Умереть за тебя

— Хм… — Шаою проверял корпоративную почту, когда пришло сообщение от его «заклятого друга». Он удивленно поднял брови, прочитав содержимое. — Вэньлан только что написал мне. Он спрашивает, свободны ли мы сегодня вечером. Хуа Юн сидел за обеденным столом и читал отчет, который доставил Чан Юй. — А-Юн, ты сегодня свободен? — на всякий случай спросил Шаою. В последнее время его муж был очень занят. Он редко присутствовал на совещаниях в компании и других различных мероприятиях. Шаою несколько раз ловил Юна на том, что он хмурился и недовольно ворчал, разговаривая по телефону со своим секретарем. Похоже, это было связано с X Holdings и выглядело довольно запутанно. Шаою не хотел его беспокоить. — Ужин? — рассеянно пробормотал Хуа Юн, не отрываясь от медицинского заключения, вызвавшего у него головную боль. — Скажи ему, что мы будем готовы в семь. Хуа Шэн, услышав имя своего любимого папочки Вэньлана, внимательно прислушался к разговору. Он тут же отложил игрушку, и подполз к Шаою, сидевшему на ковре неподалеку. — Папа, я смогу поиграть с Шэнь Леле? — спросил он милым детским голоском, хватая его за руку. Альфа мягко улыбнулся сыну, и, погладив Хуа Шэна по щеке, ответил: — Да. А еще там будут дядя Вэньлан и дядя Гао Ту. — Да! — радостно воскликнул Хуа Шэн, — Я скучаю по Леле. И по папочке Вэньлану. — Маленький негодник, — тихо засмеялся Шаою. Он посадил сына к себе на колени. Взглянув на Хуа Юна, который все еще упрямо выполнял свою работу, он поддразнил малыша. — Почему Вэньлана, с которым вы редко видитесь, ты называешь папочкой, а своего настоящего отца, который заботится о тебе каждый день, — Хуа Юном? Хуа Шэн тут же обнял Шаою, немного смутившись из-за того, что его отчитывает любимый папа. Но он не хотел брать всю вину на себя. — Потому что Хуа Юн не хочет подарить мне сестренку. Он такой надоедливый, папа, — тихо проворчал он, уткнувшись в грудь Шаою. Однако альфа был уверен, что Хуа Юн его слышит, благодаря своему острому слуху Энигмы. — Хуа Шэн. Не говори так! — Он снова посмотрел на застывшего мужа и попытался ласково позвать его: — А-Юн… — Его охватило чувство вины. — Все в порядке. — Хуа Юн не понимал, почему в тот момент не мог контролировать свои эмоции. Его сердце пылало. В груди было тесно. В отчете лаборатории X Holdings, содержащем результаты медицинского обследования, не было указано никаких существенных изменений, хотя прошел уже месяц с тех пор, как он начал вводить себе препараты, изменяющие гормональный фон. А потом ему еще пришлось выслушивать нытье, уговоры и сарказм от собственного мужа и сына. Это не значит, что он не старался. Все из-за проклятого тела Энигмы. Оно защищало его организм таким образом, что нейтрализовало действие препаратов, считая их ядами, которые могут навредить телу. Если бы только Хуа Юн изначально не был Энигмой… Если бы только он с самого начала был омегой… — М-м, — Хуа Юн встал, почувствовав странное жжение в глазах. — Я пойду приготовлю нашу одежду для ужина. — Хуа Юн! Шаою тут же бросился за ним в спальню. Хуа Юн отвернулся, отказываясь показаться альфе лицом. Он злился на себя за то, что не мог скрыть эту постыдную реакцию и заставил Шаою волноваться. — Эй, — муж обнял его сзади. Его сильные, теплые руки нежно поглаживали живот Хуаюна, успокаивая его. — Не обращай внимания на то, что сказал Хуа Шэн, ладно? Он еще ребенок. Энигма не смог сдержать легкого смешка в ответ на его слова. Потому что Хуа Шэн ни за что бы этого не сказал, если бы Шаою не думал так же. Всего несколько дней назад Шаою снова заговорил о беременности, хотя обещал больше не поднимать эту тему. Сколько еще альфа будет давить на него? А что, если лекарства не сработают? Что, если тело Хуа Юна не поддастся? Тогда придется смириться с тем, что он снова попадет в этот кошмар, и позволить Шаою рисковать своей жизнью? Внезапно его сердце пронзило острое чувство страха. — Господин Шэн, — выдохнул Хуа Юн и обернулся. В объятиях Шаою, глядя ему в глаза, он отчаянно спросил: — Неужели меня недостаточно? Это был единственный вывод, который он мог сделать из сложившейся ситуации. — Ч-что… почему ты так говоришь? — ахнул Шаою. Не в силах смотреть, как дрожат на ресницах Энигмы капельки слез, он ласково вытер их. — Конечно тебя достаточно. Какая связь между рождением второго малыша и твоей ценностью? Мне не нужен ребенок, если он не будет нашим. Ты ведь тоже внесешь вклад в его рождение. — Тогда… — прохрипел Хуа Юн. В груди у него так сдавило, что он едва мог дышать. — Почему этот второй ребенок так важен для тебя? Для Хуа Шэна? — Хуа Шэн еще совсем маленький. — Шаою вздохнул. — Готов поспорить, когда он повзрослеет, то будет рад стать единственным наследником X Holding, Shengfang Biotechnology и части HS Group. Шаою хотел разрядить обстановку шуткой. Однако Хуа Юн остался совершенно невозмутимым. — А ты? — решил он спросить еще раз. — Почему ты так этого хочешь, господин Шэн? — С чего бы мне отказываться от еще одного мини-Хуа Юна, который будет бегать у нас на заднем дворе? — улыбнулся Шаою, лишь усилив раздражение мужа. — Даже если тебе будет очень больно? — спросил Хуа Юн, все еще не понимая. — Даже если это будет угрожать твоей жизни? — Я не стану избегать боли и трудностей, если это позволит мне снова стать папой, — мягко объяснил Шаою. — К тому же разве не ты сходил с ума от счастья, когда узнал о моей беременности? Хуа Юн усмехнулся, чувствуя себя обиженным из-за внезапного обвинения. — Это было до того, как ты чуть не умер при родах, — его голос слегка задрожал. — Без господина Шэна жизнь не имеет смысла. — Эх, ты… — снова вздохнул Шаою. Его лицо смягчилось, губы приподнялись в нежной улыбке. Похоже, он снова воспринял слова Хуа Юна как обычную лесть. — Хочешь сказать, что после моей смерти в тот же день ты последуешь за мной? Кто же тогда позаботится о Хуа Шэне? Хуа Юн открыл рот, готовый тут же ответить: Да. Он был готов покончить с собой, если бы тогда Шаою умер. Шэнь Вэньлан мог бы подтвердить его слова. — Папа! Папа! Когда мы поедем к Леле? Можно сейчас? К сожалению, прежде чем Хуа Юн успел что-то сказать, в комнате раздался голос Хуа Шэна, которому наскучило ждать. Шаою тут же переключил внимание на сына. Он нежно поцеловал Хуа Юна в лоб, чтобы успокоить его, и подошел к мальчику, который стоял в дверном проеме. — Давай сначала примешь ванну и переоденешься. Ты же не хочешь, чтобы Леле застал тебя в таком виде, правда? — Не хочу! Они оставили Хуа Юна одного. В комнате эхом разносился звонкий смех Хуа Шэна, словно он смеялся над неудачей отца.

***

На этом страдания Энигмы не закончились. Шэнь Вэньлан и Гао Ту задержались без предупреждения. Хуа Шэн уже начал нервничать. Из-за недавней размолвки Хуа Юн не знал, о чем говорить с Шаою, который смотрел на него с жалостью каждый раз, когда их взгляды встречались. Большую часть времени Юн провел в полном молчании. Тишину нарушали только ворчание Хуа Шэна и успокаивающее бормотание Шаою. К счастью, через десять минут дверь наконец распахнулась, и в приватную комнату вбежал взволнованный мальчик. — Хуа Шэн! Хуа Шэн! Смотри! Это был Шэнь Леле. За ним по пятам следовали его родители. — Леле… не бегай… — устало отчитал его Шэнь Вэньлан. Малыш полностью проигнорировал отца. Похоже, у него была потрясающая новость, которой он не спешил поделиться со своим лучшим другом. — Смотри! Смотри! — Он помахал фотографией перед лицом Хуа Шэна. — Хуа Шэн, я стану старшим братом! — Что?! В этот момент для Хуа Юна время словно остановилось. — Мы обещали рассказать им после ужина, Леле, — обреченно выдохнул Шэнь Вэньлан. — Извините. Думаю, цель этого ужина была раскрыта еще до того, как мы приступили к еде. Мы опоздали, потому что Гао Ту вырвало прямо перед выходом. Нам очень жаль. — О-о… — Шаою потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. — Поздравляю вас обоих. Похоже, не только Хуа Юн был потрясен этой неожиданной новостью. — На каком сроке господин Гао? Гао Ту, все еще немного бледный, но явно довольный, улыбнулся. — Всего лишь второй месяц. Леле просто одержим идеей заполучить младшего брата, как Хуа Шэн. — Понятно, — Хуа Юн заметил, как Шаою сглотнул и постарался, чтобы его голос не дрогнул. — Я так рад за вас, ребята. Давайте выпьем за это счастливое событие? Ах да, господину Гао нельзя пить. У нас тут есть сок? После этого все вокруг превратилось в размытое пятно. В ушах у Хуа Юна звенело, и он не слышал разговоров вокруг. Никто не пытался вовлечь его в беседу. Все были слишком заняты празднованием радостной новости, которая для него совсем не была приятной. — Папа, смотри! — голос Хуа Шэна наконец вернул побледневшего Хуа Юна в реальность. Маленький мальчик встал между родителями и помахал перед лицом Шаою снимком узи. — Брат Леле такой маленький. Он похож на инопланетянина! Шаою не смог сдержать улыбку. — Ты тоже когда-то был таким маленьким. И все же Хуа Юн заметил, что его голос звучит немного отстраненно. — Фу, правда? Он такой уродливый, а я должен быть красавчиком! После этого Шаою почти ничего не говорил, лишь улыбался, но его глаза оставались печальными. Может быть, он не знал, что сказать. Или боялся обидеть человека, который сидел рядом с ним как каменный. Он просто с грустью смотрел на снимок в своих руках. Указательный палец поглаживал изображение, а в глазах отражалась тоска. Наверное, он думал, что, скорее всего, ему больше никогда не доведется подержать в руках собственный снимок узи. Ведь Хуа Юн все еще терпит неудачу. Ведь тело Хуа Юна все еще не справляется.

***

С каждым днем атмосфера в доме становилась все напряженнее. После того ужина Шаою перестал говорить о втором ребенке, за исключением случаев, когда это было необходимо в присутствии Хуа Шэна. Мальчик продолжал время от времени обсуждать предстоящее появление на свет младшего брата Леле. Отец и сын тихо переговаривались, когда думали, что Хуа Юна нет рядом. Иногда они закрывались в комнате, и Шаою читал ему сказку на ночь, чтобы Хуа Шэн быстрее уснул. В последнее время альфа, кажется, пытался не давать сыну заснуть подольше, чтобы не развлекать Хуа Юна в супружеской постели, которая постепенно остывала. Воздух в их доме стал таким разряженым, что Энигме было трудно вздохнуть полной грудью. Даже Чан Юй, который, как обычно, принес медицинское заключение о состоянии Хуа Юна, почувствовал, что атмосфера изменилась, как только переступил порог поместья Хуа. Энигма не поднял на него глаз. Он сидел один на диване в тускло освещенной гостиной и рассматривал пустой шприц от препарата для изменения феромонов, созданный специально для него. — Босс, — тихо поздоровался Чан Юй. — Чан Юй, — Хуа Юн не обратил внимания на документы, которые держал его секретарь. Похоже, он уже знал содержание медицинского заключения, которое не зафиксировало нужного результата — Лекарства не помогут, да? Вопрос прозвучал зловеще. Хуа Юн уронил пустой шприц на пол. Звук удара эхом разнесся по тихой комнате, пока шприц катился прямо к ногам Чан Юя, словно знал, кто вскоре станет следующей жертвой Энигмы. Это было заметно по тому, как Хуа Юн наконец перевел свой острый взгляд на секретаря, который затаил дыхание. Обвинение было произнесено самым холодным тоном. — Вы что, сговорились, чтобы помешать моему плану? Чан Юй вздрогнул. Он поспешно покачал головой. — Мы бы никогда не осмелились, босс. Потому что, хотя он часто был не согласен с решениями молодого господина, Чан Юй не мог его остановить. Даже если это поставит под угрозу жизнь Хуа Юна. Слово босса было законом, а его решения — не подлежали обсуждению. Чан Юй знал только одного человека в мире, который мог заставить его передумать. К сожалению, именно этот человек и поставил Хуа Юна в такое положение. — Тогда почему это не работает, Чан Юй? Может, нашу лабораторию нужно проверить и заменить оборудование? Чан Ю попытался спокойно объяснить. — В конце концов, это всего лишь пробная версия препарата. Будет чудом, если она подействует с первого раза. Ваш организм идентифицирует лекарство, которое вы принимаете, как токсин. — Тогда, черт возьми, разберись с этим! — Хуа Юн наконец потерял терпение. Его верный секретарь знает, в чем проблема, тогда почему он ничего не предпринимает? — Я не могу еще больше разочаровать господина Шэна. Если я не справлюсь, то потеряю его доверие. К счастью, Чан Юй и все сотрудники лаборатории вовремя нашли решение. Оказывается, документ, который он принес сегодня, — это не обычное медицинское заключение о состоянии Хуа Юна. Это был еще один проект, который требовал непосредственного одобрения молодого господина. Он осторожно положил бумаги на стол перед и начал терпеливо объяснять. — Мы уже подготовили второй вариант решения проблемы, босс. Но он гораздо более рискованный, чем предыдущий. Хуа Юн, у которого не было настроения что-то читать, лишь усмехнулся. — Объясни. — Поскольку иммунная система Энигмы препятствует прогрессу, мы можем подавить ее, введя другое химическое вещество, — разъяснил Чан Юй. — Но из-за этого ваша способность к самовосстановлению значительно снизится, а то и вовсе исчезнет. Мы до сих пор не знаем, как ваш организм будет справляться с беременностью без иммунной системы и способности Энигмы к самовосстановлению. — Давай просто сделаем это, — раздраженно перебил его Хуа Юн. Хорошо? Чан Юй обреченно вздохнул, закрыв глаза и почувствовав боль в груди. — Хорошо… босс.

***

Второе лекарство действительно было намного сильнее первого. Хуа Юн сразу почувствовал изменения, произошедшие за несколько дней. Его густые, здоровые волосы внезапно стали сухими, безжизненными и начали выпадать. Мигрени, которые обычно случались только во время гона, стали терзать его постоянно. Несколько раз комната внезапно начинала вращаться, и ему приходилось хвататься за что-нибудь, чтобы не упасть. Тело ломило и сводило судорогой. Единственным хорошим знаком был медицинский отчет, который наконец показал положительную динамику в процессе смены вторичного гендера. — Ох… — Хуа Юн стоял на кухне и помешивал готовящийся суп, когда вдруг почувствовал острую боль в животе. Ему казалось, что его сжимают и выворачивают изнутри. — Что… В который раз с тех пор, как две недели назад ему начали делать инъекции второго лекарства, у него подкосились ноги. Хуа Юн рухнул на пол, схватившись за живот, по его лицу заструился холодный пот. — Что происходит… На этот раз боль была невыносимой. Его тело сильно дрожало, в глазах потемнело. Руки похолодели. Казалось, он был шокирован непривычной реакцией своего организма. Больно. Больно. Больно. Это было единственное, что снова и снова проносилось у него в голове, заставляя глаза слезиться. Внезапно… что-то потекло между его бедер. Это была густая скользкая субстанция и она вытекала из нижней части его тела. Из самого сокровенного места, которого никто никогда не касался, кроме него самого. Смазка. Хуа Юн постепенно понял, что это такое. Смазка омеги. Та, которая обычно выделяется у его дорогого господина Шэна во время течки. Работает, — подумал он. Работает. Несмотря на сильную боль, Хуа Юн не смог сдержать смешок облегчения. Наконец-то сработало. — Уф. Что это за запах?.. Сильный аромат орхидей атаковал обоняние Шаою, как только он открыл дверь. Запах был знакомым. — Хуа Юн? — встревожено закричал он, вспомнив ситуацию из прошлого. — А-Юн? Он обнаружил мужа, сидящим на кухне спиной к нему. Его ноги были согнуты в коленях, а брюки мокрыми и по ним что-то стекало на пол. — Хуа… Юн? Обладатель этого имени медленно обернулся и посмотрел на своего альфу блестящими от слез глазами. — Господин Шэн… — Хуа Юн улыбнулся, слегка поморщившись от неприятных ощущений. — Господин Шэн… возьмите меня. Я готов.