// AL1C3.cor███ted

      На следующий день Алис погрузилась в свои манипуляции. Верховный принёс по её просьбе NAS огромной ёмкости и компактный, но мощный компьютер. Она весь день до отправки Рейчел к Ричарду просидела подключённой к устройствам напрямую, настраивая что-то сложное, погруженная в свой AR мир.       Кейн некоторое время наблюдал за ней — как она сидит неподвижно, кабели змеятся от её тела к машинам, — потом вздохнул и занялся своими делами. Он вышел из комнаты, оставив Алис в её цифровом трансе, и направился в цех. Там механики стучали инструментами по металлу, собирая импланты из краденых деталей, а воздух густел от запаха нагретого пластика, озона и пота послушников. Кейн подошёл к верстаку в углу, где лежали его вещи: пистолет, запасные магазины, небольшой терминал с доступом к сети.       Нужно проверить, не всплыло ли вчерашнее на поверхность. Если аптека стала темой для сплетен — следы могут привести сюда, и весь этот цирк с культом рухнет, как карточный домик на столе корпораций.       Он подключил терминал, ввёл запросы — о MediCore Clinic, о стрельбе и телах в сателлите. Поиск выдал пустоту: ни постов, ни обсуждений, ни даже намёков. Как будто инцидент утонул в общем шуме города, или полиция с фармацевтами быстро замяли его взятками.       Кейн отключил терминал, убрал его в карман. Потом он занялся подготовкой транспорта для Рейчел. В гараже бункера — тесном помещении с ржавыми стенами и масляными лужами на полу — стоял старый электрокар, который они использовали вчера. Кейн проверил батарею, подзарядил её от генератора, протёр стёкла от пыли. Затем открыл багажник, достал аптечку: бинты, обезболивающее, свежие перчатки. Рейчел нужно подлатать перед поездкой.       Чтобы выглядела не как пленница, а как беглянка — типичная жертва Элит-Сити, где все бегут от кого-то. — Нужна помощь? — спросил один из послушников, проходя мимо с коробкой проводов. Красные оптические импланты мигали в полумраке, провода свисали из-под капюшона.       Кейн покачал головой, уголок губ дёрнулся в усмешке. — Сам справлюсь. Скажи Верховному — пусть подготовит кое-что для пленницы. Ей нужно поесть и переодеться.       Послушник кивнул и ушёл. Кейн остался один, продолжая работу: проверил шины, подкрутил пару болтов в подвеске.       Время до ночи. Если Ричард передумает — или если Arasaka учует след — поездка станет последней. Но пока всё по плану.       Часа через два он вернулся в нишу к Рейчел — принёс еду на подносе: синтетический паёк, воду, свежую рубашку из запасов культа. Она взяла молча, но взгляд был цепким, как раньше. — Готова к поездке? — спросил он, ставя поднос на пол. — Куда? — ответила она, не поднимая глаз от еды. — К Ричарду. Алис договорилась. Но помни — ты теперь её глаза там.       Рейчел кивнула, жуя медленно.       Глаза. Лучше, чем ничто.       Кейн не стал ждать, вышел — и до вечера занимался мелкими делами: чисткой оружия, чтением отчётов от Верховного о новых послушниках, планированием маршрута в Haze. Бункер жил своей жизнью, а он — своей, ожидая заката.       Ребята провели день тихо, почти без слов. Репетиция закончилась в полдень: движения отточенные до автоматизма, но в каждом шаге теперь сквозила трещина, которую они привезли из Термитников. EternalJin остановил музыку посреди последнего раунда, медленно обвёл всех взглядом. — Хватит. Остальное — на сцене.       Они разошлись по комнатам без лишних фраз.       NeonHope лёг на кровать лицом вниз, уткнулся в подушку и просто дышал — медленно, будто проверял, хватит ли воздуха. NovaKook сидел на полу у окна, крутил в пальцах старый браслет от ARMY — светящийся, с розовыми нитями, — и молчал, только иногда сжимал его так, что суставы белели. ShadowSuga вышел на балкон, закурил, глядя на верхнее кольцо вдалеке; дым поднимался вверх и растворялся в неоне, а пальцы слегка дрожали, когда он подносил сигарету ко рту. EclipseJimin и VelvetV устроились на ковре в гостиной — лежали плечом к плечу, слушали гул города сквозь толстое стекло, не разговаривая. NeoRM открыл ноутбук, переслушивал записи вчерашнего концерта — не для правок, а чтобы услышать себя со стороны, словно чужой голос мог что-то объяснить.       Пак заходила дважды. В четырнадцать ноль-ноль принесла распечатку правил баттла и координаты промышленного кластера 3 — заброшенный цех на окраине, бетонные стены, открытая парковка. В шестнадцать ноль-ноль вернулась — коротко, без эмоций. — Caramel ответили. Согласились. Начало в двадцать два ноль-ноль. Выезд в двадцать один тридцать.       Никто не спросил, как именно они отреагировали. Просто кивнули — каждый по-своему: кто-то резко, кто-то медленно, кто-то едва заметно.       После ужина — в восемнадцать тридцать — сели в круг на полу гостиной. Не для ритуала, не для объятий. Просто сели: кто на ковре, кто прислонился к дивану. EternalJin заговорил первым — тихо, но твёрдо. — Сегодня не про победу. Про то, чтобы не сдаться.       NeonHope поднял взгляд — глаза красные, но сухие. — Я боюсь. Что они опять скажут правду. Что мы… не оттуда.       ShadowSuga затушил сигарету о край пепельницы — звук резкий, короткий. — Пусть говорят. Мы ответим. Не словами. Движением.       EclipseJimin сжал кулаки — ногти впились в ладони, на коже проступили белые полумесяцы. — Я не хочу больше молчать. Хочу, чтобы они услышали.       VelvetV улыбнулся — слабо, только уголком губ. — Тогда пусть услышат.       NeoRM закрыл ноутбук — тихо, почти беззвучно. — Мы не притворяемся. Мы те, кто пытается понять. И это уже больше, чем они.       Они посидели ещё немного — молча. Потом встали — один за другим — и пошли собираться. Костюмы, вода, наушники, браслеты от ARMY на запястьях. Никаких речей. Никаких «вместе». Только действия.       В двадцать один тридцать фургоны выехали. Промышленный кластер 3 ждал — бетон, ржавчина, прожекторы, сцена посередине. Где-то рядом уже гудела толпа. Caramel были там — бульдозер, огонь, дроны.       Ребята вышли из машин — плечом к плечу, без улыбок для камер. EternalJin посмотрел на арену — коротко, без тени улыбки. — Пошли.       Они пошли. Не как куклы. Как те, кто знает, о чём поёт.       Примерно в девять вечера электрокар выехал из промышленного кластера-3. Двигатель работал тихо, фары не включались, пока машина не выкатилась на Среднее Кольцо. Алис сидела за рулём в потрёпанном комбинезоне механика, Рейчел устроилась на заднем сиденье рядом с чёрной спортивной сумкой — тяжёлой, с двумя длинными молниями. Кейн занял пассажирское кресло, пистолет лежал на коленях, взгляд скользил по зеркалам заднего вида.       Дорога заняла сорок минут — пробки в сателлитах уже рассосались. Финансовый Кластер-7 по вечерам всегда освещался слабее остального города: стеклянные башни тонули в синеватом неоне, отражаясь в мокром асфальте, а воздух пах выхлопом и дождём, который вот-вот собирался пойти. Алис кивнула в зеркало на Рейчел. — Когда приедем в Haze — первым делом достанешь то, что в сумке. Подключишь к питанию и к сети. В серверной или в своём кабинете — как удобнее. Не откладывай.       Рейчел посмотрела на сумку, потом на Алис в зеркале. — Что там? — NAS и компактный сервер. Автонастройка пройдет сама, просто не трогай ничего. После этого ты будешь знать, как связаться со мной. И как передавать то, что увидишь.       Рейчел кивнула — коротко, без вопросов.       Если это прослушка или маяк — Ричард обнаружит за день. Но выбора нет.       Они подъехали к подземному гаражу Haze Aesthetics — вход с боковой улицы, охраняемый двумя камерами и сканером номера. Алис ввела код, который дал Ричард, ворота поднялись с тяжёлым скрипом. Машина спустилась на второй уровень, где уже ждал Ричард — в тёмном костюме без галстука, руки в карманах, лицо спокойное, но глаза холодные, как у человека, привыкшего считать риски по секундам. Рядом стоял его охранник — высокий, с имплантами в висках, без оружия на виду, но с той расслабленной готовностью, которая выдавала профессионала.       Алис заглушила двигатель. Кейн вышел первым, открыл заднюю дверь для Рейчел. Та вышла медленно, придерживая раненую руку. Сумка осталась на сиденье.       Ричард шагнул ближе, оглядел Рейчел с головы до ног — взгляд задержался на перевязанной руке, потом переместился на Алис. — Привезла. — Как договаривались. — Алис кивнула на Рейчел. — Лицо сменить, документы новые, работа в аналитике. И чтобы она имела доступ к сети. Без ограничений.       Ричард повернулся к охраннику. — Отведи её к доктору Лин. Пусть займётся рукой и лицом. Потом — в кабинет на девятом. Я поднимусь через десять минут.       Охранник кивнул, жестом указал Рейчел следовать за ним. Та взяла сумку с заднего сиденья, повесила на здоровое плечо и пошла к лифту. Двери закрылись с мягким шипением.       Ричард остался с Алис и Кейном. Он вытащил из кейса тонкий пластиковый пакет — запечатанный, с логотипом одной из клиник Фин-7. — Плацента. Два кило двести. Свежая, четыре часа назад. Стерильная, без фона. Доктор сказал — идеальная для регенерации. Десять тысяч, как и говорил.       Алис взяла пакет, открыла молнию рюкзака, убрала внутрь. Пальцы на миг задержались на холодной упаковке. — Спасибо. Деньги переведу завтра утром.       Ричард кивнул — без улыбки. — Рейчел будет работать. Но если она полезет в мои переговоры с Arasaka — я её выкину. Без предупреждения. — Не полезет. — Алис посмотрела ему в глаза. — Поверь мне, она меньше всех хочет, чтобы Arasaka её опознала.       Ричард молчал секунду, потом чуть наклонил голову. — Договорились.       Он повернулся и пошёл к лифту. Алис и Кейн вернулись в машину. Двигатель завёлся, ворота поднялись. Они выехали на улицу, вливаясь в поток ночного трафика. Финансовый Кластер-7 остался позади — яркий, холодный, полный стекла и лжи. Кейн бросил взгляд на рюкзак на заднем сиденье. — Два кило. Достаточно? — Достаточно, чтобы запустить регенерацию. — Алис положила руку на пакет. — Теперь осталось найти мускулы.       Машина мчалась обратно в промышленный кластер, а Кейн смотрел в окно, где неон отражался в лужах, и думал, что в этом городе даже сделки пахнут кровью и ложью.       Алис расстегнула рюкзак на коленях. Пластиковый пакет с логотипом клиники Фин-7 лежал сверху — холодный, запечатанный. Она взяла его двумя пальцами, поднесла ближе к лицу и вдруг тихо запела — тоненько, почти по-детски: — Ля-ля-ля, мороженое в стаканчике, ля-ля-ля, холодное, вкусное…       Голос вышел хрипловатым, но мелодия была узнаваемой — старая считалочка, которую в Найт-Сити пели даже те, кто никогда не пробовал настоящее мороженое. Кейн бросил короткий взгляд в сторону, пальцы на руле сжались сильнее, но он промолчал.       Алис сорвала печать, развернула пакет. Внутри — два контейнера с прозрачными крышками, внутри которых лежала тёмно-красная масса, ещё тёплая, с тонкими прожилками и лёгким паром от перепада температур. Она открыла первый, поднесла к носу — вдохнула глубоко, с удовольствием. — Свеженькая…       Пальцами левой руки отщипнула кусок размером с грецкий орех. Поднесла ко рту. Щёк почти не осталось — только металлический череп и обрывки синт-кожи, — поэтому она просто положила кусок на язык и протолкнула глубже указательным и средним пальцами. В горле тихо щёлкнуло — едва слышный звук, как будто включилась маленькая мясорубка. Кусок исчез.       Она отщипнула ещё один, потом еще — каждый раз с той же детской радостью, с какой ребёнок ест конфету, стащенную из чужой сумки. Песенка продолжалась шёпотом, между глотками: — Ля-ля-ля, сладкое, холодное, ля-ля-ля…       Кейн молчал всю дорогу. Только раз, когда она оторвала особенно большой кусок и протолкнула его пальцами, он тихо кашлянул. — Тебе точно хватает? — Пока да, — ответила она, не прекращая жевать. — Два кило — хороший запас для нервной ткани.       Она доела первый контейнер, аккуратно сложила пустую упаковку в рюкзак, перешла ко второму. Пальцы двигались методично, без спешки. Кровь пачкала кончики, но она не вытирала — просто слизывала языком, как ребёнок после шоколадки.       Машина сбавила ход у въезда в промышленный кластер-3 — дальше не проехать. Улицу перегородили люди: кто-то стоял плечом к плечу, кто-то сидел на ржавых контейнерах, кто-то сидел на эстакаде, свесив ноги. Толпа текла медленно, в ней тут и там мелькали узнаваемые силуэты Килоом, в воздухе висел запах пота, дешёвого дыма и перегретого пластика. В отдалении мелькали вспышки — яркие, разноцветные, — и оттуда же доносился грохот: тяжёлые басы, скриминг, синтезаторы, наложенные на ритм, от которого вибрировали рёбра.       Алис притормозила, опустила стекло. Ветер принёс обрывки голоса — низкий, хриплый: — Плати за рекламу, а не за билет! Сегодня бесплатно. Завтра нет!       Она криво усмехнулась — целой половиной лица. — Охренеть. У нас тут концерт твоих любимых BTS v2 против Карамельного пиздеца.       Кейн наклонился к лобовому стеклу, Алис натянула балаклаву и маску на голову. Впереди, на открытой площадке между полуразрушенными складами, действительно разворачивалось шоу. С одной стороны — сцена из грузовых контейнеров и лесов, залитая неоном: семеро парней в чёрно-серебристых костюмах двигались синхронно. NeoRM в очках читал рэп, ShadowSuga стоял в тени, EternalJin улыбался в камеры. Толпа подпевала — не фанатская волна, а коллективный рык.       С противоположной стороны — бульдозер с колонками, на котором стояли трое в масках и броне: FireFox с огнемётом вместо бас-гитары, MadCat с катанами, ChanChan за пультом. Они сносили стену старого склада под музыку — металл гнулся, бетон крошился, дроны кружили, снимая каждый удар.       Алис заглушила двигатель, вышла из машины. Кейн последовал за ней, оставив дверь открытой. — Они перекрыли весь въезд, — сказал он тихо. — Объезд через Нижнее Кольцо займёт час. Или пешком через толпу.       Алис смотрела на сцену. Вспышки огня отражались в её оптике. — Пусть поют. Пусть ломают. Нам всё равно внутрь надо.       Она шагнула вперёд, в гущу людей. Толпа расступалась неохотно.       Кейн шёл следом, держа руку на поясе. Они пробирались между спинами, мимо тех, кто снимал на коммуникаторы, мимо тех, кто просто стоял и впитывал хаос.       На полпути Алис остановилась. Перед ними стоял мужчина в чёрной форме с эмблемой Arasaka на плече — высокий, с короткой стрижкой и имплантами в висках, которые слабо светились синим. Его взгляд скользнули по парочке равнодушно, потом он замер на миг.       А потом его глаза расширились. Он дёрнулся — коротко, резко, словно током ударило. Рука метнулась к кобуре на бедре, пальцы сомкнулись на рукояти пистолета, вторая потянулась к воротнику, активируя коммуникатор. — Стоять! — рявкнул он, перекрывая даже басовитый гул музыки. — Руки вверх, медленно!       Толпа вокруг замерла: послушники Килоом отступили, кто-то застыл в недоумении, не понимая хаоса. Музыка продолжала грохотать, но в узком коридоре она превратилась в далёкий фон, подчёркивая тишину напряжения.       Алис остановилась первой. Кейн — на полшага позади, рука уже скользнула под куртку к пистолету, но он не вытаскивал его, выжидая. Телохранитель уставился прямо на Алис, его оптика мигнула — сканирование. Красные зрачки девушки отразились в визоре, отбрасывая зловещий отблеск. — Объект подтверждён, — произнёс он в коммуникатор механическим, отрывистым голосом. — Демон. Здесь. Сопровождает неизвестный мужчина. Запрашиваю подкрепление.       Алис чуть наклонила голову, усмешка на оставшейся половине лица растянулась шире, добавляя нотку безумного вызова. — Ну вот. А я думала, они пришли послушать музыку.       Из толпы за их спинами без суеты, но быстро выскользнули остальные — десять человек в чёрной форме Arasaka, все с одинаковыми имплантами в висках и пистолетами в кобурах. Никто не кричал, не поднимал тревогу открыто: приказ был ясен — не дать объекту уйти, продержаться три минуты, сохраняя визуальный контакт. В бой вступать, только если придется.       Один из них, видимо, старший, поднял руку к воротнику, не отрывая взгляда от Алис. — Объект на виду. Десять единиц на позиции. Держим периметр. VIP в безопасности на сцене.       Толпа начала редеть: люди чуяли напряжение, отходили, кто-то снимал на коммуникаторы, другие просто уходили, чтобы не попасть под раздачу. Послушники Килоом замерли полукругом, ожидая знака от Абсолюта, один рванул в сторону бункера, за подкреплением.       Двое телохранителей справа и слева от Алис с Кейном медленно разошлись, образуя полукольцо. Ещё трое встали за спиной первого — пистолеты в руках, но не подняты. Остальные четверо перекрыли пути бегства: двое с пистолетами, двое с пистолетами-пулемётами, стволы опущены, пальцы на скобах.       Старший заговорил ровным, безэмоциональным голосом, как по заученному протоколу: — На землю. Лицом вниз. Руки за голову. Не делайте глупостей.       Кейн стоял неподвижно, пистолет всё ещё под курткой. Он медленно поднял левую руку — ладонь открыта, показывая мирные намерения. — Мы просто идём домой. У вас концерт, у нас дела. Разойдёмся мирно.       Старший покачал головой — едва заметно. — Объект не уйдёт.       Один из телохранителей сзади шагнул ближе к Алис, сокращая дистанцию без угрозы. Ещё двое сдвинулись левее, отрезая путь в переулок. Никто не стрелял первым: задача — удержать, не уничтожить. Лёгкая броня на груди и плечах, пистолеты и ПП — всё для прикрытия VIP, а не для охоты на машину смерти.       Алис стояла, чуть сутулясь, руки опущены вдоль тела. Её оптика медленно прошлась по лицам телохранителей — фиксируя каждого, отмечая оружие, положение ног, дыхание.       Кейн не успел осознать, что бой уже идёт. С Алис так всегда — от слов к делу за долю секунды, без предупреждения, без паузы.       Из-под металлической маски вырвался восторженный, безумный хохот — высокий, детский, режущий уши даже сквозь грохот музыки за спиной. — Ха-ха-ха-ха!       Она рванула вперёд броском. Размашистый удар ногой пришёлся старшему точно в опорную ногу: хруст кости, как сухая ветка, и он рухнул на колено, пистолет вылетел из пальцев. Алис уже взмыла в прыжке — вторая нога, та, что подволакивала, сработала как таран. Удар в висок ближайшему напарнику: череп смялся, как пустая банка, тело отлетело назад, врезавшись в двоих позади.       Один из телохранителей — самый глазастый, успел крикнуть, перекрывая шум: — Огонь по её левой ноге! Она хромает!       Пистолеты и пистолеты-пулемёты поднялись одновременно. Выстрелы хлестнули — короткими, дисциплинированными очередями, по ногам, по корпусу, стараясь обездвижить, а не убить. Пули рикошетили от металлического эндоскелета, оставляя искры и вмятины, но левая нога — уже повреждённая, с порванными синт-мускулами — приняла несколько попаданий. Алис дёрнулась в воздухе, приземлилась на одно колено, но тут же выпрямилась. Хохот не стихал.       Кейн выхватил пистолет. В него тоже целились — двое слева, третий справа, стволы сместились с Алис на более лёгкую цель. Он нырнул за ближайший контейнер, выстрелил дважды — глушитель кашлянул, первый телохранитель схватился за плечо, второй упал на спину с простреленной ногой. — Кейн! — крикнула Алис, голос всё тот же, детский и радостный. — Сваливай!       Она уже двигалась зигзагом, используя толпу как живой щит. Левая нога подволакивалась сильнее после попаданий, но каждый шаг выходил резким, рваным — механизм внутри компенсировал повреждение перегрузкой. Пули свистели мимо, несколько раз чиркнули по металлу торса, оставляя длинные борозды, но не пробивали.       Телохранители расступались быстро, без паники — дисциплина Arasaka работала даже в мясорубке. Они не лезли в ближний бой, отходили назад, занимая укрытия: за контейнерами, за ржавыми опорами эстакады, за спинами тех, кто ещё не успел разбежаться. Основной огонь шёл по Алис — короткие очереди по повреждённой левой ноге: в бедро, в колено, в голень. Кейна прижимали огнём, не давая высунуться, заставляя держаться за контейнером. Двое стреляли поверх голов, остальные сосредоточились на ней.       Кейн прижался спиной к металлу. Пули цокали по контейнеру, рикошетили от бетона. Он высунулся на миг, выстрелил дважды, скорее от отчаяния, даже не поняв попал он или нет. — Алис! — крикнул он, перезаряжая. — Их слишком много, они ждут подкрепления!       Она ответила смехом — высоким, переходящим в хрип. — Сваливай, твою мать!       Она рванула в сторону — прыжок вышел кривым из-за ноги, но достаточным, чтобы уйти с линии огня. Приземлилась за перевёрнутым мусорным баком, схватила его одной рукой и швырнула вперёд. Бак пролетел метров пять, ударил двоих: один увернулся, второй получил в лоб и рухнул. Алис уже метнулась к ближайшему укрытию, схватила упавшего за бронежилет, рванула на себя. Тот попытался выстрелить в упор — пуля прошла по плечу, но она даже не дёрнулась. Просто ударила его головой о землю — хруст, тело обмякло.       Остальные открыли огонь плотнее. Пули били по баку, по бетону, по её ноге — левая теперь подгибалась заметнее, синт-мускулы рвались с каждым попаданием. Но она не останавливалась. Хохот перешёл в короткие, отрывистые всхлипы восторга.       Кейн выстрелил ещё раз — попал в руку одному из стрелков, тот выронил пистолет-пулемёт. Но тут же по нему открыли ответный огонь — три очереди, короткие, точные. Он пригнулся ниже, пуля прошла над головой, вторая ударила в контейнер рядом с ухом.       Они не хотят меня убивать. Только держать. Всё внимание на неё.       Он прижался спиной к контейнеру, дыхание ровное, пистолет в руке. Пули цокали по металлу над головой, заставляя опускаться ниже. Он видел, как Алис дёргается под огнём — левая нога уже не просто подволакивалась, а волочилась, оставляя тёмный след на бетоне. Синт-мускулы рвались, металл скрипел при каждом шаге, но она всё ещё двигалась быстрее любого из них.       И вдруг из-за спин телохранителей, со стороны бункера, донёсся новый шум — топот десятков ног, металлический лязг, крики, похожие на рычание. Килоом. Послушники и механики бежали сюда: кто с обрезками труб, кто с кустарными имплантами, мигающими красным в темноте, кто просто с голыми руками. Их было не меньше двадцати, может тридцать. Верховный Голос шёл впереди — маска-респиратор сдвинута на лоб, в руках короткий пистолет-пулемёт, глаза спокойные, но злые. — Абсолют! — крикнул он, перекрывая выстрелы. — Держись!       Телохранители заметили движение. Старший — тот, что ещё стоял на ногах — рявкнул в коммуникатор: — Подкрепление с тыла! Культ! Огонь по толпе!       Но Алис уже поняла, что мобильность уходит. Она была быстрее человека — намного быстрее, — но не настолько, чтобы ломиться сквозь плотный огонь пистолетов-пулемётов. Левая нога подгибалась всё сильнее, каждый шаг отдавался болью в органической части, где ещё оставались нервы. Она развернулась, отступила назад — короткими прыжками, опираясь на правую ногу и руки. — Кейн! — крикнула она, голос всё тот же, высокий и радостный, но теперь с ноткой злости. — Беги!       Кейн не стал спорить. Выстрелил ещё раз — в плечо ближайшему стрелку — и рванул в сторону, низко пригибаясь. Пули свистели над ним, одна чиркнула по рукаву куртки, вторая ударила в бетон рядом с ногой. Он не оглядывался — знал, что Алис прикроет.       Она отступала боком, зигзагами, используя контейнеры и обломки как укрытия. Телохранители не шли в преследование — держали дистанцию, продолжали стрелять по ногам, по корпусу, стараясь не дать ей уйти далеко. Но теперь часть огня перекинулась на приближающийся Килоом. Послушники отвечали: кто-то открыл огонь из кустарных стволов, кто-то просто бросился вперёд с криками.       Алис сделала ещё один прыжок — приземлилась за перевёрнутым грузовиком, присела, с ненавистью глядя на подводящую конечность. Левая нога теперь почти не слушалась, висела плетью. Она посмотрела в сторону Кейна — тот уже скрылся за поворотом.       Два километра. Он добежит. А я… я ещё поиграю.       Она поднялась на одно колено, хохот снова прорвался — теперь тише, но всё такой же безумный.       На сцене музыка продолжала играть — ритм фальшивый, пустой, никто из ребят не пел. Толпа начала переглядываться, шепот перерастал в гул. EternalJin сделал шаг к краю сцены, но NovaKook схватил его за рукав — сильно, пальцы побелели. — Не надо, — выдохнул он. — Там стреляют.       Выстрелы звучали глухо, но чётко — короткие очереди, без паники, как будто стреляющие знали своё дело. Основной огонь шёл по фигуре в комбинезоне — Алис. Телохранители держали дистанцию, не подходили ближе десяти метров, стреляли прицельно, на подавление, избегая ближнего боя. Двое-трое просто отсекали Кейна — вели плотный огонь, заставляя его прятаться за контейнерами, не давая высунуться.       Алис хромала — сильно, левая нога подгибалась на каждом шаге, но она прорывалась вперёд, в сторону толпы и сцены. Движение рваное, но точное — она уходила от пуль, используя контейнеры как укрытия. Один раз пуля чиркнула по металлу рядом с её плечом — она даже не пригнулась.       Caramel не прятались. Наоборот — ChanChan ударила по синтезатору, FireFox врезала по бас-гитаре, и трек взорвался динамикой: тяжёлый бит, скрежещущие синтезаторы, резкие дропы — чистый саундтрек к перестрелке. MadCat меньше скакала — стояла на капоте бульдозера, катаны в руках, наблюдала за схваткой. В какой-то момент пуля полетела в её сторону — случайная, рикошет от контейнера. Она просто махнула катаной — лезвие сверкнуло, пуля отскочила с искрой, ушла в небо.       Ребята на сцене видели всё — прожектора били в глаза, но тени у края площади были ясными.       NeonHope задрожал — не от холода. Он отступил назад, споткнулся о кабель, упал на колени. Дыхание стало коротким, рваным — как будто воздух кончился. Он зажал уши ладонями, глаза стеклянные. — Опять… опять стреляют, — прошептал он, голос ломался.       NovaKook подхватил его под локоть — резко, почти грубо. — Вставай. Вставай!       ShadowSuga смотрел на сцену — кулаки сжаты, губы шевелились без звука. Он не прятался, но и не двигался вперёд.       EclipseJimin схватил микрофон — пальцы дрожали. — Выключите музыку! — крикнул он в зал, но голос утонул в гуле толпы.       VelvetV стоял неподвижно — только глаза бегали от вспышек выстрелов к Алис, которая всё ближе подбиралась к сцене.       NeoRM схватил EternalJin за плечо. — Надо уходить. Сейчас.       EternalJin не ответил. Он смотрел на Алис — та хромала, но шла вперёд, не останавливаясь. Пуля чиркнула по контейнеру рядом с ней — она даже не пригнулась.       Пак в кулисах кричала в рацию — голос резкий, без паники. — Эвакуация зала! Держать сцену! Не подпускайте никого ближе!       Но охрана уже не слушала — они вели бой, и выстрелы звучали всё ближе.       Толпа на площади начала разбегаться — кто-то кричал, кто-то падал, кто-то снимал на телефон. Дроны Caramel кружили над схваткой, ловя каждый кадр.       Ребята все еще стояли на сцене. NeonHope дышал слишком быстро, слишком поверхностно. NovaKook держал его за плечи — крепко, чтобы не упал.       ShadowSuga наконец шагнул вперёд — один шаг, второй. — Это не наш бой, — сказал он тихо, но все услышали.       EternalJin кивнул — медленно. — Но мы здесь.       Они так и не ушли со сцены. Просто стояли — плечом к плечу, глядя в темноту, где продолжалась перестрелка.       Кейн вырвался в узкий проулок за складом, где толпа уже не стояла стеной, а растекалась в стороны. Пробежал ещё метров тридцать, прижимаясь к стене, пока дыхание не выровнялось. Пули больше не свистели над головой. Оглянулся — Алис оставалась в гуще, её силуэт мелькал среди вспышек. Он понимал, что Алис права: если он вернётся, они погибнут оба. Она задержит их ровно столько, сколько нужно, чтобы он добрался до люка. Но понимание не облегчало.       Она не дочь. Она вообще не человек. И всё равно хуже, чем тогда.       Тогда, когда погибла девочка, всё кончилось мгновенно — взрыв, крик, тишина. Он не успел ничего сделать, только стоял и смотрел, как рушится мир. А эту он бросал сознательно. Оставлял там, среди врагов, среди крови и огня, потому что иначе не выжить ни ей, ни ему. Руки дрожали не от усталости — от бессилия. Он мог бы развернуться. Мог бы выстрелить в спину ближайшему. Мог бы умереть рядом. Но тогда её жертва стала бы бессмысленной.       Он добежал до люка, ввалился внутрь, захлопнул за собой. Сел на пол, прислонившись спиной к холодному металлу. Дыхание всё ещё рвалось. Глаза жгло.       Я её бросил. Как трус.       Он закрыл лицо руками. Пальцы пахли порохом и кровью — чужой, своей, не важно. Всё смешалось.       Она бежала сквозь толпу, петляя между людьми, используя их как живой щит. Левая нога волочилась, оставляя тёмный маслянисто-кровавый след, но правая толкала тело вперёд с такой силой, что каждый шаг выглядел прыжком. Телохранители Arasaka не решались накрывать плотным огнём — гражданские всё ещё стояли вокруг, снимали на коммуникаторы, кричали, кто-то пытался оттащить упавших. Стреляли короткими очередями, прицельно по ногам Алис, но каждый раз, когда она ныряла за спину очередного зеваки, огонь замирал. Они не хотели массовой бойни на глазах у тысяч.       А вот Карамельный Пиздец не остановился. На бульдозере ChanChan ударила по клавишам — драйвовый трек взорвался мгновенно: тяжёлый дроп, искажённый скриминг, индустриальный ритм, который бил по нервам, как молот. FireFox схватила микрофон, рыкнула в него — голос хриплый, усиленный до предела, перекрыл даже выстрелы: — Вы так и будете смотреть, как корпоративные псы стреляют по вам?!       Толпа дрогнула. Кто-то из нижних уровней заорал в ответ — не слова, просто ярость. Несколько человек бросились вперёд — не на телохранителей, а в гущу, чтобы помешать, закрыть Алис собой. Послушники Килоом уже смешались с ними — кто-то размахивал обрезком трубы, кто-то просто орал «Абсолют!».       Алис использовала момент. Нырнула за спину высокого парня в толстовке, вынырнула с другой стороны, схватила упавший пистолет-пулемёт и дала короткую очередь по ногам ближайшего телохранителя — не убивая, просто сбивая с ног. Тот рухнул, остальные открыли огонь — но теперь уже через толпу, и пули уходили в воздух или в бетон.       Она повернулась, отступая, хромая все сильнее. Телохранители не преследовали — держали дистанцию, ждали подкрепления. Их коммуникаторы трещали: «Объект уходит в сторону кластера-3. Толпа мешает. Держим визуальный контакт».       FireFox снова зарычала в микрофон: — Вперёд! Покажите им, что это ваш город!       Толпа ответила — не организованно, а как живое море. Люди полезли вперёд — кто-то кидал бутылки, кто-то толкал телохранителей плечами. Карамельный трек бил по ушам, дроны кружили над головой, снимая всё сверху.       Алис отступала шаг за шагом — нога почти не держала, но она не падала. Хохот её стал тише, перешёл в короткие всхлипы.       Шум вертолёта проявился внезапно — низкий, тяжёлый гул, перекрывший даже басы Карамельного Пиздеца. Толпа внизу задрала головы: чёрный силуэт с эмблемой Arasaka на фюзеляже вынырнул из-за эстакады, завис над площадкой. Прожекторы резанули по земле белыми лучами, ослепляя. Запах керосина смешался с порохом и кровью.       Двери с обеих сторон распахнулись одновременно. Пятнадцать фигур спрыгнули вниз — не падали, а контролировали спуск на тросах. Тяжёлая броня, матово-чёрная, с красными полосами на плечах и груди. Шлемы с визорами, полностью закрывающие лица, антенны на затылке. MaxTac — арасаковская версия, те, кого вызывают, когда обычные ОСО уже не справляются. Киборги экстра-класса, каждый — ходячий арсенал: баллистические щиты на предплечьях, встроенные гранатомёты, мантис-блейды, тепловизоры с многократным увеличением, нейроинтерфейсы и гаптика на всех в группе.       Они приземлились полукругом, мгновенно отсекая Алис от толпы и от проулка, куда ушёл Кейн. Ни криков, ни команд — только синхронное движение. Старший — чей шлем имел дополнительную антенну — поднял руку: ладонь вперёд, пальцы растопырены. Жест понятен без слов: «Объект зафиксирован. Не двигаться».       Толпа замерла. Карамельный трек всё ещё долбил, но теперь казался далёким, как из другого мира. FireFox на бульдозере замолчала на полуслове, ChanChan уронила руки на пульт. На сцене ребята стояли неподвижно — только EternalJin медленно поднял ладони, словно сдаваясь невидимому противнику.       Алис стояла посреди полукруга — левая нога подгибалась, кровь капала с разорванных синт-мускулов, но она не опустилась на колено. Просто повернула голову — медленно, с той же детской улыбкой на оставшейся половине лица.       Один из киборгов — второй слева — шагнул вперёд. Голос вышел через внешний динамик шлема — ровный, без интонаций, усиленный. — Объект «Демон». Сдавайтесь. Сопротивление бесполезно. У вас десять секунд.       Алис хохотнула — коротко, высоко. — Десять секунд? Вы щедрые.       Она оглянулась — Кейн уже скрылся за поворотом, толпа больше не мешала ему бежать.       Два километра. Он успеет.       Киборги не ждали. Старший опустил руку — и все пятнадцать одновременно подняли оружие: не пистолеты, а тяжёлые штурмовые винтовки с подствольниками, электромагнитные импульсные гранаты на поясе, мантис-блейды выдвинулись с тихим щелчком. Они не стреляли сразу — ждали, пока она сделает первый шаг.       Алис медленно подняла руки — ладони вверх. — Ладно. Я сдаюсь.       И в ту же секунду рванула в сторону — не на киборгов, а в толпу, где ещё оставались люди. Прыжок вышел кривым, левая нога подломилась под весом, но она приземлилась на крышу ближайшего контейнера, схватила оттуда обломок металлической балки и метнула его в ближайшего киборга. Балка ударила в плечо — броня выдержала, но киборг качнулся.       Остальные открыли огонь — не очередями, а точными одиночными выстрелами по ногам и корпусу. Пули били в металл, оставляли вмятины, рикошетили с визгом. Алис спрыгнула с контейнера, нырнула за перевёрнутый грузовик. Хохот её теперь звучал тише — не от страха, а от азарта.       Киборги двинулись вперёд — синхронно, как один организм. Двое обошли грузовик слева, двое справа, остальные держали дистанцию, готовые стрелять по любой цели. Они не торопились — периметр перекрыт.       Алис отползла за стену склада, прислонилась спиной к бетону. Левая нога теперь просто висела — синт-мускулы разорваны окончательно. Она посмотрела на приближающихся киборгов, усмехнулась.       Пятнадцать. Лучшие. Но они всё равно не знают, как меня взять живой.       Она поднялась на одну ногу, опираясь на стену. Хохот снова прорвался — теперь уже не детский, а усталый, злой. — Ну давайте. Поиграем по-настоящему.       Мантис-блейды с треском порвали комбинезон на предплечьях — металл вышел наружу, как лезвия богомола из плоти. Алис не медлила. Три быстрых удара — точных, без замаха — и болтающаяся бесполезно нога отлетела в сторону, упала на бетон с мокрым шлепком. Кровь брызнула, но только на миг — рана запечаталась, синтетические ткани сжались, перекрыв поток.       Хихиканье превратилось в истерический заливистый хохот — высокий, детский, но теперь с металлическим отголоском, который резал уши даже сквозь грохот вертолёта. Остатки тела переполнились энергией — адреналин, электричество, всё сразу. Мир вокруг замедлился: движения киборгов стали вязкими, вспышки выстрелов растянулись в длинные линии света.       Ноги нет. Можно сандэвистан запустить. Перегрузка не повредит тому, чего и так нет!       Она выскочила из укрытия — не встала, а рванула вперёд, опираясь на руки и правую ногу, как гепард без задней лапы. Тело двигалось горизонтально, почти касаясь бетона, скорость выросла в разы. Толпа разбежалась перед ней — кто-то падал, кто-то отшатывался, кто-то просто застывал с открытым ртом.       Киборги SpecOps среагировали мгновенно — но она уже заходила им во фланг, обходя полукруг слева. Киборги накрыли цель огнем. Алис пронеслась мимо сцены BTS.       NeonHope рухнул первым — пуля прошла сквозь плечо, кровь хлынула тёмной струёй, он даже не вскрикнул, просто осел, глаза широко раскрыты, дыхание прервалось. NovaKook дёрнулся вперёд, пытаясь прикрыть его собой, но вторая пуля вошла в бедро — он упал на колено, хватаясь за ногу, лицо исказилось от боли и шока, пальцы окрасились красным. ShadowSuga успел оттолкнуть EclipseJimin в сторону — сам получил в грудь, дыхание вырвалось хрипом, он завалился на спину, глаза стеклянные, но ещё живые, кровь пузырилась на губах. EternalJin стоял, не двигаясь, — пуля чиркнула по виску, кровь потекла по щеке, он даже не моргнул, только сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. VelvetV и NeoRM упали за колонку — живые, но в глазах ужас, чистый, детский.       Пак стояла в кулисах — неподвижно. Планшет выпал из рук, экран треснул об пол. Она не кричала, не бежала. Только смотрела — взгляд пустой, как будто внутри что-то оборвалось. Губы шевельнулись без звука: «Продукт… продукт…». Потом она шагнула вперёд — один раз, второй, — но ноги подкосились, и она опустилась на колени, глядя на сцену, где лежали её мальчики.       Толпа взвыла — уже не от восторга, а от ужаса. Кто-то закричал: «Они стреляют в BTS!». Кто-то бросился к сцене, пытаясь закрыть парней собой.       Алис уже была за флангом киборгов. Она прыгнула, одной ногой оттолкнувшись от контейнера, руками вцепившись в плечо ближайшего. Мантис-блейд вошел в сочленение брони на плече — металл заскрежетал, киборг дернулся, но не упал. Второй блейд ударил в висок: визор треснул, красный свет погас.       Остальные развернулись синхронно, как единый механизм. Двое открыли огонь по ней, но Алис отскочила, используя тело киборга как щит. Пули били в броню, рикошетили, оставляя вмятины и искры. Третий киборг рванул к ней — мани-блейд выдвинулся, но она ушла в кувырок, поднырнула под руку и ударила локтем в сустав колена. Хруст металла и гидравлики, киборг осел, жидкость брызнула из разрыва.       Хохот ее теперь звучал непрерывно — заливистый, безумный, перекрывающий даже вертолет. — Ещё! Ещё! — кричала она, голос срывался на визг. — Давайте, мальчики! Покажите класс!       Киборги перегруппировались: трое закрыли брешь, двое пошли в обход, остальные держали дистанцию, стреляя короткими очередями. Они не паниковали — просто работали по протоколу: изолировать, обездвижить, взять живой.       Но толпа уже не стояла. Послушники Килоом полезли вперед — кто с ножами, кто с трубами, кто просто с голыми руками, лица искажены фанатичным рвением. Верховный Голос выстрелил из ПП — попал в плечо одному из киборгов, броня выдержала, но тот качнулся, как под ударом молота. Карамельный Пиздец на бульдозере снова зарычал: FireFox направила огнемет в воздух, выпустила струю пламени, как сигнал. — Вперёд! — заорала она в микрофон. — Покажите им!       Толпа хлынула — не организованно, но массой, давя друг друга в слепой ярости. Толпа накрыла бойцов как прибой, в бессмысленных попытках сделать хоть что-то тем, кто воплощал все, что они ненавидели. Киборги не стреляли в толпу — только отбрасывали, били прикладами, жестко отваживали наседающих. Но это дало Алис секунды.       Она поднялась, опираясь на декорацию сцены. Хохот перешел в короткие всхлипы.       Килоом навалились на SpecOps, как стая голодных собак на медведя. Послушники лезли вперед без страха — кто-то размахивал обрезком трубы, кто-то просто бросался грудью на клинки, чтобы хоть на секунду задержать удар, кровь хлестала из ран, смешиваясь с потом и пылью. Верховный Голос стрелял короткими очередями, не целясь в голову, а в сочленения брони, где защита была тоньше. Один из киборгов упал на колено — не от боли, а от того, что послушник вцепился в ногу и повис на ней всем весом, кривя лицо в агонии.       ОСО не церемонились. Ни с кем. Старший поднял руку — жест короткий, как выстрел. Киборги открыли огонь не по одиночке, а секторами: три веера очередей прошли сквозь толпу. Пули не выбирали — гражданские, послушники, случайные зеваки. Кто-то из нижних уровней упал с простреленной грудью, кровь фонтаном брызнула на соседей; женщина в потрепанной куртке осела, держась за шею, где пуля разорвала артерию; подросток с коммуникатором в руке рухнул лицом вниз, мозги смешались с грязью. Кровь брызнула на бетон, смешалась с пылью и осколками стекла, захват превратился в бойню.       FireFox на бульдозере — уже не рык, а вопль: — Они убивают всех! Вперёд!       Толпа ответила новой волной. Люди продолжали лезть на киборгов. Киборги работали как машины смерти: отбрасывали одного, стреляли в другого, клинки богомола резали третьего.       Кровь лилась ручьями, потоками, окрашивая бетон в алый. Послушник в робе из проводов упал с разрезанным горлом, хрипя и булькая; другой получил очередь в живот и осел, держась за вываливающиеся кишки, лицо застыло в шоке.       Алис пыталась играть в тактику «ударил-отступил». Она металась между контейнерами, используя их как укрытия, выныривала, била лезвиями в сочленение брони, отскакивала назад. Но шансов фактически не было. Левая нога отсутствовала, правая работала на пределе, каждый прыжок отдавался в позвоночнике, где ещё оставались органические нервы. Пули били по металлу — не пробивали, но вмятины накапливались, сервоприводы начали заедать. Один из киборгов попал в плечо — левая рука дернулась, хотя не отключилась полностью.       Она отползла за перевернутый грузовик, прислонилась спиной к колесу. Хохот стих — только равномерный вой турбины, перегрев близко. Оптика сканировала: тринадцать из пятнадцати киборгов на ногах, еще двое слегка повреждены. Толпа таяла — кто-то лежал в лужах собственной крови, кто-то полз, оставляя алые следы, кто-то просто стоял, не понимая, куда бежать, в глазах пустота.       Киборги перегруппировались. Старший поднял руку — жест «сужаем кольцо». Они двинулись вперед — медленно, методично, не давая ей пространства для маневра. Один из них активировал электромагнитный импульсный гранатомет — заряд вспыхнул синим, готовый к броску.       Алис поднялась на одну ногу, опираясь на грузовик. Усмешка на оставшейся половине лица стала шире. — Ну что, мальчики. Последний раунд?       Очереди хлестнули по грузовику, по бетону, по воздуху. Она нырнула под одну из них, перекатилась, схватила упавшего послушника за ворот и швырнула его в ближайшего киборга. Тот отшатнулся, но устоял, а послушник осел с хрустом сломанных рёбер, кашляя кровью.       Толпа окончательно смешалась в хаосе — крики, кровь, вспышки выстрелов. Карамельный трек всё ещё долбил из колонок, но теперь звучал как насмешка над происходящим. FireFox стояла на бульдозере, огнемёт в руках дрожал, глаза широко раскрыты, губы шевелились без звука. Верховный Голос опустил ПП, смотрел на Алис не мигая, лицо застыло в гримасе, которую нельзя было назвать ни страхом, ни яростью.       Алис отползла за колонну сцены, прислонилась к ней спиной. Дыхание стало рваным — не от усталости, а от перегрузки систем, каждый вдох сопровождался металлическим присвистом. Оптика мигала предупреждениями: критический нагрев, потеря давления в гидравлике, отказ левой руки.       Они меня возьмут. Живой... Или нет?       Она подняла голову, посмотрела на приближающихся киборгов. Хохот вернулся — короткий, злой, больше похожий на скрежет ржавого механизма. — Давайте. Закончим красиво.       Алис прыгнула на ближайшего — бросок всей массой тела — как разъярённая кошка. Правая рука обвила его шею, единственная нога зацепилась за пояс, прижавшись к броне бедром. Киборг дёрнулся, пытаясь сбросить её, но она уже была слишком близко, слишком тесно — лицо к лицу, оптика в оптику.       Вторая рука метнулась к груди киборга. Пальцы ловко подцепили чеки на поясе — все четыре, разом. Она дёрнула, не раздумывая. — Чмоки, сучки!       Сначала рванули электромагнитные импульсные гранаты. Синие вспышки ослепили всех в радиусе десяти метров, треск прокатился по воздуху, будто кто-то разорвал небо пополам. ЭМИ ударил волной: визоры ближайших киборгов погасли, мантис-блейды замерли в полураскрытом положении, сервоприводы застыли, коммуникаторы зашипели белым шумом. Двое осели на колени, третий просто замер, как сломанная статуя, из суставов потекла чёрная охлаждающая жидкость.       А потом взорвалась осколочная оборнительная.       Четвёртая граната оторвала Алис от киборга — взрывная волна ударила в грудь, разорвала комбинезон, вывернула торс. Металл черепа треснул с сухим звуком, комбинезон, остатки кожи и мускулы разлетелись ошметками, обнажив рёбра из сплава и перебитые кабели. Левая рука отлетела в сторону, крутясь в воздухе, как сломанная ветка.       Киборг, к которому она цеплялась, развалился пополам, внутренности вывернуло наружу — провода, гидравлика, куски органики брызнули чёрно-красной смесью.       Алис упала на спину с хрустом, как сломанная кукла. Тело дёрнулось раз, другой, потом затихло. Из разорванного торса торчали обрывки кабелей, оптика в черепе мигнула красным и погасла навсегда. Осколки разлетелись фонтаном: часть врезалась в ближайших киборгов, выбивая искры и жидкость, часть в толпу — женщина в первом ряду схватилась за лицо, где осколок вырвал глаз, подросток рядом рухнул с развороченным бедром. Кровь — настоящая, органическая — смешалась с охлаждающей жидкостью, растеклась по бетону тёмной лужей, в которой отражались вспышки догорающих визоров.       Киборги замерли на мгновение — не от шока, а от протокола: объект уничтожен. Но ЭМИ оставил следы, которые протокол не мог игнорировать. У ближайших вспыхнули искры в сочленениях брони, чёрная жидкость просочилась из трещин, смешавшись с потом органических тел под аугментациями. Один из них дёрнулся — левая рука повисла плетью, сервоприводы выжгло начисто, пальцы скрючились в судороге, как у паралитика. Другой попытался шагнуть, но нога подкосилась с металлическим лязгом, и он рухнул на одно колено, лицо под визором исказилось гримасой — не боли, а раздражения от сбоя.       Старший поднял руку — жест «прекратить огонь», но движение вышло рваным, оптика в шлеме мигнула и погасла. Он сорвал шлем одним движением, обнажив бледное лицо с сеткой имплантов, глаза красные от перегрузки, пот стекает по вискам, где видны обожжённые нейроразъёмы. Другие последовали: шлемы полетели на бетон с глухим стуком, электроника внутри шипела, как поджаренная проводка. У одного киборга визор треснул от внутреннего короткого замыкания, осколки впились в кожу лба, кровь смешалась с охлаждающей жидкостью, стекая по щеке — он моргнул, пытаясь сфокусировать обычные глаза, но зрение плыло, импланты выжгло, оставив только органику, слепую в полумраке.       Они медленно двинулись к телу, оружие опущено, но не убрано — руки дрожали, прицелы не работали, пальцы на спусковых крючках скользили от потери тактильной обратной связи. Один наклонился, сканируя останки — визор мигнул слабо, фиксируя повреждения, отсутствие сигналов, отсутствие жизни, но сканер заискрил, и киборг выругался тихо, органическим голосом, полным усталости от раздражения. Бессмысленная бойня оставила их сломанными, как и всех вокруг — машины в человеческих оболочках, уязвимые к тому, что создали сами.       Толпа молчала. Только ветер гнал пыль по площадке, да где-то в стороне кто-то тихо всхлипывал. На сцене BTS стояли, не дыша: NeonHope всё ещё сидел на коленях, руки тряслись; EternalJin прижимал ладонь к груди, где пуля прошла в сантиметре от сердца, пальцы в крови.       FireFox спрыгнула с бульдозера, огнемёт выпал из рук, ударился о бетон с глухим стуком. Верховный Голос опустил голову, губы шевелились без звука.       Киборг-старший повернулся к своим подчиненным. — Объект нейтрализован. Собираем останки. Полный протокол изъятия.       Они двинулись к телу — пятеро окружили его, двое принесли контейнер для транспортировки. Толпа не шевелилась: страх парализовал даже тех, кто только что рвался в бой. Послушники Килоом стояли полукругом, но никто не сделал шага вперёд. Кто-то в задних рядах отвернулся и согнулся пополам, рвота смешалась с кровью на бетоне.       Один из киборгов наклонился над телом.       И в этот момент из разорванного торса вырвался тихий, почти детский смешок — еле слышный, записанный в уцелевшем динамике. — Ха… ха-ха…       Киборг замер. Старший резко повернулся. — Что это?       Смешок повторился — тише, угасающий. — Ха… чмоки…       Динамик щёлкнул и замолк навсегда.       Киборги переглянулись — визоры мигнули в унисон. Они не стали ждать. Контейнер открылся, тело по кускам уложили внутрь. Крышка захлопнулась с тяжёлым лязгом.       Вертолёт завис ниже — тросы опустились, контейнер подцепили. Киборги начали отступать — медленно, держа толпу под прицелом. Никто не посмел преградить путь.