Глава 16: До происшествия
20 февраля 2026 г., 12:00
Примечания:
О, вы думали, что ДО означает «до настоящего времени»? До того, как Гермиона и Драко вернулись в магическое общество?
…к сожалению, нет. Это значит — до того происшествия, которое вот-вот навсегда изменит Гермиону Грейнджер — и её отношения с Драко.
Спасибо вам за то, что продолжаете следить за этой версией Гермионы и Драко. Некоторые моменты в этой главе вдохновлены романом «Red Queen» Виктории Авеярд. Как и в случае с «Гарри Поттером», я не получаю прибыли и не владею правами ни на одно из произведений. Наверное, это стоило сказать ещё в первой главе, но мысль пришла только сейчас.
Они не разговаривали, пока одевались и проходили через треснувший проём в следующую комнату.
Гермиона ожидала, что Драко начнёт её дразнить...
Ты была такая костлявая, Грейнджер, что с Клювокрылом трахаться было бы приятнее.
Так легко забраться к тебе в трусики? Немного холода, темноты, капля Амортенции — и ты позволишь чему угодно заползти в себя.
Вот твоя величайшая правда? Что ты скучаешь по маме и папе, но рада, что они не вспомнят свою маленькую девочку?
Драко не сказал ничего из этого. Более того, он даже не смотрел на неё. И она была за это благодарна. Скажи он хоть слово — она бы его убила. Вместо этого он выглядел таким же потрясённым, как и она.
Казалось, крики их правд и удар зелья содрали мозоли с их душ, и они оба ещё не привыкли к ощущению новой, непривычно чувствительной кожи.
Свет резал ей глаза, и ей приходилось смотреть на мир сквозь щели между пальцами.
Коридор был устлан пышными фиолетовыми цветами, а искусственный солнечный свет лился через окна по обеим стенам, прогоняя призраков из того, что Гермиона мысленно называла тёмной комнатой. Но вся эта красота была для неё потеряна.
Она говорила искренне. И ненавидела, что сказала это всерьёз.
Гермиона была гордостью своих родителей, их главным сокровищем — и именно это сокровище она у них отняла.
Обливиэйт лишил её последнего клочка дома, который у неё был. Это словно откололо часть её собственной души — стереть себя из их памяти.
Но она не станет всё возвращать.
Показать им шрамы — на сердце, на душе, на теле — означало бы разбить их. Позволить им увидеть, кем она стала, было куда страшнее, чем то тихое прощание за печеньем и чаем, которое она себе позволила.
Что могли бы её родители сделать против Волдеморта? Стоматологи против самого тёмного волшебника Британии?
Нет. Она приняла решение защитить их.
И она не сожалела.
Они повернули уже четыре раза, и пейзаж не менялся. Солнце оставалось в той же позиции, цветы были одинаковыми до мельчайших деталей.
Гермиона хотела спросить Малфоя, что он думает об их новом положении, но он излучал предупреждение: не разговаривай со мной, иначе я откушу твою кудрявую голову.
Челюсть у него была сжата, взгляд устремлён вперёд. Он шёл так быстро, что она едва поспевала.
Неужели он так ненавидел то, что случилось в тёмной комнате?
Гермиона уже собиралась нарушить напряжённую тишину, когда воздух стал тусклым и туманным. Она замедлилась. Из её рта вырвался пар.
Позади неё тьма заслонила солнечный свет — буквально и внутри неё самой.
Дементоры.
— Беги! — рявкнул Малфой, схватив её за руку, и они помчались по весеннему коридору.
Гермиона оглянулась. Четыре дементора, вытянув костлявые пальцы, тянулись к последним каплям света и радости, что ещё оставались в их сердцах.
Сердце стучало в ушах, когда они ускорялись всё сильнее.
Гермиона вскрикнула, почувствовав, как нечто, похожее на ледяное пламя, коснулось её позвоночника. Малфой сжал её руку крепче, его шаг стал почти невыносимо быстрым. Она спотыкалась, едва поспевая за ним и убегая от дементоров.
Они завернули за угол, и великолепный коридор внезапно оборвался. Впереди виднелся совсем другой проход — большая часть его скрывалась в тени.
Между ними зияла пропасть, а внизу ревела вода, с грохотом ударяясь о камень.
Они резко остановились у края. У ног бурлил закрученный водоворот. Сердце Гермионы подползло к горлу.
— Нам придётся прыгать, — сказал Малфой, голос едва дрогнул.
— Мы не допрыгнем! — Гермиона не была уверена, что он сможет. А если он не сможет — ей точно конец. — Нам нужно дать им отпор!
— Грейнджер...
Она резко развернулась, когда дементоры настигли их.
Она услышала, как Малфой втянул воздух, будто предчувствуя их гибель.
Не успев просчитать, разумно ли это вообще, сработает ли — Гермиона вскинула руки перед собой, ладонями к существам.
— Экспекто... — крик отозвался эхом. — Патронум!
Она вцепилась в воспоминания: Рон и Гарри смеются в Хогсмиде; поцелуй Флёр и Билла на свадьбе, как она кружится с Тонкс и Ремусом; Джинни наливает ей ещё сливочного пива в библиотеке далеко за комендантский час.
Серебристо-голубой свет вырвался из её пальцев с мощью Адского Пламени и рассеял дементоров в временное небытие.
Она чувствовала себя одновременно опустошённой и ожившей. Магия неделями накапливалась в ней, давя на швы, умоляя о палочке и заклинании. И теперь, когда она вырвалась, с её груди словно сняли камень.
Малфой смотрел на неё — во взгляде смешались изумление и недоверие.
Она схватила его за руку и толкнула вперёд.
— Сейчас, пока они не собрались, — настойчиво сказала Гермиона. — Ты должен прыгнуть.
Оглядываться было бессмысленно. Она загнала их к единственному выходу — к обрыву.
Глаза Малфоя стали холодными, как осколки серебра.
— Как только я перелечу, ты должна прыгнуть с вытянутыми руками. Я поймаю тебя, Грейнджер.
В его лице на мгновение мелькнуло что-то тёмное, но он отвернулся и рванул к пропасти.
Никогда ещё Гермиона так не хотела метлу. Их «Молния» перестала работать несколько дней назад.
Она затаила дыхание, когда он оттолкнулся и полетел.
Когда он перекатился на другой стороне — живой — её колени едва не подкосились от облегчения.
Холод снова начал сгущаться в воздухе.
Сейчас или никогда, подумала Гермиона.
Её шаги гулко отдавались, когда она бежала, вкладывая в этот рывок всё, что в ней осталось.
Бежала за свою жизнь.
Гермиона закричала, оттолкнувшись от края. Внизу — только воздух и отчаянная надежда, ведущая её к спасению, к Малфою.
***
Рывок выбил из неё воздух — плечи едва не вырвало из суставов, когда она врезалась в каменную стену. Она никогда ещё не чувствовала себя такой тяжёлой. За спиной шипели дементоры — почти щёлкали зубами, жадные, обезумевшие. Их голод подстёгивал её панику. Внизу вода яростно билась о камень. Гермиона не знала, насколько глубока эта пропасть и что скрывается под тёмной поверхностью. И не хотела знать. Плавала она ужасно и, скорее всего, утонула бы в собственном отчаянии. Она подняла взгляд на Малфоя. Он держал её за запястья обеими руками, предплечья вздулись от напряжения. Его тепло удерживало её в реальности. Не давало окончательно сорваться в панику. Он спас её. Драко Малфой спас ей жизнь. — Подтяни меня, — выдохнула она. — Просто потяни, чтобы я смогла зацепиться второй рукой. Быстрее, мы не знаем, если они... — Грейнджер. В его тоне, в его взгляде было что-то, что заставило её замолчать. Тот самый тёмный отблеск, который мелькал в нём не реже двух раз в день. Он произнёс её имя тяжело. Окончательно. Как судья, выносящий приговор. — Д-Драко? — Она попыталась упереться ногами в стену, но камень был скользким от брызг. Её беспомощность лишь возбуждала дементоров. Она облизнула пересохшие губы. — Что бы это ни было, разберёмся в безопасной комнате. Просто вытащи меня. Пожалуйста, у меня руки отказывают. — Нет. Думаю, не стану. Всё произошло слишком быстро — у неё не было ни секунды, чтобы осознать и сопротивляться. Малфой усмехнулся. И отпустил одну руку. Она ахнула. Ладони вспотели. Пальцы судорожно впились в единственную руку, которая ещё удерживала её. — Что ты... — Не делай вид, что удивлена. Ты слишком умна для этого. — Он рассмеялся. Драко Малфой рассмеялся. — Я предупреждал тебя с самого начала — этим всё и закончится. — Почему сейчас? — дыхание стало рваным. — После… после всего? Он собирался её уронить. Собирался убить. Мысли будто застыли. В тумане сознания всплыло его прежнее замечание, когда они спасались от Теневых Кошек. «Не могу позволить тебе пока что разбиться насмерть». Похоже, «пока что» истекло. Глаза защипало. — Не делай этого! Я могу… я могу помочь тебе. Я спасала тебя с тех пор, как нашла. Драко, не смей, блядь, этого делать! Не убивай меня, пожалуйста! Ей было плевать, что она умоляет. Плевать на гордость. В этих комнатах её не существовало. У неё была одна цель — выжить. Выбраться отсюда живой. И Драко Малфой не должен был стать тем, кто это у неё отнимет. Только не он. Несмотря на усмешку, в его глазах горело что-то горькое. Возможно — сожаление. А может, стыд. Пусть это разъедает его изнутри. — Драко... — Спасибо, что довела меня так далеко. И он разжал пальцы. Она сорвалась вниз и рухнула в ледяную воду.***
Крик Гермионы оборвался, когда она ударилась о волны — спину обожгло ударом. Во рту появился вкус старой, грязной воды. Она начала тонуть и отчаянно работала руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности, пока не потеряла ориентацию. Почти бесполезно. Стоило ей вынырнуть и глотнуть воздуха, как новая волна накрывала её и снова швыряла вниз. У неё не было ни секунды, чтобы остановиться и закрыть сознание, сосредоточиться. Ей придётся бороться сквозь панику — иначе Драко добьётся своего. Она не стала звать его. Не стала звать никого. Она справится. Нужно только сосредоточиться. Гермиона набрала как можно больше воздуха и нырнула глубже, глаза жгло, пока она искала выход. В Закулисье было одно правило: выход есть всегда. Волдеморт заботился о том, чтобы в его больной игре у каждого «игрока» оставался шанс. Проплыв вниз несколько мгновений, она почувствовала, как грудь начинает сжиматься, готовясь рвануть обратно к поверхности, но пальцы коснулись каменного дна. Сердце подпрыгнуло. Ещё немного. Она повторяла это снова и снова, скользя ладонями по дну в поисках зацепки, ручки, чего угодно. Лёгкие горели так, что перед глазами поплыли пятна. Она рванулась вверх, отчаянно работая руками и ногами, и, вынырнув, с жадностью втянула воздух. Четыре глубоких вдоха. Только четыре. Она снова ушла под воду — на этот раз в сторону, пока не нащупала левую стену. Уговаривала себя не паниковать. Потерпеть ещё чуть-чуть. Пальцы наткнулись на цепь. Гермиона едва не выпустила воздух от облегчения. Она дёрнула её, уперевшись ботинками в дно. В голове шумело, тело слабело, но это должно было быть оно. Её выход из водяной могилы. Она тянула, пока не почувствовала, как что-то поддалось. Слив. Вода закрутилась в воронке и начала уходить вниз. И, разумеется, магия ускорила процесс — не часы, а минуты. Гермиона держалась на поверхности, пока воды не стало так мало, что ноги коснулись дна. Затем её не осталось вовсе. Теперь, когда стало видно, по обеим сторонам бассейна были металлические перекладины. Она начала выбираться. Дементоры исчезли. Наверное, ушли, когда она упала. Решили, что она погибла от удара, а Малфоя нигде не было… Добравшись до края, Гермиона на четвереньках поползла к туннелю, ведущему Мерлин знает куда. У входа она остановилась, дрожа всем телом. Она была на грани шока. И тогда Гермиона разрыдалась. Что-то внутри неё рассыпалось в пыль. Возможно — сердце. Её трясло, слёзы лились без остановки. Предательство было таким внезапным, таким сокрушительным, что оно почти парализовало её. Он ничем не выдал, что собирается бросить её так скоро. Она думала, у них есть время. Думала, что, возможно, он передумал... — Нет, — произнесла Гермиона вслух, голос дрожал от тяжёлых чувств. — Мне нельзя было терять бдительность. Я дала ему именно то, чего он хотел. Как легко он манипулировал ею. И какой дурой она была, позволив это. Она не понимала, почему он выбрал именно этот момент, но и удивляться не стоило — он сделал то, что обещал с самого начала. То, о чём напоминал ей снова и снова. Несколько столкновений со смертью, несколько мягких прикосновений, холодная комната и одна ночь под действием зелья — и она стала для него глиной. Она всё это время воображала, что его сердце меняется вместе с её собственным. Для неё что-то значило, что она называла его Драко. Для него же «Гермиона» была лишь лишним слогом. Ей хотелось оплакать то, что она считала их чем-то настоящим. Эта скорбь давила изнутри, как пойманное пламя, которому некуда вырваться. Она хотела прожить её до конца. Не дать ей превратиться в нечто уродливое. В ярость. И всё же... Её пальцы сжались в кулаки. Рыдания стихли. Глаза высохли. Она чувствовала себя опустошённой. И всё же… В этом моменте было что-то новое. Свежее. Это мог быть перелом, если она позволит. Что ей терять? Она уже убила Ханну. Косвенно — Маркуса Флинта. Влюбилась в своего слизеринца, союзника-Пожирателя, и позволила использовать себя, пока он не насытился. Она почти не узнавала ту, кем стала с тех пор, как оказалась здесь. Её губа искривилась. В этот момент храброе львиное сердце Гермионы Грейнджер сморщилось и умерло. К чёрту всё. То, что случилось здесь, необратимо. Она не может отменить сделанное. И целитель внутри неё знал: даже если её спасут прямо сейчас, травма останется. Но она выживет. И выживет одна. Без союзника ей не придётся полагаться ни на кого. Она сможет переходить из комнаты в комнату, принимать решения, выгодные только ей. Да, к чёрту всё. К чёрту Волдеморта. К чёрту Орден, который двадцать лет назад не смог его добить и сделал это проблемой своих детей. К чёрту Пожирателей с их бессмысленной ненавистью. К чёрту каждого игрока в этих проклятых комнатах. Она напомнит им, почему её называли Золотой Девочкой. Покажет, почему она — самая умная ведьма своего поколения. Гермиона содрала с себя и без того хрупкую мораль. Позволила ей утечь в слив вместе с водой. Отпустила ту девушку — с мечтами изменить мир и светлым будущим. Всё мягкое внутри неё окаменело. Она почти ожидала увидеть когти на своих ногтях и почувствовать клыки во рту. Её душа стала звериной. Она шагнула в туннель, больше не дрожа, не ломаясь — с нетерпением ожидая следующей комнаты. Она пройдёт через Закулисье. И покорит каждое испытание. И прежде чем всё закончится, Гермиона Грейнджер убьёт Драко блядского Малфоя.
