Открой глаза, идиот

Поттер находился в библиотеке, лихорадочно изучая все доступные виды временного волшебства. В рождественском Хогвартсе было непривычно мало людей, но Гарри кожей чувствовал присутствие компании своего отца — он знал, что Мародеры следят за каждым его движением. Вдруг зеркальце в его кармане мелко завибрировало. — Да? — спросил он, но тут же запнулся, увидев искаженное паникой лицо Регулуса. — С Адарой что-то не так! Он исчезает! — выкрикнул Блэк. — Что?! — Гарри резко вскочил, до боли прикусив губу. Что происходит? Что, черт возьми, значит «исчезает»? Поттер пулей вылетел из библиотеки, направляясь на улицу, к границе антиаппарационного барьера. В памяти всплыло, как он в отчаянии пытался догнать Снейпа после убийства директора; он отчетливо помнил тот миг, когда увидел, как они аппарировали прямо за воротами. Поттер едва не столкнулся с директором на самом повороте. — Ох, извините... — Гарри попытался сделать шаг в сторону, но его остановил спокойный, проницательный голос Дамблдора. — Иногда, мой мальчик, лучше чего-то не знать, чтобы сохранить себя в целости, — произнес директор, и в его глазах за стеклами очков-половинок блеснуло нечто, заставившее Гарри похолодеть. Поттер замер, с нарастающим подозрением уставившись на него. Неужели старик знает? Знает о них с Малфоем, о времени, о том, что происходит прямо сейчас в доме Блэков? — Если бы я... о, мистер Фью, не желаете ли чашечку чая? — Дамблдор улыбнулся своей привычной, чуть лукавой улыбкой, но его взгляд оставался серьезным. — Извините, я очень спешу! — бросил Гарри, даже не пытаясь изобразить вежливость. Он рванулся прочь, чувствуя, как зеркало в кармане обжигает бедро. Дамблдор смотрел ему вслед, и Гарри был готов поклясться, что директор видит его насквозь. Гарри, не раздумывая ни секунды, рванулся за черту антиаппарационного барьера и с оглушительным хлопком исчез. В следующее мгновение его выбросило прямо в заснеженном саду дома Блэков. Регулус, бледный как смерть, уже ждал его. — Сюда! Скорее! — выкрикнул он, хватая Гарри за мантию и увлекая в укромную нишу за живой изгородью. Когда Гарри увидел Малфоя, его сердце пропустило удар. Драко полулежал на снегу, его лицо было искажено мукой, а левая рука... её просто не было. На её месте мерцало пустое пространство, сквозь которое проглядывали заиндевевшие кусты. — Что это за чертовщина, Поттер?! — в ярости прошипел Регулус, тряся Гарри за плечо. — Почему он растворяется? Что вы натворили со временем? — Я не знаю! — огрызнулся Гарри, лихорадочно соображая. — Возможно, пространственная нестабильность... Он встретил кого-то, кого не должен был! — Реджи? Кто эти люди? — раздался за их спинами холодный, требовательный голос. Гарри и Регулус обернулись. На дорожке стояла Нарцисса. Её взгляд метался между незнакомым взъерошенным юношей и Адарой, который на глазах превращался в прозрачное марево. В её глазах читался не только страх, но и опасная догадка. Она явно видела слишком много. В голове Гарри набатом отозвались слова Дамблдора: «Иногда ты не должен чего-либо знать...» — Регулус, отвечай немедленно! Кто это? И что с ним происходит? — Нарцисса сделала шаг вперед, её рука уже тянулась к палочке. Гарри понял: если она сейчас всё осознает, нити времени разорвутся окончательно. Это и был тот самый момент, о котором предупреждал директор. Не раздумывая, Гарри выхватил палочку и направил её прямо в лицо. — Обливиэйт! — выкрикнул он. Яркая вспышка белого света ударила Нарциссу, и её взгляд мгновенно остекленел. В ту же секунду контуры Драко начали обретать четкость. Прозрачность исчезла, и рука Малфоя, всё еще дрожащая, материализовалась вновь. — Ты с ума сошел?! — Регулус вцепился в грудки Гарри, его глаза горели праведным гневом. — Ты стер ей память! Ты напал на мою сестру в моем же доме! — Я спас его жизнь, Регулус! — тяжело дыша, ответил Гарри, указывая на приходящего в себя Драко. — Жизнь моей кузины в тысячу раз дороже, чем ваши вместе взятые! — ядовито выплюнул Регулус, его лицо исказилось от ярости. Драко, всё еще содрогаясь от пережитого шока, тяжело и прерывисто задышал. Его пальцы судорожно вцепились в собственные волосы, а взгляд блуждал по заснеженной дорожке, где замерла Нарцисса. — Поттер... я видел маму, — сорвавшимся голосом прошептал Малфой. — Она была там... такая настоящая. Как тебе вообще удавалось всё это время спокойно смотреть в глаза своим родителям? Как?! Я пытался... Мерлин, я клянусь, я пытался держать себя в руках, но не мог... Регулус внезапно осекся. Гнев в его глазах сменился ошеломленным осознанием. Он перевел взгляд с дрожащего Драко на Нарциссу, а затем на Гарри, и в его голове наконец начали складываться куски этой безумной мозаики. Слово «мама», сорвавшееся с губ Адары, ударило его сильнее любого заклятия. Гарри молча подошел ближе. Он не знал, какими словами можно унять эту специфическую, разрывающую нутро боль, поэтому просто опустился на корточки и крепко сжал руку Драко. Его ладонь была ледяной, но постепенно, с каждым ударом сердца, тепло возвращалось в его плоть, закрепляя его в этом времени. *** — Ты сын Нарциссы, — тихо произнес Регулус спустя какое-то время. Его кузина уже уехала, а сам он заперся в своей комнате вместе с Адарой и Фью. В помещении повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Драко. — Угум, — с бесконечно усталым видом отозвался Малфой, привалившись к спинке кресла. Сил спорить или скрывать очевидное больше не осталось. — Ничего не понимаю, — Регулус беспомощно вздохнул, запуская пальцы в волосы. — Это за гранью всякой логики. — Что тут непонятного? — хмуро отозвался Поттер, не сводя взгляда с окна. — Мы начнем исчезать, если кто-то узнает о нас больше положенного. Пространство просто вышвырнет нас вон. Регулус выразительно закатил глаза, скрестив руки на груди. — Я знаю про вас уже достаточно, но вы всё еще здесь и, кажется, вполне материальны. Почему? — Может, потому что ты особой опасности не вызываешь? — ядовито съязвил Поттер, на что Блэк лишь сжал челюсти. — Хватит... — Малфой устало вздохнул, чувствуя, как силы окончательно покидают его. — Поттер, тебе нужно вернуться в Хогвартс. Думаю, твой... — Драко осторожно покосился на Гарри, имея в виду Джеймса, — уже начинает что-то подозревать. — А ты? — Гарри нахмурился, не желая оставлять его в таком состоянии. — Я останусь здесь, — глухо отозвался Малфой, прикрыв глаза. — Просто не буду больше выходить к гостям. Пересижу в этой комнате до конца каникул. Регулус молча переводил взгляд с одного на другого, осознавая, что теперь он — единственный охранник человека, который официально еще даже не родился. — Ты точно сын Нарциссы? — спросил Регулус спустя время, когда Поттер уже ушел. — Да. Малфой лежал на его кровати, а Регулус сидел на стуле; казалось, он о чем-то напряженно думал. — Только не говори, что она всё-таки вышла замуж за Малфоя, — скривился Регулус. — Я считал тебя похожим на него, но на мою кузину... нет. — Ха-ха, — без тени смеха отозвался Малфой. — Ты мой племянник, надо же, — Регулус на мгновение замолчал, переваривая эту мысль. — А какой я в будущем? Драко застыл и крепко зажмурился. На этот вопрос отвечать не хотелось — это было слишком. Слишком больно и слишком честно. Он чувствовал, как Регулус поправил на нем одеяло, и услышал его тихий, полный сомнения голос: — Спокойной ночи, Адара… Малфой предпочел притвориться спящим, лишь бы не выдавать правду о том, что в его времени от Регулуса Блэка осталась лишь пустая спальня и горькая тайна. *** В Большом зале стоял привычный утренний гул, но для Гарри он казался бесконечно далеким фоном. Он сидел за столом Гриффиндора, бездумно ковыряя ложкой в тарелке с овсянкой, и чувствовал, как внутри закипает глухая, ледяная ярость. Напротив него, суетливо намазывая джем на тост, сидел Питер Петтигрю. Гарри смотрел на него в упор, не мигая, и в его взгляде было столько нескрываемого презрения, что воздух, казалось, начинал искрить. Хвост то и дело втягивал голову в плечи, шмыгал носом и старался не поднимать глаз, чувствуя на себе этот тяжелый, свинцовый взгляд. Для Гарри это был не просто однокурсник его отца — перед ним сидело существо, которое предаст всех, кто сейчас смеется рядом, которое обречет Сириуса на двенадцать лет Азкабана и приведет Волан-де-Морта к дверям дома в Годриковой впадине. Гарри сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Ему хотелось вскочить и высказать всё прямо сейчас, но он лишь крепче сжал кулаки под столом. Сириус, сидевший по правую руку от Питера, перестал жевать и хмуро уставился на Гарри. Он уже несколько минут наблюдал за этой странной сценой. Его серые глаза сузились, изучая «мистера Фью» с возрастающим подозрением. Блэк видел, что это не просто неприязнь — это была ненависть, глубокая и необъяснимая, направленная на их самого слабого и безобидного друга. — Слушай, Фью, — наконец медленно произнес Сириус, откладывая вилку. — У Питера на лице что-то выросло, или ты просто решил испепелить его взглядом до конца завтрака? — Сам додумаешься? — раздраженно бросил Гарри, тяжело вздохнув и отодвинув тарелку. — Эй, поосторожнее со словами, — язвительно отозвался Сириус, подавшись вперед. — А то под конец дня сам же и разрыдаешься. — Бродяга! — осуждающе произнес Римус, устало прикрыв глаза. — Что? Я даже не начинал, это всё он! Твой обожаемый Фью! — Сириус выразительно кивнул в сторону Гарри. — «Обожаемый»? Я просто защищаю новичка, — спокойно ответил Римус, но в его голосе промелькнула тень усталости. — Да он же сам себя защитить не может, ага, как же, — Сириус фыркнул и обернулся к другу. — Эй, Джеймс, кажется, Римус перестал ценить нашу дружбу! — Я ценю нашу дружбу! — воскликнул Римус, мгновенно становясь растерянным под колючим взглядом Сириуса. — Ох, простите, я… — он прикусил губу и, не в силах больше выносить это напряжение, молча встал и вышел из Большого зала. Гарри хотел было сорваться с места вслед за Римусом, но свинцовая усталость пригвоздила его к скамье. Внутри всё клокотало: глядя на смеющегося Сириуса и поддакивающего Питера, он с трудом подавлял дикое, почти неодолимое желание запустить в каждого по «Аваде». Сдерживаться становилось невыносимо. Всю ночь Поттер провел без сна, изводя себя мыслями о Малфое. Главный вопрос не давал ему покоя: почему они до сих пор здесь? У него была теория, что если их встретит человек, знавший их в будущем — в том самом возрасте, в котором они сейчас, — магия времени даст сбой и сотрет их. Сириус знал Гарри так же хорошо, как Нарцисса знала Драко. Но почему с Малфоем это сработало мгновенно и едва не стоило ему жизни, а Гарри всё еще твердо стоял на ногах, хотя Мародеры не сводили с него глаз? Что изменилось? Почему время выбрало своей мишенью именно Драко? И что на самом деле происходит в тот момент, когда человек исчезает окончательно? Становится ли он призраком или просто перестает существовать во всех реальностях сразу? Гарри раздраженно встал, больше не в силах видеть эти лица. Ему нужно было найти тихое место, чтобы связаться с Драко через зеркало и узнать, как он провел ночь в доме Блэков. Гарри стремительно покинул Большой зал, чувствуя на спине жгучий взгляд Сириуса. Ему нужно было место, где его не найдут, и Выручай-комната казалась единственным спасением. Он знал, что Джеймс наверняка уже потянулся за Картой Мародеров, чтобы отследить его перемещения, поэтому старался петлять, выбирая самые запутанные переходы и меняя темп шага. Оказавшись на седьмом этаже, Гарри трижды прошел мимо куска пустой стены, отчаянно думая: «Мне нужно место, где меня не увидит Карта. Мне нужно поговорить с Драко». Дверь проступила на камне почти мгновенно. Гарри юркнул внутрь и оказался в небольшой уютной комнате, освещенной лишь тусклым светом камина. Не теряя ни секунды, он выхватил зеркало. — Малфой! Драко, ответь! — прошептал он, вглядываясь в серебристую поверхность. Спустя несколько мучительных секунд в зеркале показалось лицо Драко. Он выглядел бледным, под глазами залегли глубокие тени, но контуры его лица были четкими. — Живой, — выдохнул Гарри, чувствуя, как гора сваливается с плеч. — Как ты? Рука на месте? — На месте, Поттер, на месте, — отозвался Драко глухим голосом. — Но холод... он никуда не делся. Я сижу в комнате Регулуса. Скажи мне, что у тебя? Тебя еще не стерло из реальности после завтрака с твоим драгоценным папашей? — В том-то и дело, что нет, — Гарри нахмурился, присаживаясь у огня. — Я всю ночь об этом думал. Почему ты начал исчезать после встречи с Нарциссой, а я спокойно сижу напротив Сириуса и Джеймса? Они ведь знают меня в будущем так же хорошо, как твоя мать — тебя. — Может, дело в крови? — предположил Драко, и в его глазах блеснул холодный интерес исследователя. — Блэки всегда были чувствительны к магии рода. А может... — Тут еще Люпин… — Гарри запнулся, подбирая слова. — Он ведет себя странно. Сириус с Джеймсом на него наседают, а он меня защищает. Кажется, он единственный, кто чувствует что-то… неправильное. Но при этом я для него не угроза. — Оборотни, Поттер, — Драко поморщился, потирая предплечье. — У них чутье на грани магии и инстинктов. Он может не понимать, кто ты, но его природа чувствует «своего». А вот Блэки… Мы другие. Наша магия завязана на крови и сохранении рода. Возможно, время ударило по мне, потому что я нарушил какой-то закон преемственности, представ перед матерью до своего рождения. — Но Сириус тоже Блэк! — возразил Гарри. — И он смотрит на меня так, будто хочет разобрать на части и посмотреть, что внутри. — Сириус — отступник, — отрезал Драко. — Он выжжен с гобелена. Магия рода в нем спит или искажена. А Нарцисса и Регулус — истинные Блэки. Поэтому контакт с ними для меня смертелен. — Контакт с Регулусом нам ничего не сделал, — Гарри озадаченно изогнул брови, — и я не могу это объяснить. У меня была теория: те, кто уже мертв в нашем времени, не могут спровоцировать это... исчезновение. Заметив вопросительный взгляд Малфоя, Гарри поспешно пояснил: — Ну, они ведь не видели нас взрослыми в будущем, понимаешь? У магии времени нет повода для подозрений, цепочка не замыкается. — Моя мать умерла уже после войны, Поттер, — холодно отозвался Драко. — Соболезную... — Не стоит. — Но она ведь видела тебя в достаточно взрослом возрасте, — вздохнул Гарри, потирая переносицу. — Она видела тебя в шестнадцать, в семнадцать... точно таким же, какой ты сейчас. И когда ты столкнулся с ней в саду, время буквально взбесилось. А Регулус... Регулус погиб молодым. Он никогда не видел тебя взрослым. Для него ты просто незнакомец, и магия времени спокойна. Драко в зеркале заметно побледнел, осознав логику Поттера. — Значит, — прошептал Малфой, — если я встречу в этом времени своего отца... — То ты исчезнешь окончательно, — закончил за него Гарри. — Потому что Люциус Малфой прекрасно знает, как выглядит его сын в шестнадцать лет. — Мерлин, Поттер, но ведь Сириус тоже видел тебя в таком возрасте! — раздраженно выплюнул Драко, и в его голосе послышались нотки подступающей истерики. Оба тяжело вздохнули, погрузившись в тягостное молчание. Всё это было до абсурда нелогично. Если теория Гарри верна, то само присутствие Поттера рядом с Блэком-старшим должно было превратить его в прозрачное марево еще в первый же вечер в Большом зале. Но Гарри сидел перед ним — живой, материальный и донельзя уставший. — Может, дело в том, как они нас воспринимают? — предположил Гарри, глядя на свое отражение в мутном стекле зеркала. — Нарцисса сразу почуяла в тебе что-то родное, Блэковское. А Сириус… Сириус видит во мне только наглого выскочку, который мешает им развлекаться. Он не ищет во мне сына или крестника. — Или магия времени просто издевается над нами, выбирая жертву по жребию, — буркнул Малфой, потирая здоровое плечо. — В любом случае, Поттер, старайся не попадаться ему на глаза в одиночестве. Если он решит присмотреться к тебе повнимательнее… я не хочу выковыривать твои останки из временной петли. Гарри лишь криво усмехнулся. Совет был дельным, но почти невыполнимым в стенах замка, где Мародеры буквально оккупировали каждый коридор. Следующие недели превратились для Гарри в бесконечную игру в кошки-мышки. Он довел искусство избегания до совершенства: проскальзывал в Большой зал в самый последний момент, забивался в самые дальние углы библиотеки и научился чувствовать приближение Джеймса и Сириуса по едва уловимому шуму в коридоре. Джеймс, раззадоренный этой скрытностью, буквально не выпускал из рук Карту Мародеров. Он был одержим идеей выследить «этого выскочку Фью» и вытрясти из него все секреты. Сириус с азартом поддерживал друга, считая это отличным развлечением для скучных зимних будней. Лишь Римус держался в стороне. Он часто замирал в тени ниш, наблюдая за Гарри издалека своим странным, изучающим взглядом, в котором сквозило не то сочувствие, не то узнавание. Однажды вечером, когда метель за окнами завывала особенно яростно, Гарри возвращался из совятни. Он надеялся, что в такой холод коридоры будут пусты, но на одном из поворотов почти столкнулся с высокой фигурой. — Опять бежишь, Фью? — мягко спросил Римус. Он стоял один, прислонившись к доспехам, и в руках у него не было палочки. В тусклом свете факелов его лицо казалось еще более бледным и изрезанным ранними морщинами. Гарри замер, чувствуя, как сердце забилось чаще. Бежать было некуда — позади была лишь тупиковая лестница. — Я просто иду к себе, Люпин, — хмуро ответил Гарри, стараясь не смотреть ему в глаза. — Твои друзья, кажется, в другой стороне. — Они заняты планированием очередной проказы, — Римус сделал шаг вперед, и Гарри невольно напрягся. — Но я здесь не из-за них. Знаешь, у меня очень тонкое обоняние. И я чувствую от тебя запах... который не могу объяснить. Гарри прикусил губу. Неужели оборотень чувствует запах времени? Или, что еще хуже, запах крови Поттеров? — Ты пахнешь так, словно прошел через пожар, который еще не случился, — тихо добавил Римус, пристально глядя на Гарри. — Скажи мне правду... почему ты так напуган, когда смотришь на Сириуса и остальных? — Не понимаю, о чем ты, — вздохнул Гарри, стараясь скрыть досаду под маской безразличия. Ему отчаянно хотелось открыться Римусу, довериться единственному взрослому, который когда-то стал ему наставником, но риск был слишком велик. — Я просто... — Римус с сомнением уставился на него, словно пытаясь разглядеть что-то за невидимой преградой, но всё же отвел взгляд. — Хорошо. Спасибо. Желаю удачи. Гарри коротко кивнул и поспешил уйти, чувствуя, как лопатки жжет от пристального взгляда Люпина. Оборотни действительно чувствуют нечто большее? Их природа считывает временные аномалии или запах судьбы? И самое главное — значит ли это, что ему нужно избегать определенного человека еще усерднее, чем Малфою? Вопросы множились, а ответов в пыльных книгах библиотеки по-прежнему не было. *** — Ну надо же, явился, — фыркнул Джеймс, чье лицо возникло в тусклой поверхности зеркала. Регулус никак не реагировал, продолжая сосредоточенно скрипеть пером по пергаменту. Он сидел в своей комнате, пока за его спиной, на кровати, затаив дыхание, замер Драко. — Что, выведал что-нибудь? — не унимался Джеймс. — Этот твой Адара... он ведь подозрительный, признай. — Никаких подозрительных действий, — ровным, безэмоциональным голосом отозвался Регулус, даже не подняв взгляда. — Кажется, вся ваша проблема заключается исключительно в Фью. Адара просто... тихий гость. — Проверь его руки, — вдруг серьезно произнес Джеймс, подавшись вперед. — Помню, в школе он так и не захотел их показывать, вечно дергался. Может, хоть что-то узнаешь? Татуировка, шрам или еще какая-нибудь дрянь... Регулус выразительно закатил глаза, чувствуя, как у него за спиной похолодел Малфой. Джеймс, заметив это движение, лишь самодовольно улыбнулся, принимая раздражение кузена за обычную скуку. — Ты слишком много воображаешь, Поттер, — отрезал Регулус. — Иди лучше следи за своим «Фью», пока он не растворился в воздухе от твоего внимания. Связь оборвалась, и зеркало в руках Регулуса потускнело. В комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Блэк медленно обернулся к кровати, на которой сидел Малфой. Драко, почуяв неладное, рефлекторно дернулся и спрятал левую руку за спину. Ему не особо хотелось чтобы было видно.