Потерянная жизнь

Остановив машину у многоэтажного дома, Гермиона заглушила мотор и повернулась к Дафне. — Ну… — неловко начала она. — До завтра. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. В салоне повисла неловкая тишина. Дафна ответила широкой, почти беззаботной улыбкой и кивнула. Нащупав ручку, она открыла дверь и, уже выбираясь из машины, тихо сказала: — До свидания, мисс Грейнджер. Спасибо, что подвезли.  Гермиона кивнула в ответ. Дверца захлопнулась с глухим звуком, и Дафна, отойдя на пару шагов, принялась рыться в сумочке в поисках ключей. Грейнджер не трогалась с места, машинально сжимая руль и наблюдая за помощницей. Та явно нервничала – пальцы суетливо перебирали содержимое сумки, но ключи никак не находились.  Тогда Гермиона приоткрыла окно, наклонилась вперёд и негромко окликнула: — В боковом кармашке, Даф. Дафна вздрогнула от неожиданности, торопливо заглянула в указанное отделение – и связка ключей тут же зазвенела у неё в руке. Она подняла их, словно демонстрируя находку, и весело помахала. Гермиона ответила улыбкой. Помахав на прощание, Дафна скрылась за дверью подъезда. И только тогда Гермиона осталась одна. Тишина в салоне вдруг показалась оглушающей. Лишь сейчас её настигла странная мысль: откуда она знает, где Дафна хранит ключи? Гермиона нахмурилась, напрягая память, но не смогла вспомнить ни разговора, ни случая, в котором это знание могло появиться. Сжав руль до побелевших костяшек, она снова и снова прокручивала в голове события дня, пытаясь выстроить их в понятную цепочку. Логика будто бы существовала — но в ней не хватало главного звена, и от этого всё рассыпалось. Её жизнь всегда была выстроена аккуратно и правильно. Карьера, цели, ответственность. Ей нравилось решать задачи, просчитывать шаги наперёд, чувствовать, что она способна менять мир к лучшему. Борьба за права людей давно стала для неё не просто работой — смыслом жизни. И всё же сегодня этот привычный, выверенный мир дал трещину. Как бы она ни уверяла себя, что не поверила словам Гарри Поттера, внутри что-то дрогнуло. На краткий миг возникло странное, почти болезненное ощущение — будто та жизнь, которой она живёт сейчас, принадлежит ей не до конца. Словно её у неё… украли. Ощущение было мимолётным, едва уловимым, но его хватило, чтобы теперь вспомнить о нём — и ощутить тревогу, неприятным холодком скользнувшую под рёбра. Вспомнить что-то ещё у неё не вышло – телефон Гермионы внезапно зазвонил, испугав её. Она вздрогнула и тут же схватила его. — Ох… чёрт… — пробормотала Гермиона, глядя на экран. — Я совсем забыла. Она нажала на приём вызова и, приложив телефон к уху, сразу услышала взволнованный женский голос: — Гермиона, дорогая, я вся извелась. Мы договаривались об ужине. Я прождала тебя почти два часа – твой телефон молчал. Твоя мама не ответила на звонок. Что случилось? Ты в порядке? Я очень переживаю.  — Нарцисса, прости, пожалуйста, — поспешно ответила Гермиона. — Я помнила о встрече, но на работе сегодня просто сумасшедший дом. Пришлось задержаться, а телефон был выключен. Нарцисса Блэк была красивой женщиной самых лучших лет. Несколько лет назад они познакомились на одной из выставок, приехавшей в Лондон из Франции. Тогда обе оказались среди самых заинтересованных посетителей, разговорились – и с тех пор иногда встречались, подолгу обсуждая самые разные темы. С возрастом Гермионе не всегда удавалось откровенно говорить с матерью о личных вещах — та не проявляла особого интереса. А Нарцисса, напротив, словно читала её мысли и понимала с полуслова. Она умела поддержать, дать совет, выслушать. В ответ Гермиона стала для неё своеобразной отдушиной — Нарцисса часто признавалась, что чувствует себя одинокой. Поэтому, узнав о своём назначении на пост премьер-министра, Гермиона первым делом позвонила именно ей, поделилась радостью – и, разумеется, они договорились встретиться. — Что у тебя случилось? — снова мягко спросила Нарцисса.  — Да проблемы с некоторыми министрами, — ответила Гермиона с нервным смешком. — Похоже, они решили меня свести с ума и даже не пытаются это скрывать, — она вздохнула и добавила уже тише: — Как ты? Надеюсь, ты не стала меня дожидаться и поехала домой. Мне так жаль, что я не предупредила тебя заранее… — Ох, не переживай, дорогая. Я отлично провела время за бокалом красного вина. Первый день – а уже столько всего. Я волнуюсь за тебя. Могу ли я тебе чем-нибудь помочь? — всё ещё с тревогой в голосе продолжала Нарцисса.  — О, не беспокойся, — мягко ответила Гермиона. — Уже всё улажено, и, думаю, эти люди больше не станут меня беспокоить. Я только что освободилась и отвезла свою помощницу, Дафну, домой. Бедняжка сегодня сильно перенервничала, — добавила она, старательно обходя стороной то, что произошло на самом деле. Нарцисса была женщиной, которая верила лишь фактам. Истории вроде сегодняшней – да ещё и в том виде, в каком их рассказал Поттер, – явно не предназначались для чужих ушей. Да и если рассудить трезво: расскажи она кому-нибудь правду, сумасшедшей сочли бы скорее её саму.  — А мама с папой уехали в Каппадокию, — продолжила Гермиона. — Кататься на воздушных шарах. — Ну что ж… — девушка услышала, как Нарцисса недовольно поджала губы, и невольно улыбнулась. — Я думала, они останутся, чтобы побыть с тобой в первую неделю твоей новой должности. — Лучше не начинай, — вздохнула Гермиона. — Ты же знаешь, они не очень жалуют всю эту политику. Считают, что она меня испортит. Отец при каждой встрече пытается спорить со мной о любых правках. И если ему хоть немного удаётся перетянуть спор в свою сторону, он тут же заявляет, что мне не место в кресле министра. Слишком молода.  Родители всегда относились к её работе в политике прохладно. С тех пор как Гермиона пошла по этому пути, они почти перестали видеться: лишь изредка созванивались и ограничивались одним ужином в месяц, чтобы сохранить хотя бы видимость семьи. Гермиона давно привыкла к этому и не настаивала, чтобы они относились к ней иначе. Она выросла, ей уже не требовалось столько внимания и заботы. К тому же родители почти всё свободное время проводили в разъездах. — А я считаю, что у тебя как раз достаточно сил, чтобы занимать эту должность, — уверенно сказала Нарцисса и тихо усмехнулась. — Старый – не значит мудрый. Она помолчала и добавила: — Я уже на пути домой, Гермиона. Созвонимся на днях и договоримся о встрече. А ты поезжай отдыхать. До скорого. — Всего доброго, Нарцисса, — попрощалась Гермиона и с улыбкой сбросила вызов. Она перевела взгляд на дорогу и всмотрелась в конец улицы. Вдалеке ей на мгновение почудилось нечто похожее на небольшую воронку в воздухе – странное и неуместное в привычном городском пейзаже. Но уже через секунду на том месте была лишь тёмный, пустынный переулок. Списав это на усталость, Гермиона завела мотор и выехала на проезжую часть.

* * *

Пламя озарило кабинет, и из камина вышел Поттер. По его лицу было ясно: разговор явно не увенчался успехом. Драко знал, что тот вернётся, чтобы всё рассказать. Он сидел в кресле, покручивая пальцами наполовину наполненный бокал с выпивкой. В свете ламп напиток приобретал янтарный оттенок, почти сливаясь с цветом паркета. Драко смотрел на Поттера исподлобья, с едва заметной насмешкой. Злость всё ещё кипела в нём. — Не смотри на меня так. Я бы всё равно не стал рассказывать ей всего. Я не такой идиот, как ты думаешь, — бросил Гарри и, подойдя к креслу, устало опустился в него. — Нет, ты ещё больший идиот, Поттер, — ответил Драко. Он допил остатки огневиски и с громким стуком поставил стакан на стол. — Ты прекрасно знал, что не сможешь держать язык за зубами. Почему ты не прислал кого-нибудь другого? — Портрет сказал, что Гермиона ударила тебя молнией. Я не стал никого искать – прыгнул в камин и прибыл сам. Кажется, ты был рад меня видеть в тот момент, — усмехнулся Гарри. Он, наколдовав себе стакан, схватил бутылку огневиски со стола и щедро плеснул жидкость в оба бокала. — Что ты ей сказал? — спросил Драко, глядя в пустоту. — Рассказал про первый год обучения. И, сразу отвечая на твой немой вопрос, да – я рассказал, какой задницей ты был, — фыркнул Гарри и отпил из бокала. — Ей это не понравилось. Она сделала вывод, что ты сбежал именно поэтому. Драко лишь закатил глаза. Взяв стакан, он незамедлительно сделал большой глоток жидкости, обжигая огневиски язык и горло. Больно, но эффективно.  — Какая была реакция? Что сказать Снейпу? — спросил Малфой.  — Она мне не поверила, — подытожил Гарри и с глухим стуком поставил стакан на стол, словно ставя точку. — Сказала, что больше никого не хочет видеть. Что та жизнь, которую она сейчас живёт, принадлежит ей. И я не имею права рушить то, что она построила. Драко слушал, и внутри него поднималась глухая ярость. Снейп дал чёткие рекомендации – скорее указания, что сейчас ещё не время. И Драко был почти рад, что Поттеру за это влетит от бывшего профессора. — А чего ты ждал, Поттер? — спросил он, откинувшись в кресле. — Не знаю, — Гарри покачал головой. — Точно не этого. Я думал… думал, что, может быть, в её глазах будет хоть что-то. Сомнение. Но она смотрела на меня так, будто я читаю доклад. Реакция Дафны была совсем иной. А у Гермионы всё… слишком.... — Конечно, — тихо подтвердил Драко. — Дафна – другой случай. А Грейнджер… — он прикрыл глаза на секунду. — Я могу понять её реакцию. Всё должно быть не так. И вряд ли ты историями о ваших геройствах вернёшь ей прежнюю жизнь, забрав взамен ту, в которой она живёт уже слишком долго. Снейп ясно дал понять, что мы рассказами ничего не добьёмся, и нам следует возвращать воспоминания иным способом. — Мне надо увидеться с Северусом. Расскажу, что я наделал, — сказал Гарри, поднимаясь с кресла. — Это была моя вина, — внезапно произнёс Драко. — Не начинай… — Нет, ты не понял. Моя вина в том, что я сказал ей, что ею займутся. А она восприняла это как угрозу её положению на посту премьер-министра. Если бы я не сказал этого, она бы выслушала. Она бы выслушала, — повторил он тише. — И, возможно, при наличии факта волшебства поверила бы в существование всего остального. Скажи об этом Северусу, — добавил Драко, глядя в стакан. — А лучше… лучше завтра я приглашу его на ужин. Приходите к семи. Гарри кивнул, направился к камину, взял щепоть летучего пороха из чаши и шагнул внутрь. — В менор? — спросил он, уже стоя в камине. — Что? — Драко оторвался от стакана и впервые за долгое время посмотрел на Поттера. — Да. Нарцисса будет рада вас видеть, — кивнул он. Поттер исчез в пламени. Драко ещё несколько секунд смотрел на потухший камин. Затем медленно поднялся и подошёл к окну. За стеклом волшебники торопливо расходились по домам, заканчивая рабочий день. Проведя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя усталость и тяжесть прожитого дня, Драко выдохнул и развернулся. Он направился к камину и, щёлкнул палочкой, погасил свет в кабинете. Вслед за этим Малфой наложил защитные чары на дверь и, убедившись в действии заклинания, шагнул в пламя. — Менор, — негромко, почти нехотя произнёс он название места назначения. Вихрь огня закрутил его, и уже через мгновение Драко оказался в гостиной Малфой-менора. Первое, что он увидел, — фигуру Нарциссы у камина. Она стояла неподвижно, выпрямившись, и смотрела на него с привычным спокойствием, за которым угадывалась едва заметная тревога.  — Здравствуй, мама, — тихо произнёс Драко, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. — Ты… встречаешь меня? Нарцисса слегка кивнула. В её взгляде мелькнуло недовольство. В гостиной повисло тяжёлое молчание, говорящее больше любых слов. Драко вдруг поймал себя на мысли, что усталость рабочего дня сменяется другой тяжестью – домашней, куда более личной. — Я хотела узнать, всё ли у тебя в порядке, — наконец сказала она, внимательно всматриваясь в его лицо. — Я знаю, что сегодня… — Всё отлично, — солгал Драко, не поднимая взгляда. — Не будем об этом. — Я так не думаю, — Нарцисса прищурилась, голос её стал чуть острее. — И тебе лучше сказать мне правду. — Думаю, ты и так скоро всё узнаешь, — отрезал он. — Не хочу потом повторяться дважды. Он уже развернулся, чтобы уйти, но голос матери остановил его. — Вообще-то я здесь, чтобы сказать тебе одну вещь, — произнесла Нарцисса и, пройдя к креслу, изящно опустилась в него. Драко остановился и медленно обернулся. Он удивлённо выгнул бровь, наблюдая за нервными движениями пальцев матери. Она теребила край рукава, подбирая подходящие слова. Засунув руки в карманы брюк, парень развернулся лицом к женщине, терпеливо дожидаясь что же она ему скажет. — Я хочу, чтобы в моём доме всё оставалось таким, каким я его создала, — жёстко сказала она, словно зачитывая указ. — И я никому не позволю менять что-либо без моего ведома. Я не потерплю, чтобы кто-то здесь считал себя выше остальных и позволял себе почти открыто оскорблять меня и тех, кто мне дорог. Драко молча слушал, уже мысленно готовясь к неизбежной ссоре. Когда Нарцисса замолчала, она, не моргая, смотрела на сына, ожидая ответа. — Я бы хотел, чтобы ты тоже выполнила мою просьбу, — холодно сказал он. — Но ты её проигнорировала. Так что, извини, мама, в этот раз я ничем не могу тебе помочь. Не дожидаясь ответа, Драко направился к выходу. Уже через плечо бросил: — Завтра в семь на ужин прибудут Снейп и Поттер. И, не оборачиваясь, вышел, оставив Нарциссу стоять посреди гостиной с приоткрытым от удивления ртом. Проходя мимо одной из гостиных, он краем уха услышал, как Люциус резко одёргивает домовика, приказывая ему перестать бить себя. Тот лишь сильнее ударил себя по голове, и Люциус, раздражённо выдохнув, пригрозил подарить ему одежду. Удары тут же прекратились. Эта сцена окончательно выбила Драко из равновесия. Стиснув зубы, он быстрым шагом направился в своё крыло. Распахнув дверь в спальню, парень с глухим стуком захлопнул её за собой и, не сдерживая раздражения, резко бросил: — Какого чёрта ты перечишь моей матери? За туалетным столиком, спиной к нему, сидела девушка. Её чёрные волосы были уложены в безупречную причёску, словно она вот-вот собиралась на светский приём. В отражении зеркала губы, накрашенные тёмно-бордовым, растянулись в ленивой, почти насмешливой улыбке. — Я ничего такого ей не сказала, — спокойно произнесла она, отложив кисточку для пудры и взяв в руки флакон с кремом. — Я лишь намекнула, что в западной гостиной давно пора сделать ремонт. В ответ она заявила, чтобы я и не смела прикасаться к её дому… Ну, а я сказала, что пора перестать быть такой… Она не договорила, лишь неопределённо пожала плечами, словно речь шла о пустяке. — В западной? — переспросил Драко, чувствуя, как волна гнева вновь накрывает его с головой. — Не смей больше перечить ей, — отчеканил он, выделяя каждое слово. — Тебя предупреждали, что вход в западную гостиную воспрещён. Так какого же своплохвоста ты туда полезла?! Если мать говорит ничего не трогать – ты ничего не трогаешь. Ты здесь не хозяйка. Он резко развернулся, собираясь выйти из комнаты, как вдруг девушка выкрикнула ему вслед: — Я твоя невеста! А это твой дом! Её голос сорвался на истеричный визг, и Драко медленно обернулся. Глаза девушки горели холодным синим пламенем, а на губах всё ещё играла та самая опасная, уверенная улыбка. Та, что всегда появлялась у неё в моменты, когда она чувствовала своё превосходство. Девушка, сидевшая перед ним, и впрямь была его невестой. Аурелия Нотт появилась на пороге Малфой-менора три года назад. И все эти три года Драко был вынужден терпеть её присутствие в обмен на сохранение тайны. Он пообещал ей жениться – а Аурелия пообещала молчать. Уже почти год Драко как мог откладывал свадьбу, цепляясь за любые предлоги. Услышав её крик, он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но, не сказав ни слова, развернулся и вышел. Войдя в свою спальню, Драко заметил на столе свёрток, а поверх него – письмо. Он взял конверт в руки, сразу узнал печать и, не раздумывая, сорвал её, жадно впиваясь взглядом в строчки. Драко, Прости, что не писал всё это время и заставил тебя ждать. Я постоянно переезжаю, чтобы никто не заподозрил, чем именно я занимаюсь. Последнее письмо я писал тебе из Бразилии, но там, как ты знаешь, я ничего не нашёл. В Албании, куда я отправился после, мне удалось наткнуться на зацепку о перемещениях, но возможности написать не было — там до сих пор не наладили совиную почту. Сейчас я нахожусь в Индонезии и хочу порадовать тебя некоторыми находками. Не стану описывать всё в подробностях — вернусь уже через две недели и тогда расскажу всё лично. Не беспокойся за меня, я устроился в хорошем отеле.  Передай привет Нарциссе и скажи, что я нашёл тот самый цветок для её сада, о котором она просила – он лежит в свёртке. Там же ты найдёшь и кое-что для Снейпа. Это малое, что я могу сделать сейчас. P.S. Здесь делают замечательные сидушки для кресел от геморроя. Продавец уверяет, что они начинают массировать, когда чувствуют недомогание. Я всерьёз подумываю о подарке для министра магии.

Тео.

Драко прочёл письмо и невольно усмехнулся, дочитав постскриптум. Затем он развернул свёрток. Внутри лежал обещанный цветок для матери — редкий и удивительно красивый экземпляр с подписью: «Цветок чёрной летучей мыши». Стоило коснуться бутона, как тот затрепетал лепестками, напоминая крылья летучей мыши, и издал тихий, странный звук. Спустя мгновение растение снова замерло. Драко осторожно отложил цветок в сторону и взял в руки книгу без названия. Открыв её, он нахмурился: на страницах теснились непонятные символы и схемы, смысл которых, вероятно, смог бы расшифровать только Снейп.  Убрав книгу в ящик стола, Драко снял пиджак и бросил его на ближайший стул. Закатав рукава рубашки, он провёл ладонями по волосам, словно пытаясь стряхнуть с себя усталость длинного, выматывающего дня. Где-то за стенами завыл ветер, а камин тихо потрескивал. Бросив взгляд на часы и заметив, что давно перевалило за десять вечера, Драко, не глядя в сторону камина, сказал в пустоту: — Да входите уже. Он направился к небольшому шкафу, достал три бокала и бутылку. Камин затрещал громче, вспыхнул – и через мгновение у очага, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояли двое: парень и девушка. Они не двигались с места, наблюдая, как Драко разливает напиток по бокалам. — Давно торчите в камине? — спросил он, обернувшись к гостям и выгнув бровь. — Ну… после того, как Поттер отправил мне патронуса, — ответил Блейз Забини с кривоватой улыбкой. — Вообще-то ты ещё зашёл за мной, — добавила Пэнси Паркинсон. — А потом мы уже отправились сюда. Она выглядела безупречно, словно вовсе не провела несколько часов в каминном дыму. — То есть вы почти… — Драко снова взглянул на часы, — три часа сидели в камине? — Ну да, — пожала плечами Пэнси и, не выдержав, плюхнулась в кресло, скидывая туфли, которые явно были не самыми удобными. Драко протянул ей бокал. — Спасибо, — она сразу сделала глоток. — Мы хотели дождаться тебя в гостиной, но Аурелия ясно дала понять, что тебя нет дома и развлекать твоих друзей она не намерена. — Мне, если честно, и не больно-то хотелось, — усмехнулся Блейз, поиграв бровями. — В камине куда лучше. Правда, Пэнс? Не знали, где ты появишься, — продолжил он уже серьёзнее. — В Министерстве шанс нарваться на кого-нибудь из твоих сотрудников слишком велик, а торчать у кабинета – только нервировать твоего секретаря Уизли. — Да и пошли бы вопросы, что мы вообще там делаем, — добавила Пэнси и, поколебавшись, осторожно спросила: — Как… прошёл день? — Да брось, — хмыкнул Драко. — Ты же не для того пришла, чтобы слушать, как я полдня объяснял Уолберту, чем отличается унитаз от биде. И почему последний не должен извергать фонтаны. А потом ещё была долгая и нудная встреча с волшебницей, которая решила дойти до министра с жалобой на соседку, разводящую пчёл на участке. — Ну почему же… — Блейз сдержал смех, прикрыв улыбку краем бокала. — Нам, конечно, безумно интересно слушать о твоих трудовых подвигах....  Он не успел договорить – Пэнси незаметно пнула его ногой, заметив, как Драко устало прикрыл глаза.  — Всё в порядке, Пэнси. Не стоило отбивать лодыжку Забини, — сказал Драко. — Как прошла встреча с премьер-министром? — тихо, еле слышно, произнесла Пэнси спустя долгие десять секунд. — Она ударила меня молнией… а позже выяснилось, что это был шокер, — быстро проговорил он и сел в одно из кресел, приглашая сесть рядом Блейза. Глаза Пэнси и Блейза расширились от услышанного, и они переглянулись, не зная, как реагировать. Хотелось и посмеяться, и раскрыть рты от шока. Но Блейз, наконец, сел. — Подожди… — Пэнси закрыла глаза и подняла руки. — Что сделала? — Шибанула его шокером, Паркинсон, — произнёс Блейз, а после не выдержал и рассмеялся. — Я просто знал! Я знал, что премьер-министр выкинет что-то такое! — воскликнул он радостно и слишком громко. Через секунду соседняя дверь хлопнула, а ещё через мгновение двери спальни открылись. Все присутствующие обернулись. — Что здесь происходит? — прорычала вошедшая Аурелия. — О, Драко, у нас гости? — заметив двоих, спросила она с высоко поднятым носом. — Будто бы ты не знала, — тихо проговорил Блейз, глядя на девушку. Его улыбка медленно сошла с лица. — Что тебе нужно, Аурелия? Разве я тебя приглашал? — Драко встал, взял пиджак и сделал шаг к выходу. — Я в своём доме услышала крик, пришла проверить, всё ли в порядке. И вообще, я твоя невеста – ты мог бы пригласить меня, раз собрались здесь за беседой, — заявила она с вызовом. — Эта беседа не для твоих ушей, — сквозь зубы сказал Драко, не глядя на неё. — Уходи. — Что за беседы такие? О чём вы говорили? — не унималась Аурелия.  Драко не выдержал. Он поднял палочку, произнёс заклинание – и девушка оказалась за дверью. Сам же шагнул в камин: — Дырявый котёл! И исчез. Блейз и Пэнси мгновенно последовали за ним. Быстро пройдя к столику, но успев поздороваться с несколькими волшебниками, которые заметили министра и радостно приветствовали его, они уселись в самый угол у окна. Заказав выпивку, начали неспешно потягивать её. — Мда… Почему мы здесь? — скривив губы, сказала Пэнси и сложила руки на груди. — Я вообще-то проиграла целое состояние. У меня нет таких денег, чтобы расхаживать по барам, так что министр сегодня платит. — Аурелия не даст нам спокойно поговорить. Она всё время подслушивает… Подсылает своего домовика следить за нами, а тот потом всё ей докладывает. Я долго не мог понять, откуда она узнала, что в прошлые выходные Блейз читал мне стихи о том, как любит своего министра… вернее, это была импровизация. — Эй! — возразил Блейз, заливаясь краской и бросая взгляд на Пэнси, которая уже откровенно смеялась. — Ты же обещал, что об этом больше никто не узнает! Я знал, что нужно было содрать с тебя Непреложный обет. — Разве ей мало того, что ты на ней женишься? Зачем она лезет в твои дела? — спросила Пэнси, игнорируя возмущения Блейза. — Она же уже добилась своего. — Хочет почувствовать себя хозяйкой, но мать ей этого не даёт. Хотя и сам дом отвергает её. По рассказам домовика, она часто теряется, словно он запутывает её. Некоторые двери ей не открываются, а портреты вечно шепчутся и гонят прочь, — рассказал Драко. — На задний двор её вовсе не пускают: едва она подходит к двери, псы начинают рычать. Отцу даже пришлось поставить защиту, чтобы они не могли попасть на крыльцо. Но, как по мне… — он замялся. — Впрочем, не важно. Так в чём дело? О каких деньгах речь? — Точно. Когда мы узнали, что ты скоро отправишься на знакомство с премьер-министром, Пэнси задала вполне логичный вопрос: как магловский министр реагирует на министров магии, — начал Блейз. — Как, например, Фадж и что сделал министр. Мы долго спорили, и Тео сказал, будто кто-то из министров падал в обморок, а кто-то сходил с ума. Возможно, даже вызывали охрану, и была угроза статуту. И тут я сказал, что, зная нашего нынешнего премьера, вполне вероятно, что она не даст себя в обиду и, скорее всего, сделает то, чего совсем не ожидаешь, — продолжил он, размахивая руками и смеясь. — И, пожалуйста… — он постучал по карману. — Выигрыш равный победителю Кубка трёх волшебников у меня в кармане. — Вы идиоты, — покачал головой Драко, но невольно улыбнулся. Ситуация действительно казалась забавной. — Да идиот, который на тысячу стал богаче, — уже пританцовывая на стуле, добавил Блейз. — А вот Пэнси настоящая идиотка: поставила на то, что премьер-министр выслушает стойко и сделает всё возможное для отличного сотрудничества. Плохо знаешь её, Пэнси, — приподняв брови, улыбался мулат. — Ну а что дальше было, после того как ты отключился? — Я очнулся и оказался привязанным к стулу. А эти двое смотрели на меня так, словно допрашивали, — рассказал Драко. — Двое? — уточнила Пэнси. — Дафна, — пояснил он. — Когда я прибыл, её не было. А когда очнулся – уже была. Видимо… видимо, она позвонила, когда я был в отключке. — Несмотря ни на что, всё же звонит Дафне… — тихо прошептала Пэнси и улыбнулась, но Драко услышал. Он рассказал остальное, пока был там, а потом пересказал то, что услышал от Поттера. Когда закончил, уже не мог игнорировать чувство, что всё ещё не может произнести её имя. — Поверить не могу, — покачал головой Блейз. — Поттер что, спятил? Если Снейп сказал, что ещё не время, и что рассказы просто не помогут, почему он поступил иначе? — Она была напугана, и это моя вина, — тихо сказал Драко. — А потом Поттер не смог просто закрыть свой приёмник и уйти – наговорил ей ещё кучу всего. Представь, если к тебе заявятся и скажут, что вся жизнь, которую ты знаешь, – не твоя, и тебе придётся освободить место. Я сказал раньше времени то, что не должен был говорить, ведь Северус дал маленькую надежду. А Поттер… Поттер не смог скрыть от неё остальное. — И что теперь? — спросила Пэнси с тревогой в голосе. — Что если вы всё испортили? Что если она… что если её рассудок повредится? И мы не сможем… — Не смей, Пэнси! — вскочил Драко. Ярость вспыхнула в его груди. Она не имела права так говорить. — Не смей! Слышишь?! Пэнси, испугавшись его крика, вжалась в спинку кресла и закрыла глаза. Блейз прикрыл её рукой. Глаза Драко в тот момент походили на волчьи перед схваткой: дикие, злые. В его груди были лезвия, что резали даже при мысли, что он может сделать хуже. И Пэнси, своей неосторожностью, засунула эти лезвия глубже. Но он долго работал над собой, сдерживая порыв гнева. Наконец, взглянув на Пэнси, ругал себя за такие эмоции. Некоторые посетители повернулись к ним и смотрели на всю сцену. Драко быстро взял себя в руки, извинился перед посетителями, попросил их вернуться к делам и снова сел за стол. — Прости меня, Пэнс, — сказал Драко виновато. — Я не должен был так срываться. — Ничего, — попыталась улыбнуться Пэнси. — Всё в порядке, не беспокойся. Я понимаю.

* * *

Остановившись на светофоре, Гермиона машинально отсчитывала секунды до зелёного сигнала. И вдруг взгляд зацепился за табличку с названием улицы. Той самой, о которой рассказывал Гарри Поттер. Там, по его словам, находился «Дырявый или Драный котёл». Загорелся зелёный. Гермиона резко включила поворотник и, не успев до конца осознать свой порыв, свернула на эту улицу. Проехав ещё немного, она остановилась у одного из старых зданий и вышла из машины.

* * *

Спустя какое-то время разговоров Пэнси смотрела в окно, пока парни спорили о том, где сейчас Тео и чем он занят. Вдруг девушка заметила по ту сторону улицы очень знакомую фигуру, выходящую из машины. — Эй, смотрите! — сказала Пэнси, и парни, прекратив спор, повернулись к окну. Возле книжного магазина стояла Гермиона.  Она внимательно осматривала улицу, и её лицо выражало огорчение. Словно она потеряла что-то невероятно важное, что ей было нужно прямо сейчас, и никак не могла этого найти. — Увидит? — тихо спросил Блейз, но ответа не последовало. Все трое молча следили за Гермионой, словно боялись моргнуть. Драко вытянулся, напрягаясь, как струна. Сердце колотилось так, что казалось, каждый удар отзывался в груди эхом. Дыхание стало прерывистым, словно воздух с трудом пробивался в лёгкие. Волна тревоги и напряжения сдавливала грудь, пробегая по всему телу. Он ждал… каждое её движение. Гермиона медленно прошла вдоль построек, вглядываясь в двери и окна. Она увидела книжный магазин, о котором упоминал Поттер, и там должен быть паб по соседству. Но, как она ни всматривалась, никаких вывесок не было. Ничего не появлялось и не исчезало. Улица оставалась такой же тихой и безлюдной, как и прежде. Сделав два шага, Гермиона остановилась.  Драко, Пэнси и Блейз затаили дыхание, наблюдая, как она стоит напротив входной двери в бар – той самой, что должна была открыться, если бы рядом оказался волшебник. Дверь молчала. Не скрипнула, не дрогнула, не подалась ни на дюйм. И, наверное, не собиралась открываться вовсе. Но надежда – глупая, упрямая, почти болезненная — всё ещё жила в их сердцах.  На короткий миг им показалось, что сейчас произойдёт чудо: створки дрогнут, вывеска проявится, воздух дрогнет от магии — и мир снова на секунду станет таким, каким должен быть. Прошла секунда – и Гермиона резко развернулась. В голове вдруг всплыла простая, почти нелепая мысль: утром она забыла покормить кота. Быстро вернувшись в машину, Гермиона захлопнула дверь, завела двигатель и уехала прочь с этой улицы.  Драко выдохнул. Но это был не вздох облегчения. Всё трое сидели, не глядя друг на друга. Словно надежда таяла в их груди именно там, под ногами, и они не могли её достать. Спустя какое-то время Драко резко встал. Его голос прозвучал ровно и твердо, хотя внутри всё ещё бурлила тревога: — Завтра Северус решит, что делать. С этими словами он вышел прочь, оставляя Пэнси и Блейза в тишине и собственных мыслях.

* * *

Гермиона вернулась домой, войдя в квартиру, и сразу же была встречена рыжим котом со странной, но удивительно милой мордочкой. Он терся о её ноги, пока она снимала туфли.  — Здравствуй, здравствуй, Проглотик. Как прошёл день? — тихо сказала Гермиона, улыбаясь. Кот недовольно замурчал, но тут же последовал за хозяйкой. Она нашла Проглотика два года назад, голодного и истощённого, и с тех пор он стал её верным спутником. Имя Проглоту Гермиона выбрала спонтанно, и кот быстро привык откликаться на него. Сразу войдя на кухню, Гермиона наполнила его миску едой, затем направилась в спальню и шагнула в ванну. Быстрый душ смыл с неё усталость, неприятности и шум дня, но, когда она вытирала волосы и посмотрела в зеркало, на мгновение ей показалось, что это не она. И тут разразилась внезапная вспышка боли – красная, резкая, пронизывающая голову. Как нож, вонзённый в виски. Она закричала, непроизвольно, до боли в горле, и в тот же момент в её сознание ворвался чужой, смехотворный голос. Крики и смех смешались в кошмарной гармонии, нарастая, заставляя сердце колотиться в груди. Боль стала невыносимой. Она упала на колени, хватаясь за голову обеими руками, пытаясь хоть как-то остановить её. Казалось, что её мозг вот-вот разорвётся на части. Уши заложило, мир превратился в шумную пустоту, где крики и смех звучали будто издалека и одновременно прямо в голову.  Каждый вдох давался с трудом, дыхание прерывалось, тело дрожало. Время потеряло смысл. Секунды растянулись в вечность, а боль продолжала расползаться по черепу, как расплавленное железо. И вдруг – тишина. Гермиона очнулась от мягкого, мокрого прикосновения. Рыжая мордочка Проглотика тыкалась ей в лицо, требуя пробуждения. Она с трудом приоткрыла глаза, и кот, увидев, что хозяйка в сознании, в последний раз лизнул её в нос и отошёл, внимательно наблюдая за её состоянием. Гермиона закашлялась, всё ещё сжимая голову. Сердце бешено колотилось. Кажется, только теперь она поняла, как глубоко этот крик и боль проникли в её тело. Гермиона с трудом уперлась на одну руку и приподнялась. К удивлению, её ничего не беспокоило, кроме локтя, который, по всей видимости, она ударила во время падения. Голова больше не болела, и крики стихли. Первая мысль пришла сама собой: может быть, это кто-то из соседей кричал, и всё совпало с очередной головной болью.  Но Гермиона сразу вспомнила, что живёт одна в частном секторе – вряд ли она могла услышать соседей. Оглядевшись, она попыталась встать. С большим трудом она поднялась на ногу, поглаживая колени. Всё было в порядке. Словно она просто устала и от этой усталости свалилась на пол. Дойдя до кровати, Гермиона ещё долго смотрела в потолок, прокручивая в голове все события. Мысли метались, тревога не отпускала, но постепенно усталость брала своё. Наконец, она закрыла глаза и погрузилась в сон, позволив телу и разуму отдохнуть от всего пережитого.

* * *

— Гермиона! Гермиона, ты слышишь? Я пытаюсь… пытаюсь… Но ты не можешь меня заставить… — Я прошу тебя… — Нет… нет… я не смогу! — Я вернусь после… — Не надо, слышишь? Не надо! Она не виновата. Она же сказала правду. Зачем ты продолжаешь это? — Не виновата… Сквозь слёзы Гермиона повернула голову и едва различила силуэты ног. Каблуки… туфли… ещё туфли. Тяжесть навалилась на тело, которое и так болело. Внезапно разразилась красная вспышка, пронзительный крик разорвал сознание. Слёзы хлынули сами собой, глаза жгло, а всё вокруг затянуло дымкой. Вспышка и крик закончились, но шаги становились ближе. В ушах шум, слова невозможно разобрать, только обрывки: — Не виновата… брали… бессмысленно… уйди… Потом пришла дикая боль, ещё более острая. И неприятное ощущение, скользкое и холодное. Змеи. Скользкие змеи ползли по её рукам, обвивая запястья и поднимаясь выше. Они почти достигли предплечья, когда вновь разразилась яркая белая вспышка. Одна. Вторая. Искры. Шум становился невыносимым. Внезапно груз с тела исчез – рывок, лёгкость и одновременно ужас. На руке всё ещё что-то скользило. Гермиона повернула голову и увидела змею, целящуюся, выпустив клыки. И раздался оглушительный крик. Змея вонзила клыки в плоть. Боль взорвалась в сознании, остро, режущей волной, и Гермиона снова кричала, теряя чувство реальности. Гермиона вскочила с кровати под звон будильника и сразу схватилась за руки, осматривая их. Не обнаружив ни единой царапины или синяка, она схватилась за грудь, там, где сердце, казалось, выламывало ребра. Дыхание стало быстрым и прерывистым, а стук сердца отдавался так, что его можно было услышать на другом конце Лондона. Чуть успокоившись, она выключила всё ещё звенящий будильник и села, зарывшись лицом в ладони. — Что за чертовщина со мной происходит? — прошептала она самой себе.  Посидев ещё пару минут в тишине, пытаясь успокоиться, Гермиона встала и собралась на работу, но уже по дороге решила позвонить врачу. — Мистер Пратт, могу ли я записаться к вам на приём на ближайшее время? — спросила Гермиона сразу после приветствия с доктором. — Да, мисс Грейнджер, для пациентов вашего статуса всегда найдётся время. Что вас беспокоит? — поинтересовался мистер Пратт. — Меня снова начали мучить головные боли и приступы учащённое середцебиение.А вчера я и вовсе потеряла сознание от сильной боли, — ответила Гермиона. — Понимаю… Это может быть серьёзно, прошу вас не откладывать визит. Скажем так… вам удобно сегодня? — спросил доктор, слышно, как он листает свой ежедневник. — Да, конечно. Я отменю встречи и приеду.  — Отлично. Буду ждать вас в четыре у себя в кабинете. Мы пройдём обследование, сдадим необходимые анализы и, думаю, выясним причину ваших болей. — Спасибо, мистер Пратт. До встречи.  Попрощавшись с врачом и подъехав к работе, Гермиона вошла в кабинет, держа позолоченную ручку двери. В комнате было тихо, точно так же, как вчера утром. Даже человек на картине сидел неподвижно, словно это действительно просто картина. «Это и есть обычная картина», — мысленно поправила себя Гермиона и, выдохнув, уверенно направилась к креслу. Но не успела она дойти до него – дверь распахнулась, и в кабинет вбежала Дафна. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — проговорила Дафна Гринграсс. На секунду Гермиона вздрогнула, неясно от чего, но невольно взглянула на картину и заметила, что та ухмыляется.  — Доброе утро, Дафна, — тихо ответила Гермиона, сев в кресло и принявшись вытаскивать свои принадлежности. — Дафна, отмени, пожалуйста, все встречи после четырёх, меня сегодня не будет. — Оу… — растерянно произнесла Дафна. — Конечно. Что-то случилось? Вы раньше не позволяли себе пропускать работу. — Всё в порядке, хотела просто проверить здоровье, — улыбнулась Гермиона и снова углубилась в ящик. Дафна поняла, что разговор закрыт.  — Сегодня у вас встречи… только до обеда, — сообщила Дафна, глядя в блокнот с расписанием. — Так что даже ничего отменять не нужно, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Отлично. Тогда можешь тоже уйти пораньше, — сказала Гермиона. — Спасибо, — снова улыбка озарила лицо Дафны. — Хотела сходить со своей соседкой в бар. — Отличная идея, — невольно подумала Гермиона. Она вспомнила, что сама очень давно не отдыхала с кем-то из друзей. А потом поняла, что настоящих друзей, кроме Дафны и Нарциссы, у неё почти нет. — Кстати, насчёт бара… — начала Дафна. — Я была там вчера, — перебила её Гермиона, и её охватил гнев на Поттера, который соврал ей. — И вот что скажу: этот мистер Поттер соврал. Если, как он сказал, я волшебница, и бар и вывеску видят только волшебники, то я не увидела ни вывески, ни дверей, ни людей. Там было пусто. И я больше не хочу об этом говорить. Это всё ложь, и я выясню, чего они добиваются этой ложью. А ты больше не поднимай эту тему! Гермиона уже кричала, дыхание сбивалось, гнев жёг изнутри: — Перестань быть такой наивной и доверять всем! Если продолжишь забивать себе голову ерундой, я буду вынуждена попросить тебя покинуть министерство и пост моего помощника. Я не хочу иметь дел с людьми, которые не умеют отличать правду от вымысла! Дафна почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей хотелось расплакаться, но она не позволила себе этого. Лишь тихо кивнула и, сжав губы, принялась за работу, стараясь скрыть дрожь в руках и сдержать слёзы. Весь день Гермиона ругала себя за то, что накричала на Дафну без всякой причины – ведь та вовсе не виновата. Она всё время поглядывала на помощницу, которая теперь говорила только о работе. И Гермионе стало тягостно: она привыкла работать под тихое бормотание Дафны о каких-то новостях, которое делало её день чуть легче.  В половине четвёртого Гермиона попрощалась с Дафной; та лишь кивнула и холодно ответила, стараясь держать эмоции под контролем. Затем Гермиона выехала к доктору. Проведя в клинике почти четыре часа, она, наконец, прошла полное обследование и получила долгожданное чувство, что теперь займётся своим здоровьем всерьёз.

* * *

— Что скажете, профессор? — спросил Гарри после того, как рассказал о произошедшем в кабинете Гермионы. — Что вы, идиоты, — сухо сказал Северус, покачав головой и приподняв свои чёрные брови. — Мы знаем, — ответил Драко, сначала зло посмотрев на Поттера, но ещё больше был зол на себя. — Но что теперь? Северус вышел из-за стола, за которым, кроме Поттера и Драко, сидели Нарцисса и Люциус. К счастью, Аурелия не могла попасть в эту часть дома, и это всех устраивало. Эльфа домовика Тео отозвал к себе, чтобы тот не мешал. Северус долго смотрел в окно, словно пытался там вычитать ответы на свои вопросы. Молчание затягивалось, и, наконец, он заговорил своим мрачным, ровным голосом: — Мы сталкиваемся с очень трудной задачей, — начал он. — К тому же, не совсем законной. — Вы забываете, Северус, кто я. Законы можно и поменять, — спокойно сказал Драко. Северус медленно обернулся. Его взгляд говорил без слов: «Ты просто безмоглый идиот», но в голосе прозвучало строгое замечание: — Уже был человек на посту, который хотел менять законы в собственных интересах. Мистеру Поттеру это хорошо известно. Гарри вспомнил слова Фаджа и попытался возразить: — Но он ведь хотел другого, а мы никому не навредим, если сможем…  — Уж поверьте, мистер Поттер, навредите, — перебил его Люциус, глядя прямо на Гарри. — Думаете, Министерство раньше не делало таких вещей, вместо того чтобы отправлять преступника в Азкабан? — Я изучал… и да, такая практика существовала, — вступил Драко. — Но разве это справедливо? Лишать волшебника магии? Я прочитал все законы и наткнулся на такие абсурды, что меня уже ничто не удивляет, но это… разве это гуманно? — Более чем, — спокойно ответил Северус. — Если бы Министерство этого не делало, подобие Тёмного Лорда появилось бы раньше. А так они выявляли и искореняли угрозу в зародыше, отправляя опасных волшебников в мир маглов — подальше отсюда. — Я не нашёл там ничего, что могло бы нам помочь, — сказал Драко, не отрывая взгляда от Северуса. — Вряд ли ты бы что-то отыскал там, — спокойно ответил профессор. — Ведь если магии лишали, то навсегда. И подробные инструкции по возвращению никто туда не вписывал. — Всё это, конечно, печально, — тихо произнесла Нарцисса, молчавшая всё это время, — но разве у нас не другая ситуация? Стоит ли искать ответы в таких очевидных местах, как Министерство и Отдел Тайн? — Верно, — согласился Северус. — Оттого что у нас другая ситуация, и методы другие. Да и к тому же… узнай кто-нибудь, чем мы занимаемся – твой сын полетит с поста министра, Поттер потеряет кресло начальника, и вполне возможно, оба окажутся соседями в Азкабане. Визенгамот хоть и благоволит Драко на посту министра, но они не упустят возможности взяться за ваше семейство. — Мисс Грейнджер всего лишь жертва обстоятельств, — сказал Люциус, слегка нахмурившись. — Она не занималась тёмной магией и не имела никакого отношения к каким-либо инцидентам. Просто можно было дать ей время на выяснение ситуации. Почему ты считаешь это незаконным? Министерство и Кингсли могли проявить снисхождение и дать нам возможность найти способ всё восстановить. А вместо этого… — Вместо этого, как они посчитали, предотвратили ещё один период охоты на ведьм, — вставил Северус. — Если бы мисс Грейнджер озлобилась и пошла бы по стопам Бартоломью Бэрбоума, магическое сообщество оказалось бы под угрозой. Я уж не говорю о том, что это был послевоенный период — конечно, они боялись всего. — Гермиона бы так не поступила, — вскочил Гарри с кресла. — Не поступила бы, — подтвердил Северус, сдержанно сжав губы. — И я в это верю. Но остальные в это не верили. К тому же существуют обстоятельства, по которым мисс Грейнджер должна оставаться вдали отсюда. И именно это, в первую очередь, делает мои действия на взгляд закона сомнительными… что мы умолчали об этом инциденте . — Аурелия ничего не скажет, пока действует моё обещание о женитьбе, — добавил Драко. — Конечно, — кивнул Северус. — Но тем не менее… вернёмся к тому, с чего начали. Я нашёл кое-какие сведения, и чтобы начать, нам нужно прежде всего вернуть все воспоминания мисс Грейнджер, — наконец-то сказал он. — То, что мы ей рассказали, может как-то повлиять на дальнейшее восстановление памяти? — спросил Драко. — Это я рассказал. Не нужно брать вину на себя, — сказал Гарри. — Мне не важно, кто это сделал. Вы сделали то, чего не должны были, — сказал Северус, глядя на Драко. — Ведь этим вы могли вызвать у неё приступы. Нельзя полностью вычистить память: какие-то фрагменты всё ещё обитают на дне сознания мисс Грейнджер и время от времени всплывают, вызывая лишь головные боли. Я считаю, что нам сначала нужно проследить, как она реагирует на это в течение двадцати одного дня. Каждые двадцать один день мы будем восстанавливать определённый отрезок её жизни при присутствии человека, с которым связано это воспоминание. Все замолчали, погрузившись в тягучую тишину, в которой каждый обдумывал услышанное. Нарцисса нервно ерзала на стуле, не поднимая глаз и уставившись куда-то перед собой. Люциус, сжимая её руку, выглядел напряжённым до предела. Гарри и Драко молча обменялись взглядами, будто прожигая друг друга и пространство между ними. Слова Северуса звучали словно приговор. Всем им предстояло вспомнить всё, что произошло. А самое страшное – они не хотели, чтобы мисс Грейнджер снова пережила это, чтобы её сознание столкнулось с той болью. — Такая техника устарела, — продолжал он, — но всё ещё применяется к тем, кто подвергался заклятию Обливиэйт, и чья память была значительно исправлена. А у мисс Грейнджер была изменена большая часть жизни, так что двадцать один день – это срок наблюдения за состоянием пациента. — Её родители прошли терапию гораздо быстрее, — заметил Гарри. — Почему с ней так долго? — Я повторяю: у мисс Грейнджер была изменена почти половина её жизни. В период возвращения памяти мы будем лишь давать ей время осмыслить каждое воспоминание и постепенно подготовиться к возвращению в магический мир. По сути, она жила в другой реальности. К тому же у неё отсутствует крайне важная составляющая – магия. Я делаю такие выводы и применяю методы восстановления памяти исключительно для того, чтобы не повредить её рассудок. Я тщательно изучил всё перед тем, как начать. Родители мисс Грейнджер не подвергались столь глобальному изменению: их воспоминания были лишь временно закрыты в сознании и исправлены обычным заклинанием, тогда как воспоминания мисс Грейнджер были полностью отобраны у неё, — пояснил профессор. — Но вы же сказали, что мы поступили неправильно, рассказав ей, кто она такая, и что в её сознании есть какие-то фрагменты, способные вызвать боль? — спросил Драко после минуты молчания. — Да, именно так, — ответил Северус. — Но, скорее всего, она не понимает, что это и как связано с ней самой. Большинство этих переживаний она будет списывать на кошмары или на пошатнувшееся здоровье. Возможно, это вовсе не воспоминания или их фрагменты, а просто сны, которые когда-то ей снились. Мы не смогли их стереть, потому что не знаем о них. Я предостерёг вас лишь для того, чтобы не причинять мисс Грейнджер лишних мучений. Моя цель – сделать весь процесс максимально безопасным для её физического состояния. Что же касается эмоционального – возвращение памяти будет происходить при участии одного из вас. И именно вы поможете ей снова пройти через это, как уже помогали пережить ранее. — А что будет после? После того как мы восстановим всю память? — спросил Драко. — На данном этапе этого достаточно, — ответил Северус. — Единственное, что нам нужно – держать всё строго в секрете. Если вы понимаете, что стоит на кону… слишком многое отдано. Если я окажусь в Азкабане за свои эксперименты, никто вас за это не поблагодарит. Они ещё долго смотрели друг на друга молча, пока их не прервал голос Люциуса: — Мы хотим каких-то гарантий, что это не зря, — сказал он. — Хотим хотя бы крупицу уверенности, что ты действительно знаешь, что делать. А вдруг мы восстановим память, а дальше… — Боишься, что за причастность тебя упекут в Азкабан? — насмешливо спросил Северус. — Я должен был быть там уже восемь лет, и не факт, что жив, — вскочил Люциус и быстрым шагом направился к Северусу. — Ты думаешь, я боюсь? — Нет, я так не думаю, — сказал он, не моргая. — Я лишь переживаю за то, что если вас заподозрят в чём-то незаконном, вас быстро отправят туда, и тогда мы даже не сможем восстановить память. Считай, что всё потеряно. В этом случае мисс Грейнджер снова сотрут то, что уже восстановилось, и вся надежда на полное исцеление исчезнет. Я думаю, мистер Поттер, вам пора навестить мисс Гринграсс, вернуть ей её палочку и начать открывать воспоминания.

* * *

Через пару дней, во время рабочей встречи, Гермиона получила смс: результаты анализов готовы, и она может прийти, чтобы узнать о своём здоровье. Завершив все дела в Министерстве, которые, хоть и утомляли, доставляли ей радость, Гермиона отправилась в клинику. Дафна была очень грустная, и Гермиона подумывала извиниться за вчерашний всплеск эмоций. Но помощница весь день словно избегала её, всегда находясь в компании кого-то или погружённой в дела, и момент упущен. Прибыв в клинику, Гермиону сразу проводили в кабинет мистера Пратта, где он уже ожидал её. — Мисс Грейнджер, рад вас видеть. Проходите, — с улыбкой сказал мужчина и пригласил её сесть. — Добрый вечер, доктор, — тихо поздоровалась Гермиона и уселась в кресло. — Как ваша голова? — спросил мистер Пратт. — Это вы мне скажите, как моя голова, — ответила она. — Последние пару дней мне лучше, но инцидент всё же беспокоит. — Что ж… — врач покашлялся. — Видите ли, мисс Грейнджер, по результатам ваших анализов и обследования… мне, честно говоря, совсем не хочется это говорить… — Не тяните, прошу вас, — твердо сказала Гермиона. — Кажется, вы шутите, — с лёгкой усмешкой сказал мистер Пратт. — Причин для тех головных болей, о которых вы говорите, я не нахожу. У вас всё в порядке. Показатели в норме, идеальны. Честно говоря, даже у меня нет таких идеальных результатов, а я работаю в разы меньше, чем вы. — Тогда почему меня мучают эти боли? — уже с раздражением спросила Гермиона. — Не норма падать в обморок от приступа! — Конечно, нет, — подтвердил доктор. — Но анализы показывают, что всё в порядке. — Значит нужно обследоваться снова! — почти крикнула Гермиона. — Успокойтесь, мисс Грейнджер, — мягко сказал мистер Пратт. — Возможно, причина ваших болей – стресс на работе или слишком эмоциональные ситуации, вызывающие такую реакцию организма. Нет смысла повторять обследование, оно покажет те же результаты. Он сделал паузу, словно проверяя, понимает ли она. — Когда вы обращались ко мне три года назад с кратковременной потерей памяти и болями, мы пришли к выводу, что вы слишком перегружаете себя учёбой. Через несколько месяцев вы сами подтвердили это, и ваши жалобы сошли на нет. — И что вы предлагаете? — сжала зубы Гермиона, стараясь справиться с нарастающим раздражением. — Предлагаю меньше переживать и избегать перегрузок, — ответил Пратт.  — Я выпишу лёгкое снотворное и старый добрый магний… Его улыбка в этот момент только больше разозлила Гермиону. Она молча дождалась, пока он закончит писать заключение, а по выходу из кабинета сразу же выкинула все рекомендации в ближайший мусорный бак.