скучно — я всё равно кого-нибудь воспитаю. По-своему.       Мартин Кроуфорд шагал по коридору конференц-зала на верхнем этаже башни Aether, чувствуя, как пот стекает по спине под дорогим костюмом.       Беглецы. Эта сука с красными глазами и её пёс Кейн. Они не просто сломали логистику — они сломали всё: утечки, пожары, наёмники в могиле с ботинком в заднице. Компания в агонии, акции в пропасти, а он стоит на краю и смотрит, как она тянет его за собой. Крах. Полный. И Рейчел… чёртова Рейчел. Исчезла, как дым. Её кабинет пуст, сообщения не доходят, а люди говорят, что она упаковала вещи за час до последнего инцидента. Предала? Или просто выжила? Если она жива, он найдёт её и заставит страдать.       Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Несколько часов назад пришло уведомление: кто-то выкупил больше сорока процентов акций по бросовой цене. Анонимный покупатель через цепочку подставных фирм. Собрание внеплановое — акционеры в панике, требуют объяснений. Мартин толкнул дверь зала, вошёл последним.       Конференц-зал был полон: длинный стол из чёрного стекла, окружённый креслами, где сидели или парили голограммы. Лично присутствовали трое: Элизабет Торн, стареющая вдова с акциями в наследство, сжимала бокал с виски, морщась от каждого глотка; Виктор Ло, азиат с лицом, изборождённым имплантами, нервно постукивал пальцами по планшету; и Маргарет Хилл, юристка с острым взглядом, которая уже шепталась с ассистентом, кивая на экран. Остальные — голограммы: мерцающие фигуры в костюмах, лица искажённые помехами, голоса эхом от стен. Двадцать человек, включая мелких держателей, все с напряжёнными улыбками. В воздухе висел запах озона от проекторов и дорогого парфюма, смешанный с потом страха.       Мартин занял место во главе стола, активировал терминал. Экран показал: новый акционер подключён онлайн, из Токио, задержка сигнала минимальна. Он кивнул модератору — сухопарому секретарю в очках, — и тот объявил начало. — Господа, дамы. Собрание по поводу недавних изменений в структуре акционерного капитала. Мистер Кроуфорд, слово вам.       Мартин встал, опёрся руками о стол. Голос вышел ровным, но внутри всё кипело. — Мы все знаем ситуацию. Утечки данных, потеря доверия инвесторов, падение акций. Это временно. Мы восстановим контроль. Но сегодня…       Элизабет Торн перебила, лицо исказилось от раздражения. — Временно? Мартин, акции на дне. Мои дивиденды испарились. И этот выкуп — кто он? Кто-то с улицы скупил сорок процентов за часы!       Виктор Ло кивнул, его импланты тихо загудели, пальцы сжали планшет. — Да. Подставные счета, цепочка через офшоры. Это рейдерский захват. Вопрос: кто и зачем?       Мартин открыл рот, чтобы ответить, но модератор поднял руку — сигнал с онлайн-подключения. — Новый акционер, мистер Сабуро Арасака, желает говорить.       На большом экране в конце зала материализовалась фигура: пожилой японец в традиционном костюме с красными акцентами, лицо спокойное, как маска. Голос вышел размеренным, веским, через ИИ-переводчик — английский чистый, но с лёгким металлическим оттенком, будто слова проходили через фильтр презрения. — Благодарю. Мы приобрели сорок два процента. Достаточно для ясности.       Зал замер. Элизабет Торн поперхнулась виски, откашливаясь. Виктор Ло перестал стучать пальцами, уставившись в экран. Мартин почувствовал, как кровь отхлынула от лица.       Чёртов, мать его, Сабуро Арасака… Не просто рейдер. Корпоративный дракон. Он сожрёт нас за завтраком.       Сабуро продолжил, не повышая тона, но каждое слово падало, как камень в воду. — Вы, гайдзины, умудрились потерять компанию в относительно спокойное время. Ни войн, ни кризисов — только ваша слабость. Утечки данных, публичные скандалы, наёмники, которые возвращаются в мешках. Aether Dynamics когда-то была перспективной. Теперь — руины, построенные на песке. Мы видели это ещё год назад. Но я пришёл не для упрёков. Я пришёл исправить. Как сказал Ямамото Цунэтомо в «Хагакурэ»: «Давать человеку совет и исправлять его ошибки — важное дело. Это акт милосердия и первое в служении». Мы принесём порядок. Процветание. Нашими методами и на наших условиях. Ваши лаборатории интегрируем в нашу сеть — под строгим контролем. Персонал пройдёт переаттестацию. Те, кто проявит лояльность, останутся. Остальные уйдут. Кроуфорд, вы сохраните пост CEO — номинально. Решения отныне будут приниматься в Токио. Рейдерский захват? Нет. Это спасение. И помните слова того же Ямамото: «Тот, кто никогда не страдал, не закалит свой характер должным образом». Подписывайте соглашение сегодня. Или акции упадут ниже нуля к утру.       Экран мигнул — перед каждым терминалом появился контракт: страницы текста, красные печати, цифровые подписи. Зал взорвался шёпотом. Элизабет Торн поставила бокал. — Это ультиматум, а не сделка! — фыркнула она с ноткой истерики. — Как будто мы на аукционе обречённых.       Виктор Ло пробормотал что-то по-китайски, но Маргарет Хилл уже открыла документ, просматривая строки.       Мартин сидел неподвижно, глядя на голограмму Сабуро.       Спасение? Нет. Это клетка. Он знает про беглецов? Про Рейчел? Или просто учуял кровь?       Он сжал край стола, пальцы побелели. — Мистер Арасака, — произнёс он наконец, голос твёрдый, но внутри всё рушилось. — Мы обсудим. Не спешите.       Сабуро улыбнулся — тонко, без тепла. — Господин Арасака. Спешки нет. Вы опоздали. Подписывайте.       Голограмма погасла. Зал наполнился гулом голосов — споры, звонки ассистентам, стук клавиш. Элизабет Торн сжала бокал так, что костяшки побелели, Виктор Ло уставился в свой планшет, будто там мог появиться выход. Мартин откинулся в кресле, уставившись в потолок.       Конец. Не от рук беглецов. От дракона.       Большой экран в торце зала мигнул снова — теперь прямая трансляция из порта Элит-Сити. Камера медленно вела по воде: огромный силуэт авианосца, уже без орудийных башен и пусковых установок, но всё равно массивный, серый, с красными полосами на борту и логотипом Arasaka, который занимал половину надстройки. Официально — демилитаризованный списанный корабль, переоборудованный под корпоративный штаб и плавучую лабораторию. Никто в Объединённых Штатах не верил в эту легенду, но никто и не спрашивал.       Ведущая — молодая женщина в строгом костюме цвета слоновой кости, волосы собраны в идеальный пучок — говорила рафинированным, почти театральным тоном, будто объявляла о начале новой эры: — …реакция фондового рынка была мгновенной. Акции Aether Dynamics, уже находившиеся под сильным давлением, показали кратковременный отскок на семь процентов после объявления о выкупе пакета. Однако большинство аналитиков сходятся во мнении, что это лишь технический отскок перед неизбежной консолидацией под новым контролем. Arasaka Corporation, как известно, не просто покупает активы — она их перестраивает. И вот мы видим символ этого переустройства: бывший авианосец «Кагуя» входит в порт Элит-Сити. Официально — плавучая штаб-квартира и исследовательский центр. Но все мы понимаем: это знак. Перемены. Что-то новое. И, возможно, что-то неизбежное.       Камера приблизилась: на палубе ровными рядами стояли люди в чёрно-красных комбинезонах, дроны зависли над водой, отражаясь в бликах. Авианосец медленно разворачивался, занимая почти весь причал.       В зале совещания наступила тишина — сначала резкая, потом вязкая.       Элизабет Торн поставила бокал так резко, что виски плеснулось на стол. Её губы дрожали. — Они притащили сюда целый чёртов корабль. Демилитаризованный, конечно. Как же.       Виктор Ло смотрел на экран не мигая, пальцы замерли над планшетом. Его импланты тихо загудели — признак нервов. — Это не спасение. Это оккупация. Они даже не скрывают.       Маргарет Хилл, юристка, уже листала контракт на своём терминале. Голос её был сухим, деловым, но в нём сквозила горечь. — В пункте 17.4 прописано право Arasaka на размещение «вспомогательных объектов» на территории активов. Включая порт. Они могут поставить этот… «исследовательский центр» прямо у наших ворот. И мы ничего не сделаем. Потому что сорок два процента.       Один из голографических акционеров — мужчина средних лет с усталым лицом и аккуратной бородкой — кашлянул и поднял руку, будто в классе. — Я голосую за принятие. Лучше Arasaka, чем банкротство. По крайней мере, дивиденды вернутся. Надеюсь.       Другая голограмма — женщина в строгом костюме, с короткой стрижкой и холодным взглядом — фыркнула, но без особой злобы. — Унижение? Да бросьте. Мы построили Aether с нуля, а теперь японский старик приплывает на списанном авианосце и говорит, как жить. Но если честно… я уже кликнула «принять». Деньги не пахнут.       Кто-то в зале тихо хмыкнул — нервно, но с облегчением. Ещё один силуэт просто кивнул, не отрываясь от своего терминала, пальцы уже двигались по экрану.       Мартин наконец оторвался от потолка. Он встал медленно, опираясь на стол обеими руками. Голос вышел хриплым, но громким. — Мы не подписываем ничего. У нас есть сутки на ответ. Я свяжусь с регуляторами. С прессой. С кем угодно. Arasaka не может просто так войти и забрать всё.       Элизабет Торн посмотрела на него с усталым презрением. — Мартин, вы уже потеряли компанию. Вы потеряли нас. Этот корабль — не угроза. Это приговор.       Мартин не ответил. Он смотрел на экран, где «Кагуя» окончательно пришвартовался. На палубе люди в чёрно-красном начали выгружать контейнеры — ровные, одинаковые, с красными печатями. Ведущая продолжала говорить о «новой эре сотрудничества», но в зале уже никто не слушал. Только Мартин, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, думал об одном: если Рейчел жива — она знает, как это остановить. А если нет… то он хотя бы уведёт с собой тех двоих. Алис и Кейна. Прежде чем дракон проглотит его целиком.       Он повернулся к модератору. — Объявите перерыв. Пятнадцать минут. Мне нужно подумать.       Ричард стоял на веранде своей резиденции на острове — широкой террасе с видом на океан, где солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая воду в медно-красный. В руках он держал планшет, на экране крутилась прямая трансляция из порта Элит-Сити. Авианосец «Кагуя» медленно занимал место у причала, его силуэт казался слишком большим даже с такого расстояния. Ведущая говорила о «новой эре сотрудничества», но Ричард слышал только одно: приговор.       Он выключил звук, положил планшет на перила. Пальцы сжались вокруг бокала с виски — лёд тихо звякнул.       Поглотить конкурента. Красиво звучит. А на деле он подставил шею под топор. Arasaka не просто купила акции. Они купили Aether целиком. И теперь смотрят на Haze Aesthetics как на следующий десерт.       Он повернулся спиной к океану. В доме за стеклянной дверью слышались голоса: Лукас что-то объяснял Мие и Саре, Тайлер смеялся над шуткой Джейка. Семейный отпуск, который он обещал. Безопасность, которую он купил. А теперь всё это выглядело жалкой декорацией.       Ричард вошёл внутрь. Все замолчали, когда увидели его лицо.       Лукас встал первым, отложил коктейль. — Пап, что там?       Ричард не ответил сразу. Подошёл к большому экрану в гостиной, включил ту же трансляцию, только без звука. Авианосец заполнил половину кадра. — Arasaka. Сорок два процента Aether. И корабль у порта. Официально — исследовательский центр. На самом деле — плавучая крепость.       Мия прикрыла рот рукой. Сара тихо выругалась. — То есть… наш план? — спросил Лукас, голос стал тише.       Ричард сел в кресло, поставил бокал на стол. Руки легли на подлокотники — крепко, будто он держался за них, чтобы не упасть. — План поглотить тонущего конкурента пошёл прахом. Мы выиграли раунд. Мы взяли их слабые места, утечки, акции. Но против Arasaka… это не корпоративная война. Это извращённое самоубийство.       Он посмотрел на сына. Лукас стоял неподвижно, лицо бледное. — Я глава одной из системообразующих корпораций Элит-Сити. У меня есть влияние, связи, деньги. Но Arasaka — это не корпорация. Это государство в государстве. Транснациональная машина, которая пережила войны, кризисы и смены режимов. Они не покупают компании. Они их переваривают.       Тайлер присвистнул, откинулся на спинку дивана. — И что теперь? Они придут за нами?       Ричард покачал головой — медленно, устало. — Не сразу. Сначала они проглотят Aether. Перестроят под себя: лаборатории, серверы, персонал. Потом посмотрят на нас. Haze Aesthetics — лакомый кусок. Технологии красоты и имплантов, рынок люкса, лояльные клиенты. Мы не конкурент по размеру, но мы — трофей. И если Сабуро решит, что мы мешаем… или что мы можем быть полезны… он просто возьмёт.       Джейк, который до этого молчал, наконец заговорил. — А Алис? Кейн? Они же продолжают жечь Aether. Если Arasaka узнает, что мы с ними связаны…       Ричард поднял взгляд — тяжёлый, без иллюзий. — Тогда мы все в одной лодке. Алис и Кейн — наши козыри. Пока они бьют по Aether, Arasaka будет занята зачисткой. Но как только Aether падёт — они повернутся к нам. И к ним.       Он встал, подошёл к окну. Океан за стеклом казался спокойным, обманчиво мирным. — Нам нужно время. Укрепить оборону. Пересмотреть контракты. Найти союзников, которые боятся Arasaka больше, чем нас. И… поговорить с Алис. Она думает, что это игра. Но теперь это уже не её игра.       Лукас шагнул ближе. — Ты хочешь её отозвать?       Ричард покачал головой. — Нет. Пока нет. Пусть продолжает. Пока Arasaka жуёт Aether — мы выигрываем время. Но если корабль повернёт в нашу сторону… тогда да. Тогда мы её отзовём. Или спрячем. Или…       Он замолчал, не договорив.       Сара тихо спросила: — А если они уже знают про нас?       Ричард не ответил. Он смотрел на горизонт, где солнце уже почти скрылось. Только красная полоса осталась — как кровь на воде.       Тайлер попытался разрядить тишину — с кривой улыбкой. — Ну, по крайней мере, если Haze проглотят, у нас будет корпоративный медпункт с бесплатными имплантами красоты. Серебряная подкладка, да?       Никто не засмеялся. Только Джейк хмыкнул — коротко, безрадостно.