Когда мы были зверями/When We Were Beasts

      Гермиона поняла, почему здесь всё ещё так темно, даже когда они вышли в новую комнату Закулисья: они оказались в кабинете зельеварения Хогвартса.       — О, как очаровательно. Именно это я и хотел увидеть после побега от смертельно опасных Теневых кошек, — пробормотал Малфой, проводя пальцем по ближайшей парте.       Гермиона скрестила руки.       — Тебе стоит радоваться, что мы здесь, Малфой. В этой комнате есть ценные зелья, которые могут нам серьёзно помочь. Это куда лучше, чем найти какую-то дурацкую Огненную Молнию.       Он выругался ей в спину, но она уже отошла. Гермиона подошла к ближайшей полке, глаза быстро скользили по этикеткам, задерживаясь на тех флаконах, где подписи не было вовсе.       — Умиротворяющий настой, сыворотка правды, перечное зелье…       Она пропустила амортенцию — и тут же передумала. Её вполне можно использовать против врага. Мощное средство, которое большинство недооценивает.       Когда Гермиона подошла к Малфою, в её руках звякнули одиннадцать флаконов.       — Открывай свою сумку, — потребовала она.       Он закрыл книгу, которую читал, и приподнял бледную бровь.       — С таким тоном мне понадобится волшебное слово.       Гермиона стиснула зубы. Она прожгла его взглядом, но он лишь ухмыльнулся.       — Пожалуйста, — прорычала она сквозь зубы так узко, что слово больше походило на «п-жжж-алуйста».       Малфой подмигнул и распахнул сумку шире.       — Хорошая девочка.       Если бы руки не были заняты, она бы точно треснула его. Вместо этого аккуратно опустила флаконы внутрь и, перегнувшись через его плечо, потянулась за книгой по зельеварению.       — Нам это не нужно, — фыркнул он. — Мы оба эксперты в зельеварении. Книга только займёт место.       — Будто бы на твою сумку не наложено заклятие расширения, — огрызнулась она.       В его глазах мелькнуло лёгкое удивление. У неё самой такая сумка была уже много лет — конечно, она знала, как это ощущается.       — И потом, — продолжила Гермиона, — мы не идеальны. Лучше перестраховаться и следовать инструкции, чем полагаться на память, особенно если вдруг… станем забывчивыми. К тому же так я смогу точно варить то, чего у нас нет или что закончится, если наткнёмся на нужные ингредиенты.       — Ты что, собираешься ещё и котёл сюда запихнуть?       — Не будь идиотом, Драко.       Они оба замерли.       Он тихо присвистнул.       — Скажи это ещё раз.       Гермиона изобразила непонимание.       — Что именно?       Он шагнул ближе.       — Моё имя. Скажи его ещё раз.       Она и сама не поняла, почему назвала его Драко, а не Малфоем. Оговорка. Ошибка. Он не тот, к кому можно обращаться так… просто.       Малфой был не Гарри, не Роном и даже не Невиллом. Он был партнёром. И ничем больше.       Она уже собиралась придумать язвительный ответ, когда живот скрутило так, будто кто-то применил к ней Круциатус изнутри. Она почти согнулась пополам.       — Здесь есть туалет? — она попыталась сказать это небрежно, но острый взгляд Малфоя тут же опустился туда, где её пальцы судорожно сжимали ткань мантии у живота. Кожа стала липкой, холодной. Она, должно быть, побледнела.       С безупречной грацией человека, выросшего в привилегиях, Малфой резко оторвал часть своей мантии. Из большого куска ткани он быстро и аккуратно нарвал ровные полосы. Десять. Гермиона могла только смотреть.       — Подойдёт? — спросил Малфой, кладя полосы на стол рядом.       Она потеряла дар речи.       — Я… я не...       — Грейнджер, у меня была мать. И я в курсе женской анатомии. Я не мальчишка, который хихикает над биологическими неизбежностями. Если вдруг наткнёмся на крыло Помфри, сможем сжечь это и найти что-нибудь более… подходящее. А пока — возьми и скажи только: «Спасибо, Драко Малфой. Вы самый настоящий джентльмен, и я сделаю для вас всё, что угодно». Или что-то в этом духе. Не отказывайся.       Гермиона взяла полосы. Его пальцы на мгновение коснулись её пальцев.       Она ничего не сказала.       Просто посмотрела на Драко Малфоя немного иначе.       Она ожидала пошлой шутки. Ожидала увидеть того же мелкого хорька, каким знала его с одиннадцати лет.       — Почему? — смущение растекалось по её голосу, как разлитый мёд — густо, липко. — Почему ты это делаешь? Почему ведёшь себя так… для меня? Я...       Она не смогла произнести слово, вырезанное на её руке. Оскорбление. Проклятие.       Улыбка исчезла с лица Малфоя. Он посмотрел на неё — по-настоящему посмотрел. Его взгляд жёг так, что ей пришлось опустить глаза. Его напряжение ощущалось почти физически — как солнечный ожог на коже, обнажённой чувствами.       — Мы союзники, пока не перестанем ими быть, Грейнджер. А это значит, что мы помогаем друг другу. Заботимся друг о друге. Делаем то, что выгодно нам обоим. — Он сделал паузу. — Посмотри на меня.       Она подняла взгляд.       — Ты можешь считать меня змеёй, Пожирателем Смерти или даже зверем, но я не могу быть одновременно врагом и партнёром. В конце этого мы, скорее всего, не будем нравиться друг другу больше, чем сейчас. Но любое иное мышление убьёт нас обоих.       Он бросил взгляд вверх и в сторону.       — В кабинете Снейпа есть туалет.       И, не добавив ни слова, развернулся и начал рыться по шкафам.       Гермиона сглотнула и направилась в кабинет Снейпа.       Он был прав.       И от этой мысли во рту становилось горько, будто слюна превратилась в пепел.       Она могла его ненавидеть — но ей придётся ему доверять. Это должно стать таким же естественным, как дыхание. Инстинктом — как моргание или глоток воздуха.       По крайней мере, пока они не обернутся друг против друга.       Когда дверь ванной наконец щёлкнула за её спиной, Гермиона разрыдалась, отстирывая испорченное бельё. Вода становилась розовой, утекая в слив. Она смывала кровь с рук, шеи, лица. Кровь Ханны. И свою собственную.       Адреналин, страх, злость, тревога — всё это кипело в ней так, что каждый новый мыслительный всплеск ощущался, словно разряд электричества.       Где Гарри?       Когда всё это закончится, я себя не узнаю.       Как я вообще сюда попала?       Малфой меня убьёт.       Они нашли моих родителей?       Я умру здесь.       Что произошло в битве за Хогвартс?       Она вытерла нос.       Она — Гермиона Грейнджер. Ей нужно помнить только одно: за эти годы она пережила слишком многое. Переживёт и это. Её разум — её сила. Нет задачи, которую она не смогла бы решить.       Гермиона дважды обмотала полоску, оторванную от мантии Малфоя, вокруг белья и, поморщившись, натянула его обратно. Ткань была холодной и всё ещё влажной, даже сквозь дополнительный слой и от этого ощущения её непроизвольно передёрнуло.       В том, что Малфой сделал для неё, было что-то пугающе интимное.       Она постаралась не зацикливаться на этом.