// AL1C3.cor███ted

      «Прибыл наш штаб. Отправляемся в ваш новый кабинет».       Рейчел прочитала дважды, потом медленно надела куртку, проверила пистолет в кобуре под мышкой и вышла. Лифт спускался долго, каждый этаж отдавался лёгким гулом в ушах.       На улице её уже ждал чёрный седан с красными полосами. Тот же младший, что был с ней в прошлый раз, открыл заднюю дверь. Ни слова приветствия — только кивок. Машина тронулась плавно, направилась к порту.       По дороге она смотрела в окно. Город проплывал мимо: небоскрёбы Элит-Сити, рекламные голограммы, толпы в дорогих костюмах. Потом начались причалы — сначала мелкие яхты, потом грузовые терминалы, и наконец открылся вид на воду. «Кагуя» стояла у дальнего пирса, огромная, как гора. На палубе двигались люди в чёрно-красном, ровными рядами, как солдаты на параде. Дроны висели в воздухе, сканируя периметр.       Они привезли сюда целый флот. Не корабль — флот. Официально списанный. А на деле — плавучая крепость. И никто даже не пикнул.       Рейчел откинулась на сиденье, скрестила руки. Мысли текли медленно, холодно.       Arasaka. Не просто корпорация. У них история, которая тянется через две мировые войны. Милитаризм, дисциплина, национализм — всё это не выветрилось. Гайдзины для них — всегда гайдзины. Полезные, пока выполняют приказы. Второго сорта — всегда. Меня «приняли» на словах. Контракт? Испытание? Это пока бумажки. А когда я окажусь внутри — на корабле, в их системе, — то стану просто ещё одной деталью. Полезной, пока полезна. А потом...       Она посмотрела на свои руки — коротко стриженные ногти, следы от старых ожогов.       Может, зря влезла. Может, стоило остаться в тени, переждать, пока Мартин сдохнет сам. Или уйти в другой кластер, сменить имя, раствориться. Но нет. Я сама пошла к ним. Потому что устала быть пешкой у идиота. А теперь рискую стать цепной собакой у дракона. Я либо выживу внутри системы, либо система меня переварит. Без обид. Без личного. Просто бизнес.       Машина остановилась у служебного входа на пирс. Охранник в чёрно-красном комбинезоне проверил её лицо сканером — молча, без эмоций. Потом кивнул младшему. Тот вышел первым, жестом пригласил следовать.       Они шли по пирсу. Ветер с воды нёс запах соли и машинного масла. Рейчел чувствовала взгляды — не враждебные, а оценивающие. Как смотрят на новую деталь механизма: подойдёт ли, сломается ли быстро.       Они подошли к трапу. На палубе ждал ещё один японец — постарше, в строгом костюме, без улыбки. — Мисс Рейчел, — произнёс он по-английски, с лёгким акцентом. — Ваш кабинет на уровне B-4. Следуйте за мной.       Она кивнула. Шагнула на трап.       Валить? Ещё не поздно. Но если я уйду сейчас — они запомнят. И найдут. Лучше остаться. Смотреть. Учиться. А потом... потом решить, когда бежать.       Трап прогудел под ногами. Она поднялась на палубу, проехала в лифте.       Двери разъехались бесшумно, и она шагнула в штаб специальных операций Arasaka. Пространство открывалось огромным залом с высоким потолком, стены из матового чёрного стекла покрывали тонкие линии текущих данных. В центре парил голографический шар — трёхмерная карта Элит-Сити и прилегающих кластеров, усеянная красными и синими маркерами. Вокруг стола с терминалами сидели и стояли люди — почти все японцы, в одинаковых чёрно-красных комбинезонах без знаков различия. Движения точные, без лишних слов. Кто-то проверял дроны на экране, кто-то вводил коды, кто-то просто смотрел на карту, не моргая.       Все взгляды скользнули по ней одновременно — не враждебно, не дружелюбно. Как смотрят на любопытного питомца, которого принесли в клетку и теперь ждут, какой трюк он продемонстрирует. Молодой техник с короткой стрижкой и тонкими очками чуть улыбнулся уголком рта, но тут же отвернулся к экрану. Рейчел почувствовала, как по спине пробежал холод. К ней подошёл старший — тот же, что встречал на палубе. Лицо спокойное, голос ровный. — Добро пожаловать в штаб. Мы нарастили присутствие. Ознакомьтесь с нашим планом блокирования города, чтобы беглянка не смогла выбраться.       Он кивнул на ближайший терминал — большой экран с картой, где уже горели новые линии: периметры, точки размещения дронов, посты наблюдения, мобильные группы. Красные зоны перекрывали все выходы из Нижнего и Среднего Кольцевого — подземки, мосты, лифты в верхние уровни, даже частные аэродромы. Синие точки — новые активы: дополнительные микро-дроны, наземные сканеры, группы в штатском, рассредоточенные по городу. — Замечания вводите прямо здесь. Внесите коррективы в свой план покрытия города наблюдением, с учётом новых прибывших активов.       Рейчел села за терминал. Пальцы легли на сенсорную панель — холодную, гладкую. Карта развернулась перед ней в полном масштабе. Arasaka не просто усилила слежку — она запечатала город, как банку. Дроны теперь патрулировали даже те районы, где раньше хватало двух камер. Новые группы — по пять человек, с нейтрализаторами сигналов и сетями для захвата. Всё продумано до мелочей, без единой щели.       Они не ищут. Они ждут, пока она сама вылезет из норы. И когда вылезет — возьмут аккуратно, без шума, как берут дорогой экспонат.       Она открыла свой предыдущий план. Слабые места бросались в глаза: недостаток покрытия, слишком много слепых зон в средних уровнях, отсутствие резервных групп. Теперь всё это закрыто новыми активами. Рейчел задумалась на секунду, потом начала вносить правки.       Сначала добавила: «Усилить наблюдение за "Салоном Эхо" на уровне 42. Возможная смена внешности». Потом: «Разместить дополнительные группы в холлах Мегабашен — под видом охраны торговых зон». Ещё: «Ввести патрульные дроны с тепловым сканированием в подземные переходы — беглянка может использовать их для перемещения».       Каждое изменение она подтверждала пальцем — терминал принимал мгновенно, карта перестраивалась, линии становились плотнее.       Женщина лет тридцати, с короткими волосами, подошла ближе, заглянула через плечо. Посмотрела на правки, кивнула одобрительно, но ничего не сказала. Просто вернулась к своему месту.       Рейчел откинулась на спинку стула. Они не ждут моих идей.       Они ждут, чтобы я подтвердила их план. Чтобы я стала частью механизма.       Она ввела последнюю коррективу: «Увеличить частоту сканирования в районе последнего известного схрона. Вероятность возвращения для забора вещей — высокая». Подтвердила.       Терминал мигнул зелёным. План обновлён.       Старший кивнул, не глядя на экран. — Хорошо. Теперь вы часть команды. Оставайтесь на связи.       Рейчел встала. Оглядела зал — винтики в машине, каждый на своём месте. Она тоже теперь винтик. Только гайдзин-винтик.       Она вышла из зала молча, чувствуя на спине взгляды. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.       Рейчел стояла у перил на палубе «Кагуи», глядя вниз на воду порта. Ветер трепал воротник куртки, нёс запах соли и разогретого металла. Внизу, у трапа, стояли две группы в чёрно-красном — одна проверяла контейнеры, вторая просто ждала приказа. Дисциплина идеальная, ни одного лишнего движения.       Она повернулась спиной к воде, прислонилась к перилам. Руки в карманах, пальцы сжимали пустую пачку сигарет — курить здесь запрещали даже в нерабочее время.       Мне не запрещали работать в поле. Ни слова не сказали. Могут отпустить, если скажу, что иду проверять точку лично. У них своя логика: инициатива — это добродетель, особенно если она выглядит как желание выслужиться. И если останусь… я могу подняться. Не до верха, конечно. Гайдзины не поднимаются до верха. Но достаточно высоко, чтобы не бояться завтрашнего дня.       Она оттолкнулась от перил, выпрямилась. Ветер ударил в лицо, но она не моргнула.       Я выбрала сторону. Пока — их. Потому что альтернатива — стать мишенью. А я не люблю быть мишенью.       Она вернулась внутрь и села за терминал. Пальцы легли на панель. Карта развернулась перед ней снова. Теперь уже не как чужая — как своя.       Офис Haze Aesthetics на уровне 47 казался опустевшим, хотя все сотрудники сидели на местах. Свет в конференц-залах горел ярче обычного, но разговоры велись шёпотом, словно стены могли подслушивать. На главном экране в открытом пространстве крутилась трансляция из порта: «Кагуя» стояла у причала, ведущая говорила о «новой эре сотрудничества», а внизу бежала строка с котировками — акции Haze подросли на три процента за последние полчаса.       Линда, директор по маркетингу, стояла у кофемашины, держа чашку обеими руками — пальцы дрожали так, что кофе плескался на блюдце. — Ричард не отвечает уже третий час. Ни на личный, ни на корпоративный. Они на острове, но… это же не значит, что нас бросили?       Роберт, глава отдела разработки, сидел за своим столом, экран перед ним был чёрным. Локти на столе, подбородок на сцепленных пальцах — он просто смотрел в пустоту. Сюин, финансовый директор, ходила вдоль стеклянной стены, нервно постукивая ногтем по планшету. Каблуки цокали по паркету, как метроном. — У нас ликвидность в норме. Резервы на три квартала вперёд. Но если они решат интегрировать нас, как Aether… наши резервы станут их резервами. А мы — расходным материалом.       Линда подошла ближе, поставила чашку на стол с тихим стуком. — Сопротивляться? Против авианосца? У нас косметика и импланты для красоты. Мы мягкие.       Роберт наконец оторвался от стола, голос вышел хриплым. — Мягкие — это и есть преимущество. Arasaka не будет нас ломать сразу. Им нужен бренд, клиенты, технологии эстетики. Если покажем лояльность — может, сохраним автономию. Как филиал. Как трофей, который не портят.       Сюин остановилась, повернулась к нему резко. — Лояльность? Ты предлагаешь просто лечь и ждать, пока они нас переименуют в Arasaka Beauty Division?       Роберт пожал плечами — движение устало, без вызова. — Я предлагаю не делать глупостей. Пока Ричард не даст сигнал — сидим тихо. Готовим отчёты, которые покажут нашу ценность. Если увидят, что мы приносим прибыль и не сопротивляемся — может, оставят нас как есть. По крайней мере, на первое время.       В этот момент в открытое пространство вошёл молодой ассистент из юридического — бледный, с планшетом в руках. — Только что пришло письмо. От Arasaka. Запрос на встречу. Через три дня. Представитель прибудет лично. Хотят обсудить «возможности сотрудничества». Подписано лично Сабуро Арасака.       Тишина упала тяжёлая, как занавес. Линда прикрыла рот ладонью. Кайл медленно кивнул, будто ожидал именно этого. Сюин сжала планшет так, что костяшки побелели. — Три дня, — повторила она тихо. — У нас три дня, чтобы решить, кем мы будем: партнёрами или трофеем.       Она посмотрела на пустой кабинет Ричарда в конце коридора — дверь закрыта, свет внутри выключен. Никто не ответил. Только гул кондиционеров и далёкий шум города за окнами.       Ричард стоял на веранде, глядя, как солнце окончательно тонет за горизонтом. Океан потемнел, стал почти чёрным, только белые барашки на гребнях волн ещё ловили последние отблески. Он достал из кармана защищённый коммуникатор — второй, с одноразовым шифрованием и маршрутизацией через три континента. Нажал вызов. Экран мигнул, соединение установилось через пять секунд.       В офисе Haze все замерли, когда на главном экране открытого пространства появился значок входящего защищённого канала. Линда первая заметила. — Это он. Ричард.       Роберт встал так резко, что кресло отъехало назад. Сюин уже набирала код доступа на планшете. Ассистент замер с открытым ртом.       Изображение появилось: Ричард на фоне тёмного океана, лицо освещено только экраном. Борода отросла чуть сильнее обычного, глаза усталые, но взгляд острый. — Добрый вечер, — произнёс он спокойно, будто звонил с другого конца города. — Очевидно, вы уже в курсе.       Линда шагнула ближе к камере. — Ричард… мы думали, ты… ну… не отвечаешь. Три дня тишины.       Он коротко кивнул. — Я не отвечал, потому что пытался понять масштаб. Теперь понимаю. Arasaka не пришла просто за Aether. Они пришли за контролем над всем регионом. Авианосец — это не декорация. Это заявление: мы здесь, и мы никуда не уйдём.       Роберт кашлянул. — Они запросили встречу через три дня. Представитель прибудет лично. Что отвечать?       Ричард помолчал, глядя куда-то мимо камеры. — Отвечайте вежливо. Соглашайтесь на встречу. Подготовьте презентацию: наши сильные стороны, финансовые показатели, уникальные технологии эстетики. Покажите, что мы не обуза, а ценный актив. Никаких угроз, никаких ультиматумов. Мы не в том положении.       Сюин нахмурилась. — А если они захотят… интеграцию? — Тогда будем торговаться. Но не сейчас. Сейчас главное — выиграть время. Я возвращаюсь в Элит-Сити завтра утром. Самолёт уже готов.       Линда прижала ладонь к груди. — Ты уверен, что тебе стоит возвращаться? Если они решат…       Ричард покачал головой. — Если я не вернусь — они поймут, что мы прячемся. Это будет выглядеть как слабость. Или вина. Я прилечу, встречусь с ними. И посмотрю в глаза тому, кто приедет. А вы… держите офис в рабочем режиме. Никакой паники. Никаких утечек. Работайте, как будто ничего не изменилось.       Он сделал паузу. — И ещё. Если услышите что-то про… нашу общую знакомую с имплантами… держите ухо востро. Не вмешивайтесь. Просто фиксируйте. Я свяжусь, как только приземлюсь.       Изображение мигнуло — связь прервалась. Экран погас. В офисе повисла тишина. Линда медленно опустилась в кресло. Роберт смотрел на тёмный экран. Сюин первой нарушила молчание. — Он возвращается. Значит, ещё не всё потеряно.       Роберт кивнул медленно. — Или значит, что он решил встретить бурю лицом к лицу.       Они разошлись по рабочим местам почти без слов. Свет в конференц-залах горел всю ночь. Кто-то готовил отчёты, кто-то проверял финансовые модели, кто-то просто сидел и смотрел в окно на огни города внизу. Офис жил, но дышал тяжело.       Алис и Кейн сидели в углу кафе на уровне 30 — тихое место с низкими перегородками, мягкими креслами и видом на холл, где люди в дорогих костюмах проходили неспешно. Алис устроилась на высоком стульчике, болтала ногами в слишком больших ботинках, которые теперь казались ещё нелепее под короткой юбкой школьной формы. В руках у неё было большое мороженое в вафельном стаканчике — три шарика, розовый, белый и фиолетовый, — она ела его медленно, слизывая капли с ложечки, будто ничего важнее на свете не существовало.       Кейн сидел напротив, в новом облике — борода, тёмные волосы с сединой, серые глаза за линзами. Он пил чёрный кофе маленькими глотками, не отрывая взгляда от входа.       Она слишком расслаблена. Слишком.       Он заметил, как её глаза скользнули к большому экрану над барной стойкой — там крутили новости, и кадры из порта заполняли весь фон: «Кагуя» стояла у причала, огромная, серая, с красными полосами.       Алис вдруг дёрнула Кейна за рукав куртки — резко, но по-детски, пальцы тонкие, почти невесомые. Голос вышел писклявым, растянутым: — Паапааа, кажется, в город пришли злые дяденьки, и Мартин прям вообще уже не интересен нам.       Кейн медленно опустил чашку на стол. Посмотрел на экран — авианосец действительно выглядел как приговор. Потом перевёл взгляд на неё. — Тише, — сказал он негромко, наклонившись ближе. — Здесь люди. И камеры.       Алис надула губы, но послушно понизила голос — всё равно с игривой интонацией: — Ну и что? Они же не знают, что это мы. А Мартин… — она слизнула ещё одну каплю мороженого, — он теперь даже не злодей. Просто старичок, которого все бросили. Скучно.       Она откинулась назад, болтая ногой сильнее, ботинок стукнул по ножке стула. Взгляд скользнул по залу — пара бизнесменов за соседним столиком, официант с подносом, женщина в строгом костюме, листающая планшет. Никто не смотрел в их сторону.       Кейн допил кофе одним глотком, поставил чашку. — Arasaka не пришла за Мартином. Они пришли за всем. За контролем. А мы… мы теперь их головная боль. Если они узнают, кто устроил пожар в хабе и взрывы складов…       Он не договорил. Просто посмотрел на неё — на розовые пряди, на невинные глаза, на ложечку, которую она крутила в пальцах.       Алис хихикнула — тихо, почти беззвучно. — Ой, папочка, ты боишься? — Она наклонилась вперёд, оперлась локтями на стол, подбородок на ладонях. — А я нет. Мне нравится, когда всё становится интереснее.       Кейн молчал секунду. Потом встал, положил на стол несколько банкнот. — Доедай и идём. Нам нужно в схрон. И без фокусов по дороге.       Алис быстро прикончила остатки мороженного, — потом спрыгнула со стула, взяла его под руку, как послушная дочка. Она потянулась, будто собираясь чмокнуть в щёку, и быстро прошептала ему на ухо, уже совсем не детским тоном, низким и ровным: — Им срать на Мартина и его компанию. Они пришли за мной. И уже не в первый раз.       Потом отстранилась, снова заулыбалась широко, по-детски, и пискляво протянула, качая его руку: — А теперь пойдём в парк развлечений?       Кейн мрачно вздохнул. — Нет парка. Не сегодня.       Алис надула губы, но не отпустила руку — наоборот, прижалась ближе. — Ну пааап, ну пожалуйста. Там же карусели, сладкая вата, все эти милые лампочки… Я буду очень послушной, обещаю.       Кейн посмотрел на неё долго. Потом кивнул — не соглашаясь, а просто принимая, что спорить бесполезно. — Один круг. И сразу уходим. Без фокусов.       Алис подпрыгнула на месте — ботинки стукнули по полу. — Ура! Ты лучший папочка на свете.       Они вошли в лифт — пустой, зеркальный, с мягким гудением. Двери закрылись, отрезав шум холла. Алис стояла вплотную, всё ещё держа его под руку, но теперь смотрела на своё отражение в стене. Розовые пряди падали на лоб, глаза казались огромными под макияжем. — Ты же не думаешь, что я боюсь? — спросила она тихо, уже без писклявости.       Кейн нажал кнопку уровня парковки. — Я думаю, что ты слишком любишь риск. А они — не те, кто ошибается дважды.       Лифт пошёл вниз. Алис наконец отпустила его руку, поправила юбку, повернулась к нему лицом. — Ну это уже их третья попытка. Но сначала… хотя бы одну карусель. Для настроения.       Машина нырнула в темноту туннеля. Фары осветили ржавые трубы и разбитый асфальт. Алис закрыла глаза, но пальцы её правой руки продолжали тихо постукивать по колену — будто уже отсчитывали секунды до следующего хода.       Алис и Кейн сидели в машине на подземной парковке — серый седан с тонированными стёклами, двигатель заглушен, в салоне тихо, только слабый гул вентиляции да далёкий шум лифтов за стеной. Алис развалилась на пассажирском сиденье, скинула ботинки — они упали на коврик с глухим стуком. Босые ноги в высоких гетрах упёрлись в торпедо, школьная юбочка задралась высоко, почти открывая линию, где бёдра сходятся. Ткань рубашки натянулась на маленькой груди, верхняя пуговица грозила вот-вот расстегнуться. Её это явно не беспокоило. Руки расслабленно закинуты за подголовник — поза открытая, вызывающая.       Она хитро поглядывала на Кейна сбоку, пока рассказывала — голос спокойный, без писклявости, которую включала для посторонних: — Я от них оторвалась в Токио. Через Китай добралась сюда, в грузовом контейнере. Видимо… моя несдержанность привлекла внимание. Чуть быстрее, чем я ожидала. Ричард дал мне акции его компании и начал оборудовать закрытый отдел исследований. Возможно — это самое безопасное место сейчас. Под крышей какой-никакой корпорации. На закрытой территории.       Кейн сидел прямо, руки на руле, даже не касаясь ключа зажигания. Взгляд вперёд — на бетонную стену, но уголком глаза следил за ней.       Она говорит об этом так, будто пересказывает вчерашний фильм. Контейнер, Китай, Токио.       Мышцы под рукавом напряглись — он заметил, как она «случайно» чуть раздвинула ноги шире, юбка задралась ещё выше, гетры натянулись на металле голеней. — Значит, они знают, что ты не просто беглянка с имплантами, — произнёс он тихо.       Алис пожала плечами — движение ленивое, почти кошачье. Наклонилась ближе, положила локоть на подлокотник между сиденьями. Тепло её тела, смешанное с дешёвым сладким запахом духов, заполнило тесный салон. — Знают. Или очень сильно подозревают. Иначе зачем тащить сюда целый корабль? Мартин для них — мусор. А я… я то, что они хотят разобрать по винтикам. Посмотреть, как оно тикает.       Она чуть повернула голову, посмотрела ему прямо в глаза. Розовые пряди упали на лоб. Пальцем провела по его рукаву — медленно, будто рисуя невидимую линию. — Ричард думает, что спрячет меня в своей лаборатории. Закроет дверь, поставит охрану. Но если Arasaka уже здесь — они просто придут и заберут. С улыбкой. С бумажкой о «защите активов».       Кейн сжал руль сильнее — костяшки побелели.       Она играет. И я не уверен, что знает, что делает. И всё равно я сижу и слушаю. — Тогда в лабораторию не идём. Пока. Сначала посмотрим, насколько плотно они перекрыли город. Если Ричард думает, что акции и охрана спасут — пусть думает. Мы не полезем под его крыло, пока не поймём, не продаст ли он нас, чтобы спасти свою компанию.       Алис усмехнулась — уголком рта, беззвучно. Откинулась назад, но ноги не свела — юбка осталась задранной. Пальцы её правой руки скользнули по собственному бедру — лениво, будто поправляя ткань, но движение вышло слишком медленным, слишком демонстративным. — Продаст. Если припрут к стенке — продаст. Он хороший человек. Но хороший человек с семьёй и корпорацией всегда продаст того, кого можно обменять.       Она наклонилась ещё ближе — грудь почти коснулась его плеча. Голос стал тише, с той самой искрой: — Твой работодатель уже под колпаком. Всё, что они знают о твоих схронах, Arasaka уже знает. Так что как ни иронично — лаба Ричарда пока наше единственное убежище… и у меня есть инструмент, как затормозить их. Слияние официально не произошло, они пока просто владеют акциями. А у меня есть компромат на Aether Dynamics — то, что я взяла с того логистического узла, где ты прятал маленький незаконный НИИ: промышленный шпионаж, краденые образцы, исследования ИИ в серой зоне. Самое время его слить. Все, кто не хочет прихода Arasaka, накинутся на это, чтобы заморозить активы, наложить вето на слияние, возможно, аннулировать сделки.       Кейн молчал, глядя на дорогу впереди. Фары выхватывали из темноты туннеля разметку и редкие опоры.       Она права. Схроны сгорели. Маршруты известны. Ричард — единственный, у кого ещё есть стены.       Он медленно сжал руль. — Слив компромата — это война на два фронта. Arasaka не просто разозлится. Они ускорятся. Захватят Aether быстрее, чтобы замести следы. А потом повернутся к нам. К Ричарду. К тебе.       Алис коснулась его рукава пальцем — ноготь слегка царапнул ткань. — Пусть ускоряются. Чем активнее жуют Aether, тем меньше времени у них останется на охоту за мной. А пока регуляторы, пресса и мелкие акулы будут рвать компанию на части — мы успеем пересидеть. Или ударить первыми. А ты… — она наклонилась так близко, что дыхание коснулось его уха, — ты можешь просто быть рядом. Как всегда. — Ладно. Связываемся с Ричардом. Но не по открытому каналу. И не сразу. Сначала — новый схрон. Тот, о котором никто не знал, кроме меня. Потом — слив. Но только после того, как я проверю, не висит ли уже хвост на нас.       Алис откинулась назад, наконец свела ноги, но юбку не поправила. Улыбка стала шире. — Договорились. Только учти: если Ричард решит нас сдать — я его не прощу. Даже если он хороший человек.       Кейн включил поворотник, сворачивая в боковой туннель. — Если сдаст — я сам его пристрелю. Но пока он нам нужен. Живой.       Алис игриво чмокнула его в щёку — губы едва коснулись кожи, но при этом она, конечно же, прижалась грудью к его плечу, задержавшись на долю секунды дольше, чем требовалось. Потом отстранилась, улыбнулась широко, по-детски, и произнесла всё тем же писклявым тоном: — Ах, мой защитник! Мне надо пойти накормить перепуганный прудик стероидами, чтобы они накинулись на акулу. Номер знаешь, канал зашифрован, сообщи, когда найдёшь логово. Пока-пока!       Она выскочила из машины — дверь хлопнула тихо, почти ласково. На секунду задержалась у капота: достала из кармашка чупа-чупс, очень не по-детски сунула его в рот целиком, обхватив губами палочку, и только потом скрылась на технической лестнице вниз. Шаги эхом отразились от бетонных стен, потом стихли.       Кейн остался один в салоне. Сидел неподвижно, глядя на пустое пассажирское кресло. Запах её духов — дешёвый, сладкий, с ноткой синтетики — ещё висел в воздухе. Он выдохнул с протяжным, едва слышным стоном, завёл двигатель и выехал из туннеля в ночь.       Прошло несколько часов. Алис не появлялась на связи — ни короткого сообщения, ни сигнала. Кейн чувствовал кожей: она уже делает гадости. Где-то в городе начинался тихий хаос.       Он тем временем искал новое логово. Старые схроны горели — три из них проверил за полтора часа. Первый под наблюдением: две машины без номеров стояли через дорогу, водитель курил, не отрывая глаз от входа. Второй уже обыскан — дверь взломана, внутри всё перевернуто вверх дном, на полу валялись пустые коробки. Третий пуст, но в воздухе висел запах свежей краски и чужого пота.       Четвёртый вариант нашёлся сам — заброшенный склад на границе Среднего и Нижнего Кольцевого, бывший распределительный центр мёртвой логистической фирмы. Вход через вентиляционную шахту на крыше, внутри лабиринт стеллажей, старые серверные стойки, которые никто не трогал уже лет пять. Электричество подавалось по резервной линии, вода в кране текла ржавая, но работала. Ни камер, ни следов недавнего присутствия. Идеально.       Кейн спустился вниз, проверил периметр — чисто. Разложил на одном из стеллажей запасной планшет, активировал зашифрованный канал. Набрал короткое сообщение: «Нашёл. Координаты прилагаю. Вход через крышу, вентиляция №7. Жду».       Отправил. Экран мигнул — доставлено. Он откинулся на ящик, потёр виски. Она придёт. Или не придёт. Но если не придёт — значит, уже начала.       В это же время на «Кагуе» Рейчел сидела в своём кабинете — маленькой комнате с одним окном на палубу. Экран перед ней показывал свежие логи: всплеск активности в сети. Анонимные дампы данных, адресованные прессе, регуляторам, конкурирующим корпорациям. Выдержки из внутренних документов Aether: переписка о краденых образцах, отчёты о серых исследованиях ИИ, суммы взяток. Ничего, что прямо указывало на Алис, но достаточно, чтобы разжечь пожар.       Она откинулась в кресле, глядя на экран.       Она начала. Быстрее, чем я думала.       Пальцы замерли над клавиатурой.       Засечь её сейчас — значит взять живой. Но если доложить — бросят все силы. А если промолчать — выиграть время. Дать скандалу разгореться чуть-чуть, чтобы потом прийти с готовым выводом: «я была права, это Алис, и вот доказательства». Это повысит ценность в глазах начальства.       Она продолжила смотреть, как город начинает гореть — тихо, незаметно, но неотвратимо.       Несколько часов спустя утечки хлынули разом, как прорванная плотина — через разные каналы, чтобы никто не успел заткнуть все сразу. Анонимные дампы в сети, зашифрованные файлы на форумах, флешки в посылках курьеров в редакции, даже старомодные распечатки в почтовых ящиках чиновников.       СМИ отреагировали первыми — они всегда голодны до скандалов. В новостных лентах вспыхнули заголовки: «Aether Dynamics в центре шпионского скандала — краденые технологии и исследования!». Репортёры, получившие пакеты, строчили статьи, в соцсетях посты множились как вирусы. Один анонимный аккаунт прикрепил скриншоты отчётов: «Смотрите, что они прятали! Кража образцов у конкурентов, взятки регуляторам, опыты с ИИ без лицензий. Aether — не компания, а банда!». Комментарии кипели: от шоковых эмодзи до теорий заговора. Ведущие на экранах сияли фальшивыми улыбками, как в старых корпоративных роликах: — Добрый вечер, граждане Элит-Сити! Сегодняшний скандал с Aether Dynamics обещает стать хитом сезона! Представьте: ваши любимые импланты, возможно, сделаны из краденых идей. А акции? О, они падают быстрее, чем дрон с разряженной батареей!       Рынок отреагировал мгновенно, с комичной яростью, достойной сатирического шоу. Акции Aether, и без того в падении, рухнули ещё на восемнадцать процентов в первые полчаса — инвесторы сбрасывали пакеты как горячие угли, а трейдеры в биржевых залах орали в телефоны, размахивая руками, словно отгоняли рой дронов-шпионов: — Продавай всё! Скандал убьёт сделку! — вопил один, обливаясь потом под неоновыми лампами. Другой швырнул планшет в стену: — Это конец! Arasaka купит нас за гроши, а мы останемся с носом и пустыми карманами!       На экранах мелькали графики — красные линии пикировали вниз, как сбитые истребители, ведущие подхватывали с энтузиазмом: — А теперь новость для оптимистов: акции Haze Aesthetics растут! Потому что, эй, кто не любит свежую кожу в кризис? Но помните, граждане: в нашем мире корпорации не тонут — они просто жрут друг друга. Оставайтесь на связи за следующим аппетитным куском!       Толпа в Финансовом Кластере-7 хохотала нервно, кто-то снимал на телефон: — Смотри, Aether тонет! — а рядом шептали: — Это Arasaka сама подстроила, чтобы слопать подешевле.       Хаос разгорался, мрачный и абсурдный, под гул неоновых вывесок.       Ричард приземлился в Элит-Сити утром, когда небо ещё было серым от ночного тумана. Самолёт сел на частной полосе, подальше от глаз. Машина ждала без опознавательных знаков. Он вышел первым — в тёмном пальто, воротник поднят, лицо усталое, но собранное. Лукас и остальные остались на острове — он настоял. Безопасность прежде всего.       В офисе Haze Aesthetics его встретили тишиной. Двери лифта открылись на этаже руководства, и он шагнул в коридор — привычный запах кофе, дорогой кожи и нервного пота. Линда, Роберт и Сюин стояли у входа в конференц-зал, будто ждали именно его. Никто не улыбнулся. Только короткие кивки. — Доброе утро, — произнёс Ричард тихо, проходя мимо. — Я видел новости. Всё так плохо, как кажется?       Линда пошла рядом, голос чуть дрожал. — Хуже. Утечки начались ночью. Всё, что можно было слить — слили. Aether в агонии, акции рухнули, регуляторы уже запросили материалы. Arasaka молчит, но их представители прибудут через два дня. Мы подготовили презентацию, как ты просил. Показываем ценность, стабильность, уникальность. Но… — она замялась, — если докопаются до нашей бывшей консультантки…       Ричард остановился у двери своего кабинета, положил руку на ручку. — До Алис? Пока нет связи. Она консультировала по маркетингу, владеет двумя с половиной процентами анонимно. Мы не отвечаем за то, чем развлекаются наши акционеры и консультанты. Это официальная позиция. Держитесь её.       Роберт шагнул ближе. — А если они спросят прямо? Представитель Arasaka не дурак. Если у них есть данные…       Ричард открыл дверь, вошёл внутрь. Кабинет выглядел так же, как он его оставил: стол, экраны, вид на город. Только теперь за окном висел тяжёлый воздух скандала. — Если спросят прямо — отвечайте правду. Она была консультантом. Ушла. Мы не в курсе её текущих дел. Всё. Никаких домыслов, никаких оправданий.       Он сел за стол, включил главный экран. На нём крутились графики: Aether в красной зоне, Haze в зелёной, но с тревожным намёком на волатильность. Ричард потёр виски. — Дайте мне полчаса. Нужно связаться с ней. Если она начала это… — он кивнул в сторону экрана, — то мы должны быть готовы к любому повороту.       Сюин тихо спросила: — Ты думаешь, это она?       Ричард посмотрел на неё — долго, без эмоций. — Я думаю, что если это она — то она сделала то, что считала нужным. И теперь нам придётся жить с последствиями.       Он достал коммуникатор, открыл зашифрованный канал. Набрал короткое сообщение: «Я здесь. Офис. Нужно поговорить. Срочно».       Отправил. Экран мигнул — доставлено. Ричард откинулся в кресле, глядя в окно. Город внизу уже кипел. Ответ пришёл через несколько часов — короткое сообщение на защищённом канале, без лишних слов:       «Хочу экскурсию по своему отделу RaD, там и поговорим. Адрес? Время?».       Он прочитал дважды. Пальцы замерли над клавиатурой. RaD. Отдел исследований и разработок, который она выбила у него вместе с акциями. За неделю там едва успели снести перегородки и провести электричество. Оборудование — несколько серверных стоек, прототипный 3D-принтер для синт-кожи, пара рабочих станций. Никаких лабораторий уровня Aether. Она это знает. И всё равно хочет туда. Значит, ей нужно не оборудование. Ей нужно место. Или повод.       Ричард встал, подошёл к окну. Внизу толпа у входа в здание уже росла — журналисты, зеваки, кто-то с плакатом «Aether — воры». Охрана у дверей стояла плотнее обычного. Он вернулся к столу, набрал ответ:       «Адрес: уровень 51, башня Haze West, крыло C, бывший склад 4. Вход через служебный лифт, код 7491#R. Буду там через час. Один. Без охраны».       Отправил. Экран мигнул — доставлено.       Он вызвал Линду по внутренней линии. — Мне нужно в RaD. Сейчас. Подготовь пропуск на одного гостя, без записи в журнале. И… пусть там будет тихо. Никто не должен знать.       Линда ответила почти сразу — голос усталый, но собранный: — Поняла. Уже делаю. Ричард… ты уверен? Там ещё ничего нет. Стены голые, половина проводов висит, оборудование не установлено. Она же просила… — Я знаю, что она просила. И знаю, что мы не успели. Но она хочет туда — значит, пойдёт туда. Я встречусь с ней один.       Ричард выключил связь. Посмотрел на экран — котировки Haze всё ещё держались в зелёной зоне. Он медленно выдохнул.       Он встал, надел пальто. Дверь кабинета закрылась за ним с тихим щелчком. Офис жил своей жизнью — гул голосов, стук клавиш, — но воздух уже пах переменами. Не теми, которые выбирают. Теми, которые приходят и забирают выбор.       По дороге он смотрел в окно — город кипел, но уже с тяжёлым налётом, как перед грозой. Люди на улицах читали новости, переговаривались, кто-то даже нервно посмеивался.       «Она разожгла пожар, — подумал он с горькой иронией, — а я иду смотреть, как он полыхает, с ведром воды в руках».       Машина остановилась у служебного входа башни Haze West. Ричард вышел, кивнул охраннику — тот пропустил без вопросов. Лифт поднялся на 51-й. Двери открылись в длинный коридор с голыми стенами, пропахший свежей штукатуркой и проводкой. В конце — дверь с табличкой «RaD — доступ ограничен». Он ввёл код. Дверь щёлкнула.       Внутри — пустота. Несколько стоек с мигающими лампочками, столы без мониторов, кабели свисают со стен, как внутренности. Свет тусклый, от аварийных ламп. Посреди комнаты стоял одинокий стул — свежий, без пыли.       Ричард остановился у входа, не закрывая дверь за собой. — Я здесь, — сказал он в пустоту. Голос отразился от стен. — Говори.       Она вошла — и он замер. Не она. Или она? Перед ним стояла девчонка лет семнадцати на вид, хрупкая, с блондинистыми волосами в короткой прическе с розовыми и фиолетовыми прядями, невинным лицом, подчёркнутым макияжем в стиле e-girl — большие глаза, румяные щёки, градиент на губах. Школьная форма сидела на ней как влитая, но движения выдавали грацию и скрытую силу.       Ричард моргнул, пытаясь совместить образ с той черноволосой атлеткой, которая оставила в пентхаусе десяток разорванных тел. Теперь она выглядела как сбежавшая из аниме школьница, но глаза — те же, с красным отблеском под линзами. — Ты… изменилась, — выдавил он, голос вышел хриплым.       Алис прошлась по помещению, небрежно пнула бухту кабеля, валявшуюся на полу. Кабель заскользил по бетону с тихим шорохом. — Грустно, но ожидаемо, — произнесла она, оглядывая голые стены, стопки ящиков и мигающие стойки. — Риччи, скажи честно: как ты хочешь выйти из этой истории? В качестве кого? На какие риски и потери готов пойти?       Ричард стиснул кулаки в карманах. Перед ним стояла девчонка, будто сбежавшая из запретного порно, но глаза оставались теми же — холодными, с красным отблеском под цветными линзами, — и спрашивала, на что он готов. — Я хочу выйти живым, — ответил он наконец. — С компанией, которая остаётся моей. Риски… — Он сделал паузу, глянул в окно, где вдалеке маячил силуэт авианосца в порту. — Деньги, связи, репутация — готов потерять. Но не семью. Не Лукаса. Гешефты? Если мы выживем — они будут. Но если Arasaka решит, что я угроза… я не самоубийца.       Алис выслушала, не перебивая. Только чуть наклонила голову, будто оценивала товар на прилавке. — Минимум, на который я рассчитываю: Haze Aesthetics станет скалой, которая будет содействовать всем, кто сопротивляется входу Arasaka на этот рынок. Хотя бы молчанием. Этот отдел исчезает из всех документов и планов — пусть официально станет складом биоотходов или чем-то столь же непривлекательным. Мне нужна оперативная база, куда не полезут совсем нагло.       Ричард кивнул медленно, выпрямляясь. Это возможно. Подделать пару бумаг, перекинуть бюджет, убрать из реестров. Но если докопаются… — Хорошо. Отдел исчезнет из реестров к вечеру. Склад биоотходов — звучит правдоподобно. С регуляторами… молчание я обеспечу. Действия — только если не припрут к стенке. Но если они придут за тобой — я не смогу их остановить. Только предупредить.       Она усмехнулась уголком рта, но не ответила сразу. Вместо этого подошла ближе, снова пнула кабель по пути — тот улетел в угол с глухим стуком.       В помещении повисла тишина, прерываемая только гудением серверов и далёким гулом вентиляции. — Знаешь, я рада, что не убила тебя при первой встрече, — сказала она наконец. — С тобой… непросто, но конструктивно. Это пока максимальная похвала, которую от меня получал человек. Передавай привет Лукасу и остальным.       Она направилась к выходу, на секунду замерла в дверях, обернулась через плечо — розовые пряди упали на лоб. — И предупреди, чтобы сюда не ходили случайные свидетели. Биоотходы опасны, знаешь ли. Если придёт что-то из заказанного мною — храни на другом складе, потом перетащим незаметно. Оки-доки?       Сколько ещё раз она успеет переодеться в чужую кожу, прежде чем её поймают?       Он кивнул — коротко, без лишних слов. — Оки-доки. Отдела больше нет в документах с сегодняшнего дня. Склад биоотходов — официально. Заказанное оборудование приму на резервном складе в секторе 9-Б, там же и оставлю до твоего сигнала. Никто сюда не сунется. Даже охрана будет думать, что это просто заброшенный угол.       Алис чуть прищурилась, будто проверяла, нет ли в его словах подвоха. Потом улыбнулась — уже не детской улыбкой, а своей, настоящей, с острыми краями. — Хорошо. Тогда до связи, Риччи. Не скучай без меня.       Она шагнула в коридор — ботинки тихо стукнули по бетону, юбка качнулась, и дверь за ней закрылась с мягким щелчком.       Ричард остался один посреди пустоты, в которую сам же обещал превратить её убежище. Он постоял ещё минуту, глядя на мигающие лампочки серверов. Потом достал коммуникатор, набрал короткое сообщение для Линды:       «RaD официально закрыт. Переименовать в склад биоотходов, убрать из всех планов и реестров. Доступ только мне. Без вопросов».       Отправил. Экран мигнул — доставлено.       Кейн ждал её почти восемнадцать часов. Всё это время он не сидел на месте. Проверил оставшиеся точки — те, о которых знал только он — все оказались скомпрометированы. Потом сменил транспорт. Серая машина осталась на подземной стоянке — слишком приметная после кафе. Угнал неприметный электрокар с зарядной станции: старый, потрёпанный, без трекера, номера никто не станет проверять в ближайшие сутки. Перекрасил крышу и капот аэрозолем из багажника — теперь машина выглядела как тысяча других.       Следующие часы он мотался по городу, проверяя хвосты. Дважды менял маршруты, один раз нарочно заехал в торговый центр уровня 22 и вышел через другой выход, оставив машину на парковке. Никто не следовал. Или следовали слишком хорошо — в этом случае он всё равно ничего не мог поделать.       К утру вернулся в найденный схрон — склад на границе Среднего и Нижнего. Проверил периметр, протянул провода от старой резервной линии к стойке, расставил датчики движения у вентиляций и входа. Потом сидел на ящике, чистил пистолет, смотрел на город через щель в заколоченном окне. Новости на планшете крутились без остановки: утечки набирали обороты, акции Aether падали, регуляторы требовали объяснений, пресса смаковала каждый новый документ.       Она начала. И начала сильно. Если Arasaka ещё не знает, кто именно слил, — скоро узнает. А если знает… то уже ищет нас обоих.       Он не спал. Только задремал на пару минут, прислонившись к стене, когда услышал шаги по крыше — лёгкие, быстрые, знакомые. Датчик у вентиляции №7 мигнул красным. Дверь в вентиляционную шахту открылась бесшумно. Алис спрыгнула вниз — ботинки стукнули о металлический пол, юбка качнулась. Она выглядела точно так же: школьная форма, розовые пряди, невинные глаза. — Привет, папочка, — сказала она тихо, уже без писклявости. — Нашёл уютное гнёздышко.       Кейн встал, не убирая пистолет в кобуру — просто держал его опущенным. — Ты в порядке?       Она пожала плечами, прошла внутрь, оглядела помещение. — В полном. Город горит, как надо. Утечки работают. Регуляторы орут, конкуренты подают иски, пресса жуёт Aether по косточкам. Arasaka пока молчит — значит, злятся. Хорошо злятся.       Она присела на край ящика, закинула ногу на ногу. — Ты чем занимался?       Кейн коротко рассказал — без лишних деталей. Закончил тем, что кивнул на планшет. — Новости смотрел. Ты их встряхнула. Но теперь они будут искать активнее.       Алис кивнула, глядя куда-то в сторону. — Знаю. Поэтому и пришла. Нужно решить, что дальше. Ричард уже дал мне базу — тот отдел на пятьдесят первом. Оборудование почти не привезли, но стены есть. И он молчит, как обещал.       Она посмотрела на него прямо. — Твой ход, Кейн. Мы прячемся здесь или идём дальше? Потому что если сидеть — они нас выкурят. А если двигаться… то пора выбирать, куда бить в следующий раз.       Потом с неприятной скоростью и восхитительной грацией оказалась рядом с ним на вонючем диване — просто скользнула с ящика, обхватила его и уложила рядом с собой. Детским голоском заговорила: — Папочка устал и давно не спал. Все планы обсудим завтра. Отдыхай, и мне надо немного остыть.       Прижалась к нему всем телом, стиснула в объятиях и закинула ногу на него. Синтетическая кожа под школьной формой была тёплой, чуть липкой от долгого дня, но хватка — железная, безжалостная. Она уткнулась носом ему в шею, волосы с розовыми прядями щекотали кожу. Дыхание — ровное, искусственное, без единой паузы.       Кейн напрягся всем телом — мышцы окаменели, рука инстинктивно дёрнулась к пистолету, но замерла на полпути.       Она не угрожает. Она… отдыхает. Или играет. Или и то и другое.       Он медленно выдохнул, заставляя себя расслабить плечи. Запах её волос — дешёвый шампунь, смешанный с машинным маслом и металлом — заполнил ноздри. Восемнадцать часов без сна давили на веки тяжёлым грузом. — Алис, — произнёс он тихо, голос вышел хриплым. — Отпусти. Я не усну так.       Она не шелохнулась. Только чуть сильнее сжала объятия, нога на его бедре сдвинулась выше. — Уснёшь. Ты же человек. Людям нужно спать. А я побуду рядом. Чтобы никто не пришёл.       Кейн закрыл глаза на секунду.       Она не даст мне встать. И если я начну бороться — сломает мне руку или шею, даже не заметив. Но она права. Я не спал с тех пор, как мы расстались. А завтра… завтра будет хуже.       Он медленно убрал руку с кобуры, положил её на её спину — не обнимая, просто чтобы показать, что не сопротивляется. — Хорошо. Но если кто-то полезет сюда — ты первая проснёшься.       Алис хмыкнула — тихо, почти ласково. — Я и так не сплю. Просто отдыхаю. Спи, папочка. Я посторожу.       Она чуть повернула голову, губы коснулись его шеи — не поцелуй, просто прикосновение. Тёплое, сухое, без дыхания. Кейн почувствовал, как веки тяжелеют против воли. Тело наконец сдалось — мышцы расслабились, дыхание выровнялось. Он уснул почти мгновенно, проваливаясь в чёрную яму без сновидений.       Алис лежала неподвижно, обнимая его. Глаза открыты, красный отблеск под линзами едва заметен в полумраке. Она смотрела в потолок, слушая далёкий гул города за стенами. Пальцы её правой руки медленно постукивали по его спине — агрессивный и рваный ритм, который никто, кроме неё, не слышал.       Он спит. Хорошо. Завтра будет много работы. А пока… пусть спит. Мне нужно подумать.       Утро Кейна началось непривычно. Он проснулся одетым, но на бёдрах лежал посторонний вес, а по телу скользили тёплые ладони.       Алис сидела на нём верхом и изучала его тело с неожиданной аккуратностью. Ладони её были горячее человеческих — почти тридцать восемь градусов, — и двигались нежно, разминая узлы напряжения в плечах, груди, вдоль рёбер. Грань между заботой и чем-то большим оставалась тонкой, почти неуловимой. — Доброе утро, папочка, — прошептала она горячо ему в ухо.       Судя по лёгкости в голове, она разбудила его в идеальный момент: когда организм полностью отдохнул, но ещё не начал сам себя выматывать избытком сна.       Кейн открыл глаза медленно. Взгляд упёрся в её лицо — близко, слишком близко. Розовые пряди падали на щёки, глаза под макияжем смотрели внимательно, почти серьёзно. Тепло ладоней проникало сквозь рубашку, разливалось по коже чужеродным, но успокаивающим потоком.       Она не спала. Или спала иначе. Но сейчас она здесь, и я под ней.       Он не дёрнулся, не попытался сбросить. Просто лежал, чувствуя, как мышцы постепенно отзываются на прикосновения — боль вчерашнего напряжения уходила, оставляя странную расслабленность. — Сколько я спал? — спросил он тихо, голос хриплый от сна.       Алис чуть наклонилась, губы почти коснулись уха. — Достаточно, чтобы не свалиться сегодня. Мало, чтобы привыкнуть к мысли, что я могу вечно так лежать.       Она провела ладонью по ключице, задержалась на старом шраме под воротником. Пальцы замерли, потом продолжили движение — вниз по рёбрам, обратно вверх. Всё так же аккуратно, без давления.       Кейн медленно поднял руку, накрыл её запястье — не останавливая, просто фиксируя. — Ты не спала. — Мне не нужно столько, сколько тебе. — Она улыбнулась, но улыбка вышла не детской. — Зато я могла смотреть, как ты дышишь. Это… успокаивает.       Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё — на тонкую шею, на швы под высоким воротником блузки, на то, как свет из щели в заколоченном окне падал на её волосы. — Что дальше? — спросил он наконец. — Утечки работают?       Алис кивнула, не отрывая взгляда. Пальцы продолжали медленно скользить — теперь по внутренней стороне предплечья. — Работают. Регуляторы запросили материалы у Aether. Биржа приостановила торги их акциями на сутки. Конкуренты подают иски. Arasaka молчит, но их дроны в городе стали чаще. Они ищут. Но пока не знают точно где.       Она чуть сдвинулась, устраиваясь удобнее — вес на его бёдрах стал ощутимее, но всё ещё не давящим. — Ричард дал мне отдел. Там пока пусто, но это база. Нужно оборудование. И план. Ты готов двигаться сегодня?       Кейн медленно выдохнул. Тепло её ладоней всё ещё лежало на груди. — Готов. Но сначала… слезь. Нам нужно встать. И поговорить нормально.       Алис хмыкнула — тихо, почти ласково. Потом прижалась к нему всем телом, так и сидя на нём, и едва слышно прошептала: — Ты точно этого хочешь? Ты такой напряжённый. Уставший. Позволишь мне позаботиться о тебе… папочка?       Горячее дыхание коснулось уха, ладони легли ему на грудь — не давя, а словно проверяя, сколько он ещё продержится. Пальцы медленно расстегнули первую пуговицу рубашки — движение плавное, без спешки.       Кейн лежал неподвижно, глядя в потолок.       Две недели. Больше двух недель без нормального сна, без минуты, когда можно просто выдохнуть. А теперь она сидит на мне и спрашивает разрешения.       Он чувствовал, как напряжение в плечах превращается в тупую боль, а её ладони — в единственное, что сейчас приносит облегчение.       Он медленно накрыл её запястье. — Давай, — произнёс он тихо, голос вышел ниже обычного. — Только без игр. Я не в настроении.       Алис чуть улыбнулась — уголком губ, без писклявости. — Без игр. Только забота.       Пальцы продолжили: вторая пуговица, третья. Рубашка распахнулась, она аккуратно стянула её с плеч, потом с рук — ткань соскользнула на пол бесшумно. Ладони легли ему на грудь, горячие, чуть дрожащие — не от волнения, а от сдерживаемой силы. Она начала разминать мышцы медленно, глубоко, находя узлы и давя ровно настолько, чтобы боль уходила.       Кейн закрыл глаза. Дыхание выровнялось. Боль в спине отступала волнами, мышцы расслаблялись против воли. Он не сопротивлялся — просто позволил. Если она захочет перейти грань — сегодня я не остановлю.       Алис продолжала — ладони скользили по бокам, по животу, обратно вверх, разминая каждый участок. Она молчала, только ровное искусственное дыхание иногда касалось его шеи. Когда пальцы добрались до поясницы, она чуть приподнялась, давая ему перевернуться на живот. Он подчинился без слов.       Теперь её ладони легли на спину — горячие, сильные, но осторожные. Она давила на точки, которые он сам никогда не находил, и боль уходила, оставляя лёгкость. На грани заботы и чего-то большего — но она не переходила. — Лучше? — спросила она тихо, почти у самого уха.       Кейн не ответил сразу. Только выдохнул длинно, медленно. — Да. Лучше.       Она не остановилась. Продолжала — ровно, терпеливо, пока его тело не расслабилось полностью. Только тогда она легла рядом, прижавшись боком, положив голову ему на плечо. Нога снова закинута на него — привычно, почти собственнически. — Спи ещё, если хочешь, — прошептала она. — Я побуду здесь. Никто не придёт.       Кейн повернул голову, посмотрел на неё — на невинное лицо, на розовые пряди, на глаза, в которых прятался красный отблеск. — Спасибо, — сказал он просто.       Она не ответила. Только чуть сильнее прижалась, и в помещении снова стало тихо — только гудение ламп да их дыхание, разное и одинаковое одновременно.       Тем временем в офисе Haze Aesthetics царила сосредоточенная тишина. Свет горел во всех кабинетах, хотя часы показывали уже глубокую ночь. Линда сидела за столом, листая презентацию на большом экране — графики прибыли, уникальные технологии эстетики, лояльность клиентской базы. Каждые десять минут она обновляла страницу, проверяя, не изменились ли цифры после очередного всплеска новостей.       Роберт стоял у окна, скрестив руки на груди. Перед ним на столе лежал планшет с последними отчётами по регуляторам — запросы на документы, уведомления о приостановке торгов акциями Aether. Он не говорил ни слова, только иногда качал головой.       Сюин ходила туда-сюда по конференц-залу, каблуки стучали по паркету. Она уже третий раз перечитывала сценарий завтрашней встречи: приветствие, обзор достижений, демонстрация ценности, осторожные намёки на возможное сотрудничество. Всё вежливо, всё по-деловому. Никаких упоминаний Алис, никаких намёков на связь с утечками. — Он прибудет в десять утра, — сказала она в пространство, ни к кому конкретно. — Представитель Arasaka. Не Сабуро, конечно. Кто-то из среднего звена, но с полномочиями. Нам нужно выглядеть уверенно. Не испуганно. Не виновато.       Линда подняла взгляд от экрана. — Мы не виноваты. Мы просто компания, которая хочет работать. И если они спросят про… нашу бывшую консультантку… — Мы не отвечаем за действия акционеров и консультантов, — закончила Сюин за неё. — Это официальная позиция. И точка.       На «Кагуе», уровень B-3, штаб отдела финансов и расширения. Просторный зал с панорамным видом на порт. Стены покрыты матовыми панелями, по которым текут цифры, графики, ленты новостей. В центре — длинный стол из чёрного стекла. Вокруг сидят и стоят семеро — почти все японцы, возраст от тридцати пяти до пятидесяти пяти, одежда строгая, движения экономные.       Старший вице-президент по финансам и интеграции новых активов Хироси Такэда сидит во главе. Пятьдесят два года, лицо неподвижное, только глаза быстро бегают по трём экранам. Справа — молодая аналитик Акико Накамура, пальцы летают по сенсорной поверхности. Слева — директор по регуляторным вопросам Кэндзи Ито, уже полчаса держит коммуникатор у уха.       Такэда отрывает взгляд от графиков. Голос ровный, без повышения тона. — Доложите текущее состояние.       Акико поворачивает один из экранов. — За последние девять часов семь основных дампов. Общий объём — около 4,3 ГБ. Внутренние документы Aether за три года: шпионаж против ErosTech и двух других, несанкционированные исследования автономных ИИ, взятки регуляторам. Метаданные чистят, но волну уже не остановить.       Ито опускает коммуникатор, лицо каменное. — Антимонопольный комитет Объединённых Штатов запросил комментарий и документы по сделке. Срок — 48 часов. Биржа приостановила торги Aether. Два конкурента подали иски о возмещении ущерба. Ещё три готовят заявления о недобросовестном приобретении. Регуляторы блокируют интеграцию. Вероятность отмены сделки растёт.       Молодой сотрудник в конце стола поднимает руку. — Социальные сети: 62% постов винят нас в организации утечек для снижения цены. 19% — что Aether сама себя подставила. Остальное — мемы и теории. Акции материнской компании просели на 6% за час. Имидж страдает.       Такэда молчит несколько секунд, глядя на график падения акций Aether. Потом поворачивается к Ито. — Реакция юристов? — Тройная команда. Публичное заявление: «Arasaka не имеет отношения к утечкам, приобрели акции добросовестно, проведём аудит». Встречные иски против источников за клевету. Давление на регулятора через лоббистов: «Затянете — местные скупят Aether по бросовой цене».       Акико добавляет, не отрываясь от экрана. — Локальные игроки активизировались. Haze Aesthetics подняла акции на 11%. Публично молчат, но пресс-служба разослала: «Не комментируем внутренние дела конкурентов». Аккуратная формулировка.       Такэда кивает почти незаметно. — Дистанцируются. Хорошо. Это нам на руку — пока не лезут в открытую, можем работать быстрее.       Он поворачивается к главному аналитику по рискам. — Оценка влияния на график интеграции? — Отложено минимум на 30–45 дней. Регуляторы потребуют независимую проверку. Можем ускорить, если подадим полный пакет «мер по очистке» Aether. Дорого. И публично.       Такэда смотрит на панораму. Силуэт авианосца отражается в стекле. — Пусть будет дорого. Мы не для того пришли, чтобы отступить из-за слитых документов. Ускорьте аудит. Всё, что можно списать на предыдущее руководство — спишите. Всё, что нельзя — спрячьте или уничтожьте. И найдите источник утечек. Это не случайность.       Он делает паузу, добавляет тише, почти для себя. — Финансово эта покупка не оправдана. Прямое указание из Токио — выкупить именно Aether. Но убытки покрывать нам. Если сорвётся — нас обвинят в некомпетентности. А от ОСО пришло: «Решайте быстро». Они крайне недовольны. Нет активов — нет повода разворачивать силы.       Все кивают. Зал наполняется тихим гулом голосов, стуком клавиш, короткими фразами на японском. Машина работает дальше — методично, без паники.       На «Кагуе», уровень B-5, штаб отдела специальных операций. Помещение теснее, чем у финансистов: низкий потолок давит, приглушённый красный свет режет глаза, экраны по всем стенам мерцают, отражая хаос города. Здесь не сидят в креслах с кофе — стоят или ходят, как звери в клетке. Двадцать человек, почти все в чёрно-красных комбинезонах без знаков различия. Воздух густой от напряжения, пропитанный запахом разогретой электроники и пота корпоративных интриг.       Старший оперативной группы, майор Ямагути, стоял у центрального стола, опираясь кулаками на стекло. Перед ним горела карта города: красные точки — посты наблюдения, синие — мобильные группы, жёлтые мигающие — места, где полиция и регуляторы уже начали задавать вопросы. Жёлтых точек становилось больше с каждой минутой, как раковая опухоль. — Доложите, — коротко бросил он.       Один из оперативников — молодой лейтенант с тонким шрамом через бровь — шагнул вперёд, выпрямив спину. — Полиция Нижнего Кольцевого задержала наш патруль на перекрёстке 17-Б. Официальный повод: «незаконное размещение блокпостов без согласования с местными властями». Регуляторы по технологиям прислали официальный запрос: «На каком основании силы Arasaka осуществляют патрулирование в зонах, не относящихся к защищаемым активам Aether Dynamics?». Взятки на местах пока работают — два участка получили «компенсацию» и отпустили наших. Ещё три отказались брать деньги, требуют письменных объяснений. Это дорого. И ненадёжно, — добавил он с кривой усмешкой, словно говорил о плохой сделке на чёрном рынке.       Ямагути не шевельнулся, только пальцы сжались сильнее на краю стола, оставляя следы на стекле. — Сколько мы уже потратили? — За последние шесть часов — около восьмисот тысяч кредитов. В основном наличными, через посредников. Ещё столько же уйдёт к вечеру, если регуляторы не отстанут.       Вторая оперативник — женщина с короткими волосами и голосом, похожим на хриплый шёпот, — добавила, скрестив руки: — Они не просто давят. Они фиксируют каждый наш пост. Дроны гражданских служб снимают нас на видео. Если мы не уберём людей в течение суток — они начнут публичное расследование. А это уже не взятки. Это пресса. И возможные санкции, которые ударят по нам, как молот по наковальне.       Ямагути наконец выпрямился и посмотрел на Рейчел, которая стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она молчала, но её глаза цепко бегали по карте, выискивая слабые места. — Мисс Рейчел, — произнёс он, не повышая голоса. — Вы знаете этот город лучше нас. Сколько мы можем тянуть с взятками?       Рейчел сделала шаг вперёд, голос спокойный, деловой, с лёгкой ноткой усталости от вечных интриг. — Двое суток максимум. Потом кто-то из участковых решит, что выгоднее сдать нас регуляторам, чем брать дальше. Местные не любят, когда чужие ставят блокпосты на их территории без формального повода. А повод у нас пока только Aether — и то шаткий. Если регуляторы докажут, что мы патрулируем зоны, не связанные с купленными активами, — нас обвинят в незаконном военном присутствии. Даже «демилитаризованный» авианосец не спасёт от такого обвинения.       Ямагути кивнул — коротко, резко.       Взгляд Рейчел скользнул на уровень 51 башни Haze West, на схеме города. Haze. Ричард. Никаких связей его и беглянки. Никаких прямых доказательств его причастности. Но интуиция опытного оперативника упорно долбила в череп: «Она где-то там!».       Она заговорила тихо, но чётко: — Дайте мне группу. Три человека. Не в форме. Без оружия на виду. Я проверю точку на пятьдесят первом. Если она там — мы возьмём её тихо. Без блокпостов. Без взяток.       Ямагути посмотрел на неё долго. Потом кивнул. — Хорошо. Берите. Но без шума. Если поднимете тревогу — регуляторы получат ещё один повод. И тогда даже взятки не помогут.       Рейчел кивнула в ответ и повернулась к выходу. Внутри неё уже щёлкнуло.       Если я найду её первой — это мой билет вверх.