Договор о сотрудничестве

Время для Ки-хуна сдохло. О его течении напоминал только календарь в номере Розового мотеля — три года с финала его Игр. Три года существования. Три года без сна, в обнимку с кошмарами, которые не вытравить ни алкоголем, ни сигаретами. Три года — нескончаемый поток дерьма, сожалений и одиночества. Они сжирали его день за днем. И продолжают жрать. Выигранные деньги мозолили глаза. От одного взгляда на них руки начинали дрожать — смесь боли и ярости. Боль за Сан-ву, за Сэ-бёк, за всех четыреста пятьдесят пять игроков, оставшихся гнить в земле. Злость на Иль-нама, на систему, на каждого сучьего выродка, связанного с Играми. Касаться этих денег — всё равно что трогать трупы. Ки-хуна душила совесть каждый раз, когда он тратил хоть вону на себя. Проще влезть в долги, как раньше. Тогда было паршиво, но он хотя бы помнил, как улыбаться. Сейчас даже этого у него не осталось. Три года назад, в аэропорту, он был в шаге от нормальной жизни, чтобы в итоге сейчас сидеть тут, выслушивать от Кима новости относительно поисков, а новостей этих в принципе и не было. Ким уверен, что дело гиблое и не стоит тех денег, что суёт ему Ки-хун, который в свою очередь непреклонен. Упёртый, как баран, но Ким уже привык молча с улыбкой принимать сумку денег, обещая всё сделать. Ки-хун закуривает (мысленно прося у Ка-ён прощение, будто она его услышит. От этого становится паршиво), выслушивая Кима, пока тот садится напротив, перед этим положив на стол пакеты с лекарствами и едой. Слова его мало чем отличаются от всех тех, что Ки-хун слышал до этого. Коротко говоря — новостей никаких, в очередной раз… —…мои парни мне уже все уши прожужжали про то, что стоит подключить к этому делу Распорядителя… слышал о таком? — Ки-хун внезапно заинтересовывается в болтовне Кима. Что-то новенькое. — Распорядитель? — Приподняв бровь переспрашивает Ки-хун, словно пробуя это слово на вкус. — Да, он. Я видел его пару раз, но никогда не работал с ним. Говорят он заказы берет, ну понимаешь какие… найти, убрать — всё к нему. Но он дорого берет, да и в целом тип мутный, но слышал выполняет свою работу хорошо… — Ким поднимает взгляд, словно ожидая либо вопроса про цену услуг этого «мутного типа», либо прибавку уже к отданным деньгам без каких-либо вопросов. Ки-хун лишь хмыкает, отводит взгляд и затягивается сигаретой. Распорядитель… ну и имечко. Ки-хун посчитал этот рассказ чушью. Именно поэтому попросил Кима узнать, где этого Распорядителя можно найти. Полученные сведенья и, абсолютно случайная, слежка привела его в казино. Ки-хун сверлил взглядом спину цели. Азартный игрок? Может, найдут общий язык. Ки-хун заходит следом спустя какой-то время, усаживаясь от объекта слежки достаточно далеко, чтобы продолжить своё наблюдение. Какого было удивление Ки-хуна, когда по прошествии времени Распорядитель ни во что не сыграл, а лишь внимательно, будто изучающе, наблюдал за людьми вокруг, потягивая виски. Тип скорее не мутный, как говорил Ким, а странный. Но если он действительно хорошо выполняет свою работу, то поебать, честное слово. Он наконец замечает Ки-хуна, который, даже будучи обнаруженным, не сводит своего взгляда, пока в последний раз взвешивает все «за» и «против». Любые средства, что могут хоть как-то помочь в продвижении дела, хороши. Так он решает и движется к этому самому «криминальному авторитету». — Вы Распорядитель? — Вполголоса спрашивает Ки-хун (всё-таки не нравится ему это прозвище), так, чтобы услышал лишь тот, кому вопрос адресован. В ответ лишь кивок и едва уловимый блеск любопытства в глазах напротив, — выйдем, — кивает Ки-хун в сторону выхода, особо-то и не оставляя выбора, когда уже направляется к нему неспешным шагом. Оба выходят на ночной, прохладный воздух, от Распорядителя пока ни единого слова, лишь постоянный взгляд. Возможно даже настороженный, словно Ки-хун напасть собирается. В их делах такое даже похвально. — Будете? — Исключительно из вежливости спрашивает Ки-хун, когда протягивает сигарету. Распорядитель отказывается, немного морщась. Ки-хун пожимает плечами и хмыкает, оставляя сигарету для себя. С ней будет намного легче упоминать Игры и озвучить требуемую задачу для выполнения. Ки-хун позволяет себе закурить, устремляя взгляд куда-то вдаль, прежде чем сформулировать мысль. Или дождаться от рядом стоящего мужчины хотя бы слово. Огонёк дрожит на кончике сигареты, как звезда в предрассветной тишине. Ки-хун подносит её к губам, движения медленные, будто вода в полусне. Глубокая затяжка — и мир начинает отступать. Лёгкие наполняются дымом, и вместе с ним в тело проникает то, что так часто ему бывает не просто нужно, а жизненно необходимо: тишина. То, чего так часто не хватает в бесконечном потоке тревоги. И то, что сейчас так требуется, чтобы собраться с мыслями. В этот миг всё замирает. Звук, будто сквозь вату. Время — вязкое и мягкое. Дым скользит по горлу, щекочет изнутри, и с каждым выдохом уходит тяжесть. Мысли, как шумный рынок в голове, вдруг умолкают. Он отпускает их, одну за другой. Тепло растекается по пальцам. Покой наполняет грудь. Он закрывает глаза, позволяя дыму уходит ввысь, прямиков в тёмное, ночное небо, прежде чем из мыслей вырывает голос рядом. — Могу я узнать Ваше имя? Всё-таки заговорил. Ки-хун открывает глаза и переводит взгляд на Распорядителя, звук голоса которого бархатный, обволакивающий почти так же, как сигаретный дым. Но со знанием того, что голос принадлежит человеку, связанного с криминалом и способного за деньги убить, Ки-хун не чувствует никакого покоя. — Сон. Сон Ки-хун, — представляется он, но прежде чем устремляет взгляд вдаль замечает, как на миг уголки губ Распорядителя дрогнули вверх, а потом тот прикрыл рот ладонью, будто кашляя. Странная реакция. Ки-хун лишь приподнял бровь, но ничего по этому поводу не сказал. Сейчас важнее объяснить, по какой причине они всё ещё стоят тут и совсем, совсем медленно мёрзнут. — Я не уверен, что Вы согласитесь, но есть одно дело. Надо найти людей из одной организации, которая ежегодно убивает четыреста пятьдесят шесть человек, — Ки-хун косится в сторону Распорядителя. Отлично, он ещё тут и не сбежал. И взглядом почти не называет Ки-хуна свихнувшимся, тоже прекрасно. — Говорить об этом тут не очень разумно, мы можем встретиться позже в более приватном месте и обсудить детали… или, если Вам удобно, сделать это сейчас, — Ки-хун теперь не отводит от Распорядителя взгляда, в ожидании ответа, решая поспешно добавить, — требуемую сумму можете не озвучивать, я заплачу́ столько, сколько потребуется, — и тогда наконец затихает, докуривая сигарету. Распорядитель молчит, обдумывает, и это уже хорошо. Не то чтобы он был последней надеждой Ки-хуна, вовсе нет, но его участие в этом, скорее всего (если Ким не наврал), хорошо поспособствует делу. Отказа Ки-хун не боялся, но согласия ждал. Содействую Распорядителя он будет крайне благодарен. — Не вижу смысла откладывать на другой день, — наконец отвечает Распорядитель. Ки-хун лишь кивает, бросает сигарету на асфальт, где она мгновенно потухает, и уже намеревается путь к своему мотелю показывать. Но перед этим следует уладить ещё одну вещь. — Могу я и Ваше имя узнать? — На ответ особо надежд нет, но попытаться стоит. Распорядитель на миг замер, смотрел на него как-то дольше положенного. — О Ён-иль, — всё-таки даётся ответ, и тот отмирает. Ки-хун не сдерживает себя оттого, чтобы не пройтись оценивающим взглядом по мужчине. Ён-иль значит… Ки-хун очень сомневался, что это действительно его имя, но, честно, оно куда лучше, чем Распорядитель. — Хорошее имя, — секундная пауза, — оно Вам не подходит, — и под нечитаемый взгляд Ён-иля он, с ленивой грацией, развернулся и направился вперёд, обладающий ясной целью: либо поймать такси (что было бы логично, ведь его машина осталась чёрт знает где), либо на своих двух ковылять до мотеля… в компании преступника. На удивление второй вариант был не так плох, как звучал на словах. Даже был вполне перспективен. Если Ён-иль, как всё к тому шло, действительно возьмётся за дело, то Ки-хуну, нравится ему это или нет, придётся видеть его регулярно. А если уж привыкать к чьему-то мрачному лицу — почему бы не начать с совместной вечерней прогулки? Это казалось неплохим стартом. Пункта назначения они наконец достигают. «Розовый мотель», буквально розовый, обшарпанный, с обоями, которые видели слишком много дерьма. Ён-иль шел следом, скептически оглядывая выцветшие стены и лифт. Они зашли в номер. Пепельница с горой окурков, кровать с зеркалом передней… Ён-иль почти краснеет, пока не вспоминает: это же любовный мотель. Видеть кого-то в… своём номере (всё ещё предпочтительнее всё, что касается мотеля, именовать базой) кроме Кима было чем-то очень неправильным. Ки-хун ни на секунду не давал себе расслабиться, следил в оба за этим Ён-илем, который… вдруг перестал казаться таким уж опасным. По крайней мере именно сейчас, когда стоял посреди комнаты и оглядывался. То на том задержит взгляд, то на этом, потом на лице его покажется долька растерянности, прежде чем снова вернется непроницаемость. Интересный экземпляр, однако. Но просто стоять и наблюдать не дело, особенно когда этот «экземпляр» заканчивает осмотр его халупы и садится на стул. С пустыми руками начинать рассказ как-то… не комильфо. Ки-хун ненадолго отходит, чтобы вскоре возвратиться с бутылкой виски и двумя стаканами. Отсчёта он себе не отдавал, если уж откровенным быть. Ну да, это по сути наёмный убийца, безусловно обладающий боевыми навыками, умеющий управляться с оружием, но… он ведь всё равно гость. А гостя надо угощать. Ки-хун садится напротив, ставит бутылку, стаканы. Ён-иль ведёт себя осторожно, проверяет свой стакан и, ясное дело, не доверяет. Да и маловероятно, что вообще доверять собирается. Похвально. Ки-хун ему тоже не доверяет. Делая вид, что действия гостя остались незамеченными, Ки-хун просто наливает себе и отпивает (дешёвая, невкусная гадость), после закуривая сигарету. Стало лучше, разум снова очистился, а алкоголь отдался приятным теплом внутри. Не то, чтобы он любил виски, но сегодня, казалось, для него самое время. Ён-иль наливает и себе, выпивая. Молчание. Оно тянется, вязко и далеко не уютно, и с этим уже пора что-то делать. Ки-хун втягивает ещё одну порцию никотина, выдыхая в сторону, и устремляет взгляд на Ён-иля. Тот уже, кажется, пьян. — Вы можете не верить ни единому моему слову, это не страшно. Деньги Вы получите, так или иначе, — обязательно вступление, так считает Ки-хун. Этот Распорядитель уже не выглядит как тот, кто способен покрутить пальцем у виска и уйти. Его далеко не трезвое состояние, что лишь усугубляется, сейчас играло на руку. Ответа не следует, даже кивка. Один только взгляд и немой приказ: «продолжайте». — Как я сказал ранее, главной целью является одна организация, вербующая ежегодно четыреста пятьдесят шесть человек, из который лишь один выходит выжившим. Мне «повезло» стать таким. Крайне невесело фыркает. — Три года назад у меня была финансовая ситуация не из приятных. В целом всё было далеко не сахар, и тогда меня завербовали. Таких, как я, там было очень много, и те твари, благодаря которым мы там оказались, преподносили происходящее там как шанс на что-то лучшее. На деле же… Мелькающие перед глазами картинки знакомых лиц, звучащие в голове знакомые голоса, что в миг сливаются в одно, а после вспышки становятся лишь множеством безликих, безжизненных тел мешают сосредоточиться. Ки-хун мотает головой, отгоняет наваждение и затягивается сильнее. —…маскируют убийства под простыми, детскими играми. Обещают выигрыш, играют на уязвимости этих людей, которые слепнут от растущей суммы и просто сходят с ума, ставят деньги выше человеческой жизни. Из-за этой… Игры, я потерял стольких людей, потерял всё. Выигранные деньги… они в чужой крови, они получены за счёт чужих жизней. Это бесчеловечно. Ки-хун взглядывает на Ён-иля в поиске хоть какой-то эмоции, но тот смотрит нечитаемым взглядом. Но он, будто бы… не ставит слова Ки-хуна под сомнение? Или просто кажется? Закурить, ещё глоток виски. Фу. — Я не могу это просто так оставить, и эти чёртовы деньги трачу на всё, что поможет мне найти их, уничтожить, остановить… — Он отрывается от разглядывания пола и указывает на висящие карты станций и маршрутов Сеульского метро, — сейчас главная моя и моей команды цель — поймать того, кто вербует людей. Совсем скоро будет время, в которое я получил приглашение на Игру три года назад, и шанс поймать его как никогда велик. И именно где-то в метро. Скоро люди, которым я плачу, начнут осмотр всех веток одновременно. Мы обязаны отыскать его, иначе придется ждать ещё год… — взгляд темнеет. Теперь пора дать Распорядителю точную задачу, в условия которой входит просто выполнять и получать деньги. Сколько захочет, лишь бы выполнил. Лишь бы нашёл эту верную, своим отбитым на голову хозяевам, собачку. — Если Вы готовы взяться, то от Вас я потребую того же, что и от остальной команды — искать его. Но вместе с этим… если мне не соврали, Вы хорошо управляетесь с оружием и способны убивать быстро. Если всё удастся, если я сумею выйти на след, мне бы очень понадобилась защита. Кто-то, способный прикрыть. Обычных людей, даже если те бандиты, подвергать опасности не хочу, про подключения закона и вовсе молчу. Мне нужен профессионал. И этим всё сказано, так решает Ки-хун, выпивая оставшийся алкоголь в стакане так серьёзно, как никогда. О чём думает Ён-иль одному Будде известно, но он либо обдумывает, либо очень медленно сейчас догоняет до сути сказанного. Ки-хун очень осторожно придвинул бутылку виски ближе к себе. Ён-илю достаточно. Ён-иль, вдруг показалось, сейчас где-то вообще не тут, смотрит и молчит, всё дольше и дольше, дольше и… — Если Вам известно, то как выглядит тот, за кем вы охотитесь? — Заговорил. Наконец-то, фух. Хотелось после каждой его фразы записывать день в календарик, настолько это, как оказалось, редкое явление. От слуха Ки-хуна не ускользнуло, что голос Ён-иля сейчас был более хриплым, негромким. Какого-то шарма мужчине это явно добавляло. — Высокий, в костюме и с чемоданом, где у него деньги и ттакджи, в которое он как раз предлагает сыграть людям и за победу даёт по сто тысяч вон, — Ки-хун отвечает мгновенно, с той же серьёзностью, и в его голосе так и сквозила неприязнь к человеку, о котором шла речь. Ён-иль выслушал, кивнул… …у него что, уголки губ приподнялись? —…Никогда бы не подумал, что мне предстоит искать человека, играющего в ттакджи в метро, — говорит Ён-иль с такой непонятной как для всего мира, так и для ки-хуновского мозга интонацией. Глаза этого же Ки-хуна моргают пару раз, не догоняя, что тот имел ввиду — стёб, шутка, просто констатация факта в не лучшей формулировке? Хрен его знает, остается только чесать репу и растерянно кивнуть. Ки-хун всё-таки склонялся к тому, что это… что-то с оттенком недоверия, какая-то тонкая шутка, несущая в себе простой посыл: «Сон Ки-хун, Вы такой выдумщик, ну смешно». Не хочет, пусть не верит, это не столько важно как то, чтобы он просто взялся за это дело. Гарантий нет, но деньги есть, с пустыми руками Ён-иль не уйдёт. Хотя бы это Ки-хун может доказать. — Вставайте. Покажу Вам, сколько могу предложить в качестве оплаты, — Ки-хун встаёт, не ждёт и держит свой путь в тот номер, что специально выделен для выигранных денег. Ён-иль ни слова не произносит, лишь вновь неожиданно послушно поднимается и идёт следом.