Эхо руин

      Сбежав от снайпера, немцы засели на каком-то складе. Отдышались, осмотрелись. Вокруг надежные кирпичные стены, только пара окон на стене впереди и дверь. Можно было не бояться, что нападут сзади. Всех устроило новое место привала. Им сейчас сгодится все, что угодно, кроме подвала.       Виктор снова приказал Жениху связаться по рации хоть с кем-нибудь. Таран снова куда-то ушел, а Пес, довольный выигранной заварушкой, свалился в углу и облегченно выдохнул. Не мог успокоиться только Ричард. Он ходил из стороны в сторону, не способный унять адреналина. Наличие только одного входа-выхода неприятно царапалось в черепушке. Опять, опять… А если русский выследит их? А если придет снова? До рассвета ещё далеко, он… - Да сядь ты уже, глаза мозолишь, – недовольно рявкнул Виктор.       Тот подчинился. Поднял воротник, спрятал руки в карманах и выдохнул густой белый пар. Чертовы русские ночи… Пес уже храпел в сторонке, будто и не было этой встряски и беготни по темноте, Жених лихорадочно пытался получить хоть какой-то ответ из радиоприемника, а Таран притащил каким-то чудом найденные дрова. Нужно было согреться, впереди была долгая ночь, рассветная пора с каждым днем была все дальше и дальше от них, но они хотя бы были живы. - Кто первый на карауле? – командир обвел глазами желающих.       Жених с раздражением отбросил наушники и поднялся с места: - Я буду. Отоспался уже.       Виктор без слов понял – по радио никто не ответил, никого рядом нет. Они все ещё одни в огромном городе и никак не могут найтись. Ну ничего, завтра будет виднее, а Жених пусть отрабатывает свою провинность.       Ростик шерстил каждый дом на улице, вглядывался в окна, прислушивался к ночи. Ну же, ну же… Где они? Далеко ведь не могли уйти. Или они уже соединились со своими? Но его успокаивала мысль – на пути сбежавших был другой советский отряд, держащий под контролем перекресток, они бы точно открыли по ним огонь, звуки выстрелов были бы слышны на весь район. А раз их не слышно, значит, они спрятались где-то между перекрестком и тем домом…       Старый склад? Эта мысль появилась внезапно. Ростик вспомнил о коротком пути и быстро оказался в здании напротив. Увидев свет костра, чуть не задохнулся от радости. Нашел!       В прицеле пока никого не разглядеть – немцы засели у стен далеко от окон. Ну ничего, он подождет их ошибки. Главное, теперь не допустить своих. Его предупредили о большом отряде немцев в паре кварталов, поэтому теперь было крайне важно защитить спину. Никто не должен был к нему подобраться, пока он следит за складом.       Вытащил из сумки три гранаты. Осторожно продел веревку в их кольца и натянул растяжку у входа на лестницу. Получилось незаметно и опасно. Главное, самому бы не забыть про нее…       Вернулся к окнам. Устроил позицию, стараясь двигаться как можно тише. Винтовка снова обратила свой взор на убежище врагов. Всё, теперь нужно успокоиться. Второго шанса не будет.       По венам растекся лед. Грудь медленно выдохнула, сердце замедлило ход. Хищник притаился.       Солдаты начали устраиваться на ночлег. Сидели у крошечного огня, дышали холодом и влагой, а вокруг тьма и бетон. Романтика.       Ричард смог прикрыть глаза и провалиться в сон. Тревожный и короткий. В полудреме ему будто снова послышалась музыка, играемая другом на площади. Тихая и далекая. Как и тот русский в окне соседнего дома, говорящий жестами и ухмылкой.       «Зря отпустил», – сказал незнакомый голос.       Ричард открыл глаза, шумно втянул воздух. Жених не спал, тихонько протирал винтовку, огонь все ещё горел. Всё было в порядке. Товарищ поднял на него вопросительный взгляд, и тот лишь покачал головой. Рядом вдруг зашевелился Таран. Поднялся, посмотрел на растаявшие запасы топлива и сказал негромким низким голосом: - Схожу ещё принесу, потом сменю тебя. Подожди немного, – и пошёл к двери.       Жених легко кивнул. Торопиться было некуда. До рассвета ещё далеко, ночь была тихой, поэтому...       ...все забыли про хищника.       Выстрел.       Солдат вскрикивает и падает. - Таран! – кричит перепуганный Жених.       И тут же его руку, рвущуюся к товарищу, поражает новая пуля. Кричит, оглушенный болью, и от смерти его спасает Виктор, рывком утянув от окна. Третий выстрел ранил кирпичи. - Заткнись, заткнись! – орет командир, перекрикивая раненного Жениха. – А ты не двигайся, – это Тарану, – притворись мертвым! Сука! Пес, мать твою, ты же должен был убить его! - Я думал, он сдох! Я в него два магазина высадил! - Может, это не он? – гадал Ричард, кое-как перетягивая руку стонущего Жениха. - Да как же. Наверняка проследил за нами, черт! – Виктор в бешенстве пнул камень. – Блять, и ведь все окна у него как на ладони. Проклятье... Таран, ты живой? Держись, братец, мы тебя вытащим, вытащим... Черт.       В висках пульсировало. Он привел своих подчиненных в новую смертельную ловушку. Паника не показывала выхода, а время уходило быстро и бесповоротно – с каждой каплей крови раненых товарищей.       Ричард схватился за радиоприемник. Сунул Жениху. - Зови подкрепление. Мы сами отсюда не выберемся. - Да кого звать-то, – сквозь злые слезы прорычал тот, – я стучал три часа назад, нет никого… - Одна рука у тебя целая. Стучи снова, – приказал Виктор.       Прошлый фокус с прикрытием не пройдет. Просто потому, что запасных магазинов больше нет. Только пара патронов в винтовках, но с ними со снайпером не повоюешь. Ты его не видишь, зато он ой как хорошо тебя видит. Засада.       Что делать? Как вылезать из здания, когда даже к окну нельзя приблизиться? Как вытаскивать товарища, даже ещё такого большого и тяжелого? Бросать его здесь? Что делать?!       Виктор не видел ни одного пути, в конце которого все его товарищи остались бы живы. Даже самое безопасное решение – сидеть у стен и попытаться дождаться, пока снайперу самому надоест караулить их, – приведет к смерти Тарана.       «Черт!» – ругался он про себя, бессильно и отчаянно.       Нужно было что-то решать и быстро.       Как вдруг Жених вздрогнул и удивленно выдохнул: - Наши! - Что? Где? – оживились товарищи. - Будут здесь через пятнадцать минут. Они зайдут к снайперу со спины и ликвидируют его, а мы сможем уйти, когда всё начнется.       Ричард увидел облегчение и решимость Виктора. - Ты слышал, Таран? Потерпи немного, дружище, мы вытащим тебя. Только держись.       Тот уже еле дышал. Пуля вошла ему в ключицу, и оставалось лишь молиться, чтобы она не достигла легких. Кровь пропитывала серую шинель, обломки камней впивались в бок, но нужно было лежать неподвижно. Главное, чтобы русский не заметил пара от его дыхания.       Снайпер напряженно всматривался в окна и тени. Ну же, покажитесь… Но вокруг все затихло. Огонь на складе погас. Ничего не видно. Хищник раздраженно протер глаза, будто это помогло бы ему видеть в темноте. В помощь ему была лишь Луна, своевольно выходящая из-за тяжелых туч. Так себе помощница. Ему ничего не оставалось, кроме как ждать. Ждать. Ждать. Ждать.       Минуты текли черной смолой. Немцы погасили огонь и в полной темноте стали ждать шум из соседнего здания. Когда начнется штурм, снайперу будет не до них, он будет спасать свою шкуру. Этим они и воспользуются. А пока нужно сидеть и ждать. Сидеть и…       Ростик неожиданно услышал шум на первом этаже. Что это? Напряженно прислушался, а про себя думал, могли ли оказавшиеся в ловушке вызвать подкрепление? И в тот момент, когда он решил, что ему показалось, раздались выстрелы. Внутри все похолодело. Немцы! Выбрались со склада? Как?!       Выстрелы загремели эхом в ночи. В соседнем здании поднялся грохот и шум атаки. - Пошли! – скомандовал Виктор.       Он и Пес подхватили Тарана, Жених схватил радиоприемник, а Ричард всё оружие. Дверь распахнулась под оглушающий треск немецких автоматов. Уносящие раненого успели скрыться за поворотом, Ричард поспешил за ними, но…       Выстрелы приближались, немцы с яростными криками искали русского по всем этажам и быстро поднимались к нему. Ростик услышал немецкую речь на лестнице, подхватил винтовку и взял вход на мушку. Сердце стучало в горле, но он не сдвинулся с места. Страх расширил зрачки и стиснул зубы. Время замедлилось.       Отряд бежал вверх по лестнице. Русский увидел их темные силуэты, рвущиеся к нему, словно адские гончие. Но вместо выстрела раздался взрыв. Фонтан огня и крови вспыхнул с адским грохотом.       В доме грянул взрыв, сотрясший воздух грохотом. Ричард свалился на землю, закрыв голову руками. Рефлексы не подвели. Вот только когда пыль в соседних окнах улеглась, перестрелка не возобновилась. Тишина. Почему? Неужели…?       Ростик закашлялся от поднявшегося облака пыли. В ушах запищало, но он быстро открыл глаза. Никого. И тишина. Осознание произошедшего стянуло сердце металлическими нитями.       «Они все сдохли…»       Пораженный догадкой, Ричард оставался лежать неподвижно в груде кирпича. Русский их убил? Всех?!       Луна осветила почерневшие от крови стены и обуглившиеся серые трупы. Внутри поднялась алая волна. Парень стиснул винтовку, зубы скрипнули от бешенства. Нет, не так. Не так! Он хотел пустить пулю каждому в лоб! Они все мертвы? Нет, нет, нет, не может быть…       Злоба затмила разум. Хищник поднялся из укрытия и пошёл к своим жертвам. Медленно, напряженно. Шел и думал, достойная ли эта смерть для убийц его друга – оказаться размазанными по стенкам? Ничего, кроме кровавого месива из трупов он не видел. В голове стоял мерзкий писк. В нос ударил запах крови и разорванной плоти. Но широкие зрачки вглядывались в перекошенные смертью лица. Изучали, пытались узнать…       Ричард боялся двинуться из своего укрытия, всматривался в окна затихшего здания, пытался понять, за кем осталась победа, и вдруг в темноте ночи поднялась фигура. Она прошлась вдоль окон. Осторожно и крадучись приближаясь к лестнице, где минуту назад гремели немецкие автоматы. Кто это?       Луна вышла из-за облаков. И в её свете Ричард увидел русского снайпера.       «Звереныш…» – он узнал того немого парня, которого отпустил месяц назад.       От шока нежданной встречи он не мог пошевелиться. А русский, держа наготове винтовку, вглядывался в лица трупов. Толкнул одного ногой, напряженно нахмурился.       «Ищет Пса», – пронеслась догадка.       Вдруг парень вздрогнул – понял, что среди трупов нет знакомых, а значит знакомые всё ещё живы и…       Осознание пришло запоздало. Ростик резко обернулся на склад, и грудь прошиб холод. Немецкая винтовка смотрела прямо на него. Застыл. И вдруг свет луны коснулся лица врага. Ростик узнал его. Под холодным металлом страха зажглась искра… Надежды? Этот странный немец отпустил его тогда, и, быть может, опустит и сейчас? Нет. Ты убил его товарищей. Не простит. Так пусть знает, что… Что ты не забыл его?       Глядя на него через прицел, Ричард почему-то не смог нажать на курок. Ждал. Только вот чего?       Тут русский медленно приподнял свободную руку. Сдается? Нет. Приветственно помахал. Он тоже узнал его. Внутри что-то кольнуло.       ...       ......       ....       Ричард опустил винтовку. Помахал в ответ. Медленно и неуверенно.       Ростик почувствовал, как в груди дрогнула искра.       Они постояли, оглушенные встречей и собственным выбором. Посмотрели друг на друга. Отчего-то Ричард не мог оторвать глаз от притихшего русского. Но нужно было возвращаться к своим… Он заставил себя шагнуть в сторону. Взмахнул рукой на прощание и побежал вслед за товарищами.       Луна скрылась за облаками, и немец исчез за поворотом. Все ещё не веря в случившееся, Ростик пошёл к лестнице. Перешагнул трупы, под сапогом заскрипел потрескавшийся бетон. В голове помутнело. Его повело к стене. Впечатался в неё плечом и согнулся пополам. Желудок вывернулся наизнанку. Кашель наждачкой резанул горло. Воздуха не хватало. А вокруг только вонь и кровь. Неверные ноги спустили его на нижний этаж и там же подвели. Ростик осел на усыпанный обломками пол. Выдохнул и заплакал. Очень-очень тихо.       Ричард нагнал товарищей. - Где тебя черти носили? – гневно прошипел Виктор. - Свернул не туда, – еле слышно ответил он.       И правда, не туда. Стон и мучение раненых товарищей были ему жестоким напоминанием об этом.       Скоро их нашел соседний отряд, товарищи которого пошли на штурм здания. Они слышали взрыв и подумали, что снайпер уничтожен, но не встретив тех, кто ушел, всё поняли. Ричард не мог поднять на них глаза. Вина за их скорбь, бессильную и напрасную, лежала на нем. Он мог пристрелить русского, он должен был, но… В тот момент он увидел не врага, а человека. Оказалось, этого было достаточно, чтобы предать товарищей и оставить их смерть неотомщенной.       На базе нашёлся врач. Таран смог продержаться и пережить заботу горе-носильщиков. Каждое неверное движение торопящихся найти безопасное укрытие отдавало адской болью в его груди, но он стискивал зубы и позволял тащить себя так, как это было нужно. Виктор и Пес, уставшие и запыхавшиеся, сидели у стены и не могли пошевелить натруженными руками. Сидели и ждали, когда наконец услышат вердикт врача.       Тот пришёл и сказал, что Тарана нужно срочно эвакуировать. Пуля, хоть и не дошла до легких, разбила ключицу, и теперь костные осколки царапались изнутри. Выслушав, Виктор встал и пошёл искать грузовики, вывозящие тяжело раненных в тыл. Как делал это много раз до этого. Слишком много раз, черт возьми, в этом городе нужно было спасать раненных, но именно в этот раз Виктор знал, что вывезет товарища живым.       Командир отряда, который их нашёл, помог ему в этом. Всё-таки за этих найденышей его ребята отдали жизни. По этой же причине он мог и не помогать, оградившись скорбью и местью, но не стал. Все они делали одно дело, и погибнуть за то, во что веришь, было честью.       Единственное утешение, которое осталось выжившим – это ложь.       На следующее утро Тарана увезли в госпиталь. Остающиеся в развалинах друзья обещали ему снова встретиться. Теперь их осталось четверо, но теперь было на причину больше держаться вместе. - Мы убьем этого молокососа, – прорычал Пес.       Трое отвечали ему молчанием. Мрачным, решительным и мстительным. Вот только их Смайли почему-то пристыженно затих.