Умереть за тебя

Вы беременны. Эти слова проникли в самое сердце Хуа Юна, и успокоили эмоции, бушующие внутри последние несколько месяцев. В голове сразу прояснилось, и тело немного расслабилось. Наконец он смог откинуться на спинку кресла и вздохнуть с облегчением. — Хорошо, — пробормотал Юн, чувствуя непривычное тепло в груди. Он уже представлял, как любимый альфа широко улыбается, радуясь рождению их долгожданного второго ребенка. — Мне больше нечего бояться. Это будет лучший подарок для господина Шэна. Услышав эти слова, руководитель лаборатории, который как раз собирался сообщить плохие новости, почувствовал себя не в своей тарелке. Впервые с тех пор, как три месяца назад они начали этот безумный эксперимент, тревога и усталость, которые обычно сопровождали каждое движение и действие Хуа Юна, наконец отступили. Мужчина выглядел счастливым и довольным результатами эксперимента. Он не знал, что впереди ждет еще более серьезная проблема, грозившая вот-вот разрушить его счастливый мир. Руководитель лаборатории многозначительно взглянул на личного секретаря Хуа Юна, который хмурился, стоя позади босса, словно просил о помощи. Чан Юй, всегда чутко реагирующий на происходящее, сразу понял, что означает взгляд врача. Он откашлялся и нарушил молчание, заговорив медленно и осторожно. — Есть ли что-то, на что господину Хуа следует обратить внимание в будущем? Например, состояние ребенка, течение беременности и процесс родов? Услышав это, Хуа Юн насмешливо фыркнул. — А-Юй, Хуа Шэн родился пять лет назад. Думаешь, я забыл, на что нужно обращать внимание во время беременности? Воспользовавшись возможностью выразить свою обеспокоенность, врач тут же вмешался. — Но, господин Хуа, ваше состояние сильно отличается от состояния господина Шэна во время беременности. Ваша беременность — результат нашего последнего эксперимента, который все еще считается испытанием. В то время как беременность господина Шэна наступила естественным путем. Хуа Юн закатил глаза. — Ребенок Энигмы не такой уж слабый. — Возможно, ребенок не слаб, — продолжил гнуть свою линию врач. — На самом деле из-за того, что ребенок слишком сильный, ваше тело, которое не приспособлено для вынашивания такого плода, будет испытывать огромную нагрузку. Не говоря уже о том, что нет другого гендера, который был бы сильнее вас и мог вырабатывать необходимые феромоны, чтобы облегчить боль и укрепить стенки матки. Глаза Хуа Юна сузились. Его феромоны, которые начали распространяться из-за раздражения, наполнили воздух. Оба альфы в комнате насторожились. — Вы что, забыли? Тело господина Шэна тоже не было приспособлено для беременности. Но он смог родить Хуа Шэна. — Посредством рискованного и очень болезненного родового процесса. — Несмотря на то, что его тело напряглось и ему пришлось склониться под натиском феромонов Энигмы, доктор продолжил, слегка дрожа от волнения. — Господин Хуа, при всем уважении, ваша память должна быть идеальной. Вы наверняка помните, что у господина Шэна было очень опасное кровотечение. Вот насколько тяжело беременность сказалась на его организме. — Пока я жив, этот кошмар не изгладится из моей памяти, — прошипел Хуа Юн. Его охватил гнев из-за того, что доктор посмел упомянуть об этом неприятном событии. — Из-за чего, по-вашему, я вызвался выносить второго ребенка? Я не позволю господину Шэну снова пройти через этот ад. — Босс, успокойтесь, — Чан Юй попытался унять эмоции Хуа Юна. Он не хотел, чтобы феромоны Энигмы, и без того наполнявшие комнату, усилились и навредили им. — Он просто беспокоится за вас. — Ваша задача — сосредоточиться исключительно на безопасности этого ребенка, — оборвал его Хуа Юн. — Все остальное не имеет значения. Доктор с опасением посмотрел Хуа Юну в глаза, но все-таки задал вопрос, который давно вертелся у него на языке. — А как же ваша собственная безопасность, господин Хуа? Вы сильно похудели с нашей последней встречи в начале эксперимента. У вас высокое давление и низкий уровень гемоглобина. А вашему плоду еще и месяца нет. Роды у господина Шэна были болезненными. Но вам будет больно на протяжении всей беременности… Не успел врач договорить о возможных проблемах Хуа Юна, как у него внезапно перехватило дыхание. Феромоны Энигмы, пришедшие в действие, окончательно перекрыли доступ воздуха к дыхательным путям медицинского работника, и тот рухнул на пол, хватаясь за шею и отчаянно пытаясь вдохнуть. Хуа Юн наблюдал за происходящим снисходительным, безучастным взглядом. — Все еще считаете меня слабым?

***

Шаою был разочарован, когда, вернувшись домой с полным пакетом еды, обнаружил, что его пары нигде нет. Утром, отправляясь на работу, он собирался вернуться пораньше, приготовить для Хуа Юна что-нибудь горячее, и вместе пообедать, прежде чем он заберет Хуа Шэна из детского сада. В последнее время его муж плохо себя чувствовал и сильно похудел. Вспомнив вчерашнее подтверждение врача, что альфа в полной мере ответственен за плохое состояние мужа, Шаою пообещал себе, что больше не будет таким жадным и будет лучше заботиться о Юне, не обращая внимания на слова о его неуязвимости. К сожалению, Хуа Юн думал иначе. Кто знает, куда он мог пойти в таком состоянии… При мысли о том, что Юн где-то потерял сознание или его снова вырвало, как в последние несколько дней, Шаою захотелось позвонить ему или запугать Чан Юя, чтобы тот выяснил, где находится его босс. Он поставил пакет с едой на обеденный стол и уже собирался нажать кнопку вызова на экране телефона, как дверь открылась и вошел Хуа Юн. Он был одет в тонкую белую рубашку с длинным рукавом, которую не снимал с прошлой ночи, и устало шагал навстречу Шаою, хотя его глаза засияли от радости при виде него. — Господин Шэн так рано вернулся. — Где ты был? — Шаою раздраженно швырнул телефон на кухонный стол. — Разве я не говорил тебе никуда не ходить, пока ты полностью не восстановишься? Посмотри! Ты еле стоишь на ногах! Сотрудники Шэнфан Биотех, должно быть, в страхе пятились при виде разъяренного лица Шаою и его гневных криков. Но Хуа Юн уверенно подошел к нему и без тени страха обнял за плечи. — Господин Шэн, не сердитесь, — ласково пробормотал он, уткнувшись лицом в шею мужа и источая успокаивающие феромоны, чтобы смягчить его гнев. — Я просто ненадолго вышел, чтобы купить подарок на день рождения для господина Шэна. Разве господин Шэн не должен меня похвалить? — Подарок на день рождения? — Шаою, всегда уступавший мужу, тут же смягчился, почувствовав аромат любимой орхидеи, окутавший его так же тепло, как объятия Хуа Юна. Нехотя, все еще раздраженный, но не в силах злиться на нездорового возлюбленного, Шаою так же крепко обнял Хуа Ю в ответ и более спокойным тоном спросил: — Завтра? — Да, — нежно улыбнулся Хуа Юн. Покачиваясь с Шаою в объятиях, словно в танце, он прошептал: — Куда вы хотите пойти, чтобы отпраздновать свой день рождения, господин Шэн? Шаою тихо вздохнул, почувствовав прилив тепла и нежности в груди. Не удержавшись, он чмокнул Хуа Юна в висок и еще крепче прижал его к себе. — Никуда. Тебе все еще нездоровится. Давай просто останемся дома. — Не говори так. День рождения нужно обязательно отмечать, — тут же возразил Хуа Юн. — Я уже приготовил подарок. Мы давно никуда не ходили. Какое-то время они продолжали покачиваться в тишине. Ритмичный стук их сердец был единственным звуком, нарушавшим теплую тишину дома, пока Хуа Юн, все еще ждущий ответа, не спросил снова, на этот раз соблазнительным тоном. — Господин Шэн, ну же. Мне правда лучше, — сказал он, уткнувшись подбородком в грудь Шаою, и бросил на него последний взгляд в надежде сильнее смягчить сердце альфы. — Господин Шэн, пожалуйста. Шаою фыркнул. Но теперь в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Хуа Юн действительно выглядел бодрее, чем вчера, и на его лице, которое недавно было бледным от боли, появился румянец. И как он мог не поддаться этим щенячьим глазам? Самообладание Шаою бесследно улетучилось. — Хорошо, — сказал он, ласково обнимая Юна за талию. — Куда бы ты хотел пойти?

***

Спросив мнение Хуа Шэна после того, как мальчик вернулся домой из школы, они решили отпраздновать день рождения Шаою в парке развлечений. Хуа Юн сразу же поручил Чан Юю подготовить все за одну ночь. Самый оживленный парк развлечений в Шанхае был арендован на целый день, а весь персонал заменили сотрудниками X Holdings в целях безопасности. Не желая, чтобы Хуа Шэн заскучал, Хуа Юн нанял пятьсот человек, которые притворялись, что приехали в отпуск. Они оживили парк, но при этом оставалось достаточно места для комфортного семейного отдыха. На самом деле Шаою не одобрял экстравагантного поступка мужа. Но, видя, с каким энтузиазмом Хуа Юн строил планы на сегодняшний день, сидя в постели с планшетом почти до полуночи, Шаою не решился его останавливать. Он позволил Хуа Юну самому решить, как отметить его день рождения. У Шаою была только одна просьба: он хотел пригласить семью Шэнь присоединиться к ним, чтобы сын поиграл с Леле, а у него самого было что-то вроде романтического свидания с мужем. Хуа Юн немного подумал и наконец согласился, сказав, что это отличная идея. Похоже, его пара думал о том же. Утром в день своего рождения Шаою проснулся от звонкого смеха Хуа Шэна и поцелуев двух своих любимых мужчин. Маленькая семья много времени провела в кровати, они обнимались и смеялись, прежде чем начать этот прекрасный день. Улыбка Шаою не сходила с его лица даже в тот момент, когда Шэнь Вэньлан, увидевший его в парке развлечений, держащимся за руки с Хуа Юном и одетым в одинаковые свитеры с медведями, насмешливо поприветствовал его. — Посмотрите на этого старика. Все еще празднуешь день рождения в парке развлечений с плюшевыми мишками? Леле и Хуа Шэн уже убежали от родителей, а за ними с тревогой бросились Чэнь Пинмин и Чан Юй. — Вэньлан! — Гао Ту бросил извиняющийся взгляд на пару, которая любезно пригласила их на праздник. — Господин Шэн, не обращайте на него внимания. С днем рождения. Надеюсь, этот год будет для вас очень успешным. — Спасибо, господин Гао, — Не обращая внимания на Шэнь Вэньлана, Шаою кивнул Гао Ту. Его улыбка была нежной. Но внезапно она слегка померкла, когда его взгляд упал на живот приятеля, и он увидел первые признаки беременности. В груди Шаою словно что-то сжалось, когда он сказал: — Первый триместр идет хорошо, да? — Ах, да. На этот раз с гормональным балансом проблем не было. Гао Ту поморщился, вспомнив о трудностях, с которыми столкнулся во время первой беременности. Шэнь Вэньлан криво улыбнулся и нежно обнял своего скованного и смущенного мужа. Шаою снова кивнул. Его взгляд по-прежнему был прикован к животу Гао Ту, и в нем читалась тоска. Однако Хуа Юн, который стоял рядом с Шаою и понимал, что означают его взгляды и слова, на этот раз не расстроился и не пал духом, прекрасно зная, чего хочет альфа. Он многозначительно улыбнулся, нежно сжал руку Шаою и сказал: — Господин Шэн, хотите прокатиться на колесе обозрения? Леле и Хуа Шэн под присмотром Чан Юя и Чэнь Пинмина катались на аттракционах, подходящих для детей. Чуть в стороне от детей Шэнь Вэньлан дразнил Гао Ту и пытался выиграть игрушку, бросая мяч в кольцо. Тем временем, чуть поодаль от этой парочки, Хуа Юн и Шаою наслаждались закатом на вершине колеса обозрения, обнимаясь и шепча друг другу о любви. Кульминация наступила ближе к вечеру. После того, как вся компания до отвала навелась горячим супом, они стояли в центре парка развлечений, который становился еще более оживленным с появлением огней. Хуа Шэн первым заметил, что отец что-то приготовил, чтобы произвести впечатление на Шаою. Он держал Леле за руку, ел сахарную вату, и его вниманием сразу же завладели объекты, внезапно появившиеся в небе. — Ух ты! — воскликнул он, привлекая внимание родителей, стоявших позади него, своим восторгом. — Там пришельцы! Шаою, который знал, что объекты в небе — это не НЛО, тут же рассмеялся над замечанием сына. — Это дроны, малыш. Повернувшись к Хуа Юну, который уже наблюдал за его реакцией, Шаою насмешливо приподнял бровь. — Шоу дронов? Господин Хуа, разве в начале наших отношений не было достаточно подобных публичных проявлений? Хуа Юн тут же обнял Шаою за талию, прижавшись к его плечу подбородком. Он произнес своим фирменным игривым тоном: — У господина Шэна сегодня особенный день. Все должны знать об этом и праздновать. — Ах, ты… — Как круто! Папа! Папа! В небе появилось имя папы! Шаою снова поднял голову и увидел, что из дронов складывается его имя и что-то похожее на сердце. ШЭН ШАОЮ С днем рождения ♥️ Шаою никогда не выставлял напоказ богатство своей семьи. Но ему было приятно думать о том, что некоторые люди, смотревшие шоу, завидовали человеку по имени Шэн Шаою. Способ, которым Хуа Юн выражал свою любовь, действительно был экстремальным. Но он был предан только ему и сходил с ума от одной мысли о его улыбке, потому Шаою старался закрывать глаза на недостатки мужа. Например, как в этот момент. Хуа Юн предпочитал наблюдать за его реакцией, а не за шоу с дронами и фейерверками, которые последовали сразу после поздравления с днем рождения. Как будто Шэн Шаою был прекраснее всего, что украшало небо над головой. И все же, несмотря на то, что праздник прошел идеально, Хуа Юну все равно хотелось спросить, чтобы окончательно убедиться. — Господин Шэн, вам нравится? Нравится ли мне? — подумал Шаою. — А-Юн дал мне все. Неужели он думает, что слова «нравится» достаточно, чтобы описать мои чувства? Однако он предпочел ответить Хуа Юну шуткой. — И это все? Я думал, ты приготовил для меня особенный подарок. Ты трижды упомянул о нем со вчерашнего вечера. Альфа просто пошутил. В тот день все прошло хорошо. Хуа Шэн был счастлив и весь день визжал от радости… Хуа Юну стало лучше, он тепло обнимал его этим прохладным вечером… Большего Шаою не мог и желать. Но у Хуа Юна, со всеми его безумными планами и идеями, всегда находились непредсказуемые способы удивить Шаою. Он достал что-то из кармана пиджака и с милой улыбкой вложил в руку мужа. Это был конверт. — Что это? Такой тонкий, — игриво поддразнил его Шаою. Внезапно к нему пришло приятное воспоминание из прошлого, из тех времен, когда их отношения только начинались. — Только не говори, что это маленькая записка с любовным посланием, как те, что ты дарил мне, когда ухаживал. Хуа Юн не стал это комментировать. Его сердце бешено колотилось. Он крепче сжал талию альфы и смог лишь сказать: — Откройте, господин Шэн. Шаою не нужно было повторять дважды. Он открыл конверт, запечатанный сургучом с изображением орхидеи. Внутри оказались черно-белые фотографии и с первого взгляда Шаою не понял, что именно на них находится. Однако два предложения, написанные над картинкой, заставили Шаою широко раскрыть глаза. Он машинально вытащил их из конверта, чтобы получше рассмотреть. Одна из фотографий упала на пол рядом с Хуа Шэном, который стоял неподалеку. Шаою наконец-то рассмотрел вторую фотографию, и с каждой секундой она начинала казалась ему все более знакомой. На снимке было УЗИ брюшной полости с маленьким кружком в центре и поясняющим текстом. Имя: Хуа Юн Срок беременности: 4 недели УЗИ. Шаою замер. Он все еще не мог поверить своим глазам. Молчание нарушил Хуа Шэн. Мальчик взял в руки лежавшую у его ног сонограмму и, нахмурившись, стал ее рассматривать. — Что это такое? Шэнь Леле, которого Хуашэн так внезапно отпустил, повернулся к другу и тут же удивленно округлил глаза, увидев фотографию, подобную которой он повсюду носил с собой последние два месяца. — Фотография младшего брата! — воскликнул он, и у Шаою перехватило дыхание, когда его подозрения подтвердились. — Младшего брата? — Хуа Шэн, который с самого начала завидовал Леле и неоднократно просил младшую сестру, тут же повернулся к родителям, которые все еще обнимались, и с энтузиазмом спросил: — Папа? Это правда? Чья это младшая сестра? Моя? Правда?! За спиной Шаою Хуа Юн широко улыбнулся. Он утвердительно кивнул. Поцеловав все еще ошеломленного Шаою в щеку, он повторил: — Это мой подарок папе на день рождения. — Он нежно прошептал мужу: — С днем рождения, господин Шэн. — Шаою, ты опять в положении? — Шэнь Вэньлан, который с самого начала не обращал внимания на их разговор из-за шума дронов и фейерверков, обернулся и сразу заметил УЗИ-снимки в руках Шаою и Хуа Шэна. На его высокомерном лице появилась легкая насмешливая улыбка. — Не хочешь, чтобы мы тебя превзошли, а? Неудивительно, что ты пригласил нас сегодня. Собирался объявить, что тоже ждешь второго ребенка? Шаою никак не отреагировал. В голове гудело, и он не мог отделаться от нескольких вопросов, возникших у него после того, как он понял, что означает снимок УЗИ в его руках. Хуа Юн… беременен? Затем его мысли вернулись к трудностям, с которыми он столкнулся за последний месяц. Хуа Юн, Энигма, которого, по словам исследователей, можно было назвать самым могущественным существом на Земле, заболел. Непрекращающаяся лихорадка, потеря аппетита, необходимость целыми днями лежать в постели… Он падал на пол во время завтрака, его рвало, тело покрывалось холодным потом, а глаза блестели от непролитых слез… Раны на его теле не заживали так быстро, как обычно… Так это было потому, что Хуа Юн ждет ребенка? — Как это возможно? — сорвалось с его губ ошеломленным шепотом. Хуа Юн, все еще погруженный в свои фантазии о том, как Шаою будет прыгать от радости, узнав о его беременности, тихо усмехнулся и решил ответить шуткой. — Ну, когда пара занимается этим и не предохраняется… — Хуа Юн! — Шаою, не в силах больше терпеть поведение мужа, тут же вырвался из его объятий, развернулся и сердито толкнул его в плечо, так что тот отступил на несколько шагов. — Все шутишь? Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно?! У него разболелась голова, когда Шаою вспомнил, что произошло за последние несколько месяцев, и наконец понял причину. Тем вечером, когда он вернулся домой и увидел, что Хуа Юн сидит на полу, а комнату наполняет нежный аромат феромонов… Сначала Шаою подумал, что этот безумный гений снова вколол себе модификатор, чтобы соблазнить его. Но оказалось, что он использовал другой опасный наркотик? Тот, который мог уничтожить и клетки его тела. Шаою закрыл глаза. Из-под ресниц выступили слезы отчаяния, когда он вспомнил, каким глупцом был, участвуя в безумном плане Хуа Юна и наслаждаясь каждой секундой, пока его муж переживал радикальные изменения своего тела. — Так вот почему ты настаивал на этом? — хрипло спросил Шаою. В его слезящихся глазах читалась неприязнь, когда он смотрел на Хуа Юна, который наконец перестал улыбаться. — Так вот почему ты болел? Все это время? Шэнь Вэньлан тоже был ошеломлен. Он смотрел на снимок УЗИ в руках Хуа Шэна, на сердитое лицо Шаою, на растерянность энигмы, пока не сделал окончательный вывод. — Подожди минутку, — заговорил он, все еще не веря своим ушам. — Ждешь ребенка… ты? — Вэньлан недоверчиво уставился на Юна, в очередной раз убеждаясь в том, насколько безумен его друг детства. — Хуа Юн. — У Шаою перехватыватило дыхание. В груди стало жарко, когда осознание обрушилось на него, словно удар под дых. — Ты опять с собой экспериментируешь? Принимаешь решения за моей спиной? Шэнь Вэньлан глубоко вздохнул. Как только его обоняние ощутило феромоны Шаою, пропитанные тревогой и паникой, он тут же взял на руки двух детей, которые в страхе прижались друг к другу. Он не хотел, чтобы они слышали этот важный разговор и продолжали наблюдать за тем, как двое взрослых, которые должны были служить для них примером, кричат друг на друга. — Хуа Шэн, Леле, хотите леденец? — тихо спросил Шэнь Вэньлан. Он не мог забыть о и человеке, который стоял позади него и молча наблюдал за ссорой. — Ну же, ТуТу. Дай им немного времени поговорить. Все четверо быстро ушли, оставив Чэнь Пинмина и Чан Юя присматривать за своими боссами издалека, не вмешиваясь в их личные дела. Шаою, чей гнев был временно усмирен вмешательством Шэнь Вэньлана, успел взять себя в руки и отдышаться. Но его глаза по-прежнему горели яростью, а лицо было напряжено. Когда он снова посмотрел на мужа, его голос все еще дрожал. — Сколько ты собираешься испытывать судьбу, экспериментируя со своей биологией, Хуа Юн? — пылко спросил он. Юн, все еще не уверенный в реакции Шаою и испытывающий напряжение из-за его феромонов, от которых энигму бросало в дрожь, подсознательно схватился за край своего свитера. — Что-то не так с экспериментом, господин Шэн? — Юн нахмурился. Он кое-что вспомнил. — Кажется, господин Шэн уже говорил, что хочет отправить меня в лабораторию в качестве подопытного. И, насколько я знаю, в X Holdings одна из лучших лабораторий в стране для проведения подобных экспериментов. Шаою был ошеломлен этим объяснением. Он не мог понять ход мыслей Хуа Юна. С чего бы энигме, который, по слухам, умнее большинства людей на Земле, придавать значение словам, произнесенным без злого умысла много лет назад, и считать их руководством к действию? — Да что с тобой такое, черт возьми?! — наконец сорвался Шаою. Его терпение было на исходе. В отличие от альфы, который говорил эмоционально, Хуа Юн отвечал мягко и осторожно. — Единственная проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что я не смог раньше подарить господину Шэну второго ребенка, — сказал он. В его голосе слышалась горечь от воспоминаний о своих неудачах за последние три месяца. — Но, к счастью, до дня рождения господина Шэна я успел зачать малыша. — Ты совсем с ума сошел? — взвыл Шаою. Он протянул руку и несколько раз ткнул Юна в плечо указательным пальцем, с каждым разом все сильнее распаляясь. — Этот эксперимент может стоить тебе жизни! Посмотри на себя! Посмотри, как ты страдал, чтобы забеременеть! Думаешь, я обрадуюсь такому подарку?! Хуа Юн стиснул зубы, превозмогая боль от сильного толчка в плечо. Он хмуро посмотрел на Шаою, пытаясь найти ответ в его покрасневших, полных слез глазах. — Почему вы так злитесь, господин Шэн? — не в силах больше терпеть упреки Шаою, спросил Юн. — Это же господин Шэн так отчаянно хотел второго ребенка. Господин Шэн должен быть рад, что мне удалось это сделать. Шаою презрительно фыркнул. Его гнев разгорелся еще сильнее из-за того, что Хуа Юн защищался, словно загнанный в угол, и перекладывал всю вину на него. — Так вот в чем проблема? Из-за моих желаний? Ты все равно это делаешь, даже если это опасно для тебя? Почему ты никогда ничего со мной не обсуждаешь и всегда берешь все в свои руки?! — Господин Шэн, я… — Хуа Юн с трудом сглотнул. Он не мог подобрать слов. Его руки задрожали, и ему пришлось крепко сжать их в кулаки. Шаою продолжал кричать и выражать свое недовольство. Но почему? Хуа Юн не понимал. Он совсем не ожидал подобной реакции. Что он сделал не так? — Я правда не понимаю, почему ты так злишься. Услышав это, Шаою стиснул зубы. Он выместил свою злость на сонограмме, которую держал в руке. Разорвал ее на клочки и в гневе швырнул в лицо Хуа Юну. Самым холодным тоном, на который он был способен, он сказал, оставив на сердце Юна след похуже, чем рана, которая никак не заживала: — Если ты так сильно хочешь умереть, то умри. Его голос прогремел, положив конец спору между ними, и воцарилась мертвая тишина. Хуа Юн в панике смотрел вслед Шаою, который начал удаляться от него быстрыми шагами. Энигма присел на корточки, пытаясь собрать разорванную сонограмму, прежде чем броситься за мужем. Но как только он опустился на колени, перед глазами все поплыло. Его тело подалось вперед, а желудок решил, что сейчас самое время для того, чтобы взбунтоваться и гневно извергнуть все содержимое. — Босс! — Чан Юй, который стоял на страже, наблюдая за ожесточенным спором, быстро подбежал к Хуа Юну, который в этот момент прикрывал рот дрожащей рукой, исторгая наружу, все, что сегодня было съедено в парке. Тело энигмы тряслось так сильно, что ему пришлось упереться второй рукой в землю, чтобы не упасть, пока его выворачивало наизнанку. Увидев подобное впервые в жизни, Чан Юй был в ужасе и не знал, что делать. — Босс, что с вами?.. Шаою, который все слышал, стиснул зубы и даже не потрудился обернуться. Долгие годы зная Хуа Юна, он убедил себя, что энигма просто притворяется, чтобы вызвать у него жалость. — Кровь… Но как только Шаою услышал это единственное слово, слетевшее с губ Чан Юя и наполненное эмоциональным потрясением, он тут же остановился. Его тело застыло, словно его окатили ведром ледяной воды. — Босс… вас рвет кровью… С большим трудом Хуа Юн протянул дрожащую руку к Чан Юю, намереваясь заставить его замолчать, чтобы тот не преувеличивал случившееся и не усугублял ситуацию. — Я в порядке… Шаою чуть с ума не сошел, услышав слова Хуа Юна, произнесенные прерывистым, задыхающимся голосом. Он бросился к Хуа Юну, схватил его за плечи и начал трясти изо всех сил. — И ты смеешь говорить, что с тобой все в порядке?! — закричал он. Его голос был хриплым и полным отчаяния. — Господин Шэн… — Чан Юй, который обычно старался не прикасаться к Шаою, зная, насколько собственнически настроен Хуа Юн, в этот момент не смог сдержаться и, не раздумывая, схватил альфу за руку, чтобы тот перестал трясти уже обмякшее тело его босса. — Пожалуйста… не будьте слишком грубы с ним… Дыхание Хуа Юна было тяжелым и неровным. Лицо и глаза покраснели и опухли, влажные от слез. С губ стекала кровь, и от этого зрелища становилось не по себе. Однако, несмотря на плачевное состояние, хозяин этого тела больше беспокоился о чувствах мужа и пытался что-то объяснить слабым голосом. — Господин Шэн хочет ребенка… — сказал Хуа Юн, беспомощно глядя на Шаою, который стоял в шаге от нее, но в этот момент казался таким далеким. — Я изо всех сил старался, чтобы это произошло. Логика Хуа Юна сводила Шаою с ума. — Тогда сделай аборт прямо сейчас. — У альфы, похоже, уже не осталось сил, чтобы противостоять мужу. Он еще крепче сжал плечи Юна, пока тот не поморщился от боли. Затем холодным, раздраженным тоном он снова загнал его в угол. — Ты что, не собираешься делать то, что я хочу? Я хочу, чтобы ты немедленно сделал аборт! Хуа Юн не понимал, почему от этого приказа у него сжалось сердце. Обычно он с радостью выполнял все, что приказывал Шаою. Хуа Юн пытался воплотить в жизнь единственную мечту Шаою, которую он так долго лелеял. После стольких споров и обсуждений этого вопроса… Попыток найти наилучшее решение и выход… Неудач на этом пути и, наконец, достижения цели… Шаою хотел, чтобы он избавился от ребенка? — Почему вы так говорите, господин Шэн? — хрипло спросил Хуа Юн. В его глазах впервые за все время их знакомства отразилось глубочайшее отчаяние. — Господин Шэн много лет хотел второго ребенка. Теперь, когда он есть, вы хотите, чтобы я от него избавился? Шаою несколько раз открыл и закрыл рот. Он не знал, что делать и что сказать по поводу всей этой неразберихи. Хуа Юн закрыл глаза. За всю свою жизнь он ни разу не плакал, как обычный человек, чтобы выразить свои эмоции. Он до сих пор не понимал, что значит «плакать», если не выдавливать жидкость из глазных желез. Но в тот момент слезы сами навернулись ему на глаза, впервые за всю его печальную и полную отчаяния жизнь. — Господин Шэн, — тихо прошептал Хуа Юн. Его голос дрожал от отчаяния. — В этот раз мне будет слишком тяжело исполнить вашу волю.