Открой глаза, идиот

      Магическое ядро. Магическое ядро… Драко не сомневался: флакон подбросил тот, кому была известна их тайна. Поттер сперва предположил, что это дело рук младшего Блэка, но Малфой отмел эту версию как совершенно нелепую. Будь у Регулуса веская причина передать им зелье, он бы сделал это лично, не прячась по углам. — Что же это тогда за чертовщина? — не выдержал Гарри. — Состав, укрепляющий силы, — задумчиво отозвался Драко. — Но кому, во имя Мерлина, понадобилось проявлять о нас такую трогательную заботу? — Может, Дамблдор? — со вздохом спросил Гарри; было видно, что он вконец измотан бесконечным потоком догадок. — Это глупо. — Почему же? — Потому что… С какой стати ему это делать? Он ведь не… — Драко внезапно осекся. Он знал, что директор — великий волшебник, и сам Малфой еще мог худо-бедно защитить свое сознание, но что касается Поттера? — Ладно, в твоих словах есть крупица логики. Драко смерил его раздраженным взглядом, из последних сил стараясь сохранять хладнокровие. Никакой паники, никакой ругани. Чёртов Поттер всё равно ничего не поймет, а тратить нервы впустую не было ни малейшего желания. — Мне что, опять просить прощения? — Гарри выразительно закатил глаза. — Если возникнет зуд в языке, — поморщился Малфой. Между ними вновь повисла тишина, тяжелая и вязкая. Ни один из них не стремился нарушить её. Усталость и уныние наваливались с каждым часом, даже привычные занятия в замке превратились в непосильное бремя. Слизнорт, со своим неисчерпаемым любопытством, порядком действовал на нервы — он не упускал случая вкрадчиво осведомиться о фамилии Адары. Это уже превратилось в потеху для всего Слизерина: теперь каждый встречный считал своим долгом гадать, кто же он такой. — Ставлю пять галеонов, что его фамилия начинается на «Б», — донесся до него голос какого-то наглого третьекурсника. Драко услышал это совершенно случайно, проходя мимо, и лишь плотнее сжал челюсти. — Живее, сейчас начнется зельеварение, — бросил Гарри, поднимаясь с места. Драко лишь тяжело и устало вздохнул. Слизнорт… как же всё это его раздражало. Ему претила сама мысль о возвращении в Хогвартс — здесь на каждом шагу подстерегали мрачные воспоминания, и неважно, что это было другое время. Спустившись в подземелья, Драко кожей почувствовал на себе насмешливые, колючие взгляды слизеринцев. — Я-то думал, вы горой друг за друга, — негромко заметил Поттер, оглядывая класс. — Плохо ты меня знаешь, Поттер. Для них я такой же чужак, как и ты. — Сядем вместе? — предложил Гарри и тут же помрачнел, заметив, как Джеймс, Сириус и Питер сверлят его испытующими взглядами. — Лучше не стоит, — отрезал Драко и стремительно прошел в глубь кабинета, оставив Поттера одного. Гарри без тени радости опустился на свободный стул рядом с Питером Петтигрю — это было единственное незанятое место в классе. — Ты чего такой пришибленный? — чуть заикаясь, осведомился Питер, в упор уставившись на Гарри своими маленькими водянистыми глазками. — Заткнись, — отрезал Гарри, даже не удостоив его взглядом. Его мутило от одной мысли о том, что этот человек годами притворялся крысой Рона; сама близость Петтигрю вызывала у него острое чувство омерзения. — Ты кто такой, чтобы указывать ему, что делать? — угрожающе понизив голос, вмешался Джеймс. Он сидел через проход и хмуро буравил Гарри тяжелым взглядом. — Хвост, меняемся местами! — тут же скомандовал Сириус. Питер с готовностью, граничащей с восторгом, вскочил и пересел к Джеймсу, уступая место Блэку. Сириус вальяжно опустился на стул, который только что занимал Хвост, и в упор уставился на Гарри. В его серых глазах заплясали опасные искорки. — Итак, Фью… или как тебя там на самом деле? — Сириус понизил голос до вкрадчивого шепота, пока Слизнорт увлеченно гремел черпаками у доски. — Ты ведь понимаешь, что мы не оставим тебя в покое, пока не вытрясем всю правду? Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается от плохо скрываемого гнева. Видеть Сириуса таким — молодым, заносчивым и полным жизни — было невыносимо больно и одновременно злило до дрожи. — У тебя навязчивая идея, Блэк, — холодно отозвался Гарри, не отрывая взгляда от своего пустого котла. — Тебе бы провериться у целителей в Мунго. — О, зубки режутся, — усмехнулся Сириус, и Джеймс за соседним столом согласно хмыкнул. — Слушай сюда. Мы знаем, что вы с Адарой что-то затеваете. Карта не врет, а она упорно молчит о ваших именах. Либо вы под мощным Оборотным, либо… — Либо тебе просто нечем заняться, кроме как совать нос в чужие дела, — перебил его Гарри. В этот момент Слизнорт с грохотом опустил на стол огромный фолиант, призывая класс к тишине. — Сегодня, друзья мои, мы приступаем к изучению одного из самых коварных составов — Напитка живой смерти! — провозгласил профессор, сияя от восторга. Сириус наклонился к самому уху Гарри, обдав его запахом кожи и типографской краски. — Не надейся, что зелья тебя спасут. Гарри лишь запнулся, чувствуя, как внутри нарастает глухая усталость. У него просто не осталось сил на бесконечные перепалки. Он прекрасно понимал их подозрительность, и всё же эта навязчивость вызывала у него лишь глухое раздражение. По взгляду Сириуса и Джеймса было ясно: они в бешенстве из-за того, что он вчера так и не соизволил явиться на их импровизированную вечеринку в гостиной. *** — Ради Салазара, это еще что такое? — Регулус в полнейшем недоумении уставился на Джеймса. Они сидели в библиотеке, и если Блэк пришел сюда в надежде на тишину и книгу, то Поттер явно преследовал иные цели, намереваясь обсудить их договор. — Зеркало, — закатив глаза, буркнул Джеймс. — С его помощью мы сможем поддерживать связь. — Я и без тебя знаю, что это за вещица, но зачем она мне? — с бесконечной усталостью в голосе осведомился Регулус. — Чтобы иметь постоянный контакт, — отрезал Джеймс, словно объяснял прописную истину неразумному первокурснику. — И? Джеймс скривился, явно раздосадованный необходимостью объяснять очевидное. — Скоро рождественские каникулы. Ты укатишь к себе в поместье, а я решил во что бы то ни стало остаться здесь, чтобы не спускать глаз с Фью. Регулус лишь удивленно приподнял брови: Фью оказался чертовски прав, когда предсказал, что Поттер никуда не уедет. — Ладно, — Регулус с явной неохотой взял маленькое зеркальце в багряной оправе, служившее для связи на расстоянии, и выразительно закатил глаза. — Нам определенно стоит придумать название для нашей команды, — воодушевленно провозгласил Джеймс. — Само слово «команда» в сочетании с твоей фамилией звучит прискорбно, — отозвался Регулус, в очередной раз проклиная тот миг, когда решил помочь Адаре и Фью. В конце концов, они были ему совершенно чужими людьми, и лишь холодное любопытство заставило его ввязаться в эту авантюру. — Как тебе «Крутой Поттер и занудный малыш Реджи»? — Джеймс насмешливо склонил голову набок и расплылся в самодовольной улыбке. — Даже не смей, — угрожающе прошипел Регулус. Ему крайне не понравилось, что Поттер так бесцеремонно переходит границы дозволенного. — Или, может, Звездный Олень? Отлично, на этом и остановимся, — Джеймс расплылся в широкой улыбке, напрочь игнорируя возмущенный вид Регулуса. — А Сириус что, не горит желанием помочь своему драгоценному дружку? — со скучающим видом осведомился Блэк-младший. — Он и так помогает. Мы собираемся действовать сообща, пока будем в замке. — Ах, ну да, я и забыл — Сириус ведь теперь остался без крыши над головой, — ехидно хмыкнул Регулус, и лицо Джеймса тут же опасно потемнело. — У него есть дом. И я искренне рад, что он его обрел. — Становится совсем уж нелепо, когда человек настолько зависим от какого-то очкарика, — как ни в чем не бывало отозвался Регулус, лениво перелистывая страницу. — А ты всё так же любишь нарываться, — в голосе Джеймса послышались опасные нотки. — Сириус сделал свой выбор, и если ты считаешь свободу «зависимостью», то мне тебя искренне жаль, Малыш Реджи. Регулус лишь поморщился, словно от зубной боли. Его утомляла эта гриффиндорская привычка превращать любой разговор в пафосную балладу о верности и чести. — Оставь свои нравоучения для кого-нибудь попроще, Поттер. Нас связывает только общая цель — вышвырнуть этих самозванцев из школы или хотя бы понять, кто они. На этом наши точки соприкосновения заканчиваются. Джеймс фыркнул, поправляя очки, и в его глазах снова блеснул тот самый азарт, который так раздражал Регулуса. — Как скажешь, Звездочка. Не забудь зеркало под подушку положить, а то вдруг я соскучусь и захочу обсудить твой занудный распорядок дня. Не дожидаясь ответа, Джеймс круто развернулся и зашагал к выходу из библиотеки, насвистывая какой-то бодрый мотив. Регулус остался сидеть в окружении пыльных томов, сжимая в руке холодный металл зеркала и гадая, во что же еще втянет его этот невыносимый союз. Зима воцарилась повсюду. Замок сковало холодом, а за окнами расстилалось бесконечное белое полотно. Ученики, высыпав во двор, самозабвенно сражались на снежках, призраки с удвоенным усердием пугали первокурсников в гулких коридорах, а Плакса Миртл всё так же безутешно рыдала в своей уборной, оглашая окрестности горестными всхлипами. — Знаешь, я даже соскучился по своим, — едва слышно прошептал Поттер, прижавшись лбом к холодному стеклу и наблюдая за крошечными фигурками детей внизу. — Особенно по этой рыжей Уизлетте? — не оборачиваясь, осведомился Малфой, который стоял рядом и с тем же отрешенным видом созерцал заснеженный пейзаж. — Джинни, — с тоской произнес Гарри. — Интересно, как она там… Надеюсь, время здесь течет иначе. Совсем не хочется застрять в прошлом года на два. — Поосторожнее со словами, Поттер, не то накличешь беду, — холодно отозвался Малфой. — Кстати, — Гарри лениво перевел взгляд на него, — ты всё еще чувствуешь этот холод? — Только в случайные моменты, — нахмурился Драко. — Совершенно не поддается логике. — А сны? Тебе снятся кошмары? — Нет. А тебе?.. — Малфой подозрительно прищурился, глядя на Поттера. — Я вижу только сплошной черный фон. И еще какие-то… — Голоса? — нетерпеливо перебил Гарри. — Я сказал — вижу, а не слышу, идиот! — огрызнулся Драко. — Да как ты на черном-то фоне можешь что-то видеть? — вспылил в ответ Гарри — Белое сияние, Поттер! — Драко в сердцах закатил глаза, теряя остатки терпения. — Мерлин, дай мне сил! — Белое сияние на черном фоне? — скептически переспросил Гарри. — Похоже на галлюцинации, Малфой. — Это не галлюцинации, а... — Драко запнулся, подбирая слова. — Это как вспышки заклинаний, только без палочки. Они пульсируют. И с каждым разом становятся ярче. Гарри нахмурился, невольно коснувшись своего шрама. Его собственные сны были куда более осязаемыми и пугающими. Голоса, которые он слышал, не просто шептали — они звали, требовали чего-то, чего он не мог понять. — А жжение? — тихо спросил он. — Оно возвращалось? — Нет, — Драко отвел взгляд к окну, где снежные хлопья медленно опускались на замерзшее озеро. — Только холод. Ледяной, пробирающий до самых костей. Словно дементор прошел совсем рядом, но без всякого страха. Просто... пустота. — Значит, у нас всё наоборот, — подытожил Гарри. — Жар и голоса у меня, холод и свет у тебя. Словно мы две половины одного дурацкого заклинания, которое никак не может сработать. — Напоминает инь и ян, — устало пробормотал Драко и вдруг заметил, как в дальнем конце коридора показались Барти, Эван и Регулус. — Мелкие, все до одного. Не проронив больше ни слова, Малфой развернулся и решительно направился к ним. Дни потянулись один за другим, серые и холодные, словно камни подземелий. Гарри и Драко всё чаще проводили время в библиотеке, обложившись горами пыльных томов по высшей теории магии. Со стороны они казались обычными прилежными учениками, если не считать того, что их взгляды то и дело останавливались на Регулусе, который неизменно занимал место за соседним столом. Общение с младшим Блэком стало для них своеобразным ритуалом. Регулус делился крупицами информации о том, что затевают Джеймс и Сириус, а Малфой в ответ лишь скептически кривил губы, стараясь не выдать, насколько сильно его задевает эта слежка. — Поттер и мой братец буквально роют носом землю, — негромко произнес Регулус, листая очередной фолиант. — Они уверены, что вы — ключ к какой-то тайне. — Пусть тешат себя иллюзиями, — буркнул Гарри, не отрываясь от эссе по Трансфигурации. — Нам сейчас не до их паранойи. Зима окончательно вступила в свои права, и вскоре замок наполнился предпраздничной суетой. Приблизились рождественские каникулы. В гостиной Слизерина воцарился хаос: ученики паковали чемоданы, обсуждая предстоящие пиры и подарки. Драко стоял в их с Гарри комнате, методично складывая свои вещи. Каждое движение было выверенным и по-холодному спокойным, хотя внутри у него всё сжималось от неопределенности. — Значит, ты всё-таки уезжаешь к Блэку? — спросил Гарри, сидя на своей кровати и наблюдая за тем, как Малфой закрывает замок чемодана. — У меня нет выбора, Поттер, — Драко выпрямился и бросил на него быстрый взгляд. — Если я останусь здесь, Слизнорт или кто похуже окончательно вытянут из меня душу своими расспросами. А у Регулуса… там хотя бы будет доступ к библиотеке его отца. — Береги себя, — неожиданно тихо произнес Гарри. — Ты тоже, и даже не вздумай вляпаться в неприятности. Поттер, если раньше тебя спасала одна лишь удача, то сейчас слишком опасно на нее полагаться, — произнес Драко, бросая на него тяжелый, осуждающий взгляд. — Понял-понял. Кстати, вот, — Гарри поспешно выудил из кармана зеркальце в тусклой серебристой оправе. — Чтобы мы могли разговаривать на расстоянии. — Хорошо, — Драко скептически изогнул бровь, принимая подарок и внимательно его изучая. — На самом деле Сириус впервые показал мне такое… ну, тогда, когда мне было шестнадцать, — с внезапной грустью добавил Поттер. Малфой осекся, не зная, что на это ответить. Он никогда не силен в утешениях, а потому лишь молча кивнул на прощание и вышел из комнаты, оставив Гарри в тишине. Дорога к поместью Блэков казалась бесконечной. Регулус хранил молчание, изредка бросая на Драко испытующие взгляды, словно пытался разглядеть под личиной Адары что-то, что ускользало от его понимания. Когда они наконец переступили порог дома на площади Гриммо, 12, Драко невольно вздрогнул. Замок щелкнул с тяжелым, замогильным звуком. В прихожей царил полумрак, пахнущий пылью, старым деревом и едва уловимым ароматом темной магии. — Мама! — позвал Регулус, и его голос эхом разнесся по пустым коридорам. — Я приехал. И со мной гость, о котором я писал. Драко выпрямил спину, маска холодного аристократического безразличия привычно застыла на его лице. Он кожей чувствовал, как дом следит за ним. Портреты на стенах зашевелились, послышался приглушенный шепот. — Надеюсь, ты помнишь о манерах, — не оборачиваясь, бросил Регулус. — Моя мать не терпит пренебрежения к традициям. — Не беспокойся об этом, — ледяным тоном отозвался Драко. — Я знаком с традициями получше многих. Они прошли в гостиную, где в высоком кресле у камина сидела Вальбурга Блэк. Ее взгляд, острый и пронзительный, сразу впился в Малфоя. Драко на мгновение замер. — Значит, это и есть тот самый юноша без фамилии? — голос Вальбурги прозвучал сухо, как треск сучьев в костре. — Адара, если я не ошибаюсь? Драко изящно поклонился, соблюдая идеальный градус почтения. — Для меня большая честь находиться в вашем доме, мадам Блэк. — Проходите, — властно кивнула Вальбурга, указывая на софу напротив своего кресла. — Кричер! С тихим хлопком в гостиной появился эльф. Он был моложе того существа, которое помнил Драко, но в его огромных глазах уже читалось то же фанатичное подобострастие. Через мгновение на низком столике возник серебряный поднос с тончайшим фарфором. — Чаю, мистер Адара? — осведомилась хозяйка дома, грациозно разливая напиток. — Регулус крайне лестно отзывался о ваших успехах в изучении теории магии. Драко принял чашку, прикоснувшись к ней кончиками пальцев. Он держал её именно так, как учила его мать — затянутая в корсет Нарцисса Малфой, урожденная Блэк. Вальбурга не сводила с него пронзительного взгляда, подмечая каждое движение: как он держит спину, как подносит чашку к губам, как бесшумно опускает её на блюдце. — Благодарю, мадам. У вашего сына превосходный вкус, как в литературе, так и в выборе собеседников, — спокойно ответил Драко, выдерживая её взгляд. — Вкус — это то, что передается с кровью, — отрезала Вальбурга, и её голос стал жестче. — И раз уж мы заговорили о крови… Регулус упомянул, что вы сирота. Весьма прискорбно. Однако меня крайне занимает вопрос: из какого именно рода происходила ваша мать? У вас манеры человека, которого взрастили не в приюте, а в одном из древнейших домов Европы. Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок. Начинался допрос, к которому он готовился всю дорогу. — Мама, мы провели в пути слишком много времени, — вмешался Регулус, заметив, как напрягся Драко. — Позволь Адаре сначала отдохнуть. Допрос с пристрастием за чаем — не самое лучшее гостеприимство, даже для Блэков. Вальбурга недовольно поджала губы, но все же властно махнула рукой, отпуская их. Когда они поднялись наверх и дверь комнаты Регулуса захлопнулась, Драко наконец смог перевести дыхание. Однако облегчение было недолгим. Стоило ему оглядеться, как в глаза бросились кипы газет, разложенных прямо на письменном столе и на полу. «Ежедневный пророк» пестрел заголовками о таинственных исчезновениях, а на передовицах мелькало имя, от которого у Драко до сих пор леденела кровь. Тёмный Лорд. На колдографиях были запечатлены разрушенные дома и метка, парящая в небе — та самая, которую Драко когда-то носил на собственном предплечье. — Ты это всё изучаешь? — глухо спросил Малфой, подходя ближе к столу. — Нужно знать, куда дует ветер, — отозвался Регулус, и в его голосе послышались фанатичные нотки, которые Драко так хорошо помнил по своим школьным годам. — Он говорит о вещах, которые важны для таких, как мы. О чистоте, о силе... Драко почувствовал, как к горлу подкатил тошнотворный ком. Он смотрел на молодого Блэка и видел в нем самого себя — того, кто еще не знает, какую цену придется заплатить за это восхищение. «Ты, в отличие от него, не был им восхищен», — внезапно прозвучал в голове голос Поттера, отчетливый и едкий. Драко болезненно поморщился, словно от внезапной мигрени. — И ты… действительно хочешь стать одним из них? — спросил Малфой, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало от дурного предчувствия. — Разумеется. Служить Темному Лорду — великая честь для нашей семьи, — хмыкнул Регулус. Он коротким взмахом палочки запечатал дверь, и в комнате воцарилась удушливая тишина. Напряжение стало почти осязаемым. Регулус медленно повернулся к Драко, и его взгляд стал пугающе пронзительным. — Знаешь, Адара, я давно наблюдаю за тобой. Ты постоянно, порой даже неосознанно, хватаешься за свое левое предплечье. Словно там… что-то есть. Или было. Драко обдало ледяным потом. Он рефлекторно отдернул руку, пряча её за спину, но было поздно — жест выдал его с головой. Сердце забилось о ребра, как пойманный снитч. — Тебе не стоит так переживать, я ведь твой союзник, — Регулус подошел почти вплотную и вопросительно вскинул бровь. Заметив, что Малфой начинает всерьез паниковать, он не дал ему опомниться: Драко даже не успел сообразить, как оказался прижат к стене. — С каких это пор слизеринцу можно доверять на слово? — выдавил Малфой, пытаясь вернуть лицу маску высокомерия. Регулус на мгновение замер, изумленно глядя на него, а затем его губы тронула тонкая, лишенная веселья усмешка. — Ты ведь понимаешь, что ставишь меня в крайне опасное положение? — Малфой отчаянно пытался найти выход из ситуации. — Я не могу доверять тебе… во всём. — Временные петли, обрывки странной информации — я в курсе, что вы во что-то влипли, — хмыкнул Блэк, и его взгляд стал пугающе проницательным. — Но почему ты всё еще здесь? Ты ведь сам знаешь, что этот вопрос гложет тебя с самого первого дня. — Поверь, я обязательно вам помогу, клянусь своей фамилией, — почти шепотом произнес Регулус, и его пальцы железной хваткой сомкнулись на левом предплечье Драко. Малфой предпринял отчаянную, но бессильную попытку высвободиться, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса. — Слушай, Блэк, давай не будем... я думаю, мы уже достаточно... — Драко не успел договорить. Одним резким, бесцеремонным движением Регулус задрал рукав его рубашки. В полумраке комнаты, на бледной коже, отчетливо проступила извилистая, темная Метка. Регулус замер, и в наступившей тишине было слышно лишь прерывистое дыхание Малфоя. — Ты — Пожиратель! — вскрикнул Регулус, и в его голосе благоговейный трепет смешался с чистейшим восторгом. Он подался вперед, не сводя горящих глаз с того места, где только что видел очертания черепа и змеи. Но Малфой, побледнев до синевы, отчаянно оттолкнул его руку и с силой одернул рукав, пряча Метку так поспешно, словно она была открытой раной. Регулус тут же нахмурился, заметив в глазах Адары не гордость, а самый настоящий, неразбавленный ужас. Пожиратель, Пожиратель… Само это слово отзывалось в душе глухой, ноющей болью. Это клеймо стало для Малфоя проклятием, от которого не отмыться ни через годы, ни через десятилетия. Сколько бы времени ни прошло, Драко знал: он никогда не станет прежним. Никогда не будет просто человеком без змеи на предплечье. — Ничего не изменилось: ты жив и ты здесь. Не исчез, не рассыпался в прах, — Регулус наконец отвернулся и задумчиво уставился на газетную вырезку, с которой на него взирал Волан-де-Морт. — Я… — Драко прикусил губу, до боли сдавив челюсти. Слова застревали в горле; он чувствовал себя мальчишкой, которого поймали на постыдном поступке. Как же глупо и неосмотрительно он выдал себя! — Объяснишь всё, когда перестанешь выглядеть столь жалко, — вздохнул Блэк, не оборачиваясь. — Впрочем, я решил, что на время каникул ты останешься в моей комнате. Так будет безопаснее для всех. Малфой не нашел в себе сил возразить. Он лишь молча кивнул, признавая свое поражение в этом раунде. Три дня в доме на площади Гриммо тянулись для Драко подобно бесконечному сну в склепе. Вальбурга Блэк, чьё присутствие ощущалось в каждой пылинке и каждом резком окрике на Кричера, превратила каждый обед в изысканную пытку этикетом. Драко вел себя безупречно, но по ночам, лежа на жесткой кушетке в комнате Регулуса, он часами смотрел в потолок, чувствуя, как Метка на руке пульсирует фантомной болью. Регулус больше не задавал вопросов, но его молчание было тяжелее любых расспросов — он наблюдал, изучал и, казалось, ждал, когда «старший собрат» совершит ошибку. На четвертый день серое лондонское небо неожиданно прояснилось, и Драко, задыхаясь от спертого воздуха особняка, решил выйти в небольшой заброшенный сад за домом. Снег здесь лежал нетронутым ковром, искрясь в редких лучах зимнего солнца. Завернув за живую изгородь из пожухлого плюща, Драко внезапно замер, и сердце его пропустило удар. У обледенелого фонтана стояли двое. Регулус о чем-то вполголоса говорил, почтительно склонив голову, а перед ним, выпрямившись во весь свой аристократический рост, стояла молодая женщина. Ее светлые волосы, уложенные в идеальную прическу, сияли на солнце, а меховая накидка подчеркивала хрупкость фигуры. Драко почувствовал, как у него подкосились ноги. Это была Нарцисса. Его мать, еще не знающая ужасов войны, не отмеченная печатью вечного страха за сына, молодая и ослепительно прекрасная. Она что-то тихо ответила Регулусу, и в её холодном, чистом голосе Драко услышал те самые интонации, которые убаюкивали его в детстве. — Ох, Адара, — к сожалению, Регулус заметил его первым. Малфой замер, забыв, как дышать. Его мать была здесь. Живая! Ослепительно красивая, статная, с тем самым безупречным достоинством в каждом движении, но пугающе молодая. Нарцисса мягко улыбнулась и встретилась с ним взглядом. У Драко перехватило горло, а пальцы предательски задрожали, когда она сделала шаг навстречу. — Адара? Рада знакомству. Я Нарцисса Блэк, кузина Реджи, — ее голос, чистый и мелодичный, прозвучал для Драко как эхо из далекого, почти забытого детства. Она протянула ему руку в тонкой шелковой перчатке, и Драко на мгновение показалось, что мир вокруг него вот-вот рассыплется на тысячи ледяных осколков. Драко замер, пригвожденный к месту этим ясным, безмятежным взглядом. Трепет, граничащий с чистым ужасом, сковал его тело сильнее любого заклятия. Перед ним стояла не та изможденная женщина, что прятала его в поместье Малфоев, и не та, что лгала Темному Лорду в Запретном лесу, спасая Поттера ради сына. Эта Нарцисса была воплощением света и высокомерия, еще не тронутая тенью Азкабана и семейного краха. Его руки задрожали так сильно, что он спрятал их в складках мантии, боясь выдать себя. Горло сдавило спазмом; он хотел заговорить, назвать ее «мама», припасть к этим рукам, но вместо этого лишь прерывисто выдохнул, не в силах даже склонить голову в положенном приветствии. — Адара? — Нарцисса чуть склонила голову набок, и в ее глазах промелькнуло легкое замешательство, смешанное с привычным любопытством Блэков. — Реджи, твой гость выглядит так, словно увидел привидение. Неужели в этом доме их стало слишком много? Регулус подозрительно прищурился, переводя взгляд с бледного, как полотно, Драко на свою кузину. — Он просто… не привык к столь блистательному обществу, Цисси, — вкрадчиво произнес Регулус, делая шаг к Драко и кладя руку ему на плечо. Хватка была предупреждающей, почти болезненной. — Адара, приди в себя. Невежливо заставлять леди ждать. Драко сглотнул, чувствуя, как по спине катится холодная капля пота. Ему нужно было что-то сказать, совершить хоть какое-то действие, иначе эта тишина станет его приговором. — Я… Адара, — наконец выдавил Малфой, с трудом проталкивая слова сквозь застрявший в горле ком. Только сейчас, стоя перед ней, он по-настоящему осознал, через какой ад проходил Поттер каждый божий день, сталкиваясь в коридорах с призраками своего прошлого. Видеть родные лица, которые смотрят на тебя как на чужого, — это была пытка, к которой невозможно подготовиться. — Ему можно доверять, — внезапно подал голос Регулус, и в его тоне проскользнула странная, почти покровительственная нотка. — Адара, я тут как раз пытаюсь выведать, в какого джентльмена успела влюбиться моя дорогая сестра. Нарцисса изящно закатила глаза, и этот знакомый до боли жест едва не заставил Драко вскрикнуть. — Ты слишком зациклен на этом, Реджи. Твое любопытство переходит все границы. — Я просто желаю для вас лучшего! — хмыкнул Регулус, не сводя глаз с Драко. — Ведь если вы выберете кого-то… недостойного, это будет прискорбно для всей семьи. — Вы только посмотрите на него, — Нарцисса насмешливо прищурилась, обращаясь к Драко, словно ища в нем союзника. — А ведь когда он был маленьким, он был само очарование. Куда всё это делось? — И… кто же он? — едва слышно выговорил Малфой, но Нарцисса уловила его вопрос. Регулус тут же расплылся в торжествующей улыбке и по-детски показал сестре язык — мол, гляди, у меня появился союзник. Нарцисса притворно возмутилась, но в следующее мгновение звонко рассмеялась, и этот смех отозвался в сердце Драко щемящей болью. — Он необычайно красив, безупречно воспитан и… поэт, — она мечтательно улыбнулась, глядя куда-то поверх заснеженных кустов, словно видела там образ своего избранника. Драко почувствовал, как внутри всё перевернулось. Образ Люциуса Малфоя — холодного, властного, седовласого человека, которого он знал всю жизнь — никак не вязался с этим восторженным определением «поэт». Но сияние в глазах матери не оставляло сомнений: она была влюблена, и эта любовь была еще чистой, не отравленной служением Темному Лорду. — Поэт? — скептически фыркнул Регулус. — Тебе не понять, Реджи, — мягко отрезала она и снова перевела взгляд на Драко. — А вы, Адара? Вы верите, что за идеальным фасадом может скрываться тонкая душа? Драко сглотнул, глядя в эти серые, удивительно ясные глаза. Он знал, какой фасад выстроит этот «поэт» спустя годы и какая душа останется у них обоих после войны. Внезапно Драко пронзила невыносимая, режущая боль, а следом накатила волна ледяного ужаса. Регулус, заметив, как тот мертвенно побледнел, подхватил его под локоть, не давая рухнуть прямо в снег. — Полюбуйся пока на снежные цветы, Цисси, — быстро бросил он сестре, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Прошу прощения, ему внезапно стало нехорошо. Нарцисса с тревогой взглянула на брата, но послушно кивнула и отвернулась. Регулус спешно оттащил Малфоя в укромный угол за живой изгородью, подальше от чужих глаз. — Что с тобой? Что, во имя Мерлина, происходит? — в панике спросил Регулус и тут же осекся, похолодев от увиденного. Рука Малфоя начала странно мерцать, постепенно становясь прозрачной, словно он превращался в призрака. — Черт! — вскрикнул Драко, зажимая рот ладонью и с замиранием сердца глядя на свое исчезающее предплечье. Его терзала такая боль, будто плоть медленно кромсали тупым ножом. Это было невыносимо; даже тот день, когда он принял Метку, теперь казался детской забавой по сравнению с этой агонией. — Зеркало! Зеркало в моей мантии, в твоей комнате… там зеркало, через него можно связаться… — Драко сорвался на крик, и слезы мгновенно застлали ему глаза. Рука продолжала медленно истончаться, становясь пугающе прозрачной, и каждое мгновение этого исчезновения отзывалось невыносимой, сводящей с ума мукой. — Держись, Адара, только не отключайся! — Регулус, бледный как полотно, подхватил его под мышки, пытаясь удержать в сознании. — Я сейчас, я мигом!