Слова, которые мы не можем произнести

Том 5 - Спираль

Восемь лет назад Мари съежилась под сломанным зонтом. Она беззвучно рыдала, и слезы смешивались с потоком дождевой воды, стекавшей по переулку. Она не оставила следов. Как будто ее там и не было. Ей должно было повезти. С зонта, особенно с той стороны, где остались одни ребра, капала грязь из мусорного бака. Мари сжалась еще сильнее, свернувшись в клубок. Ее энциклопедия, которая заняла место зонта в мусорном баке, была испорчена еще несколько часов назад. Она больше не могла быть Мари. На руках у Мари была кровь. Они бы поняли, что это она. Они бы поняли. У Мари были родители. Она не могла вернуться к ним. Не после Нерона. А именно туда ее бы и отвезли полицейские. Помощи ждать неоткуда. Она и так знала, что помощи ждать неоткуда. Она выбралась из логова Нерона. Из этого ада страха и насилия. И сделала это в одиночку, если не считать того, что она действовала технически грамотно. Но она не была лидером. Не была первопроходцем, не задавала тренды. Ей нужен был кто-то, кто сказал бы ей, что делать. Кто-то, кто подсказал бы, как сбежать. Как избавиться от сомнений и стыда и научиться жить. Мари нужен был друг. Она так далеко зашла. Разве она не заслужила друга? Неужели она просит слишком многого? Кроме того, Мари нужно было поесть. Ливень продолжался несколько часов. Сначала она не двигалась с места, чтобы одежда и порезы оставались сухими, но старый зонтик не выдержал напора дождя. Теперь ей было слишком холодно, чтобы идти, и слишком мокро, чтобы оставаться на месте. Да и куда ей было идти? В центре города за бродягами присматривали. В верхней части города хозяйничали банды. Она больше не повторит эту ошибку. Лучше остаться здесь. Продрогшая до костей, она была вне поля зрения. Порез на руке все еще не затянулся, вероятно, из-за того, что она промокла, хотя рука уже не кровоточила, а онемела. Мари была этому рада, несмотря на боль, которая отвлекала ее от голода. Онемение хорошо сочеталось с усталостью, от которой у нее кружилась голова. Мари нужен был кто-то, кто угодно. Все равно она не смогла бы пройти больше квартала. Даже если бы она постаралась, ей было не до привередливости. Она похудела, хотя худеть было не от чего. Нерон шутил по поводу порций, которые он ей давал. Именно его последняя шутка заставила ее решиться. Он говорил ей, чтобы она съедала все до последней крошки, как будто она ела за двоих. Стоило ли оно того, ублюдок? Кто-то приближался. В переулок вошел мужчина, и Мари вскочила, держа бесполезный зонт в руке. Она посмотрела мужчине в глаза и стиснула зубы. Он остановился, увидев, как она выскакивает из-за мусорных баков, и окинул ее взглядом, оценивая с головы до ног, от ярких волос до стекающей по телу воды. Возможно, она все еще плакала. Но это не имело значения. Мари открыла рот, чтобы что-то сказать. Как обычно, ничего не вышло. Нужно было постараться лучше. Зонт выскользнул у нее из рук. Она подбежала к мужчине, прыгнула на него и обхватила руками за шею. Сигара выпала у него изо рта, ударилась о плечо Мари и упала в лужу. Она даже не почувствовала жара. Когда она коснулась его шеи, что-то изменилось. Мари охватили воспоминания. Образы, чувства. Фрагменты ее жизни. Мама, папа. Нерон. Голод. Комната. Новости. Ее слова. Клиенты. Нож. Они пролетали мимо нее и сквозь нее в каком-то порядке, который она не могла понять. — Вот почему я ношу перчатки, — сказал мужчина, поднимая Мари за подмышки и ставя на землю. — Вот почему я ношу перчатки. Что он сделал? Когда она прикоснулась к нему, он каким-то образом проник в ее голову. Она знала, что он все видел. Все, что она чувствовала, а может, и больше. Это произошло так быстро. Это было вторжение. В ее прошлое. В ее жизнь. Во все, что ей нужно было забыть. Сейчас Мари хотела только одного — сбежать, пока этот человек не заставил ее снова все вспомнить. — Вот что я тебе скажу, синичка. Ты интересная, так что я тебе помогу. Приготовься. Мари не поняла, что он имел в виду, но встретилась с его пристальным взглядом и затаила дыхание. Она постаралась взять себя в руки, чтобы не упасть. Ее трясло все сильнее. Наверное, он понял по вихрю ее воспоминаний и чувств, что она не может говорить. Вокруг никого не было. Ты победил. Я в твоей власти. Делай со мной что хочешь. И если я останусь жива, я узнаю, где ты прячешь свои ножи. Мужчина положил одну руку в перчатке ей на щеку, а другую прижал к ее груди. Его тело окутал оранжевый свет. — Я отпускаю твою душу. А теперь пойдем. Мари упала навзничь на кучу мокрого мусора. На мгновение все вокруг стало розовым, а потом потемнело. Она почувствовала, как по правой руке что-то ползет, словно капли стекают вниз, и увидела, что порез исчез. На его месте вспыхнула боль. Биения. Сердце забилось чаще. Странная сила разлилась по ее телу. В животе у нее словно развязался узел, и веки Мари отяжелели. Она уже не так сильно хотела есть, но чувствовала сильную усталость. Мужчина протянул ей руку, и она, пошатываясь, поднялась на ноги. Что бы он ни сделал, освободив ее душу, это помогло ей перестать дрожать. Наверное, уже пора спать. От этой мысли Мари чуть не улыбнулась. Но тут ее тело задрожало, и она снова почувствовала холод, усталость и голод, как никогда сильный. Ноги подкосились, но мужчина удержал ее, обхватив правой рукой за запястье. У Мари не было сил беспокоиться. Несмотря на дождь, мужчина свободной рукой сунул в рот новую сигару и закурил. — Ты устала, так что давай сделаем все быстро. — Где живут мама и папа?