Умереть за тебя

Поездка домой в тот вечер была непривычно тихой. В воздухе висело напряжение, оставшееся после неразрешенного спора. Шаою сидел впереди, не произнося ни слова и даже не глядя в сторону мужа. С тех пор как они покинули парк развлечений, он сдерживался. Альфа не хотел, чтобы его эмоциональные порывы или необдуманные слова привели к еще большему обострению ситуации. По иронии судьбы, Хуа Шэн, который обычно предпочитал, чтобы его держал на руках любимый папочка, а с Хуа Юном спорил, теперь сам забрался к энигме на колени и охотно прижался к нему. На этот раз запах феромонов Шаою показался ему слишком резким и неприятным. А запах феромонов, исходящий от Хуа Юна, наполнил его маленькое сердечко грустью. Хуа Шэну очень хотелось похлопать отца по спине, как это всегда делал с ним Шаою, утешая. — Отец, ты почитаешь мне сегодня на ночь? — тихо спросил Хуа Шэн. Юн, который смотрел на Шаою, пытаясь возобновить разговор, но не знал, что сказать, тут же перевел взгляд на сына. Хуа Шэн редко называл его отцом. Чтение перед сном было привилегией Шаою, поэтому просьба очень сильно удивила его. — Я? Хуа Шэн кивнул. — Не папа? — спросил Юн, взглянув на Шаою, который так и не обернулся. — Я хочу, чтобы ты почитал мне сегодня вечером, — прошептал Хуа Шэн, крепче обнимая отца. Хуа Юн открыл рот, чтобы возразить сыну. Но прежде чем он успел это сделать или спросить, почему Хуа Шэн с тех пор, как они вышли из парка развлечений, даже не смотрит на своего любимого папочку, Шаою заговорил первым. Он нарушил молчание холодным тоном. — Сделай это сегодня, — заявил он, даже не взглянув на мужа и сына. — У меня есть дела. А вы езжайте домой. Услышав это, Хуа Юн почувствовал, как у него сжалось сердце. Шаою должен был сегодня взять выходной, чтобы отпраздновать день рождения. Обычно ничто не могло заставить его пойти в офис, если он собирался провести весь день с семьей. А теперь, после жаркого спора, который так и не был завершен, и того факта, что уже почти полночь… Его поступку не было другого объяснения, кроме того, что альфа хотел сбежать от этой проблемы и больше не собирался разговаривать сегодня. В тот момент Хуа Юну хотелось умолять Шаою, встать перед ним на колени и целовать его ноги — сделать что угодно, лишь бы альфа не уходил. Но почему-то он смог лишь произнести самым жалким голосом: — Господин Шэн… Возможно, потому, что в глубине души Хуа Юн знал. Как бы отчаянно он ни умолял, ни просил, ни рыдал, требуя внимания, Шаою не захочет его слушать. Шаою ненавидел, когда ему лгали. Учитывая, сколько раз Юн злоупотреблял его доверием, альфе нужно было время, чтобы простить мужа. — Мы приехали. Поэтому, когда машина наконец остановилась, и Чэнь Пинмин открыл дверь рядом с Хуа Юном, ему оставалось только подчиниться обстоятельствам. Он вынес Хуа Шэна из машины, все еще немного дрожа от волнения. Он повернулся к Шаою и хотел заговорить с ним, но тот даже не оглянулся — Господин Шэн… не засиживайтесь допоздна. Это было все, на что он оказался способен. Хуа Юн чувствовал боль и разочарование. Они были счастливы и любили друг друга несколько часов назад. Почему все пошло не так? — Мне очень жаль… что я испортил твой день рождения. Шаою ничего не ответил. Но от этих слов у него защипало в глазах и кольнуло в груди. Он наблюдал в отражении окна машины, как удаляется Хуа Юн, и одна его половина хотела побежать за мужем. Но другая — заставляла оставаться на месте, потому что он не мог обещать себе, что не сорвется и не сделает того, о чем потом будет жалеть. — Директор Шэн, — Чэнь Пинмин, нерешительно окликнул Шаою, держа в руках фотографию узи. — Молодой господин уронил ее. Вы хотите, чтобы я сохранил снимок или отдать его господину Хуа? Услышав его, Шаою наконец обернулся. Секретарь протянул фотографию, которую Шаою сразу узнал, и у него снова перехватило дыхание. Это была сонограмма. Шаою резко выдохнул. — Дай мне ее. Он снова взял черно-белую фотографию. Она была в руках у Хуа Шэна и испачкалась, дважды упав на землю. Однако изображение и две подписи к нему были хорошо различимы. Имя: Хуа Юн Срок беременности: 4 недели В голове у него всплыл разговор. — Я потратил столько сил на то, чтобы приготовить подарок на день рождения. Разве господин Шэн не должен меня похвалить? Подарок на день рождения… Шаою болезненно выдохнул. В груди было невероятно тяжело. Действительно, он очень этого хотел. Но почему, получив желаемое в этот особенный день, Шаою ощутил лишь невыносимую пустоту и чувство вины? — Чэнь Пинмин, — сказал он своему секретарю, сжимая в руках снимок. — Отвези меня в Х-отель. Этой ночью Шаою должен был во всем разобраться.

***

Чан Юй ждал в тот вечер в номере 9901 Х-отеля начальника лаборатории X Holdings. Он хотел, чтобы тот объяснил ему, почему с Хуа Юном сегодня произошел этот ужасный случай. В дверь постучали, и Чан Юй открыл, не проверив, кто там. Его грубо схватили за воротник, а затем с силой прижали к стене, отчего раздался громкий стук. В нос тут же ударил резкий запах горького апельсина и рома. Он увидел перед собой раскрасневшееся от гнева лицо Шэн Шаою. — Чан Юй, — холодно произнес альфа S-класса. — Ты знал это с самого начала. Его тон был обвинительным. Шаою, похоже, отчаянно хотел услышать объяснение. Чан Юй молчал, и Шаою сильнее сжал в руке его воротник — Ты знал, что этот эксперимент опасен, и все равно позволил его продолжить, ничего мне не сказав? В тот момент Чан Юй был рад, что опыт общения с непредсказуемым боссом помог ему справиться с феромонами Шаою, которые были слабее тех, что обычно использовал Хуа Юн, когда был зол. Чан Юй задержал дыхание, чтобы феромоны не проникли глубже в легкие, а затем набрался смелости, схватил Шаою за руку и оттолкнул его. — Босс велел мне не афишировать, — сказал он, чем только усилил гнев Шаою. — Ради всего святого, Чан Юй! Он же страдает! Чан Юй нахмурился. Он не был слепым. Он прекрасно видел, как его босса, который с каждым днем становился все тоньше, рвало кровью посреди парка развлечений. А все из-за того, что Шаою уходил от него, разорвав снимок узи с ребенком, ради которого Хуа Юн жертвовал своим здоровьем, преимуществами энигмы и, кто знает, чем еще… А Шаою, из-за которого Хуа Юн все это затеял, перекладывает вину на него? — Мы все знаем, каким упрямым может быть босс, когда что-то задумал, — сказал Чан Юй, сверля взглядом альфу. — Разве не эгоистично с вашей стороны, господин Шэн, обвинять меня во всем? Если бы вы не просили ребенка, босс никогда бы не додумался до этого эксперимента и не стал бы рисковать своей жизнью. Ответ прозвучал как удар под дых. Шэн Шаою потерял дар речи. Он открыл рот, собираясь оправдаться, но не смог подобрать слов, которые не прозвучали бы как отговорка. В довершение ко всему его разум решил, что сейчас самое время вспомнить, как он постоянно приставал к мужу с просьбами завести второго ребенка. Хуа Юн всегда выражал недовольство по этому поводу. Однажды они даже поссорились. Однако справедливо ли возлагать всю вину на него? — Почему все обвиняют меня? — нахмурился Шаою. Его голос утратил всю свою решительность, он выглядел опустошенным. — Я никогда не просил его выносить ребенка и не подталкивал к такому странному эксперименту. Я могу сделать это сам. Чан Юй недоверчиво фыркнул, услышав его слова. Почему этот человек, альфа S-класса, который должен быть умнее половины населения Земли, не понимает, в чем на самом деле проблема? — Вы чуть не умерли, рожая Хуа Шэна, — гневно сказал Чан Юй. Он не мог больше сдерживаться. — Вы знали, что, когда вы боролись со смертью, босс написал завещание и собирался передать опеку над Хуа Шэном Вэньлану? — спросил он, распаляясь все больше. — Если бы вы умерли в тот день, он бы последовал за вами. Больше всего в жизни он боится вас потерять. Шаою ахнул. Его эмоции снова накалились. — Ты думаешь, я не боюсь?! — огрызнулся он, сжимая кулаки. — Последние несколько месяцев я видел, как он страдает и изо всех сил пытается прожить день как обычно. И это только начало беременности. Насколько хуже будет в следующие месяцы?! — Тогда почему вы продолжали поднимать перед боссом тему второго ребенка? — резко спросил Чан Юй. — Босс всегда прислушивается к каждому вашему слову и выполняет все ваши указания, как будто они исходят от самого бога. Он будет сражаться до последнего, если это поможет осуществить ваши желания. Неужели за пять лет брака вы этого не поняли? — Он сменил название компании Beichao Holdings на X Holdings после того, как вы написали на листе букву X в тот день, когда впервые встретились. — Чан Юй начал подробно рассказывать о каждом событии, одно за другим, с жаром в голосе. — Как только стало известно о болезни вашего отца, босс сразу же сформировал исследовательскую группу по изучению рака феромонной железы и приложил все усилия, чтобы найти лекарство. Возможно, вы почувствовали себя преданным, когда узнали, что босс лгал вам на раннем этапе ваших отношений. Но вы когда-нибудь задумывались о том, сколько времени босс потратил на подготовку? По сути, он полностью изменил свой образ жизни, свои вкусы и самого себя, чтобы угодить вам. Он сделал все только ради того, чтобы привлечь ваше внимание. Только глупец мог не оценить самоотверженность этого человека, Шэн Шаою. — Хотите узнать больше? — Чан Ю не дал Шаою возможности перебить его. Его голос становился все громче. Мысль о том, что молодого человека, о котором он заботился и которому служил всем сердцем, ждет непредсказуемое будущее с ужасными перспективами, до смерти пугала Чан Юя. — Первая попытка этого эксперимента провалилась. Потому что инъекция была распознана как яд и автоматически нейтрализована исцеляющей способностью его организма. Узнав об этом, босс, не колеблясь, лишил себя исцеляющей способности, не имея никаких гарантий, что она вернется. Вот почему все закончилось так, как закончилось, и босс оказался в ужасном состоянии. Как вы думаете, ради кого он был готов на это? Ответ пришел мгновенно. Ради меня. Шаою сглотнул, почувствовав горечь в пересохшем горле. Непрекращающиеся нападки, новое осознание самоотверженности Хуа Юна и собственная глупость и наивность, лишили Шаою всех сил, так что он потерял равновесие и был вынужден опереться о стену, чтобы не упасть. В груди больше не было тесно от эмоций. В голове больше не звенела ярость. В этот момент все померкло. Все рухнуло вместе с его самолюбием на пол, который должен был разверзнуться и поглотить его. Шаою уже не понимал, кто прав, а кто виноват, когда наконец осознал, что они оба по-своему пытались защитить друг друга. Оба упорно не желали уступать. Но теперь, когда все так обернулось, когда бомба замедленного действия вот-вот взорвется, что делать Шаою? — Мне страшно, Чан Юй, — тихо пробормотал альфа. Он закрыл глаза, погрузившись в свои мысли. Чан Юй с жалостью посмотрел на него, сочувствуя Шаою, который был не так уж неправ, но в этой ситуации его позиция сыграла решающую роль. Ему оставалось лишь устало вздохнуть и твердым голосом сказать: — Идите домой. Босс, наверное, расстроен еще сильнее, чем вы.

***

Было уже два часа ночи, когда Шаою наконец вернулся. Ему было не по себе, и он отправил Чэнь Пинмина домой на такси. После встречи с Чан Юем альфа около двух часов бесцельно бродил по парковке Х-отеля, а потом поехал колесить по городу. В голове у него царил хаос, и он не мог собраться с мыслями. Он с пользой провел это время, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем вернуться. Шаою решил принять душ и лечь спать на диване в гостиной. Альфа не хотел будить Хуа Юна, который, несомненно, был измотан вчерашними событиями. Они обсудят все утром, когда отдохнут и успокоятся. Поскольку было уже два часа ночи, Шаою, конечно, не ожидал, что Хуа Юн подойдет к нему сразу, как только он откроет дверь. — Господин Шэн… — на энигме была тонкая пижама, его лицо побелело от холода. Но он все же выдавил из себя улыбку, чтобы поприветствовать мужа. — Наконец-то вы дома. В этот момент Шаою не смог сдержаться и резко спросил: — Почему ты еще не спишь? Неужели нельзя хоть раз не заставлять меня волноваться? Улыбка Хуа Юна померкла, когда он увидел, что гнев Шаою не утих до конца. Растирая замерзшие руки, он пробормотал: — Я не мог уснуть. Думал, господин Шэн не вернется домой. — Ты уже решил, что я не вернусь, и все равно ждал меня? Шаою чуть не сорвался. Но тут же вспомнил слова Чан Юя и прикусил язык, чувствуя, как утихшее чувство вины вспыхивает с новой силой. — Я был в Х-отеле. — Шаою решил быть честным. — Чан Юй рассказал мне все. На мгновение Хуа Юн притих. Он не знал, что именно Чан Юй рассказал Шаою. Но, глядя на лицо мужа и вдыхая его феромоны, в которых все еще чувствовался гнев, но уже проступали нотки вины, энигма заподозрил, что Чан Юй, должно быть, рассказал ему много такого, чего не должен был. Хуа Юн тут же вернулся к своему обычному поведению, стараясь вести себя словно ничего не произошло. — Чан Юй? Он ничего не знает. Господин Шэн, не обращайте внимания на его слова. — Он ничего не знает? — услышав это, Шаою не смог больше сдерживаться. Он бросил на мужа недоверчивый взгляд. Сжав кулаки, чтобы усмирить свой гнев, Шаою процедил сквозь зубы: — Чан Юй, который знает историю смены названия X Holdings, знает, почему твоя компания сосредоточилась на поиске лекарства от рака феромонной железы, Чан Юй, который сопровождал тебя в течение пятнадцати лет, пока ты менял свой образ жизни в соответствии с моими вкусами, и знает об этом эксперименте с беременностью… — Шаою запнулся, пытаясь перевести дыхание. — И ты называешь его тем, кто ничего не знает? Тогда как ты назовешь меня, который только сегодня услышал об этом от него? Глупцом, который ни черта не знал о собственном муже? Глаза Хуа Юна расширились, когда он увидел, что на ресницах Шаою заблестели слезы. Он поспешил подойти к нему ближе, но все еще боялся прикоснуться к мужу. Поэтому он просто встал перед Шаою, схватившись руками за полы своей пижамы, и медленно произнес, выделяя каждое слово: — Господин Шэн не глупец. Господин Шэн очень важен для меня. Поэтому я всегда стараюсь удовлетворить ваши потребности, какими бы незначительными они ни были. Счастье господина Шэна — мой главный приоритет. Шаою моргнул. По его щеке скатилась слеза, а сердце сжалось от чувства вины, когда он услышал, как Юн произнес слова, которые заставили его устыдиться еще больше. — Как я могу быть счастлив, если вижу, что ты причиняешь себе боль, чтобы удовлетворить мои потребности? — спросил он в ответ, чувствуя себя беспомощным. — Я уже говорил. Если тебе плохо, я тоже волнуюсь и чувствую боль. Разве ты не помнишь? — Кто сказал, что мне больно? — Хуа Юн недоуменно нахмурился. — Мне больно, только когда господин Шэн меня ненавидит. Больно, когда господин Шэн кричит на меня, как вчера. Больно, когда господин Шэн плачет. Больно видеть, как господин Шэн уходит. Просто больше так не поступайте. — Ну что за глупости, — прорычал Шаою. Он разрыдался, осознав, что Хуа Юн не понимает его мотивы. Он уже стольким пожертвовал, и единственное, что расстраивает его мужа, — это когда Шаою переживет из-за пустяков? Любовь Хуа Юна была поистине безрассудной. — Почему все должно крутиться вокруг меня? Хуа Юн, который не мог видеть, как плачет Шаою, тут же набрался смелости и обнял альфу своими тонкими руками. Он нежно поглаживал дрожащие плечи Шаою и тихо бормотал, чтобы успокоить мужа: — Я ведь говорил? Я рожден для господина Шэна. Моя жизнь зависит от того, чего хочет господин Шэн. — Просто прекрати. Прекрати это говорить. В любой другой ситуации Шаою бы усмехнулся и саркастически закатил глаза. Обычно подобные слова Хуа Юна звучали как лесть, призванная потешить самолюбие альфы. Но теперь Шаою знал, через что прошел этот человек, и на что был готов еще пойти, чтобы осуществить его желания… Он засомневался. Неужели все это время, каждое слово, слетавшее с уст Хуа Юна, исходило из самых сокровенных и искренних глубин его сердца, и было правдой? Сколько раз его слова косвенно подталкивали Хуа Юна к безумным поступкам? — Господин Шэн… Вы все еще злитесь? — тихо прозвучавший вопрос заставил Шаою вернуться к реальности. Альфа захотел обнять его в ответ. Но как только его рука коснулась плеча мужа, Хуа Юн вздрогнул и зашипел, не успев себя сдержать. Шаою замер, тут же вспомнив, что он натворил в порыве эмоций. Нахмурившись, он оттянул воротник пижамы Юна, обнажив синяк, который уже приобрел лиловый оттенок. — Смотри, — усмехнулся Шаою, злясь на себя. — Это я постоянно причиняю тебе боль. Хуа Юн тут же обнял Шаою еще крепче. — Нет. Синяки со временем пройдут. Просто это занимает какое-то время, потому что… — Он тут же замолчал, осознав, что следующее предложение только подтвердит опасения его альфы, а не успокоит его. Шаою вздохнул. Опустив руку в карман, он слегка отодвинул Хуа Юна и затем помахал перед его лицом снимком УЗИ. — Из-за этого, да? — устало спросил Шаою. Он смиренно посмотрел на Хуа Юна. — Беременность? Шаою не ожидал, что Хуа Юн произнесет эти слова в вопросительной форме. Он недовольно прорычал: — Я знаю, как тебе тяжело сейчас, Хуа Юн. Когда-то Шаою сам переживал нечто подобное, не зная, что его ждет, и это заставило его сомневаться, стоит ли сохранять беременность. Неужели его муж с самого начала был настолько уверен в себе, что без тени сомнения вызвался нести это бремя в одиночку? Хуа Юн улыбнулся. Казалось, он был рад, что Шаою держит снимок УЗИ в руках, а не рвет его в клочья. Он понятия не имел, какие мысли сейчас проносятся в голове альфы и заставляют его сердце биться чаще. Он сказал: — Позволь мне теперь нести это бремя за тебя. Шаою стиснул зубы. — Почему? Потому что ты считаешь меня слабым и думаешь, что я не справлюсь во второй раз? Хуа Юн быстро замотал головой. — Потому что я не могу смотреть, как ты рискуешь своей жизнью, господин Шэн, — он обхватил лицо Шаою холодными пальцами и вытер влагу под глазами. — Я не могу снова пройти через это. Никогда.