Эхо руин

- Ростислав? Эй, ты живой, парень?             Сквозь сон доносился строгий голос Барса. Тяжелый черный туман окутал голову тошнотворным жаром, но Ростик смог сквозь него пробиться и открыть глаза. Учитель тряс его за плечо и вглядывался в замутненные зрачки. Поняв, что парень его слышит и видит, сказал: - Леонид приказал идти на пристань, нужно прикрывать переправу спасенных. Давай хоть на этот раз не облажаемся.             Ростик еле заметно кивнул. Толкнулся от постели, начал вставать, но ноги подвели. Свалился обессиленным мешком. Из глотки вырвалось гулкое рычание. Его тело не выдерживало, отказываясь подчиняться. Это взбесило. Уперся руками в холодный бетон, попытался оттолкнуться, но в голову уперлась чужая рука и прижала к матрасу. - Все, лежи. Довоевался.             Нет… Ну уж нет! Внутри полыхнула ярость. Сбил руку, подобрал под себя ноги и рывком поднялся. Пошатнулся, но удержался. Голова кружилась в жарком тумане, но он не собирался отлеживаться.             Барс этого и добивался. Смотрел на парня, а внутри горечь и холод. Если его ученик – хищник и убийца, то он будет использовать его по назначению. Тем более если случай подходящий. Пусть так, нежели тот умрет, не сумев подняться.             Убежище становилось все более опасным местом. Может, Ростик не замечал, но в глубине морга скапливалось все больше и больше раненых и умирающих. Их уже было давно больше, чем солдат Бурбона. Лекарств и бинтов на всех не хватало, поддержка с другого берега и по воздуху была на пределе, и она уж точно не могла помочь справиться со вспыхнувшим тифом. Барс посмотрел в темные далекие коридоры убежища и услышал доносящиеся оттуда кашель и стоны. Он должен был увести отсюда Ростика.             Парень плелся следом за ним, пошатываясь от поднявшейся температуры. Упрямый, не жалеющий себя боец. Но в глазах учителя это был лишь больной ребенок, которого он вел на смерть – в таком состоянии любая миссия могла стать для него последней. - Рость? – обеспокоенный голос.             Тот поднял вопросительный взгляд. - Я… Нет, просто… Блять. Если упадешь, поднимать не буду.             Парень вскинул брови. Но через секунду показ жестами: - «Я в порядке». - Хорошо. Идем.             Впереди остался недолгий, но опасный участок дороги. Опускавшиеся на город сумерки предвещали недоброе. Лодки и люди были спрятаны подальше от главной пристани, но все равно был риск обнаружения и обстрела вражеской артиллерией. Только если снайперы будут хорошо работать и уничтожать любые потенциальные угрозы, переправа спасенных пройдет успешно. Нужно только смотреть в оба.             Евгений привел ученика на позицию. Чердак. Впереди, как на ладони, дикий берег. Волга. Холодный свет луны растекался по спокойной воде. Затишье перед бурей. Барс медленно выдохнул прозрачный пар, и вдруг услышал шум. Обернулся и увидел свалившегося с ног парня. - Блять, Ростик, рано расслабляться, всё только начинается.             Он в два шага оказался рядом с ним, приподнял за плечо и приложил ладонь ко лбу. Выругался сквозь зубы. У Ростика был жар. Удивительно, как тот вообще дошел до точки.             Мужчина развязал рюкзак и вытащил фляжку. Открыл и хотел было влить содержимое в парня, но вовремя остановился. - Так, погоди. Ты пил когда-нибудь, Рость?             Тот покачал головой. Барс шумно выдохнул. Вот чего ему не хватало, так это пьяного подчиненного, но пронесло. - Тогда пойдем путем сложнее.             Выудил из рюкзака тряпку и щедро смочил её водкой. Парень отвернулся от резкого запаха, но мужчина не дал ему отдышаться. - Ну что ты как барышня кисейная? Ну-ка, снимай куртку.             Ростик понял, что задумал учитель, только когда пропитанная спиртом тряпка легла на оголенную кожу. Мужчина стал нещадно натирать сначала спину, потом живот и грудь. Парню оставалось только подставляться под его решительные экзекуции и прикусывать губу. - Всё, – выдохнул Барс, – должно помочь. Застегивайся.             Ростик кивнул, надеясь, что наставник не заметил его горящих ушей. А если и заметил, то списал на болезнь. - Твое окно здесь, я буду следить вон с того дома, – начал давать указания учитель. – До начала операции ещё двадцать три минуты, так что постарайся собраться в кучу. Добро? - «Я всё понял. Спасибо», – был ответ.             Барс пожелал удачи, спустил по лестнице и закрыл за собой люк на чердак. Ростик тяжело вздохнул. Но жар будто действительно начал отступать.             Поставил винтовку у окна, сел и прижался к стене. Перед глазами плыло, но он упрямо пытался взять себя в руки. Зажмурился, тряхнул головой. Пальцы легли на привычный металл. Ощущение надежной тяжести и колючего холода начали возвращать в чувства.             Яркая луна осветила движение. Время пришло, снайпер медленно выдохнул. Люди быстро пошли к спрятанным в зарослях лодкам. Вот только не успели.             Грянули выстрелы. Из засады выскочил отряд немцев и набросился на спасающихся. Волга наполнилась криком и треском автоматов. Ростик ничего не успел понять, но тело само поднялось из укрытия. Приклад прижался к плечу, глаза нашли в прицел врага, палец вдавил курок. Немец мертв, его товарищи кричат и ищут снайпера, а рука перезаряжает оружие. Пустые гильзы одна за другой посыпались на холодный пол, а немцы – на землю.             Вдруг прицел видит дула автоматов, и в следующий миг пули разрывают стены и окно. Кровь хлещет на пол. Снайпер падает.             Когда началась операция, Барс был на месте. Глянул в оптику на ученика и увидел, что тот в порядке. Настолько, насколько может быть.             «Ничего, ничего. Вот закончим, уведу его куда-нибудь отоспаться. Надо вспомнить, где побольше припасов. Парню нужно отдохнуть…»             Вот только отеческие мысли разорвались грохотом выстрелов. Немцы! Откуда?! Снайпер начал стрелять, не успевая прицелиться. Быстрее, быстрее! Враг падал один за другим, но ещё больше падало беззащитных людей. Опять, опять, опять! Внутри разгорелась ненависть, но она находила выход в каждом метком выстреле. И находила снова и снова, когда немцы валились до того, как он успевал нажать на курок. Его ученик работал без промаха, но вдруг немцы вскрикнули, руки указали на то самое окно, и Барс увидел, как парень рухнул под градом выстрелов.             Сердце замерло. Но сознание не отключилось. Продолжил стрелять. Каждый выстрел отсчитывал секунды ускользающей жизни.             Немцы отступили, люди наконец попали на лодки и поплыли к спасению. Барс сорвался с места. Ноги понесли его к соседнему зданию, из которого так и не донеслось ни одного выстрела. Он позабыл обо всем, кроме пульсирующей мысли: «Он жив? Он жив? Он жив?!»             Взбежал по лестнице. Выбил люк. Поднявшаяся пыль заставила закашляться. Глаза в панике искали ученика. - Ростя! Ты где?!             Из-за деревянных балок и кирпичей донесся тихий хрип. К укрытию вели пятна крови. Мужчина бросился туда и нашёл парня на грани смерти. Плечо порвано пулями, но прошли навылет. Вздох облегчения вырвался с матами. Барс тут же полез в рюкзак. Доставая бинты, приказывал Ростику не отключаться. Тот только и мог, что хрипеть сквозь стиснутые зубы. Но как только раны коснулись повязки, хрип стал воем. - Держись, держись, парень, – Барс вжимал Ростика плечом в стену, пытаясь его сдержать.             Перетягивал плечо, как мог, но бинтов не хватало. Кровь заливала ткань и никак не хотела останавливаться. А Ростик шипел и дергался, тщетно пытаясь справиться с болью. На лбу выступил холодный пот, дыхание перехватывало, он постепенно терял сознание. - Я тебя вытащу, Ростя, я тебя вытащу, ты только держись, – спешный шепот, словно молитва, достигал парня будто из-за ваты.             Он не собирался умирать. Внутри горела боль и ярость, но они сдавались перед мучениями тела. Жар и кровопотеря, агония и измождение. Всё, что могло спасти – это лихорадочно уговаривающий его жить мужчина, и он вцепился в него мертвой хваткой.             Барс завязал бинты и уже хотел было водрузить парня себе на спину, как на первом этаже здания грянула немецкая речь. - Блять…             Руки подхватили Ростика и потащили в самый дальний угол. Глаза, что утопали в боли, расширились в осознании. Парень зарычал, гневно и умоляюще, но руки решительно отрывали его пальцы от одежды. - Сиди тихо, ни звука, – прошипел Барс сквозь зубы. – Это приказ, понял?             Он заваливал Ростика всем, что попалось под руку. Быстро, нервно, испуганно. Шаги чужих сапог уже были у лестницы. Мужчина схватил винтовку и прижался спиной к деревянной балке. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове трясущийся шум. Нужно было выжить и вытащить Ростю любой ценой, любой це… - Женья!             Голос пробил грудь насквозь. Широко распахнутые глаза обратились к люку. - Шеня, – протянул немецкий акцент, – этхо ты? Же-е-ня-а…             Мужчина так и видел улыбку, с которой немец протягивал его имя. Удары сердца слились с шагами на лестнице. Медленными, глухими, хищными. - Женья, выхоти. Этто я, слышить?             Немец поднялся по лестнице. Остановился у люка. В трех шагах от балки, за которой прятался Барс. Воздух стал липким. Мужчина зажмурился, пытаясь успокоиться. Секунда, две… Втянул воздух и шагнул из укрытия, будто в пропасть.             Пистолет смотрел прямо ему в сердце. Улыбка – в душу. - Наконетс я тебья нашёл. Здрассвуй, Женя. - Здравствуй, Генри.             У мужчины встал ком в горле. Он смотрел и не мог поверить. Друг, с которым так давно его разлучила судьба, стоял в нескольких шагах. Все такой же высокий, красивый, смелый. Все с так же педантично завязанными шнурками. Но на этот раз его немецкая форма резала глаза. - Я так и знать. Так и знать, – выдохнул Генри, все ещё не опуская пистолет. – Никто друхой не смог быть. Ты. Услышал, как сбежавшх защитить снайпер, и сразу поньял, что это ты. Барс, – улыбка растянулась шире. – Ты рад? Я здесь.             Мужчина нервно сглотнул. Выдохнул: - Да. Давно не виделись.             Но пальцы не отпускали курка винтовки. - Бросай, – радостный голос царапнул металл. – Я тебья поймать.             Мгновение на решение. В голове мелькает осознание – за спиной тишина. Там, заваленный досками, лежит его раненый ученик. Наверняка видит всё происходящее и сможет передать Бурбону. Но самое главное – сможет выжить. Если Генри думает, что он в одиночку защищал пленных, то на это есть все шансы. Нужно было лишь дать врагу то, что он хочет и увести подальше.             Барс медленно выдохнул, но на сердце стало только тяжелее. Винтовка смиренно опустилась. - Ха? – Генри изумленно улыбнулся. – Слишком простх.             Шагнул вперед. Медленно. Все ещё не веря и раздумывая. Он надеялся, что его давний друг и бывший напарник именно так и поступит, но в глубине души понимал, что скорее всего такой сильный и упрямый человек, каким он помнит Барса, будет сопротивляться. Но нет. Почему? - Ты ошень менья любить? Ошень, ошень? – тихий шепот коснулся уха.             Рука в перчатке легла на шею, дуло пистолета вдавилось в грудь. Евгений не поднимал глаз, он неотрывно смотрел на эти проклятые шнурки. Будто искал в них смелость. И прошлого друга. - Смотреть на менья. Смотреть, Женя.             Обтянутые перчаткой пальцы медленно сжали волосы на затылке и потянули вниз. Барс встретился глазами с Генри, который был очень близко. Настолько, что хотелось двинуться вперед и... Но было нельзя. Опасно.             Немец заметил это неуловимое движение глаз в сторону своих губ, и схватка на затылке чуть ослабла. Мужчина снова посмотрел ему в глаза, и на лице показалась слабая грустная улыбка. - Очень.             Одно единственное слово, сказанное на выдохе. Слово обреченного и согласного. Немец всё понял, и на миг перестал дышать.             Улыбка, выдох. Короткий и осторожный. - Идти. За мной.             Рука надавила на шею, толкая мужчину вперед. Винтовка свалилась на пол, потеряв хозяина. Барс на секунду остановился у люка. Внизу у лестницы его ждал вооруженный серый отряд. Это конец.             Ростик видел, как Барс шагнул вниз. Как немец забрал его. Услышал, как десяток немецких сапог начали спускаться на первый этаж и выходить из дома. Уводить пленника. Похищать. С каждым тяжелым вдохом разжигалась ярость. Кровь покидала тело, забирая жизнь. Жар затуманивал глаза, а сил, казалось, не хватило бы даже на то, чтобы выбраться из завала. Но каким бы понятным ни был последний приказ учителя лежать и не издавать звука, какой бы высокой не была заплаченная им цена за безопасность ученика, ученик был не согласен. Немцы ушли, теперь его очередь спасать учителя.             Грудь резко втянула воздуха и руки уперлись в доски. Грохот от них был слышен по всему дому, и парень, кашляя и хватаясь за балки, начал быстро выбираться из укрытия. Вдруг под окнами завелся двигатель машины. Сердце похолодело, но тут же пустилось вскачь.             Набегу перезаряжая винтовку, он выцепил уносящийся от берега автомобиль и выстрелил. Не попал. Но успевшие отойти от здания немцы обернулись и в бешенстве заметили стрелка. Ростик бросился к лестнице. Нужно было выбраться на улицу раньше, чем его поймают. Быстрее, за машиной!             Улица встретила его тьмой и рвущимися к нему фонарями. Немцы крикнули и открыли огонь, Ростик рванул за угол, пули впились в оголенный кирпич. Он бежал, петлял, бросался в переулки и заросли, лишь бы сбить врагов со следа. Когда начало подводить дыхание, а сердце разрываться на части от адреналина, он понял, что свои следы он запутать сумел, но вот окончательно потерял следы машины. Ночь обрушилась холодящей душу тишиной. Барс исчез.             Схватившись за разрывавшееся от боли плечо, Ростик пытался успокоить дыхание, не свалиться с ног и успокоить мысли. Барс, Барс, Барс, Барс, Барс, Барс, БАРС! Нужно найти его. Освободить, вернуть! Если он не успел, то Бурбон сможет помочь. Нужно вернуться в убежище. Быстрее!...             Втянул воздух и толкнулся ногами. Беги! Беги-беги-беги, не останавливайся! Их все ещё можно перехватить, пока они не покинули город. В глазах плыло, он еле мог различать дома и улицы. Чем ближе он был к убежищу, тем тяжелее становились шаги. Сердце подводило. По губам пробежался горячий ручеек – из носа пошла кровь. Он вытер её, не осознавая, насколько тело не выдерживает. Плечо горело и сводило с ума. Сколько ещё он сможет стискивать зубы, прежде чем они не раскрошатся? Но он продолжал идти. Тащил винтовку, свое измученное тело и память о том, куда увезли Барса.             Последний поворот. Те самые кирпичные стены заброшенной больницы. Там, в глубине коридора, был люк, лестница и морг, полный людей и смерти. Ему нужно было туда. Там…             Свалился с ног. Холодный грязный камень впитал горячую кровь. Он был так близко, что показалось, будто дошел. Будто все рассказал Бурбону, будто Барса уже спасают, будто дело его сделано. Но нет. Упал. Винтовка жалобно звякнула под рукой. Все тело налилось свинцом. Он не мог пошевелиться. Всё. Глаза закрылись. Это конец...             …             С черного неба начал падать первый снег.