Третий урок для кролика

      Часом ранее в наушниках Уильяма раздался характерный писк. Охотничьи маячки, расставленные в окрестностях района, ожили и запели, один за другим, сообщая о движении. Как и предполагал жнец, геофоны сработали не в зоне ночного клуба, а в паре кварталов южнее.       Вот уже три ночи он дежурил в этом районе, вынюхивая всё как пёс. То бросал машину на обочине и прогуливался пыльными дорогами до рассвета, то наоборот, взбирался на самый верх и часами сидел на крышах, шаря инфракрасным монокуляром в темноте.       Это был давно забытый спальный район у самой черты города, неподалеку от промышленной зоны. Большинство домов тут были заколочены, всюду наблюдались следы предыдущих зачисток, с фасадов зданий свисали плакаты с предупреждениями, знаменуя карантин. Ветер гулял по опустевшим дворам, шевеля некогда роскошные газоны и катая по земле брошенный мусор. Почти все семьи бежали отсюда в спешке. Многие здания пустовали, но даже бомжи не спешили туда селиться. Ржавые велосипеды, до сих пор прикованные цепями к заборам, стояли, так и не дождались своих владельцев.       Никто не желал возвращаться. Это место давно обрело дурную славу, а средств восстанавливать район просто не было. Газ и электричество давно перестали поступать в дома, не обесточенным остался только местный парк с тускло мерцающими фонарями. Уильям знал эти места как свои пять пальцев. После полуночи на улицах появлялись только группы военных, но сейчас, судя по одиночному низкочастотному диапазону это был точно его клиент. Неподалёку от парка находилась заброшенная метро-станция, когда-то в коллекторных люках там был старый лаз. Военные частенько проверяли станцию, даже заново цементировали, но что-то мужчине подсказывало, что сейчас проход был заново отрыт.       Уильям хотел поймать свою цель раньше патруля. В прошлый раз он дал маху и, пацан мог кому-нибудь проболтаться. Для свидания со своим беглецом Уилл не только расставил ловушки, но и взял отгулы, ссылаясь на хронический бронхит. Многие в Гильдии знали про обожжённые лёгкие, мучавшие мужчину после пожара с самого детства. Болезнь с каждым годом всё прогрессировала, но цифры в отчётах не позволяли никому об этом даже заикнуться.       Десять минут понадобилось охотнику, чтобы спуститься вниз и перепарковать внедорожник в нужную зону, не беря с собой ничего, кроме меча, сумки и арбалета. Минимум веса, он шёл практически налегке, а из одежды на нём было только гражданская куртка и джинсы. Мужчине никогда не нравилось как предательски умеет поскрипывать охотничья броня, к тому же некоторые вампиры признавались — от дубовой кожи несло запахом их крови.       Поначалу, найдя знакомый силуэт с характерно белой копной волос, Уильям подумывал пристрелить его ещё на входе в парк. Чисто, быстро и без лишних разговоров всадить серебро в голову, залив улицу яркими брызгами в радиусе пары метров от тела. Внезапная смерть станет для парня милосердием, он ничего не почувствует. Просто удар в затылок, мгновенный шок от отравления серебром и вот — туловище уже лежит на асфальте, а рапорт о ликвидации — на столе Уильяма, в офисе.       Вместо этого жнец открыл термос, смачивая пересохшее горло травами, и продолжил наблюдать за юношей так, словно это была не охота на нечисть, а просмотр вечернего BBC по кабельному. Интересно, а что будет, если влить в блондина чай? Человекоподобный его примет? Уже давно охотник не испытывал такого сильного интереса к новой цели. Хоть кто-то за пару невероятно скучных месяцев заставил его повозиться.       Первое время вампир бродил по парку, подобно любому другому загнанному зверьку, ища безопасное место. Он ещё не знал, где поджидает опасность, но интуитивно чувствовал, что она рядом. Его ноздри вздымались, втягивая после охотника воздух. Яркие алые глаза вовсю шарили по земле, замечая следы примятой ботинками травы. Парень быстро учился, используя для охоты новые органы чувств не хуже, чем Уилл собственные «армейские игрушки».       «Небось, туго тебе с сородичами, да, кролик?»— мелькнуло в голове Уилла, пока тот шёл в тенях деревьев, держась наветренной стороны.       Это уже не был тот красавец из клуба, что не так давно смог затеряться на танцполе. Его лицо осунулось, а одежда приобрела вид, будто её хозяин выбрался из свежей могилы. Даже уши парня начали деформироваться, всё больше напоминая заостренными концами крылья летучей мыши.       Сейчас, шагая на расстоянии, жнец намеренно сохранял между ними дистанцию. Он пропускал вампира немного вперёд, с холодным расчётом держа пальцы на эфесе. Глаза мужчины сверлили слегка сутулые плечи, прикидывая вес и оценивая изгибы тела твари. Если бы парень выпрямился, то выглядел бы значительно выше, хотя рядом с фигурой охотника его тело всё равно оставалось дохлым и субтильным.       Сколько бы они не шли, вампир всё так же оставался тих и по-своему печален. Изредка, правда, он оборачивался, вскидывая взгляд вверх, но только чтобы найти теряющуюся линию горизонта. Уильям понимал: существо следит за солнцем. Рассвет в это время года приходил в промежутке от шести до семи часов утра, но ожоги от ультрафиолета станут терзать парня гораздо раньше, даже сквозь тени деревьев. Не важно, вылезло на небе солнце или нет, Мио начнёт дёргаться, а это только мешало работе. Поэтому охотник увёл их с тропинки и направил на главную аллею. Глубже, в самую чащу парка, где деревья росли плотнее и выше, сплетаясь в небесах кронами, и лунный свет ложился редкими, рваными лоскутами на землю.       Чем дольше они гуляли, тем заметнее упырь стискивал зубы. Уильям видел, как напрягаются желваки под бледной кожей, пряча в глубине рта подросшие клыки. Забавно, если гематофаг так отчаянно сопротивляется голоду, надеясь выждать удачный момент напасть. Не справится ему тут с жнецом, ни в какую тут не справиться. Где-то под складками куртки вампира тяжело вздымалась грудь, кончики пальцев подрагивали. Иногда он будто бы специально задерживал дыхание, чтобы поменьше чувствовать коктейль жизни, бьющей под кожей охотника. А если и дышал, то делал это как можно тише, стараясь всё реже втягивать воздух и пытаясь скрыть, как тяжело и рвано он выходит из лёгких.       Не меньше внимание охотника приковывала и речь Мио. Уильям ловил себя на мысли, что нарочно хочет послушать её больше. После обращения прошло значительное количество времени, но это как будто бы не сломало психику юноши. Местами трансформировало, но не до конца.       «Либо его кусал кто-то древний… либо это новый вид...»              Их молчание продолжалось куда дольше положенного, но нарушать его мужчине не хотелось. Блондин явно переживал последствия какого-то отложенного шока. К тому же, мёртвый парень обладал каким-то совершенно сверхъестественным обаянием, не присущим многим живым. Обстановка рядом с ним умиротворяла Уильяма, в то время как другие вампиры рождали вокруг себя бесконечный хаос.       Эти странные чувства мешали уничтожить гематофага сразу, но кодекс ставил мозги на место и требовал заняться делом.       — Твоё заражение — не несчастный случай, Мио,— нарушил тишину охотник, его голос был жестким и шёл резонансно с мыслями, — спустя неделю твой «благодетель» обратит ещё какого-нибудь дурачка, сломает очередную жизнь. Это будет нескончаемый поток мучений и твоё безразличие делает тебя соучастником.       — Но я правда его не видел!— отчаянно заметил вампир,— что непонятного было в моём ответе в первый раз? Разве я в том положении, чтобы обманывать?       — Не истери.       — Легко сказать…       Туман клубился под ногами, делая шаги ватными и невесомыми. От этого вся прогулка казалась мужчине скорее странным сном или мороком, чем чем-то реальным. Вампир, как и прежде, не дёргался, всё так же терпел и не нападал. Он шёл тихо, вороша конверсами жухлую листву и грел руки в карманах куртки, совсем как человек. Алеющие радужки Мио светились в темноте совершенно незнакомыми для Уильяма огоньками. В них не было той жадной, голодной ярости, которую охотник видел в ночь гибели своей семьи.       — Ну и сколько вас там бродит?       Вампир не решился отмалчиваться, понимая, что бесполезно врать про подземелье.       — Много… — с его губ сорвался тяжелый вздох,— на твоём месте я бы туда не совался, охотник.       — Этим пусть занимаются военные, я лишь засёк, откуда ты выбрался, и передам координаты,— заметил холодно жнец.       — Очаровательно...– протянул парень и невольно усмехнулся, Уильям заметил в этом лёгкий стыд.— Но, думаю, их присутствие уже не понадобится. Хочешь секрет?       Голос упыря опустился до пугающего шепота. Мио беспокойно оглянулся назад, как будто их разговор могли услышать:       — Там… Внизу… — кончики его пальцев на руке потянулись вниз, к земле, задвигавшись в воздухе так, словно стучат по клавишам пианино, изображая ритм подземного движения.— Не менее опасно, чем тут… Некоторые вампиры уже засматривались на мою шею, я видел, как грызутся некоторые. А ещё — кости. От голода многие готовы пить себе подобных. Это не то, чего ожидаешь после обращения, настоящее… людоедство.       Уильям изогнул бровь, не без тени сомнения слушая подобное.       — Хочешь сказать, что вы там уже жрёте друг друга потихоньку?— переспросил он.       — Уверен, что да.       — А что же ты?       Жнец с наслаждением наблюдал, как блондин от подкола вздрогнул, а в его голосе появилась такая обида, от которой он даже зарычал:       – Что ты такое говоришь? Нет! Я не такой, как они! Уж лучше сдохну от голода, чем…       Он не договорил, чувствуя, насколько опрометчивым будет каждое его слово. Вампир явно задумывался о своём безрадостном будущем, поэтому поспешно отвёл глаза.       — Чем станешь одним из них,– закончил за него Уильям,– ну и сколько ты нафантазировал продержаться без настоящей крови?       — Не знаю… — парень мотнул головой,— ты был прав. Синтетика почти не помогает. Если к концу этой недели я не выпью настоящей, то… сорвусь.       — И кого укусишь первым?— взгляд охотника был полон любопытства.       Уильям вытянул губы в линию, ему было весело следить за парнем. Последний вопрос он нарочито произнёс так, будто человеческий мир представлялся вампиру огромным блюдом, на котором можно было выбрать себе закуску. Мио лишь сердито глянул и замолчал, размышляя так долго, что жнец уже и не ждал от него ответа.       — Себя,— признался наконец парень,– перегрызу себе что-нибудь. Лучше так, чем превращаться в это вампирское зомби…       Жнец и вампир обменялись короткими взглядами. Ответ Мио был хоть и искренним, но складывалось впечатление, что тот искал одобрение в глазах охотника.       — Тварь, желающая умирать по собственным правилам, ну надо же…— присвистнул Уильям,— что ж, лестно слышать, хотя я даже не удивлён. В эпидемиологическом смысле твоя раса начала проходить по теории эволюционного суицида. Что ж. Похоже, скоро я останусь без работы, в ограниченном пространстве вирус и без охотников скоро переубивает каждого носителя.       Бровь парня в сомнении поползла вверх.       — Откуда ты всё это знаешь? Ты тоже учёный или какой-то доморощенный биолог?       — Проходили на первом курсе Академии, до поступления в Гильдию, — довольно протянул мужчина,— а ты что, думал, нас только мечом учили махать?       — Угу… а я вот поступил на юридический…— парень впервые расслабленно улыбнулся.       Уильям больше не мог лгать себе, это существо было совершенно удивительным. Гематофаг смотрел на него с нескрываемым доверием. Наконец-то у юноши прорвало фонтан и он перестал молчать, делясь пусть и личной, но бесполезной информацией о себе. Мужчина даже успел открыть сумку, чтобы подлить остатки чая из термоса. Жнец слушал рассказ в пол уха, ни на мгновение не теряя интерес.       У них оказалась не такая уж и сильная разница в возрасте, как он до этого думал. Хоть Мио и выглядел гораздо младше, да и вёл себя местами тоже, на самом деле ему было двадцать семь. Парень поделился, что из-за войны и ограничений он поздно поступил в институт. Что его родители живы, но живут совершенно в другом городе и ещё ничего не знают о случившемся. Что если его признают вампиром, то результаты экзаменов не зачтутся и родные лишатся стипендии, хотя до этого он успешно закрыл сессию.       Из рта вампира лился поток крошечных, ничтожных человеческих подробностей, которые для Уильяма оставались абсолютно бесполезны. Допроса не требовалось. Ничего нового, о чём ещё не был осведомлён сам охотник, парень не знал.       «Стареешь, друг… Уже общаешься с ними. Ещё пару таких лет и можно на пенсию…»       — Уильям?       Глаза охотника нехотя скосились на бледное лицо, отвлекаясь от собственных мыслей. Он не помнил, чтобы когда-либо так свободно позволял кровососущим тварям называть себя по имени.       — Мм?       — А ты веришь, что среди вампиров могут появляться исключения? Что, если завтра выйдет закон, щадящий тех, кто готов к мирному существованию?       Ну просто «вишенка на торте». Вопрос, волнующий миллионы. Десятилетиями Гильдия пыталась защитить человечество от подобной ереси, отнимая детей у заражённых матерей, вытаскивая за шкирку из подвалов обращённых, которые утверждали, что вот-вот нажрутся лекарств и излечатся.       Все грели себя фантазиями о том, как приручат вирус, но по итогу вирус всегда подчинял сам.       Уильям даже не разозлился на Мио с его сентиментальностью. Новообращенному тоже хотелось на что-то надеяться, особенно там, где надежды практически нет.       — Мир возможен только между теми, кто его хочет, Мио,— отрезал жнец, каждое его слово было высечено годами работы.— Мы с тобой не воюем сейчас лишь потому, что у меня есть власть, и я позволяю этому разговору продолжаться. А ты похоже, слаб и труслив, чтобы напасть. Это не мир, только перемирие, парень. И увы — оно всегда временное! Видишь ли, ты был прав тогда в клубе. Твоё племя прямо рвётся вернуться на улицы, по сравнению с последними месяцами ваших вылазок становится больше. Что оно хочет, чего ищет? Как ты думаешь, что будет, когда популяция снова достигнет пика?       Парень слушал, постепенно цепенея от слов и возвращения в их беседе этих жёстких границ. Он посмотрел на охотника с былым испугом, как тогда в клубе, и завертел головой:       — Ничего не будет… Думаю, моё племя ничего не ищет. Только смерти других и себе подобных.       — Вот именно,— жнец задержал на вампире ледяной взгляд, довольно кивая,— что ж, значит ты предпочёл быть моей добычей, чем их пищей.       Вампир прикусил высушенную до трещин нижнюю губу, выдыхая.       — Ужасно, скажи?       — Меня такое вполне устраивает.       Чем дольше они гуляли, тем больше парень задавал вопросов. Болтал практически без умолку, но так и ни слова не проронил о главном — о своём обращении.       Сначала, жнец решил, что паренёк что-то утаивает и нужно бы надавить, действуя так же, как с остальными. Но проведённое вместе время убедило Уильяма остановиться. Малейшее упоминание про перерождение — и в поведении парня нарастала нервозность, а выражение лица менялось, становясь абсолютно пустым. Складывалось впечатление, что дела с его переходом обстояли совсем не очень.       Уильям не питал к врагам сострадание, но уже догадывался о мотивах сайра, испытывая профессиональное замешательство и даже гнев. Зачем было инициировать мальчишку, а потом бросать на произвол судьбы?       В мире вечной тьмы, где у вампиров ещё царствовали законы стаи, для новообращённого не было ничего страшнее, чем быть брошенным собственным сайром. Уильям десятилетиями боролся с гематофагами, постигая их систему клановых структур — сложную, как нейронные сети, и разветвлённую, как корни многовекового дерева. В присутствии охотника был казнён ни один и не два гордых старейшины, он лично видел, как гибли сайры, прикрывая телами свой выводок.       Война гематофагов с людьми уничтожила их же правила, и гуляя сейчас с Мио, жнец видел закат прежней эпохи. Из-за отсутствия покровителя, без знаний клана или хотя бы членства в банде, Мио стал лёгкой добычей для системы. Если бы не Ульям, то не сегодня, так завтра кто-то ещё расправился бы с этим кроликом по законам кровавых джунглей.       Глядя, как пелена, стелющаяся между деревьями, обступает в конце аллеи пьедестал мраморной беседки, мужчина решил закончить всё прямо там, пока ликвидация не начала вызывать сомнения.       Это было хорошее место. Приятное и уединённое.       Свободная ладонь незаметно легла обратно на эфес, чтобы не спугнуть парня. Пальцы нежно скользнули по гарде, нащупывая упор — так меч выйдет из ножен быстрее.       Парень тоже заметил беседку. Они ещё не дошли, но даже на расстоянии, в тусклом освещении фонарей, она выглядела потрясающе. Замерев на месте, он разглядывал, как лозы дикого плюща ползли вниз от сводов по колоннам, сплетаясь между каменными стержнями и образуя для скамейки в центре плотный щит от непрошенных взглядов. Рядом угадывались очертания давно разрушенной балюстрады.       — Красиво! — из уст вампира вырвался восхищённый полушёпот, — даже не помню, чтобы где-то ещё было так красиво! Жалко, конечно, что парк закрыли. Мне не удавалось последние годы нормально гулять из-за учёбы… так ты знаешь эти места?       Охотник покосился на него, но промолчал. Вместо ответа он сделал глоток остывшего чая и указал опустевшим стаканчиком в сторону водоёма, который едва угадывался в просвете между стволами деревьев:       — Приглядись, там дальше будет озеро святого Павла. Оно совсем близко, должно пахнуть тиной и гнилью. Но для тебя, с мутировавшим обонянием, это, наверное, сейчас как духи, да?       Жнец наблюдал, как стройная белая фигурка отвлекается и уже второй раз за ночь поворачивается к нему спиной. Пальцы на рукояти меча побелели от напряжения. Уилл смотрел на открывшуюся линию затылка парня, на его светлые волосы и тонкую кожу, под которой угадывались позвонки.       Стаканчик беззвучно упал в траву.       Один удар — и всё закончится. В такие моменты мужчине нравилось представлять, что перед ним кто-то из тех самых ублюдков, что не пожалели его семью. Время перед убийством останавливалось, жнец успевал разглядеть каждый элемент вокруг с пугающей, болезненной чёткостью, любуясь моментом, как в замедленной съёмке.       Пока вампир принюхивался, наивно вглядываясь в кромешную тьму меж деревьями, Уильям хладнокровно воспользовался моментом, сокращая между ними расстояние.       Новообращённые всегда слабее сородичей. Они подобны слепым котятам, брошенным в мир кровавой охоты. Пока не эволюционировали органы чувств и не сформировались новые рефлексы, их не сложно поймать и убить. Любой взрослый вампир на месте парня давно бы уловил клинок, покидающий ножны, или хотя бы насторожился, заметив как подозрительно быстро горячеет воздух со спины. Мио уже сложно было назвать неопытным, учитывая их последнюю встречу в клубе. Но он явно должен быть чувствовать что-то. Ну хоть что-то! Однако сейчас, по какой-то неизвестной Уильяму причине тварь начисто игнорировала свою природу и способности.       Парень доверчиво замер, всего лишь нервно дрогнув в плечах. Его заостренные уши уловили приближение, а затем и всё тело, но существо почему-то не спешило обернуться. По гладкой, алебастровой коже пробежались мурашки, а скулы проявили скудный, лихорадочный румянец.       Уильям занёс меч, его корпус чуть повернулся, перенося вес с одной ноги на другую. Жнец готовился к удару такой силы, от которой голову гематофага срежет с тела и унесёт катиться по вымощенной камнями аллее. Чёрная, как дёготь, кровь Мио хлынет ему в лицо, глаза, рот… Зальёт корпус, испортив одежду, но в этот раз он даже не попытается её отстирать. Выбросит без лишних сожалений, чтобы мысленно больше никогда возвращаться к этому моменту.       Вампир наконец-то опомнился и развернулся лицом к Уильяму, расплываясь в самой странной, неповторимой улыбке, как раз момент, когда лезвие клинка уже метило к его шее.       — Охотник…— наверное тварь собиралась задать свой очередной глупый вопрос, но его взгляд упал на лезвие,— ты…       Улыбка погасла на его лице так же быстро, как и всякая надежда. Глаза этого кровавого Бэмби оказались непреодолимой преградой любому удару. Особенно сейчас, когда в них плескалось осознание, а в уголках проступили алые слёзы, мужчине становилось ещё отвратительнее бить. Красота парка померкла. Всё стало неважно, кроме руки жнеца, занёсшей внушительный клинок.       — Развернись к озеру, Мио,— глухо произнес Уильям, — так будет проще.       Жнец не хотел, но смотрел на потрескавшиеся белые губы, таящие за собой белоснежные клыки в воспалённых дёснах. На уродливые следы лопнувших сосудов, тянущихся дорожками под кожей. На выпирающие скуловые кости. На все следы заражения сразу, но не видел в Мио вампира. Жнец поклялся защищать мир людей, и он знал лучше других, что ничего не помешает заражённому сорваться в голодном припадке снова. Уже завтра вылезти ночью из какой-нибудь новой дыры и в яростном безумии наброситься на такого же, кем когда-то был он сам…       Гематофаг его больше не слушался. Он оцепенел, только спустя мгновение соображая, что лезвие ещё не ударило. Воздух с шумом втянулся сквозь стиснутые зубы, отвлекая вампира от всех прочих запахов. Он взял себя в руки и заставил свои глаза отвлечься от меча, переводя внимание на убийцу.       Он обо всём успел догадаться, но в отличие от других, Уильям не почувствовал в парне ни гнева, ни осуждения. Вампир только горько выдохнул, отчего облачко его ледяного дыхания с нотками разложения поплыло по воздуху, ударяя прямо в лицо мужчины. Уилл встретил его и даже не скривился. Этот запах смерти был знаком ему уже очень давно, они почти сроднились.       — Я знаю. Ты с самого первого дня мечтаешь убить меня. Просто не понимаешь, почему сдерживаешься... Знаешь, в чём твоя проблема, охотник?— подбородок вампира поднялся вверх, а глаза принялись пристально рассматривать шрам на лице охотника.       И опять этот серьёзный тон на моложавом лице…       Время вновь замерло. Уильям понял, что уже никогда не забудет этот миг. Это его первый в жизни проваленный удар, дрогнувшая в жалости над тварью рука. Прямо сейчас он стоял, предавая всё, во что верил, купаясь в двух рубинах напротив и находя в них собственное отражение в каком-то совершенно новом свете.       — Вот как?— хрипло отозвался мужчина, наклоняя голову в сторону от света,— и в чём же?       Вместо атаки и того, чтобы хоть как-то защититься, парень осторожным жестом указал на беседку. Уильям не стал ему препятствовать, лишь нахмурился, глядя на вампира в упор. Он опустил руку с мечом, и кончик, описав дугу, опустился острым концом в высокую траву.       Ноги блондина немного подкашивались. Он благодарно покачал головой и побрёл в сторону беседки. Устроившись там на лавочке, он удобно вытянул конечности, практически сливаясь цветом кожи с мрамором. Туман обрадовался и уже облизывал обувь гематофага, поднимаясь выше, цепляясь за края его грязной куртки.       — Ты знаешь, порой эта резня бессмысленна… — парень говорил медленно, подбирая слова со всей осторожностью,— ты не глупый человек, Уилльям, не похож на садиста. Я даже понимаю тебя. Мы могли бы подружиться. У тебя с вампирами гораздо больше общего, чем могло бы показаться…       — Ничего общего! — оборвал охотник.       — Может в чём-то я тебе и соперник, но уж точно не враг. Ты ведь понял это? Там… между нами в клубе, — вампир прикусил губу, чтобы сдержать новую улыбку, — ты знаешь, что я могу быть гораздо полезнее, пока цел. Через меня ты смог бы получить глаза и уши в центре логова, а это куда ценнее обычного убийства. Не забывай, Уильям. Я будущий юрист и немного научился отличать прямой умысел от косвенного. Хотел бы — давно пристрелил меня ещё на той тропинке…       Уильям становился лишь злее, он не понимал, радоваться этому или нет.       — Торгуешься, когда я уже обнажил меч?       — Торгуйся ты. Что мне твоё оружие, охотник?— взгляд вампира вдруг печально прошёлся по лезвию,— меня ведь уже давно убили…       Мальчишка даже не понимал, с каким огнём играет. Единственное, что пока останавливало желание Уильяма искромсать кролика на кусочки — то, что он был прав.              «А у кролика, оказывается, есть яйца…»              — Тебе нечего предложить мне, вампир. Ты слаб, у тебя от силы пару недель до разложения,— жнец победно усмехнулся,— скажи, какой толк в таком информаторе? К чему мне такая обуза?       — Ты тоже можешь стать мне полезным...— настаивал юноша, голодно любуясь пульсирующей венкой на шее мужчины.       Вампир намекал на кровь, наконец-то запахло разгадкой столь странного поведения.       — Наглая тварь…– зрачки охотника сузились, мужчина поднял меч.       Руки парня испуганно задрались вверх. Ага! Понял, что перебарщивает.       — Мы могли бы подружиться!— повторил блондин повышая голос,— сотрудничать против моей расы! Разве ты не хочешь иметь со мной дело? Я не против, не думаю, что кто-то ещё из вампиров способен так, как я, выдерживать твой запах…       Охотник уверенно двинулся вперёд, кончик меча раздраженно хлестнул по траве:       — Мне нет дела до ваших вампирских склок! Заканчивай этот бред и умри достойно, пока я не изменил свое решение!       — Тогда просто помоги мне…       Что-то заставило вампира прервать речь и замереть на полуслове. Его тело неуверенно развернулось куда-то в сторону леса, упираясь ладонями в скамейку.       Уильям понял сразу, Мио из-за собственной неопытности — гораздо позже. Приближался рассвет. Они забыли про время и прямо сейчас, на востоке, небо теряло всю свою черноту. Оно почти порозовело в облаках, в остальных местах выцветая, переходя из глубокого фиолетового — в сизый, чем медленно прогревало воздух вокруг.       — Поздно…— выдохнул жнец сквозь зубы, понимая, что меч тут больше не нужен, и остановился.       Мио незамедлительно поднялся, втянул носом воздух, и его лицо исказила гримаса, не имеющая ничего общего с человеческой мимикой. Уильям наконец-то увидел, чего мальчишка по-настоящему боится. Это был чистый, животный страх перед противником, с которым не договоришься, не подкупишь. Его длинные пальцы поднялись к лицу и исчезли в волосах, впиваясь в корни и сжимая пряди.       Охотник оставался на месте. Он видел сотни смертей и сам их причинял, но глядя, как паникует вампир, в глубине его груди царапнуло что-то острое и неприятное. Эта агония, что должна была вот-вот начаться в мальчишке, становилась для мужчины сейчас до удивления личной. Сам того не зная, из статуса кровососущей твари Мио ухитрился занять в ледяном сердце Уильяма ранее неизвестный до этого угол.       Охотник втянул носом воздух. Вот-вот наступит вонь не хуже, чем от аммиака и серы, а также смачный запах жареного.       Мио больше не обращал на мужчину внимания, не рычал и не скалился. Его зрачки сузились до микроскопических точек, а тело согнулось под тяжестью внутреннего давления. Он зашёл в самую глубь беседки, прижимаясь спиной к холодному мрамору колонны и с ужасом смотрел на розовеющий восток.       Солнце всё поднималось. Очень скоро место перестанет быть для вампира временным убежищем. Первый солнечный луч не хуже меча разрезал туман где-то вдалеке и медленно полз через деревья по парку.       Уильям мог ему помочь, но не хотел. Вообще—то гильдия не запрещала вербовку заражённых… ранг жнеца позволял так действовать, используя вампиров до поры до времени и следуя главной цели. Но малец едва ли годился для работы. Его кандидатуру не одобрили бы, а самого охотника подняли бы на смех, сделав предметом разговоров из-за столь странной перемены поведения.       Каждый в отделе знал — Уильям осуждал подобное. Если собрать всех пойманных за последние полгода вампиров, то получилась бы неплохая команда юнион-регби. Причем полным составом, с сидящими запасными на лавочках — очень хороший результат для города.       Жнец не сомневался, ещё немного — Мио упадёт на колени и кинется умолять о пощаде, но в этот раз кролик был полон предсмертной решимости. Его уже легонько трясло. Даже в тени беседки, без прямых солнечных лучей, ультрафиолет заставлял кожу на открытых участках тела краснеть, испуская едва заметный пар. Свет, десятикратно отражённый от каждой поверхности, сушил глаза. Парень прятал руки в карманы и отворачивал лицо, но тщетно: вирус внутри превращал кровь в кипящее масло. И по итогу… тварь взвыла.       Звук был ужасный, просто омерзительный. Ещё чуть-чуть и решать будет поздно, на эти крики сбегутся все, особенно военные патрули.       Мужчина стиснул собственные челюсти до скрежета и убрал в ножны меч. В последний момент он сорвался с места и вошёл в беседку, оказавшись так близко к дымящемуся вампиру, на сколько это вообще было в такой ситуации возможно. Жнец встал в пол оборота к солнцу, принимая весь нарастающий свет в собственную спину. Тень от его широкой фигуры закрыла парня полностью. Блондин не сразу перестал дёргаться, и лишь ощутив на плече ладонь охотника, замер, медленно и неверяще подняв голову вверх.       Уильям успел вовремя, морда у твари была уже страшная.       — Допустим, я хочу продолжить торги…— Уильям стянул с себя куртку, накрывая ей голову и плечи вампира. Кожа на его лице местами начинала вздуваться и уже посерела, покрываясь твердой коркой.— Маленькое ты, тупое травоядное. Будем считать, ты меня своим барбекю разжалобил. Я даю тебе полтора дня. Тридцать шесть часов, чтобы мы снова встретились. Реагируешь?       Гематофаг болезненно заморгал, не в силах поверить, что его укутывают, и сначала сопротивлялся. Даже разлепил раздражённые глаза, глядя на охотника с сомнением. Во мраке кожанки, он хоть и медленно, но мог восстанавливать силы, так что у них было время.       — Сам думай, что можешь предложить: информацию о других логовах, данные на сайра, любые планы вампиров, если они есть. Что-нибудь действительно стоящее, и не забывай,— продолжал Уильям, не повышая голоса и держа куртку на белой макушке, — если ты не придёшь, я всё равно найду тебя. Пусть это займёт немного больше времени, но я найду и вот тогда больше не стану слушать! Лично сожгу на площади под улюлюканье толпы, ты понял?       Мио сглотнул. Кадык на его тонкой шее пару раз дёрнулся, ломая сухую корку, но жнец готов был поклясться, что это не от страха. Парень очень внимательно слушал.       — Если укусишь кого-нибудь — наша сделка аннулируется!— голос охотника упал до низкого шепота.— Если соврёшь или недоговоришь — наша сделка снова аннулируется! И помалкивай о том, что тут было, перед другими вампирами. Стукачей не любят, даже не вздумай! За любые связи с Гильдией тебя прикончат, мы с вами столетиями конкурирующие организации.       Тут охотник выдержал паузу, давая словам осесть в мозгу вампира и терпеливо ждал, на сколько это вообще было возможно в его состоянии. Мио ещё какое-то время дёргался от боли, но наконец-то регенерация начала работать и лицо приняло более человеческий вид.       — Теперь — проваливай!— мужчина бросил жест в сторону чащи.— Тени ещё держатся у юго-западного склона, за озером. Если побежишь там, то выберешься из парка досветла!       Вампир не стал переспрашивать. Он просто кивнул. Несмотря на боль и страх, существо быстро вернуло жнецу куртку с дымящейся головы и пулей скользнуло вдоль стены беседки, держась в тени, отбрасываемой телом Уильяма. А затем, не менее уверенно, оно рвануло в сторону озера.       Каспер… дымящееся доброе привидение. Маленький белый кролик.       Охотник смотрел ему вслед, сведя руки на груди, и уже делал ставки. Шанс добраться с такими ранами будет не велик, но всё же… Если паренёк успеет нырнуть в свою нору — Уилла точно уволят с работы.