Третий урок для кролика

      Следующие дни Мио продолжал питаться лишь синтетической кровью. Опять…       Голод поначалу кажется непереносимым. Первое время Мио думал, что расчешет себя до костей и искусает все пальцы. Тело требует того, чего больше нет, и от этого просто выворачивает наизнанку. Парень страшно мучился, состояние приходило к нему волнами и всегда сильнее к наступлению ночи. Пока что он только учился его контролировать.       Всё выглядело так…       Сначала в мозгу наступало лёгкое беспокойство, будто он забыл что-то важное. Потом тело бросало в непроизвольную дрожь, из-за которой невозможно было ни на чём сосредоточиться. Внутри разливался жидкий азот, конечности било ознобом и, под рёбрами исчезало чвакающее биение сердца.       Мио сворачивался клубком на грязном матрасе и натягивал куртку на голову, пытаясь удержать хотя бы жалкое тепло собственного дыхания. Но тело не грелось, только остывало круглые сутки и слегка оживало лишь тогда, когда в горло текло очередное вонючее дерьмо из пакета.       Говорят, до войны существовали секретные лаборатории по производству кровезаменителей. Правительство пыталось найти компромисс в общении с древними кланами и избежать обострившихся нападений. Но тщетно. Это было всё равно, что впустить к себе в дом дикого льва и пытаться прокормить его соевым мясом… Проект очень быстро прикрыли, а технология оказалась в руках самих вампиров.       Откуда в подполье берётся вся эта синтетика, а так же почему каждый день их раздают как гуманитарную помощь — Мио не знал. Просто по привычке вскрывал зубами защитный клапан в месте для укуса и впускал в рот густую, холодную патоку вишнёвого цвета.       Первый глоток — самый трудный.       Синтетическая кровь обманчива. Первые секунду-две она кажется мозгу настоящей, отчего клыки заостряются, а горло сушит в ожидании. Но затем, второй волной накатывает острая горечь из-за обилия консервантов. В составе (если верить выцветшей этикетке) должен был содержаться ещё модифицированный гемоглобин, протеин, солевой раствор и железо. Но чем старше выглядел пакет, тем выше был процент того, что содержимое могло быть просрочено.       Желудок гематофага принимает эту бурду, пускай и без радости, зато прекращает кричать. Во рту остаётся привкус мерзкой плёнки, которую хочется смыть, но — увы. Нечем. Она оседает на корне языка и клыках, телу ненадолго возвращается энергия, но спустя часы становится как будто заметно хуже.       Не удивительно, что многие вампиры голодали.       С каждым новым днём в Мио нарастало омерзительное ощущение, что он находится в каком-то беспробудном кошмаре. Всюду его сопровождало зловоние от недопитых пакетов, сырость и вечный мрак подземелья. Заброшенные коммуникации не имели ничего общего с теми роскошными склепами из фильмов про Дракулу. Это были длинные, местами очень узкие тоннели, где могло поместиться не больше пары человек. Некоторые были вырыты наспех, без капли света, другие же — с жужжащими лампами на потолке, плиткой и настоящим коридором.       Пару раз он набредал на столовую и душ, но чем больше в таких помещениях скапливалось гематофагов, тем чаще возникали кровавые конфликты. Парень научился быть тихим, незаметным и не заходить туда, где опасно.       Разговоров ни с кем завести не получалось. Взрослых вампиров было мало, они были опасны и невежественны, просто обожая насилие и не стесняясь проявлять его к каждому из новеньких. Новообращенные же напоминали горстку солевых наркоманов во время ломки, либо бесцельно шатающихся вдоль землянистых коридоров. Либо валяющихся в разных углах на таких же матрасах.       Лица вокруг постоянно менялись. Для многих зараженных это было временное убежище, без чёткой цели и с сомнительной иерархией. Все были такими же голодными как он, местами даже… хуже. Кое-где парень видел обглоданные человеческие кости, оставаться тут становилось всё менее безопасно...       Иногда Мио удавалось подслушать какую-то информацию, но в остальном одиночество пожирало его. Он всё чаще вспоминал того охотника, в глубине души жалея, что не позволил себя поймать…       Жнец был прав, даже хотел как лучше. И пускай в тоне мужчины не было откровенного сочувствия, его действия говорили сами за себя. Он не пристрелил его сразу. Не обвинял и не мучал, только пытался договориться о сдаче, обращаясь с ним до самого последнего момента по-человечески. Не прибегая к насилию до тех пор, пока Мио и тот незнакомый вампир, пользуясь моментом, его не обманули.       Интересно, много ли ещё охотников так действуют? Или этот был особенным? Да, наверное, так...       Вполне возможно, что те пару дней в камере допроса, наедине со своим благородным палачом, были бы разумным выбором. Его взгляд был таким яростным, их короткая перебранка — полной жизни… Мио ощущал весь спектр живых эмоций, начиная от страха в клубе, заканчивая гневом и нарастающим влечением к мужчине.       В иных обстоятельствах… они могли бы даже подружиться. Мио всегда ценил прямолинейность. Жнец действительно таким был, а вот Мио — нет. Мио был трусом, который проебал свой шанс на тихую кончину и теперь мучился вдвое больше.       Снова ворочаясь на грязном матрасе в одном из коридоров, среди других, таких же как и он, блондин пытался окунуться в сон. К счастью, в этой части подземелья всегда было тихо, только жужжание ламп и редкие стоны. Все говорят, что вампиры не способны спать, но это не правда. Ему даже приходили сновидения, в них он часто видел себя человеком.       После встречи с охотником они поменялись. Теперь он не видел ничего. Это невероятно раздражало парня, ровно до тех пор, пока ему не приснился сам охотник.       — Ч… ч-ёрт…- Мио обречённо стиснул зубы, стараясь прийти в себя.       Ему снилось, что они, сидели, как два друга за столом на залитой солнцем кухне и пили чай. Только в чашке Мио был не душистый напиток, а глубокое озеро крови. К счастью это был только сон… и слава богу.       Прошло три дня, стоило бы снова выйти наверх. Сны переставали быть милосердием, переходя в новую форму пытки. Они показывали то, чего уже не вернуть: солнечный свет на скатерти, тепло чашки в ладонях… и ледяные глаза напротив, которые смотрели на него не с ненавистью, а с усталым, почти человеческим пониманием. Это было последней точкой, хуже любого кошмара.       Мио поднялся с матраса. Тело, как обычно, знобило, но чем дольше он жил в облике вампира, тем лучше справлялся со своим новым состоянием. В этой иерархии он выбрал себе место на самом нижнем ярусе убежища, с наименее агрессивными соседями. Сейчас они как раз копошились в полумраке коридора, словно тени. Кто-то шипел на соседа, кто-то плакал, уткнувшись лицом в колени.       Они были мертвы, но сейчас как будто умирали снова — в отличие от Мио, уже не способные выбраться наружу. Не то, чтобы поохотиться, даже просто взглянуть на оставленный где-то наверху мир.       Именно усиливающиеся запахи чужого гниения придали ему сил, заставили его окончательно двинуться, чтобы покинуть это место. Остаться тут ещё на день — похоронить себя заживо. Коридоры тянулись целые мили, парочку из них Мио удержал в памяти, чтобы сегодня покинуть место.       В этот раз парень выбрался не через клубный район, а используя заброшенную станцию метро на пустующей окраине города. Ночь была прохладной, небо затянуло дымкой, сквозь которую проступала тусклая луна. Воздух на поверхности был сладким нектаром после подземного смрада. Мио втягивал его жадно, организм за последнее время забыл, как же круто дышать по-настоящему.       Он шёл в той же одежде, что и в прошлый раз, только теперь ещё грязнее чем прежде. Та же куртка, джинсы и конверсы — всё, в чём и умер, за исключением потерянных очков. Это были его единственные вещи, после того как он проснулся уже другим. В канаве, со следами заражения во рту. Дёсна ныли от прорезающихся клыков, а под кожей было так холодно, словно вся кровь в жилах остыла. Уже тогда он понял, что никакая новая одежда его больше не согреет и процесс обращения не остановить.       Официально война должна была закончиться. По всем новостным каналам населению твердили то, что вирусная нагрузка вампиризма почти исчезла, встречаясь в обществе не чаще чем СПИД. Гематофаги практически уничтожены, населению бояться нечего.       Так какого же хрена тогда он бродит тут с алыми глазами, отсыпаясь в том вонючем убежище под стенами города?!       Окунаясь в глубину собственных мыслей, парень чувствовал, как рушится карточный домик двадцатилетней лжи. Вампиров оказалось куда больше, чем все думали. Они не вымерли, расплодились и даже ослабевшие оставались невероятно опасны. Блондин сам был лучшее тому подтверждение.       Ноги привели парня в тихий, давно заброшенный после войны парк. Тут давно уже никого не было. Фонарные столбы в некоторых частях всё ещё светили, пусть и с перебоями, создавая островки света в море теней. Пахло по-осеннему — влажной землей с ковром прелых листьев… и одиночеством. В этом районе бои проходили особенно ожесточённо, военные выжигали целые гектары, и сейчас, никак не контролируемая природа забирала своё. Даже воронки от взрывов преобразились, став мрачными тёмными озерцами на ландшафте. Такие отдаленные места пользовались дурной славой. Власти старались не пропускать людей без веской причины, но теперь блондин был вампиром, а значит, вся закрытая территория стала его новым домом и реальностью.       Мио только учился управляться со своим новым зрением, поначалу испытывая головную боль и дискомфорт, особенно когда в темноте, когда оно ни с того ни с сего переключалось с обычного на инфракрасное. Сначала это было только на расстоянии двадцати сантиметров, но день за днём вирус всё глубже поражал его ДНК и обзор становился дальше. Нервная система воспринимала такие игры не как дар, скорее как очередное насилие.       Сегодня, видимо, наступил самый пик перемен, и ощущалось это ну совершенно крышесносно!       Новыми глазами Мио увидел ночной мир как полноценный хищник, из-за чего, прогуливаясь по парку часто моргал и тёр их подушечками пальцев. Постепенно у него получилось чередовать фокусировку, тренируясь на целом ковре осенних опят у корней деревьев. Вокруг было очень красиво и без зрения хищника. Очень жаль, что он не бывал тут прежде.       Он не был уверен в том, что знает куда и зачем хочет дойти, первое время просто неосознанно шатаясь в глубине аллеи. Помимо ловкости и зрения, ему хотелось узнать и о других изменениях. Он даже принюхивался к воздуху, вдруг снова поменявшему свой вкус. Что-то звериное раскрывалось внутри, пока не находя своего названия. Зрачки, сверкавшие голодом, уставились себе под ноги и выше. Он наконец-то обратил внимание на свежие следы ботинок на земле. Смятые в одном направлении травы, а так же стебли, как раз на уровне человеческого бедра указывали на то, что тут только что кто-то был.       Час назад, может два, не больше.       Мио вымученно простонал. Ему не нужна была теплокровная компания с восьмью литрами крови, судя по весу... Впереди открывалась чудесная поляна кипрея. Малиновое облако цветов колыхалось под слабым дуновением ветра, и юноше захотелось полежать в этой тишине до первых лучей рассвета.       Именно тогда, со спины, из сгустка черноты между двумя дубами, раздался голос. Низкий и узнаваемый, без единой ноты удивления, словно он ждал здесь все эти дни.       — Чего так долго, кролик? Дольше, чем я ожидал. Синтетика, должно быть, окончательно съела твои мозги, раз уж ты снова вышел на открытое пространство…       Мио пробило током, одновременно вдавив в место. Он завертел головой и на мгновение растерялся, очень скоро находя мутировавшим зрением нужную фигуру. Охотник слабо пульсировал в тени, как и в первый раз, подобравшись к нему незамеченным удивительно близко.       Вот что он чувствовал носом! Не сладость воздуха, а собственные инстинкты, кровь, бурлящую в жилах этого человека.       — Ну что, юнец? Как там проходит твоё «пожить»? Только не говори, что выполз сюда нарочно, чтобы закончить наш разговор.       Парень часто задышал и неуклюже споткнулся, делая от неожиданности шаг назад, но вдруг остановился. Он сам недавно хотел этого, разве нет?       Мужчина вышел из тени совсем без брони, в обычной кожаной куртке и с сумкой наперевес. Эфес меча с серебряным напылением красиво, но опасно поблёскивал вместе с остальной знакомой амуницией в ножнах на поясе. В руках охотника больше не было арбалета, зато пальцы держали два бумажных стаканчика, из которых валил лёгкий пар.       Мио подумал даже, что наверное бредит и снова потёр глаза. Нет, не может быть, снова тот сон… но что, опять?!        — Всего лишь чай,— коротко бросил жнец, видя замешательство и протягивая один из стаканчиков вперёд. В его тоне сквозила та же странная, извращённая вежливость, что и в клубе.— Тебе его пока можно, не отравишься. Хотя учитывая твоё новое состояние, возможно, ты предпочёл бы другой напиток?       Мужчина склонил голову, и в свете луны Мио увидел край того самого ожога, тянущегося по виску вниз. Парень вдруг поймал себя на мысли, что разглядывает мужчину как завороженный. Лицо охотника казалось сейчас грозным, словно у какого-нибудь греческого бога, высеченного из камня. Но во взгляде, скользнувшем по Мио, была не только готовность к бою, но и холодное, неумолимое любопытство.       Вампир окончательно отъехал челюстью. Может это и впрямь был сон? Он страшно устал и голоден, всё вокруг могло быть не более, чем играми воображения.       — Я больше не пью чай, безумец.- Мио оскалив клыки, выдавливая каждое слово с присущим раздражением и усталостью.— С чего вдруг тебе пришло в голову, что я захочу снова его попробовать?       Охотник нахмурился, и эта перемена стала для парня отрезвляющей. Чёрт, он, кажется, реальный! Это невероятно испугало.       Блондин уже без колебаний шагнул навстречу, чтобы не злить охотника и хотя бы из вежливости принять стаканчик, отчего ледяные пальцы на мгновение коснулись руки охотника.       Контакт был мимолётным — мертвое прикосновение нежити к тёплой, жилистой коже, испещренной шрамами и закалённой в бесчисленных схватках. Жнец не отдернул руку, зато Мио ошарашенно задрал голову и тут же отпрянул, виновато подняв брови.       — П-простите… Я не хотел!       — Оу, правда?       В льдистых глазах мелькнуло что-то острое, изучающее. Охотник будто сам провоцировал на нападение — проверял, насколько глубоко зашёл чужой голод.       Мио стиснул стаканчик так, что бумага прогнулась.       — Ты холоднее, чем должно быть, даже для вампира. Синтетика уже не дарит тепла, лишь продлевает агонию, верно?- брюнет усмехнулся, его длинные чёрные волосы, всё так же как и в первый раз, собранные в хвост, скользнули по плечу.- Но вышел ведь ты не потому, что голоден, не так ли? А потому, что одиночество вампира стало для тебя страшнее каких-то там охотников.       Мио молчал. Язык присох к нёбу, зато палач был как всегда разговорчив. Он бродил по его сознанию, будто по открытому дому, и теперь вампир пытался понять, как же запереть эту чёртову дверь.       — Давай, насладись воспоминанием или просто вылей. Решай быстрее, вампир…— его взгляд стал жестче.— Мне ещё нужно задать тебе пару вопросов. А то ведь я могу посчитать, что ты снова строишь планы сбежать, и тогда кто-то точно в этот раз лишится головы.       Мио словно отмер. В этот раз, он окончательно удостоверился, что это не сон и они оба друг другу интересны! Только нужно было соображать быстрее, пока момент не потерян…       Парень послушно поднял ко рту стаканчик, ему и впрямь захотелось узнать, как его органы чувств реагируют на чай. Приоткрыв губы, он с долей сомнения взял на язык пару капель напитка, ощущая лёгкое недомогание от внезапного ощущения жара, клыки даже заныли в десне.       — На вкус… — он сделал неуверенный глоток, смакуя во рту и обнюхивая носом дно стаканчика. — Всё равно отвратительно. Но не хуже синтетики, признаю. Возможно ты прав, во мне действительно осталось ещё немного от человека…       Мио готов был поклясться, что когда он глотал чай, охотник забавлялся. Славно, значит ему уготовили роль клоуна. Что ж, эта была их вторая встреча и раз его не собирались убивать, стоило бы познакомиться. Прежде, чем охотник ещё что-то скажет, Мио вытянул руку вперед и без страха развернул её ладонью вверх, предлагая для рукопожатия, играя на опережение.       — Раз уж не убиваешь, то хотя бы представлюсь. Меня зовут Мио. А тебя?       Жнец уставился на протянутую руку с таким выражением, будто ему предложили взять живую змею. В его глазах промелькнула целая буря: отвращение, ирония и что-то глубже.       Он не принял руку, но и не проигнорировал вопрос.       — Уильям, — отчеканил жнец, бросая недоверчивый взгляд на ладонь вампира.— И прошу, заканчивай этот цирк, мы не на светском рауте. Твои попытки манер не более чем пустые призраки прошлого. Ты давно мёртв, а ведёшь себя так, будто хочешь застрять между мирами. Но это — самое опасное место.       В целом парень был доволен даже именем.       — Почему ты так думаешь? — он приветливо улыбнулся и обхватил стаканчик греться двумя руками, — разве это плохо? Вроде бы звучит как баланс.       Уильям отпил из своего чая, не сводя ледяного взгляда.       — Никакой это не баланс, тупица. Потому что для вампиров ты все ещё не сформировавшийся птенец, а для таких, как я — пусть и не полноценная, но угроза для истребления.       Мио отвернулся, хотя поворачиваться к Уильяму спиной сейчас было очень глупо. Ему хотелось спрятать глаза, ведь тонкое, уже нескрываемое презрение по отношению к нему сквозило в чужой речи, переходя в нарастающую манипуляцию.       Вампир ощутил, как воздух сзади становится теплее. Кажется, жнец понял, что слегка переборщил с высказыванием и подошёл ближе. Зверь внутри тела Мио сладко зарокотал, предлагая вонзить зубы в пульсирующего жизнью урода прямо сейчас. Загрызть до смерти за все обиды.       Ох… Если Уильям дотронется до него сейчас хоть пальцем, вампир за себя не ручается!       Вместо этого жнец выдержал между ними рабочую дистанцию и обошёл юношу, изучая его лицо, как на допросе:       — Скажи мне,— его голос упал, став тише, но не мягче.— Тот, кто тебя обратил и оставил после обращения одного. Ты знаешь хоть что-то? Лицо, имя, голос?       Мио понял. Ну конечно…       В этом мире гематофаги делились только на два самых важных типа. Первый — те, кто способен создавать себе подобных, и второй — кто обречён оставаться ведомым. Понятно чего Уильям добивался всё это время своим отношением, играя в «хорошего полицейского». С другой стороны, чего ещё было ожидать от охотника на вампиров?       — Ах вот, что тебе интересно? — парень саркастично усмехнулся и мотнул головой, — понимаю, более выгодное дельце. Как я помню, за их казнь охотников начинают уважать намного больше. Возможно, даже премию выпишут, верно? Нет, Уилл,— Мио специально панибратски сократил имя охотника, закатывая глаза, — я не знаю, кто мой Сайр*. Но я… не питаю к нему ненависти и не стану искать с ним встречи, если ты об этом.       Поведение Мио было демонстративным, почти детским, чего мужчина явно не оценил, судя по выражению лица.       — Какая удобная у тебя позиция… — сухо заметил Уильям.       — Мне хочется размять ноги, давай прогуляемся по парку, раз уж мы всё равно тут? Обещаю, в этот раз не сбегу. — прервал его юноша, скрещивая руки со стаканчиком на груди.— Правда, обещаю! Не напрягайся.       Охотник и вампир переглянулись. Мио не был уверен, что ему позволят даже на метр сдвинуться с места, но, к его удивлению, мужчина утвердительно кивнул. Юноша незаметно вылил остатки чая на землю и они оба направились вдоль по аллее, держась на небольшом расстоянии друг от друга.