Глава 5: До: Часть четвёртая
9 февраля 2026 г., 15:32
Примечания:
Песня, которую я слушала, пока писала эту главу: «Goodbye» — Bo Burnham
— Отпусти меня, — прошипела Гермиона, резко дёрнувшись. Его хватка была железной.
— Если я отпущу, — пробормотал Малфой, — ты просто сбежишь или попытаешься вывести меня из строя. И зачем мне позволять тебе делать хоть что-то из этого?
Страх — настоящий страх — пополз по её позвоночнику.
— Ты меня похищаешь?
— Используй хоть на секунду свой блестящий, сверкающий мозг, которым так любишь размахивать, Грейнджер. У нас нет палочек. И мы можем никогда не найти те, что Тёмный Лорд спрятал...
Паника на мгновение отступила.
— Наши палочки здесь?
Малфой поморщился, будто проговорился. Он прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Да, — наконец ответил он. — У каждого в Закулисье палочка где-то спрятана. Я бы поставил, что здесь есть и другие «подарки» — чтобы помогать… или вредить. Но вероятность того, что мы найдём свои палочки или хотя бы палочку, совместимую с нашей магией, ничтожна. И мне неприятно признавать это так открыто, но ты — одна из немногих ведьм или волшебников здесь, кто способен держаться со мной наравне.
— Ты хотел сказать — превзойти тебя, — холодно ответила Гермиона. Сейчас, возможно, не лучшее время напоминать Малфою, кто был первым по успеваемости…
Его ноздри раздулись.
— Ты останешься там, где я смогу за тобой следить. И где смогу использовать тебя, чтобы выбраться отсюда к чёрту. — Его пальцы чуть сильнее сжали её руку. — Не трать силы на сопротивление.
Гермиона глубоко вдохнула и закрыла глаза.
Логически он был прав. Пытаться выжить здесь в одиночку, да ещё и без палочки, — бессмысленно. А мысль о том, что кто-то другой найдёт её палочку и использует против неё, выбивала воздух из лёгких. Союзники — пока что.
Единственное, что её останавливало: как только она перестанет быть ему полезной, он, скорее всего, убьёт её… или позволит убить. Он уже признался, что лишил жизни одного. А в реальном мире, как Пожиратель Смерти, наверняка убил не одного. Ей придётся быть начеку. Постоянно. Ей придётся быть тем, в чём он нуждается. Пока это казалось возможным.
Но была и другая причина её тревоги. Малфой заставлял её нервничать не только из-за своей связи с тёмными волшебниками и ведьмами без морали. Он был единственным учеником в Хогвартсе, кто по-настоящему приближался к её интеллекту. Если кто-то и мог её превзойти — то он.
Гермиона открыла глаза.
— А если я откажусь? — спросила она. — Если скажу «нет»?
Малфой пожал плечами.
— Я сверну тебе шею, съем слойку и вернусь к первоначальному плану.
Гермиона сглотнула — его прямота резала.
Он наклонился ближе; его губы коснулись края её уха. Рука сжалась, напоминая, что вырваться она не сможет.
— Тебе одиноко здесь, Грейнджер, — его голос звучал как у любовника. Искажённая, извращённая версия нежности. — Здесь нет Поттера и Рыжего, чтобы дополнять тебя. Нет палочки. Нет книг. Ты знаешь, что старые друзья предадут тебя в этом месте. Ты уже сделала нечто невыразимое… и ещё не раз воспользуешься тьмой, чтобы выжить.
Она подавила всхлип, рвущийся наружу.
— А я предлагаю тебе руку. И ты будешь дурой, если её не примешь. Позволь мне быть твоим союзником — до тех пор, пока не придёт время предать друг друга. Позволь мне быть руками, которые убивают, а ты будешь разумом, разгадывающим загадку Закулисья. Не умирай только потому, что не можешь отложить своё львиное сердце.
Она посмотрела на него. Вблизи его глаза напоминали гладь озера — серые, с голубоватым подтоном. Завораживающие. Почти красивые — в обрамлении светлых, мягких ресниц.
Жаль, что у такого красивого лица — изъеденная червями душа.
— Отпусти меня, — повторила Гермиона. По её тону он понял её решение и отпустил — после секундной заминки. Отступил.
— У меня есть правила, — сказала она, скрестив руки.
— Разумеется, — усмехнулся Малфой, но в его глазах блеснул вызов.
Гермиона подняла четыре пальца.
— Мы не причиняем друг другу вреда и не убиваем друг друга — если только это не вопрос прямого выживания или если мы не останемся последними в этом лабиринте.
Малфой кивнул один раз.
— Ты не убиваешь никого другого, если это не единственный возможный вариант.
Он приподнял бровь, но возражать не стал.
— Мы работаем вместе на пределе возможностей. Я не хочу, чтобы ты просто использовал меня ради своей выгоды. Я тоже хочу вернуться домой.
Он снова кивнул.
— И последнее условие: что бы мы ни сделали, чтобы дойти до конца, — об этом не узнает ни одна живая душа. Ничто из сказанного или совершённого нами не выйдет за пределы Закулисья.
Они не заключали Непреложный обет. Но когда Драко Малфой склонил голову, соглашаясь со всеми её условиями, Гермиона могла поклясться, что что-то закрутилось и натянулось вокруг её сердца, связывая её с ним.
***
— Нам обязательно столько яблочных слоек? — Мы не знаем, когда в следующий раз появится еда. Значит, да. В одном из шкафчиков Малфой нашёл контейнер и умудрился набить в него восемнадцать слоек. Гермиона гадала, сдастся ли когда-нибудь магия хижины и оставит тарелку пустой. Он запихнул ещё четыре в почти лопающийся контейнер, затем стянул одну с тарелки и сунул в рот, одновременно заталкивая контейнер в старую школьную сумку. — Ты знаешь, зачем нам форма Хогвартса? — спросила она, когда он поднялся. Он издал звук между смешком и фырканьем. — Какой-нибудь извращённый способ напомнить нам, что мы всего лишь дети, — пробормотал он сквозь набитый рот. Или способ не дать нам забыть, что находится снаружи, подумала Гермиона. Будь они в обычных мантиях или повседневной одежде, было бы проще забыть, откуда они пришли и кто настоящий враг. Это способ держать их связанными. Делать каждое решение личным. Малфой закинул сумку на плечо. Она наблюдала, как он в последний раз осматривает комнату — проверяет, не забыто ли что-то важное. Его левая рука скользнула к карману мантии; он на мгновение похлопал по боку, затем его бледные пальцы сжались в кулак, и он отвернулся. Похоже, не только её тревожило отсутствие палочки. Носком ботинка Малфой распахнул шкафчик под раковиной. Гермиона подошла ближе. Дна не было — лишь вихрящаяся тьма, скрывающая внутри себя Мерлин знает что. Вот она, дверь к следующему кошмару. — Леди вперёд, — мурлыкнул Малфой. Она покачала головой. — Мы точно не можем вернуться тем путём, которым пришла я? — тихо спросила Гермиона. Малфой усмехнулся. — Боишься темноты, Грейнджер? — Я боюсь того, что нас там ждёт. Ты не знаешь, какие ужасы скрываются впереди. По всей видимости, это были неправильные слова. Его кривоватая улыбка застыла, превратившись в холодный взгляд. Глаза вспыхнули серебром. — Если кто и знает что-то об ужасах, так это я. Гермиона могла бы возразить, что это нечестно. Она тоже видела ужасы. Её пытали; оскорбление навсегда вырезано на руке. Она скрывалась месяцами. Потеряла родителей, потеряла Гарри. Кто знает, сколько ещё погибло — здесь или в финальной битве. И всего несколько минут назад она сама убила однокурсника. Но в его взгляде, в серебряном пламени его глаз было что-то такое, что заставило её не начинать спор о том, чей ад был темнее. Малфой снова посмотрел на вращающуюся тьму и сел на кирпичный пол, подвигаясь вперёд, пока его ноги не исчезли в чёрной бездне. Он тряхнул головой — гнев и боль, вырезанные на лице, на миг исчезли. Малфой подмигнул ей. — Лучшего момента не будет, да? И оттолкнулся, пропадая из виду. Гермиона на мгновение задумалась: захлопнуть ли шкафчик, заколотить его и занять место Малфоя в этой хижине. Слойки ей быстро наскучат, но по крайней мере сейчас она в безопасности. Но он был прав. Если сюда пробралась она, придёт кто-то ещё. И, возможно, тот, кто сначала убьёт, а потом будет думать о союзах. Она не может вечно прятаться в углу и есть яблочные слойки. Гермиона глубоко вдохнула. Опустилась на колени и поползла к бездне. Чувствуя себя Алисой из «Алисы в Стране чудес», она наклонилась вперёд. И начала она падать — падать, падать, падать…
