Третий урок для кролика

      Вампир со всех ног нёсся прочь. Подошвы его обуви шумно врезались в ковёр прелой листвы, от чего та взлетала золотисто-бурым облаком и долго, очень долго кружила по парку, вихрями преследуя беглеца.       Дерьмо… дерьмо… дерьмо!…       Огибать озеро с западной стороны оказалось единственно верным решением, но такой путь занимал куда больше времени. Мио старался как мог, но судя по расцветающим краскам на небе, двигаться следовало в два раза быстрее.       Несмотря на одежду, плоть под слоями ткани начинала болезненно зудеть, оставляя между деревьями в воздухе тонкий шлейф дыма. Сложно сказать, какое из двух состояний оказалось для гематофага хуже: столкнуться с дневным жаром на поверхности или мириться с леденящим голодом в убежище. За последнюю неделю мозг Мио уже настолько свыкся с разными видами боли, что эта выглядела для него новым уровнем, который только предстояло пережить… Сдаваться он не собирался. Не теперь. Не после пережитой ночи.       Лишь только тело начинало его подводить, Мио падал на четвереньки и полз, как таракан, зарываясь когтями в землю для очередного рывка. Уже по-осеннему прохладную и такую манящую, что хотелось ей умыться… Жаль, времени мало, а то с каким же удовольствием прямо сейчас он укрылся бы в тенях какого-нибудь крутого склона, устроив себе в этом парке уютную могилку. Зарылся бы в душистую почву как можно глубже и нежился в ней, как в материнской утробе, до самых закатных сумерек…       Откуда у него вообще эти мысли? Так странно… наверное, желание скрываться под землей свойственно всем вампирам, судя по тому, как и где построены многие убежища.       Но нет, нельзя. Не теперь. Голые руки копать будут долго. Удача не на его стороне, всего пара минут — и он гарантированно ослепнет.       Даже через полуприкрытые веки нервы вампира раздражали свет и тепло. Он моргал и щурился, но взгляд отказывался фокусироваться. Мир поделился на пятна, где чёрные стали спасительными островками, а алые — убийственно яркой и пульсирующей стеной огня, уничтожающей любого проклятого. Каждую сотню метров рассветные лучи пробивались сквозь листву сильнее, пока не изрезали на пути парня каждую тень. Тьма вокруг редела, а шанс попасть в убежище становился всё ничтожнее.       Где-то в раскидистых кронах громко запели птицы. Туман отступал от парка, оседая белёсой росой на траве и нестриженных кустах. Гематофаг добежал до другого конца озера и углубился в чащу парка, оставляя водоём за спиной как раз вовремя. Именно в этот момент его зеркальная поверхность начала окрашиваться багрянцем, отражая на своём полотне ночь и утро. Всё это блестящее зрелище безусловно могло бы подарить Мио огромное удовольствие, не будь он теперь вампиром.       В перерывах между ударами конверсов Мио старался отвлекаться, всё глубже погружаясь в волны собственного сознания. Прошлое отвлекало своей чистотой. Воображение оживало, подавляя кортизол. Ещё миг — и вот перед ним уже не парк-убийца, а горячий, пахнущий резиной беговой трек на залитом солнцем стадионе старшей школы. Он больше не вампир. Ему снова шестнадцать. Кожа больше не горит — она пахнет сладким мальчишеским потом и дешевым одеколоном, который ему подарила мама. Горло сушит от выкуренных под лестницей сигарет, а низ живота тянет изжогой от сладкого, совершенно бесполезного энергетика. Но ничто из этого не мешает ему запросто обгонять в забеге старшеклассников, легко соревнуясь с дюжиной более рослых, крепких, таких же потных, как и он сам, тел. А после — садиться за парту и как ни в чём не бывало заполнять ручкой очередную контрольную.       В институте Норланд-сити он тоже посещал трек, но реже, более лениво. Студенческие забеги оказались совсем не теми, что были раньше, ребяческий запал в них совсем угас, уступив место банальной привычке. Никаких пьедесталов и детских награждений конфетами — здесь уже не было места яркой школьной суете. Только жёсткая мышечная встряска и узкий круг посвященных, встречающихся два-три раза в неделю для молчаливых пробежек. Общение на стадионе происходило редко, если не считать парочку шумных выпускников, готовящихся к поступлению в армейскую академию.       Однажды, после особенно длинной дистанции, когда он стоял, согнувшись пополам и упираясь ладонями в коленные чашечки, кто-то хлопнул его по спине:       — Ты бы запросто прошёл в сборную, Мио. Лёгкие у тебя — просто нечеловеческие… — пальцы сжали плечо, не сразу отпуская, и вдруг невесомо прошлись по изгибу лопатки напоследок.       Это был Дилан — один из тех крепких парней, которых многие побаивались на курсе. Ну просто широкоплечая девичья мечта. В отличие от Мио, он-то как раз серьёзно готовился к нормативам военной кафедры.        Мио и сам не понял, зачем так агрессивно подрезал эту махину на втором круге. Позже, он сделал это ещё пару раз, так сказать… для закрепления результата. Тренировки после этого прекратились, зато появились долгие, приятные моменты уже за стенами университета. Даже сейчас вампир отчётливо помнил эти крепкие руки, этот томный и аккуратный рот, вечно ищущий одобрения. Это был запретный и сладкий опыт с кем-то своего пола, среди множества и множества прочих. Учёбе это даже не мешало.       Пару месяцев назад Ди неожиданно призвали в армию, отправив на учения в другой город, и они окончательно исчезли из жизней друг друга. Мио снова остался один, возвращаясь к этим воспоминаниям не реже пары раз в неделю. То под горячими струями в душе, то в кровати, в попытках разбавить серые студенческие будни хоть какими-то красками.       Они не любили друг друга. До Ди были парни и лучше. Просто… с Диланом было понятней и проще. С ним он улыбался. Будет забавно, если после всего случившегося они встретятся уже в новом амплуа. Вспомнит ли его старый любовничек или сразу схватится за оружие? Честно говоря, зная, что Дилан говорил о вампирах и как воодушевлённо относился к зачисткам, крайне сомнительно, что его зачислили в стандартный корпус… Возможно, он уже вызвался в дневные патрули и вовсю служит противодействию вампиризму. Вот, блять, умора.       От мыслей про бывшего и институт, Мио перешёл к воспоминаниям о комнате в общежитии, где он не появлялся уже пару недель. Он больше не может туда вернуться, у каждого дома в центре города по ночам зажигаются ультрафиолетовые лампы, мешающие гематофагам проникнуть внутрь. Всюду серебряная крошка на дверных ручках, камеры температуры на входе, а также чесночные аэрозоли в помещениях, срабатывающие при любом подозрении на заражённого.       Что будет теперь с его вещами? Может, уже сейчас все его немногочисленные пожитки собирают в коробку и выносят в общий коридор? Подошёл к концу срок новой оплаты, а до Мио не дозвониться. Телефон-то он потерял…       Комендант явно в бешенстве. Соседи тоже.       Чтобы узнать своё будущее, он должен выжить. Его руки всё ещё не хотели опускаться. Сделка у той скамейки была совершенно незапланированным, отчаянным шагом, а каждое слово — безумной импровизацией, которая по чистой случайности сработала. И поэтому нужно действовать, выбираться из этой огромной солнечной пасти, пока не поздно.       Отдавшись мыслям, Мио не успел оценить местность перед очередным прыжком в тень и споткнулся о какую-то корягу, теряя жизненно важное равновесие. Корпус неуклюже пошатнулся, из-за чего его грубо вынесло на свет. Первый же луч, пробившийся сквозь стебли, безжалостным пучком ударил его прямо в щеку, заставив вампира в ужасе дёрнуться обратно. Кожа на половине лица озарилась сиянием и вспыхнула, не хуже папиросной бумаги. В считанные мгновения дерма обуглилась до корки и порвалась, превращаясь в багровые, мокнущие от воспаления раны.       Вампир оглушительно заорал и трясущимися руками дотронулся до ожога, вспоминая трансляции некоторых казней по телевидению. Ему не нужно было видеть себя в зеркале, чтобы знать, как же чудовищно он сейчас выглядит. Вторая часть лица тоже измучилась румянцем. Открытые кисти, что старались прятаться в рукавах рубашки, пока он раздвигал перед собой кусты, адски гудели от температуры. Мио посмотрел на них краем необожженного глаза, и где-то глубоко, на самом дне его естества, запульсировал первобытный, животный ужас.       Теперь это он. Теперь это ЕГО кожа плавится. Просто вместо городской площади будет парк… Неужели с такими ранами он куда-то добежит?       Ноги подогнулись и он позволил себе свалиться на землю. Дерма продолжала лопаться — дела уже обстояли плохо. Блондин покраснел, как рак, и в горле зарождались булькающие звуки — синтетическая кровь рвалась наружу, но Мио упрямо сжал губы, не собираясь дарить земле ни капли.              «Охотник… Добрый охотник Уильям…       Какой же ты, мать твою, ублюдок… Ты знал, что это невозможно, да? Знал, но всё равно…»              На мгновение здоровый глаз на лице вампира разжался, взгляд уткнулся под ноги, и Мио готов был закричать снова, в этот раз — уже от счастья. Удар пришёлся о тот самый корень, о который он споткнулся и в прошлый раз наедине с охотником.       Шанс есть, ему не солгали! Вход в метро где-то поблизости!       Корпус вампира выпрямился, он понял, что способен выстроить дальнейший маршрут по памяти. Больше ему не нужно видеть, слышать, даже дышать, только двигаться. Как на треке, вся его человеческая жизнь свелась в этим минутам.       Мио снова бросился вперёд, очень скоро чувствуя, как под ногами кончается влажная земля и начинается асфальтированный бетон, а следом — заряд и сотни… Нет! Тысячи лучей, и все они врéзались в грудь вампира.       Прятаться больше негде, теперь он на открытом пространстве. Отныне Мио — пожар! Живой факел, родившийся из теней парка и несущийся прямо навстречу козырьку заброшенной станции.       Двадцать метров…       Десять… Три… два… один… Вот же он, вход!       Мио ворвался сквозь разломанные прозрачные двери внутрь, со звоном выбивая кедами последние мешающие стёкла, и рухнул вниз. Его тело вместе с осколками кубарем прокатилось по мощёным ступеням, с каждым новым ударом сбивая с одежды искры и наполняя тьму вспышками света, а воздух – нестерпимой человеческой гарью. Гематофага выкинуло на пол, он проскользил по кафелю до турникетов и больно ударился плечом о мраморную стену.       Разум парня как и его тело погрузилось в бодрящую тьму, от подобного Мио сжался в углу и неосознанно отключился.