Гиперфиксация

      Когда на землях региона Цинхэ расцвела весна, а на деревьях появились сливы, в час Дракона* родилась младшая госпожа Не, оглушая Нечистую Юдоль. Этот день госпожа Не нарекла самым сокровенным воспоминанием в своей жизни.       Рождение второго ребёнка далось ей проще: она восстановилась быстро и могла проводить время с долгожданной дочерью. В ордена Цинхэ Не уже четвёртое поколение не рождалось девочки, и госпожу переполняла гордость.       Стоило ей появится на свет, как её сразу окружили нетерпеливый отец, глава ордена Не, и его наследник — Не Минцзюэ. Второй ждал младшую сестру с особым трепетом: младший брат у него уже был, и он хотел сестру, хотя, по его словам, и от ещё одного младшего брата он бы не отказался.       Первые сто дней для маленькой госпожи Не прошло благополучно. Глава ордена приходил к ней каждый вечер, мягко поглаживал по голове и был рядом со своей госпожой, иной раз благодаря её за сына и дочь. Девочку нарекли Мейли: в день её рождения на деревьях росла сладкая и сочная слива, и глава Не посчитал это хорошим знаком, надеясь, что её судьба будет такой же сладкой.

***

      Мама всегда говорила: «Хочешь жить, Настя — умей вертеться!» И она придерживалась этого совета. Где надо — молчала, где надо — говорила, а где нужно — прыгала по головам, сдержанно улыбаясь на злые языки. Благодаря матери Настя поняла, что нужно жить только для себя.       Мама выходила замуж не по любви, а ради комфортной жизни — для себя и своего ребёнка. Поэтому Настя не боялась остаться безработной: после того как закончит учёбу, устроится на солидную должность в компании отца. Поэтому у неё было много времени, чтобы проводить его за просмотром очередной дорамы или прочтением новелл.       И стоило ей наткнуться на «Магистр дьявольского культа», как её мир буквально перевернулся. Впервые она поняла значение слова «гиперфиксация».       Влюблённость в персонажа — чувство, которое может быть одновременно прекрасным и болезненным. Оно рождается из восхищения, любви и идеализации собственных желаний, перенесённых на вымышленного героя, стремления быть им или же быть с ним.       Настя ощутила влюблённость слишком остро, до боли в груди. Почему-то именно он с первых страниц и посмотра, зацепил её и не отпускал. После прочтения новеллы, маньхуа и просмотра дунхуа она перешла на фанфики, а после того, как прочитала всё, что можно было, с Цзян Чэном, принялась шариться по интернет-магазинам, покупая разный мерч.       Не только кошелёк Насти страдал от любви к главе клана Цзян, но и её хорошая подруга Дарья, которая уже на зубок знала про нарисованного несчастного китайца с трудной судьбой и сексуальными хмурыми бровями.       Дарья любит свою подругу, но в такие моменты она готова придушить Настю. Иногда ей казалось, что лучше бы девушка говорила о своем бывшем — о том, как он женился, а потом, как оказалась, по залету. Но Насте было абсолютно всё равно на своих бывший и уж тем более на будущих парней. — Это уже ненормально, Насть… — очередной раз начинала Дарья. Она, конечно, любила аниме, но никогда не влюблялась в 2D-парней, в отличие от подруги. — Давай я тебе скину номер хорошего психолога! — Ты ничего не понимаешь! — фыркает Настя. Девушка хоть и где-то глубоко в мыслях понимала, что так сильно быть больной персонажем — не очень хорошо. В её серой, однородной жизни, где уже не так сильно цепляли очередные дорогие подарки и поездки в другие страны, появился хотя бы маленький просвет, который через пару месяцев пройдёт, и она забудет о нём, как и об очередном 2д персонаже.       Настя понимала полюбившегося персонажа: для важных ему людей он всегда был на втором месте. Для матери — недостаточно хорош, для отца — второй после Вэй Усяна. А вот Вэй Усянь и Цзянь Яньли не смогли дать ему того, чего он хотел. Это не их вина — они делали для него всё, что могли, и явно больше, чем те же родители.       Настя думала, что злую шутку сыграла судьба, одарив Цзянь Чэна тем же характером, что и мадам Юй. Как и Настя, он для родителей был на втором месте. Она была уверена, что если бы одновременно стало плохо ей и их любимой собаке, то любимый Жорка получил бы больше любви и поддержки, чем умирающая Настя.       Она, как и Цзянь Чэн, постоянно сравнивала себя с кем-то, кто хоть немного больше нравился родителям, и стремилась быть таким же. Но в жизни Насти появилась Дарья — та, кто помогла ей это преодолеть и стать собой, за что она была благодарна до гроба. Единственной её семьёй была Дарья. Поэтому всё своё имущество она оформила на неё, когда в последний раз посещала врача. Настя улыбается. — Что ж, Дарья, надеюсь, справится с работой — ведь она так нравится моему отцу, — говорит она, выпивая очередной бокал и громко ставя его на место. — Ведь детей от любимой женщины любят больше, чем от нелюбимой. Следующее, что видит Настя, — поглощающая темнота.

***

      Мейли была спокойным ребёнком, в отличие от старшего брата, который плакал и требовал к себе постоянного внимания; таким же был и сын от наложницы главы Не. Госпоже Не каждый раз приходилось подходить к люльке и проверять дыхание долгожданной дочери. Лекари говорили, что это нормально, но сердце матери было неспокойно, и она каждый раз молилась богам, когда Мейли начинала хныкать и требовать к себе внимания, а после того как поест и сделает свои нужды, ложилась спать и больше никого не беспокоила.       Через полгода Мейли стала больше оглядываться, активно рассматривать всё вокруг и цепляться за людей, обхватывая своими маленькими пальчиками их пальцы. Она охотно шла на руки слугам и доверенным адептам ордена Не, любила часами смотреть на старшего брата и слушать, как он рассказывал о тренировках. А потом отец брал Мейли на руки и вёл в покои наложницы Не, где она играла с маленьким Хуайсаном, который был старше её на год с небольшим. В такие моменты госпожа Не не находила себе места и ругалась с главой клана, который снова подвергал опасности их единственную дочь.       Со временем госпожа Не стала замечать несвойственный для ребёнка взгляд дочери — слишком осознанный. Мейли больше слушала, внимательно изучала всё вокруг и даже следила за происходящим. Госпожа Не надеялась, что её дочь просто быстро растёт… Поэтому обучение проходило намного быстрее, чем она ожидала.       Мейли рано начала формировать золотое ядро, и учителя хвалили маленькую госпожу Не, говоря, что у неё большой потенциал. Узнав об этом, Минцзюэ самолично начал обучать сестру и брата, гоняя их по всей Нечистой Юдоли.       Когда Мейли исполнилось десять лет, брат под утро пришёл к ней и вручил саблю. — В твоём возрасте я уже умел ею пользоваться. Придумай сабле имя и относись к ней с должным почтением, — начал наследник, собирая волосы сестры в высокий хвост и ведя её на полигон. — Помни: оружие нужно тебе для убийства злых духов, но не для убийства людей. Защищайся этой саблей!       Он принялся учить её правильно держать саблю и помогать в её освоении.       Узнав о выходке сына, глава Не громко рассмеялся, а госпожа Не пришла в ярость. Она долго бранила Минцзюэ, наказав его стоять у храма предков. Мейли подошла к брату и села рядом с ним, аккуратно поправляя ханьфу. — Матушка забрала саблю, однако отец сказал, что я смогу тренироваться, если Дагэ согласится меня обучать, — Мейли улыбнулась. — Я придумала имя для сабли! — И какое же? — спросил он, посмотрев на младшую сестру. — Хуа! — радостно произнесла Мейли       Не Миндзюэ впервые потерял дар речи, не зная, радоваться ему или же гневаться. Матушка была права — она ещё слишком мала.       Но стоило наказанию закончиться, как он забыл свои сомнения и тут же принялся тренировать брата и сестру. Иногда отец сам выходил на тренировочный полигон и наблюдал за занятиями. Скорее это походило на избиение маленьких детей, чем на полноценный спарринг, но Мейли оказалась смышлёнее, чем Хуайсан.       Несмотря на раздор между госпожой Не и наложницей, дети главы были настолько дружны, что стоило Мейли снова заболеть, как старший и средний брат не покидали её комнаты и сами выхаживали её. То же самое было и со старшим братом, когда он случайно ранился во время ночной охоты. Мейли часто помогала Хуайсану в учёбе и тайком таскала для него баоцзы и маньтоу, когда его наказывали переписывать очередной неинтересный трактат. Не Минцзюэ не исполнилось и двадцати лет, как внезапно скончался отец. И хоть он и готовился к посту главы ордена Цинхэ Не, в тот момент он осознал, насколько уязвим и не готов к такой ноше. Желание отомстить, уберечь семью и вести орден — всё это теперь легло на его плечи. Он крепче сжимает в объятиях брата и сестру, позволяя им плакать, понимая, что после этого они больше не позволят никому отнять у них дорогого человека.