Полянка

      Ужин продлился недолго. Еда была вкусной, но улетучилась так быстро, что Ставров не успел понять, ел ли вообще: буквально проглотил и не заметил. Только небольшая тяжесть в животе подтверждала, что борщ и жаркое имели место быть. Глеб задумчиво прислушивался к себе, подумывая, не заказать ли добавку.       — А пойдёмте-ка бухать на нашу полянку? — вдруг предложил Ромка. — Чего мы тут не видели, в ресторане этом…       — Да ну, какая полянка? — скривившись, покачал головой Стёпа. — Тебе шестнадцать, что ли?       — А тебе семьдесят? — передразнил его друг. — Если ты директор школы, то это не значит, что нужно вести себя как старое чмо…       — Сейчас уже никто не говорит «чмо», — занудно заявил Степан. Директор школы, ничего себе! Глеб бы никогда не подумал… хотя чего только в жизни не бывает…       — А я говорю: кончай бухтеть, дедок, и двигай в магаз — за бухлишком! — заржал здоровяк, довольно поглаживая набитое вкусной едой пузо.       — Да уже поздно… — неуверенно протянул Стёпа и отвёл взгляд.       Глеб удивлённо посмотрел на мужчину: тот всегда раньше был согласен на любой кипиш, кроме голодовки. Правда, если все уроки были сделаны — дотошный был до рвоты… А тут…       — Да ну тебя! — разозлился Ромка. — Столько лет не виделись — друг же приехал! А ты…       — А у меня утром педсовет! — авторитетно заявил Степан, поправляя очки.       — У тебя что ни день, то педсовет! Ты скоро плесенью в своей школе покроешься… И как ты в такого… превратился? — фыркнул здоровяк. — Кончай искать отговорки — и айда в лесок!       Роман махнул официантке, но Глеб его остановил: он звал — он и платит. Друзья особо не возмущались — так, чисто для проформы, — и, расплатившись, компания двинулась за горячительными напитками и какой-никакой закуской. Закупились они быстро. Нагрузили тремя увесистыми мешками Рому, который нёс поклажу, будто веса не ощущал вовсе. Глеб предложил свою помощь, но здоровяк только фыркнул. Ставров пожал плечами и пошагал по мостовой налегке. Ему же лучше: идти было не очень близко.       Упомянутая полянка была всем им хорошо знакома. Из года в год они собирались там, чтобы пообщаться, выпить да и с девчонками хорошо провести время. Место было просто загляденье: в густой чаще, у поваленного мощного дерева, попеременно служившее то столом, то диваном — чем только их бурной фантазии было угодно.       За разговорами путь показался куда ближе, чем мужчина помнил. Они со смехом вспоминали старые случаи, курьёзные моменты, неловкие совпадения. Много всего было. Кое-что Ставров уже и подзабыл, но друзья так красочно описывали произошедшее, что мужчина буквально видел их молодыми, полными надежд и мечтаний…       Тем временем сумерки медленно окутывали удаляющуюся компанию, стирая резкие очертания домов, спешащих фигур, снующих автомобилей. Небольшой, но такой уютный город будто кто-то накрыл полупрозрачной вуалью. Фонари загорались неохотно, даже лениво, и в их жёлтом свете окружающая обстановка казалась ещё более приятной и привычной. Магазины закрывались один за другим, редкие прохожие шли, уткнувшись в свои мысли, и никто не обращал внимания на компанию троих мужиков среднего возраста с шуршащими пакетами, говорящих от переполняющих их эмоций чуть громче обычного.       Кудрявый широкоплечий Рома шагал впереди, навьюченный, как ломовое животное, и только изредка хмыкал, когда Стёпа отпускал очередную шутку про бесплатного носильщика. Строгий директор наконец расслабился и вообще был в ударе: жестикулировал, смеялся первым над собственными шутками, пару раз неловко споткнулся о выбоины в асфальте, так как никогда не умел одновременно смотреть под ноги и блистать остроумием. Но рыжеватая худая фигура неизменно выравнивалась и двигалась дальше, будто город сам её подталкивал вперёд.       А Глеб шёл чуть в стороне, замедлившись, позволив друзьям вырваться на полшага вперёд. Смотрел по сторонам, скользил взглядом по знакомым окнам, где когда-то выбил стекло и получил за это от родителей по самое не балуй. На проулки, где тискался с очередной подружкой, так как укромного места для утех ни у одного из них не было. На подъезды, куда шнырял в гости к взрослым замужним тётенькам, пока их мужья работали или были в командировках. Чего только не было… Что теперь было так приятно вспомнить.       Глеб внимательно рассматривал прохожих, невольно выискивая знакомые лица. Иногда ошибался — сердце дёргалось, а потом резко отпускало. Он понимал, что ему не стоит надеяться увидеть их такими, какими он их запомнил: слишком много лет прошло. И эти молоденькие девушки никак не могли быть его одноклассницами. Да и сам он давно не был тем нескладным парнишкой.       Мужчина чувствовал странное удовлетворение: город, пусть и неторопливо, но развивается. Меняется медленно, но неумолимо, не оглядываясь на тех, кто уехал, а потом вернулся с бухты-барахты, чтобы оценить, сравнить, вспомнить. Тоска накатывала мягко, без боли — тёплая, почти ласковая.       Перебивающая друг друга компания свернула с основной дороги, и асфальт сменился утоптанной тропой. А вот лес практически не изменился. Немного разросся, но так, заметно, только если сильно всматриваться. Мужчину ненавязчиво окутали знакомые запахи сырой земли и ароматной хвои. Он окунулся в тихий шорох листвы, в редкий треск веток, в успокаивающее журчание небольшого ручейка. Разговоры сами собой стали тише, будто по команде. Друзья бодро шагали по хорошо утоптанной дорожке, и Глеб словил себя на том, что невольно широко улыбается.       Голоса впереди они услышали не сразу. Возможно, потому, что это был не полноценный диалог, не спор, а так — отдельные слова, восклицания и громкий шорох, шум возни.       — Ну хватит, это уже ни в какие ворота… — разобрал Глеб возмущённый женский голос.       — Ну потерпите ещё немного, — плаксиво отвечали ему. — Уже почти… Я уверен, всё получится!       Опять какая-то суета, несколько громких шлепков, пара всхлипов.       — Нет уж, милый. Если до сих пор не получилось, то тут стоит лишь смириться. Или идти лечиться. Такой молодой — и такая напасть… — недовольно бурчала женщина.       Послышалось бормотание, вздохи, тихий треск.       — Ну вот же, смотрите, я почти… — продолжал убеждать её тоненький голос.       — Почти не считается, малыш. Зря только растягивала себя… — фыркнула незнакомка.       Глеб удивлённо переглянулся с друзьями. Очевидно, что на их полянке кто-то был. Хотя нет. Вот уже виднелось поваленное дерево, старый кострище, а голоса доносились откуда-то со стороны. А точнее, из-за разлапистого высокого куста. Там было заметно движение, но разобрать, что к чему, не удавалось.       — Иди-ка ты подрочи, Сева. А то у меня уже колени болят на земле стоять. Мог бы взять одеяло и потолще… — раздался уже знакомый голос.       — Дрочи, не дрочи — ничего не получается! — с обидой в голосе воскликнул мальчишка — на мужской этот лепет точно не тянул.       — Всё, хватит, я и так сделала больше, чем стоило. Не моя вина, что у тебя не стоит, — одной фразой дама выдала нам всю суть проблемы. — Иди домой и поглазей в интернет — может, найдёшь то, что тебя возбудит. Очевидно, что женское тело тебя не особо привлекает…       — Привлекает! Очень привлекает! Ну пожалуйста, давайте ещё разочек! Я уверен, что в попу у меня точно получится… — ныл пока невидимый нам страдалец.       — Иди-ка ты сам, Сева… в попу. Кстати, ты так и не вернул две книги. Уже выпускной прошёл, а ты всё не можешь рассчитаться со школой! — отчитала нерадивого выпускника женщина, ненароком выдавая невольным слушателям свою профессию.       — Простите, обязательно на этой неделе занесу… Ну давайте ещё разок, а? Вот, смотрите, он уже твёрдый!.. — умолял парень.       — Пластилиновый, как есть пластилиновый. Ну не стоит у тебя, Лялькин. Смирись и перестань позориться, — жестоко обрубила стенания неудачливого любовника женщина.       Мужчины резко остановились, внимательно вслушиваясь в разговор, пока Рома не встрепенулся и, растерянно нахмурившись, решительно не шагнул за куст. Можно было предположить, что происходящее его сильно заинтересовало, так как здоровяк без всякой осторожности швырнул мешки на землю. Несчастные бутылки гулко звякнули, а громкий звон намекнул, что не обошлось и без жертв эмоциональности Романа.       — Оленька?! Это как понимать? — раздалось басовитое. Удивление и злость в его голосе прозвучали не случайно: мужчина не первый месяц обхаживал привлекательную блондинку. Да не просто обхаживал, а имел вполне серьёзные намерения.       — Ромочка? Ой, милый, не злись… Это я так, просто… — залепетала женщина. Вот кого-кого, а своего пылкого любовника она и в страшном сне не могла тут представить. И с какого перепугу его занесло в эти кусты?       Тут уж и Стёпа зашевелился и мигом сиганул на звуки разборки. В процессе ногой зацепил пресловутый мешок: раздался очередной жалобный звон. Глеб подозревал, что ещё одной бутылкой вполне приличного алкоголя стало меньше.       — Ольга Сергеевна?! Вы что это тут развели?.. — задохнулся от возмущения директор школы, в которой вышеупомянутая дама уже не первый год трудилась библиотекарем. А по вечерам регулярно ублажала мужчину в его кабинете.       — Степан Викторович?! А вы тут как оказались? — звонко воскликнула женщина, перестав соображать, что происходит. Ретроградный Меркурий, что ли? Какого чёрта они все тут собрались?!       Ставрову надоело быть пассивным слушателем, и он решил присоединиться к этой интереснейшей компании.       — Лялькин?! — змеёй шипел Стёпа, пока столичный гость продирался сквозь густые кусты. — Да как ты посмел? И, главное, с кем? Да я тебя!..       Глеб наконец добрался до широкой спины Ромы и аккуратно обогнул её. Его глазам открылась совершенно невероятная картина. На густой травке был разложен большой цветастый плед. На нём расположились две голые фигуры: симпатичная блондинка средних лет, безуспешно пытающаяся прикрыть свои, несомненно, выдающиеся прелести, и тощий лохматый мальчишка с огненно-рыжими волосами. Дама была примерно одного с ними возраста, но мужчина её не знал. Однако было очевидно, что оба его друга с ней более чем знакомы.       — Оленька, — предельно мягко начал Рома, однако его прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего, — я правильно понимаю, что Степан Викторович не просто твой коллега?       — А что в этом такого?! — тут же возмутился усатый друг. — Ольга Сергеевна — женщина свободная и имеет право проводить своё время, с кем ей хочется. Да и я не состою в отношениях!       — Но ты говорил, что у тебя никого нет! А я поделился с тобой историей нашего знакомства и… тем, что было дальше. А ты, значит… — рыкнул здоровяк.       — Так ты не называл фамилий: мало ли у нас Оль в городе! Не смей меня обвинять! У нас всё серьёзно. Ну, вроде бы… — неуверенно добавил рыжий приятель.       — Мальчики, мальчики… — вклинилась в спор любвеобильная библиотекарша. — Стоит ли ругаться? Такой хороший вечер… Ну, идите же ко мне…       Рома тут же подобрался и недовольно покосился на Степана. Тот громко хмыкнул и скрестил руки на груди. Но оба синхронно сделали шаг в сторону обнажённой фигуры, так откровенно предлагавшей им пошалить на троих.       — А как же я? — послышался тонкий жалобный голосок сбоку.       — Отвали, Сева! Я твоему папаше завтра расскажу, чем ты занимаешься в лесу! Марш домой делать уроки! — яростно взревел Рома и, сграбастав пацана за шею, одним мощным толчком выпихал за куст.       Рыжик громко взвизгнул и пулей вылетел из зоны видимости. Послышался шум, треск, грохот падения. Заунывное «Больно же!», громкие всхлипы и… тишина.       — А это что за красавчик? — выдала уже освоившаяся в нестандартной ситуации Ольга, рассмотрев наконец и меня.       — Друг наш. Заезжий, — недовольно ответил Роман и ревниво скосил взгляд на Глеба.       «Остынь, — в ответ подумал Ставров. — Твоя зазноба меня абсолютно не интересует».       — Приехал ненадолго. Навестить родной край, так сказать, скоро уезжает, — тут же многозначительно добавил Степан и немного сдвинулся, будто невзначай загораживая потрёпанную красавицу от глаз столичного приятеля.       Ставров понятливо улыбнулся и посторонился.       — Приятно познакомиться, Ольга Сергеевна. Жаль, что при таких неоднозначных обстоятельствах. А теперь позвольте откланяться — дела! Рома, Стёпа, увидимся завтра. Удачного вечера!       Блондинка заинтересованно блеснула глазами, но быстро поняла, что присоединяться к их намечающейся групповушке незнакомый мужчина очень недурной внешности явно не собирается, поэтому тут же потеряла к нему интерес и перевела взгляд на своих любовников, которые до этого момента друг о друге, как выяснилось, и не подозревали.       Учитывая, свидетелями чему они стали, Ставров был больше чем уверен, что в постели этой дамы околачивается куда больше народа, чем эти двое. Но какое, в конце концов, ему было дело до морального облика чужой подружки — главное, чтобы друзей всё устраивало.       — Ромочка, иди сюда, мой хороший. Как я соскучилась по тебе, милый… Стёпа, встань тут. Ах ты мой горячий, ах ты мой сладкий…       Всё у друзей было в ажуре, и Глеб почувствовал себя лишним. Пора было сматывать удочки и грести к месту ночёвки: бухалово отменялось. Кстати, мешки с алкоголем и закуской так и остались одиноко лежать под кустом.       «Надо убрать с дороги. Будут идти — навернутся о них в потёмках, — отстранённо подумал Ставров, стараясь не всматриваться в живую картинку из Камасутры, представшей перед его глазами. — Во дают…»       Решил — сделал. Перетащил тяжёлые пакеты в сторону, ближе к кострищу, и наткнулся взглядом на скрючившуюся фигуру пластилинового — тьфу ты! — обнажённого Севы. Тот безмолвно рыдал, размазывая горькие слёзы по веснушчатым щекам, и быстро-быстро моргал длиннющими ресницами, стряхивая влагу.       — Ты чего тут?.. — вырвалось у Глеба. — Домой иди, поздно уже!       А про себя подумал: «Нашёл место сидеть и сопли на кулак наматывать. Вот же парни пошли».       Но Лялькин только грустно всхлипнул и ещё больше сжался. Его бледное худосочное тело было усеяно оранжевыми пятнами. На бедре мужчина разглядел большую родинку. На голове — полный кавардак, жёсткие длинные волосы торчали во все стороны. Глаза опухли, нос покраснел, а кулаки побелели от напряжения.       — Не пойду! — выдало рыжее чудо. — Хочу и буду сидеть тут!       Ставров равнодушно пожал плечами и перевёл взгляд на уже знакомые кусты. От них отчётливо доносились звуки жаркого секса: басовитые вздохи Ромы, хриплые стоны Степана и страстные повизгивания блондинки. Не так он представлял себе этот вечер, ох не так!