Подставной врач

Он лежал на кушетке, пытаясь хоть как-то прийти в себя, собраться с мыслями, но получалось откровенно плохо. Вода, распиравшая живот изнутри, никуда не делась. Она давила, тянула и напоминала о себе при каждом вздохе. Ему отчаянно хотелось в туалет, но даже освобожденный от проводов, он не мог заставить себя встать и дойти. Ноги не держали. Вокс дал ему несколько минут передышки. Сидел в докторском кресле, закинув ногу на ногу, и задумчиво разглядывал свою жертву. Оставался вопрос «оплаты». Секс с проникновением сейчас явно не вариант, задница Аластора и так пережила сегодня достаточно. Но возбуждение, которое Вокс терпеливо игнорировал последние сорок минут, никуда не делось и не думало спадать. Хмм. А что, если заставить Ала немного поработать ртом? Он же это любит, ха. Вокс поднялся, без церемоний подхватил пленника под подмышки и рывком поставил на ноги. Аластор заскулил, инстинктивно прижав ладонь к вздувшемуся животу. Голова пошла кругом; он стоял, чувствуя, как дрожат колени, и боялся сделать лишний вдох. Синяя рука властно схватила его за ухо — сильно, почти до боли — и дернула вверх, заставляя поднять лицо. Вынуждая смотреть прямо в экран. Аластор вскрикнул и встретился с ним взглядом: мокрыми глазами, полными непролитых слез, которые он больше не мог сдерживать. Боже, как же это было горячо. До того, что стояк, упиравшийся в ширинку, стал почти болезненным. — Посмотри на себя, Ал, — голос Вокса звучал тягуче, почти ласково. — Ты такой сломленный. Весь дрожишь. И всё от моих маленьких, безобидных процедур. Аластор метнул в него взгляд, полный ненависти и отчаяния, но промолчал. Не было сил даже на препирания. — Ты же очень хочешь в туалет? М-м-м? — Вокс склонился ближе, зашептал на ухо, хищно и вкрадчиво, одновременно кладя ладонь на чужой напряженный живот. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю. Пальцы слегка надавили, массируя. Аластор дернулся, всхлипнув, будто от резкого спазма, и судорожно закивал. — Да… Да… Вокс, убери руку… — А зачем же? — притворно удивился тот. — Я просто врач, проверяю действие клизмы, Ал. Он сжал живот еще раз, сильнее. Аластор хрипло, мучительно застонал, подаваясь бедрами назад, пытаясь уйти от этой пытки. Вздутый живот предательски булькнул. Вскоре это развлечение наскучило и самому Воксу. Он выпрямился, убрал руку и продолжил как ни в чем не бывало: — Я отпущу тебя в туалет. И после этого даже завершу прием и отпущу к твоей мамочке. Твоя репутация не пострадает, видео останутся у меня в качестве гарантии того, что ты не загрызешь меня, как только придешь в себя. И всё это за маааленькую услугу. Уши Аластора сами собой навострились. Предложение звучало заманчиво. Очень заманчиво, учитывая, как сильно и как постыдно он сейчас страдал. Но подвох был. Он чувствовал его нутром. — Что… з-за услуга?.. — О, ничего особенного, — Вокс ослепительно улыбнулся, неторопливо снимая пиджак, затем бабочку. — Всего лишь минет. — Что?! — Аластор от возмущения выпрямился слишком резко. По телу тут же прошла судорога, и он снова согнулся пополам, прижимая руки к животу. — Я не буду этого делать. — Как скажешь, — Вокс безразлично пожал плечами. — Тогда я сейчас быстренько схожу за другими всякими инструментами, которые помогут продолжить осмотр. Ты можешь ненадолго задержаться. Или даже остаться на пару дней… — Стой! — выдохнул Аластор, зажмурившись. Внутри плескалась вода, давила на мочевой пузырь, и сил спорить действительно не осталось. Совсем. — Хорошо. Я… принимаю твое предложение. — Вот и отлично! — радостно хлопнул в ладоши «врач». Он ласково погладил пленника по мокрой, липкой от слез щеке, совершенно игнорируя убийственный взгляд, и снова опустился в кресло, широко раздвинув ноги. — На колени, оленёнок. Тебя ждёт большая работёнка. Аластору хотелось плюнуть на все, на гордость, на остатки достоинства, на это гребанное соглашение. Но сейчас он был в слишком невыгодной позиции. К тому же, это всего лишь минет (первый в его жизни.) А потом туалет, свобода и, возможно, шанс забыть этот день как страшный сон. Он медленно опустился на колени у чужих ног. Кафельный пол обжёг холодом голую кожу, и он вздрогнул. Член, твёрдый и предательски напряжённый, упёрся в живот, вызывая тошнотворное чувство стыда. Аластор стиснул зубы. — Ха, а я думал, что тебе не нравится, — Вокс склонил голову, разглядывая его с прищуром. — А ты, смотрю, прямо кайфуешь! Значит, мазохист, да, дорогой? Аластор промолчал. Убеждать дураков — гиблое дело, он давно это усвоил. Вместо ответа он дёрнул ширинку, вытащил чужой член, длинный, синий, уже влажный от смазки. И едва сдержал рвотный позыв. — Какой прыткий! Не терпится попробовать на вкус? — рассмеялся Вокс, запуская пятерню в чужие волосы и взлохмачивая их с почти собственнической нежностью. — Не бойся, он не укусит. Смелее. Попробовать на вкус? Аластор мысленно подумал, что не съест это добровольно даже в высушенном виде. Он осторожно, с трудом подавляя рефлексы, обхватил головку губами и принялся неуверенно двигаться, облизывая. Вроде бы так делают? Тело качнулось в такт движению и живот тут же отозвался тупой болью. Желание облегчиться стало почти невыносимым. — Что же ты так медленно сосешь? — Вокс демонстративно зевнул, запрокинув голову. — Ты же знаешь: пока я не кончу, я тебя не отпущу. В ответ лишь послышался приглушённый рык, который послал приятную вибрацию по члену. Аластор заставил себя двигаться быстрее, торопливо, лишь бы скорее Вокс получил разрядку свою и он смог покончить с унижением. Но поспешил: край зуба задел нежную кожу. — Сука! — ладонь Вокса грубо, со звоном впечаталась в щёку. Аластор ахнул, но тот уже вцепился в волосы, дёрнул назад, заставляя зашипеть от резкой, тошнотворной боли в затылке. Вокс наклонился вплотную, прошипел прямо в лицо, обжигая дыханием: — Запомни. Ещё раз твои зубки пойдут в дело, я парочку прямо тут, без анестезии, вырву. И заставлю сосать без них. А потом ещё на месяц задержу в этом кабинете. Понял? Аластор сдавленно кивнул. Но хватка не ослабла. Вместо ответа Вокс резко надавил на затылок, заставляя вобрать член полностью, до самого основания, так, что нос уткнулся в чужой лобок. Дышать мгновенно стало нечем. Он рванулся назад, пытаясь оттолкнуть его, но провод послушно обвил запястья, стягивая их за спиной в тугой узел. Вокс трахал его рот. Глубоко, жёстко, ритмично, как обычную, бездушную насадку. Радио-демон захлебывался слюной, по щекам снова потекли слёзы, мешаясь с вязкой смазкой на губах. Живот сводило крупными, мучительными спазмами от каждого толчка, от того, как тело сотрясалось в чужом безжалостном ритме. Он дрожал, пытаясь сдержать любые звуки, но всё равно с каждым движением вырывались придушенные, влажные хрипы. А оторваться не мог. Вскоре прямо в горло ударила горячая, густая струя. Аластор закашлялся, попытался выплюнуть, но Вокс не позволил отстраниться, удерживая за волосы до тех пор, пока тому не пришлось проглотить всё, до последней капли. Мерзкий, солоноватый вкус осел на языке, липкой плёнкой на нёбе. Тошнота подкатила к горлу, и Ал зажмурился, пытаясь её пересилить. Вокс, буквально светясь от удовольствия, большим пальцем стёр с губ Аластора одинокую каплю собственного семени и медленно, демонстративно облизал. Аластор глядел на это и думал, что Валентино с Воксом друг друга и правда стоят. — Это был лучший минет в моей жизни, — теле-демон поднялся, сладко потянулся и принялся застёгивать штаны. Аластор всё ещё сидел на полу, ловя ртом воздух. Если это был комплимент, то самый паршивый в его жизни. И тут в его пах упёрлась чужая подошва. Ал хныкнул от боли и от того, как по члену тут же прострелило странное, унизительное удовольствие. Он поднял на Вокса взгляд, полный ледяного презрения. — Я… выполнил свою часть. Отпусти меня. — Но ты же не кончил сегодня ни разу, милый, — в голосе Вокса звучала притворная забота. — Каким же я буду джентльменом, если оставлю тебя без оргазма? Он надавил сильнее, пробуя на прочность. Аластор застонал, дёрнулся, пытаясь одновременно сдержать мочу и вырваться из чужой хватки. — Нет… нет, Вокс, я… — Ну что ты, не стесняйся. Чего я там ещё не видел. Безжалостное, точечное давление и Ал перестал себя контролировать. Золотистая струя ударила резко, заливая кафель, подол его собственной рубашки, чужую дорогую обувь. Кисловатый запах ударил в нос. Щёки вспыхнули так, будто их ошпарили. Он всхлипнул горько и отчаянно, от позора, от напряжения, что всё ещё скручивало живот из-за воды внутри, от всего, что с ним сегодня сделали. Слёзы хлынули снова, и он даже не пытался их сдерживать. Вокс присел на корточки. Несколько мгновений он просто смотрел на разбитую жертву внимательно, изучающе, с каким-то новым, почти нежным любопытством. А потом решительно подхватил Аластора на руки как невесту, игнорируя вялое сопротивление, и направился к двери в туалет, что находилась в углу кабинета.