Порог Доступа

— Делайла — прозвучал томный голос где-то на границе сна.

      Девушка проснулась от сигнала на информационном планшете — резкого, громкого, такого же, как и у остальных делегатов. Устройство было связано общей сетью миссии: подъём, напоминания, обновления, расписание — всё приходило одновременно, без задержек и поправок каждому в одно и тоже время.       Наверное, в этом тоже был элемент образа. Делегация должна была выглядеть собранной — одинаково присутствовать перед камерами и без них, выходить вместе, говорить в одном ритме, носить знаки миссии, иметь единый стиль и одну цветовую палитру даже в обычные дни. Быть узнаваемой как единое целое, а не как набор отдельных людей.       Вчерашний день стал редким исключением. Для официальных мероприятий регламент допускал вариации: схожий, не идентичный крой, единая цветовая гамма, и различия, позволяющие сохранить индивидуальность. Сегодня же всё возвращалось к норме. К рабочему режиму. К тому, как должно быть.       К первому настоящему дню миссии.       Мысль об этом заставила Делайлу окончательно проснуться. Она не спешила подниматься, позволяя себе несколько секунд неподвижности, и осмотрела комнату, в которую её поселили. Помещение было пустым и строгим. Тёмные поверхности, ровный холодный свет, минимум деталей, ни места индивидуальности.       Мысленно Монтерис перенеслась в свою комнату на Хосниан-Прайм. Домой. Светлое пространство, большие окна, выходящие во внутренний сад, утренний свет, который всегда попадал в комнату первым. Там было легко дышать. Легко думать. Там было тепло и безопасно. И, конечно, родители.       Мадрис и Лара.       Мысль о них принесла с собой знакомое потягивание в грудной клетке. Они не одобряли выбор дочери — и не скрывали этого. Оба поддерживали Сопротивление и не верили в компромиссы с Первым Орденом. Сама идея того, что мира можно добиться переговорами с режимом, который держится на страхе, казалась им опасной иллюзией. И иметь дочь, которая принимала участие в опасной и «бесполезной» деятельности, в переговорах с «врагами» — было сложно.       Делайла знала их аргументы наизусть, она ведь росла в этой семье. Если бы всё решалось так просто, войны давно бы закончились. Если бы компромисс работал, Галактика не платила бы такую цену снова и снова.       Но Делегация, частью которой она стала, и не стремилась остановить войну одним соглашением. Их задача была иной — защитить тех, кто оказывался между ударами. Смягчить последствия. Выиграть время. Дать людям шанс прожить ещё один день без страха.       Возможно, родители это понимали. Просто не верили, что подобная миссия может выжить. Или привести к чему-то.       Она не осуждала их. После стольких лет потерь вера в рациональность казалась почти невозможной. И всё же Делайла хотела попробовать. Ради живых. Ради тех, кому есть что терять. В том числе — ради своей семьи.       Делайла позволила воспоминаниям рассеяться и вернулась мыслями в настоящее. Комната снова показалась слишком тихой, слишком пустой. Даже гул корабля был приглушён, будто сейчас она вовсе не находилась на военном корабле.       Как член миссии она должна была помнить главное: нейтралитет. Не лозунг, не слова из соглашения — состояние, которое нужно удерживать постоянно. Не позволять эмоциональной привязанности ни к одной из сторон, не делать выборов сердцем, не позволять личным убеждениям менять формулировки и решения. Здесь это считалось не просто слабостью, а грубым нарушением.       Потерять нейтралитет означало провалиться — не тихо, не незаметно, а публично. На глазах у всей Галактики, которая и без того смотрела на Делегацию слишком внимательно, ожидая ошибки, ожидая разрушения. И если один из Делегатов вдруг будет отрешен от миссии и в общественное пространство просочится причина — приверженность к одой из сторон — это автоматически обесценит всю суть Делегации. Автоматически разрушит надежду того небольшого количества жителей, что были достаточно храбры, чтобы поверить, что может быть иначе.       Протоколы миссии были предельно точны в позиционировании команды. Они не носили оружия — ни делегаты, ни их помощники. Не как жест наивности, а как демонстрация доверия. Их идея звучала как-то так: мы не представляем угрозы, мы не участвуем в боях, мы здесь, чтобы быть услышанными. Дайте нам место, чтобы помочь. Это было рискованно. И именно поэтому — принципиально важно.       Физическое и ментальное состояние представителей также было частью регламента. Делегаты должны были быть в форме, выносливыми, способными выдерживать напряжение и долгие перелёты, но никогда не вступать в противостояние, что бы не происходило. Их присутствие должно было корректировать ход событий, а не вмешиваться в него напрямую.       Делайла знала всё это наизусть. Она читала устав столько раз, что могла бы воспроизвести его по памяти даже будучи разбуженной посреди ночи. И всё же каждое утро, подобное этому, приходилось напоминать себе: личное остаётся за дверью. Даже если за этой дверью — дом, родители и всё, что делает тебя человеком, тем, кем ты являешься.       Монтерис медленно потянулась к планшету, не поднимаясь с кровати. Рабочий интерфейс открылся сразу — расписание уже было разослано всем членам миссии. Делегация Семи Королевств schedule for today: Подъём. 8:00 Завтрак. 8:30–9:30 Проход по кораблю. 10:00–11:00 Совещание. 14:00 Распределение задач.* Подготовка к вылету.* Экспедиция.* *время будет установлено по завершению совещания.       Ничего неожиданного. Типичный день Делегации, каким он должен быть в идеале. Иногда им придется оставаться у одной из сторон дольше запланированного — согласовывать формулировки, уточнять пункты, возвращаться к тем же вопросам снова и снова. Иногда — задерживаться между перелётами, ожидая, пока хотя бы минимальное согласие будет достигнуто.       Сегодняшнее совещание было особенно важным. Первый рабочий день после подписания соглашения всегда задавал тон. Если компромисс удастся найти хотя бы по нескольким пунктам — миссия сможет двигаться дальше. Если нет — Делегации придётся задержаться здесь, на «Финализаторе», дольше, чем планировалось.       Делайла задержала взгляд на экране на мгновение дольше, чем нужно. Пусть получится, — подумала она. Она отложила планшет и наконец поднялась с кровати. День начался.       Делайла выбрала светлую одежду осознанно. Молочно-белый комбинезон без рукавов, облегающий вверх ее тела, с темно-пурпурными вставками на воротнике и лампасами того же цвета. Плотная матовоя ткань, которая держала форму и не бликовала на свете. Широкие штанины падали до самого пола.       Верхним слоем лежала тёмно-пурпурная драпировка, ассиметрично перекинутая только через одно плечо, тяжелой диагональную пересекала грудь и уходила вниз ровными складками, почти касаясь пола. Накидка не имела капюшона и не выглядела как мантия — скорее как придуманный внешний слой, который защищал ее фигуру от лишних взглядов, пряча руку и грудь. Темно-пурпурный не принадлежал ни одной из сторон — слишком теплый для Ордена, слишком строгий для Сопротивления.       На накидке чуть ниже ключицы с левой стороны тускло поблескивали две маленькие золотые черехконечные звезды, одна больше другой. Как знак делегации.       Пояс из темной кожи, перехватывающий ее талию, имел металическую золотую пряжку, на которой читались буквы DL, еще один знак принадлежности к миссии. От пояса вниз, вдоль правой ноги уходил ремень-фиксатор — узкая кожаная лента которая спускалась почти до середины ее бедра и «обнимала» ногу. Она не служила для ношения оружия.       Руки Делайлы дополняли практичные перчатки, несмотря на ассиметричную накидку, они закрывали предплечья так, чтобы скрыть лишнюю оголенную кожу и поддерживать статусность. Митенки с ромбовидным вырезом на внешней стороне ладоней не прятали пальцы. По краям и на швах шло два уровня тонкой золотой отделки.       На фоне холодного темного почти бесконечного металла «Финализатора» её молочно-белый и пурпурный казались почти неуместными, так и говорили «чужая» — и именно поэтому это казалось правильным решением. Все должно быть иначе. У выхода из покоев ее ждал штурмовик       Он неподвижно стоял спиной к двери, удерживая бластер на груди, смотря прямо перед собой. И даже шипение открывающихся створок входа не заставило его обернуться или хотя бы обратить на это внимание. Ни жеста, ни реакции — будто ее появление не требовалось никак признать или подтвердить.       Делайла в свою очередь дернулась от неожиданности, как только увидела белую спину прямо перед собой, поэтому застыла перед тем как сделать шаг и выйти в коридор. Они стояли так всю ночь? — мелькнула мысль — У каждого делегата?       Монтерис попыталась тут же рационализировать это — «протокол безопасности», «гостевой режим», «на корабле в любом случае охрана» — но всё равно было странно. Не из-за самого штурмовика. Из-за молчаливого факта: ее даже не предупредили.       Подумать об этом уже не было времени ведь через момент к ее покоям уже подходили. Впереди шёл офицер флота — аккуратный, собранный, в форме без единой складки. Рядом с ним — Лиан, за ними подтягивались остальные делегаты. Они явно уже начали собираться по отсекам и только дошли до её двери.       — Доброе утро, Делайла — спокойно произнес офицер почти буднично.       — Доброе — ответила она с легкой улыбкой на лице по привычке, почти также как улыбалась на камеру.       С остальными коллегами она уже обменивалась любезностями по дороге к другим покоям, чтобы забрать остальных Делегатов и совместно направится на завтрак.       — Прошу, — сопровождающий обозначил рукой направление, как только те подошли ко входу. — Завтрак подготовлен. После сразу — совещание. То есть проход по Финализатору уже отменили.       Зона для завтрака оказалась отдельной, тише, чище, почти стерильной. Не столовая для рядовых — скорее помещение для офицеров и специалистов, где всё выглядело так, будто даже столы расставляли по линейке.       Делегация расселась, и разговоры снова стали живыми — осторожно, как будто они проверяли, сколько здесь можно быть собой.       Лиан и Грейс сели чуть поодаль — разговаривали о графике, о протоколе совещания. Остальные — моложе, более нервные — потянулись к привычному: шуткам, впечатлениям, быстрым обсуждениям.       — Ладно, — сказала Делайла и наконец призналась, — да, я понимаю Тарика. Здесь… напряжённо. Но я всё равно думаю, что всё пройдёт без осложнений.       — «Напряжённо» — это ты очень дипломатично, — Мира понизила голос, сдавленно усмехнувшись. — Тут каждый второй — не просто военный. Тут… весь аппарат. И это была абсолютная правда. Вы в самом центре принятия решений Ордена.       Она осеклась.       — Чего только стоит Хакс, — пробормотал кто-то.       — И Кайло Рен, — добавил другой ещё мрачнее.       — Кайло… — Илара задержала паузу. — Я вчера видела его. Кайдер усмехнулся:       — Мы все его видели, Илара. Он прошёл мимо нас как… ну, как Кайло Рен.       — Нет, — Илара покачала головой. — Не в зале. Позже. Я возвращалась к покоям, и он шёл по коридору с охраной. Быстро. Без офицеров. Как будто… у него была какая-то миссия или задача.       Она сказала это не драматично — почти буднично. Но после этой фразы на пару секунд повисла пауза, слишком длинная для обычного завтрака.       — Зачем придавать этому значение? Наверняка у него были свои супер Темные дела связанные с силой — саркастично предположил Кайдер. — Вы лучше гляньте — кивнул он головой в сторону штурмовиков у входа в столовую.       — Они не двигаются совсем       — Меня напрягает эта штука — тут же вполголоса подхватил Тарик Сол, делегат третий. Его акцент был сильнее, когда он раздражался или нервничал. — Они… — он медлил, в поисках нужного слова, — стоят… Как статуи.       Он буравил взглядом одного из штурмовиков, будто проверяя, не двинется ли тот хотя бы сейчас, проверяя гипотезу коллеги. И может даже это превратится в игру, попробуй поймать штурмовика за признаками жизни.       — Да, меня это тоже напрягает. Пугает даже. — добавила Мира — Вы считаете это возможно, будучи человеком быть настолько натренированным, что ты даже не шевелишься.       — С чего вы взяли, что это вообще люди? — вмешалась Илара — может это дроиды. Но соглашусь, меня пугает это отсутствие движений и маски, за которыми не разглядеть даже глаза.       — Да бросьте на такое жаловаться, — хмыкнул Кайдер Вейр, их инженер, расслабляясь на кресле и заключая свои ладони в замок на своем затылке. — Я зато сегодня наконец-то выспался.       — Я вообще впервые за неделю слышал ночью… ничего. Понимаете? Ничего!       Он развёл руками с таким видом, будто это было величайшим достижением цивилизации. Выспаться без помех, без шума, заставляющего тебя подскочить в пять утра. Хотя, наверное, в такое время разрушений и войн сон уже можно было считать привилегией.       — Ну да, — засмеялась Илара. — Никаких ночных «а давай ещё одну партию» или «Силой клянусь, если ты сейчас же не перестанешь жульничать!»       — О да, — тут же поддержал другой делегат, закатывая глаза       — Не напоминай, — одновременно простонала другая, и группа словно оживилась, пробудилась вспоминая, что происходило всего ночь назад.       Было сложно не заметить, как на базе Сопротивления все было по-другому: теснее, живее, шумнее. Немногочисленная охрана могла спорить, смеяться, в перерывах гонять свои шахматы и обсуждать их так, будто это вопрос жизни и смерти. Будто если ты не докажешь, что твой соперник одержал победу нечестным способом — ты провалишься под землю.       Там всё держалось на людях. Здесь — на тишине, на скрежете металла, на чёрной поверхности пола, который был настолько отполирован, что, кажется, это было единственным способом увидеть свое отражение. Только у себя под ногами.       Здесь тишина делала любой другой звук отличный от шагов, открытия и закрытия створок дверей, вылетов истребителей — слишком громким, лишним, неправильным. По крайней мере сейчас казалось именно так.       Их смех эхом ударился о стены коридора и ушёл куда-то дальше. Хотя Делайла сама невольно сбавила голос — не потому, что боялась, а потому, что в этом пространстве хотелось говорить так же ровно, как оно устроено. Разве прилично повышать голос там, где все живое молчит? К тому же, было ощущения, что стены здесь действительно умеют слушать. И не только это. Скорее всего и видят, и запросто подготовят наказание, если что-то пойдет не так, как разрешено.       И потом разговор сам собой съехал обратно в безопасное: расписание, маршрут, кто что берёт на вылет.       Но мысли Делайлы снова вернулись к Кайло Рену. Вернее к тому, что она о нем знает. За довольно короткий срок до подписания соглашения, до них дошли вести о том, что очередное поселение было уничтожено, земля выжжена дотла, живые существа — исчезли без следа. И это было дело рук Рена. Будь то приказ Верховного Лидера или личные цели его ученика, исполнителем «смертельного приговора» являлся именно он.       Делайла не хочет и не может это понять. Как человек, если он таким является, может считать себя вправе лишать жизни сотни невинных живых существ? Даже несмотря на то, насколько он близок к Силе и как умеет ее использовать, несмотря на его выдающиеся способности.       Девушка заметно поморщилась, на пару мгновений погрузившись ещё глубже в свои мысли. А затем словно вытрясла эти слова из своей головы Нейтралитет. Даже темная сторона заслуживает терпимого отношения.       Наверняка каждый чувствовал, что упоминание его имени — уже лишний риск.       На обратном пути с завтрака тема штурмовиков возродилась. Конечно, столь очевидная разница между двумя сторонами-противниками не могла не заставлять невольно сравнивать и анализировать все. Почему так, а не иначе.       — Слушайте, — шепнул Тарик, пока они шли, — это они нас охраняют или… — он покрутил пальцем в воздухе, — нас охраняют?       — В смысле? — переспросила Делайла, не совсем понимая очередную «языковую головоломку» коллеги.       — В смысле: это правило на корабле — ставить пост у покоев? Или это «жест доброй воли»? Типа: смотрите, вы под защитой, — он сделал смешную официальную интонацию и тут же сам себе не поверил. Кайдер фыркнул:       — На военном корабле Ордена? «Жест доброй воли»? Рик-Рик, ты сам веришь своим словам?       — Ну а что, разве это невозможно?! — возмутился Тарик. — Мне просто хотеть понимать, что происходит.       — Скорее всего, правило, — вмешался Лиан без улыбки. — И давайте не превращать это в проблему. Не на первое же утро — отсек «главный» и самый старший делегат       Конечно, главным его никто не назначал, но де-факто он им являлся. Лиан отвечал за переговорную часть миссии, он был дипломатом, был связующим звеном между Делегатами, представителями Ордена и Сопротивления.       Его чрезмерная строгость и нежелание шутить на серьезные вещи похоже были одной из причин, почему он и Грейс отсаживались за свободный стол, подальше от остальных представителей «со своим юношескими взглядами и такими же темами для обсуждений».       Делайла кивнула. Это звучало разумно. На таком корабле безопасность — не обсуждение, а данность. С другой стороны, было странно думать, что эта «безопасность» в равной мере и для них, и от них. Например, чтобы они не сунулись туда, куда не надо             

***

Напряжения быть не должно.       Ведь еще вчера был сделан последний шаг к подтверждению взаимодействия Делегации и Первого Ордена. Соглашение-подписано, формулировки выверены, значит с этого момента можно было начинать работу — все еще с осторожностью, но все же можно начать. Сделать шаг к урегулированию спорных моментов, к компромиссам, ради которых Делегация и была создана.       Вчера была открыта новая глава, а то что начнется с минуты на минуту, должно стать ее первым абзацем.       Представители Делегации уже заняли свои места за длинным, холодным металическим столом в переговорном помещении. Было ясно, как только закроются двери, шумоизоляция отрежет их от остального корабля, оставив внутри только голоса и слова, которые позже будут иметь вес.       Кто-то из делегатов ощущал страх. Кто-то сомнение. Недоверие к Ордену было почти физическим, но именно эти чувства следовало держать глубоко внутри. Не демонстрировать, не обсуждать даже между собой. Любая трещина изнутри могла уничтожить миссию быстрее, чем внешнее давление. А вместе с миссией исчезнет надежда. Двери разошлись. В переговорную вошел Армитидж Хакс.       Его фигура вытянулась в проеме и почти одновремннно одним легким и небрежным движением руки он отдал молчаливый приказ. Штурмовики тут же закрыли двери, покинув помещение. Стук закрытия створок прозвучал громче, чем должен был.       Делегация едва заметно встрепенулась: плечи расправились, лица приняли спокойные выражения. Никакой суеты и переживаний. С этого момента. Семь напротив семи. 7 представителей Делегации Семи Королевств. Хакс и ещё 6 подчиненных его командованию офицеров.       Можно было предположить, что человек такого ранга как Хакс не станет вникать в детали дипломатического процесса, не будет погружаться в формулировки гуманитарных миссий. Вероятно, одобрение шло напрямую от Верховного Лидера. Но это не означало, что Хакс не осознавал значимость происходящего и его роли.       Он занял центральное место своей стороны. Старший Офицер передал ему планшет. Хакс пролистнул данные двумя быстрыми движениями — слишком быстро, чтобы читать, но достаточно, чтобы оценить и вникнуть в дело. Затем вернул планшет обратно. Тишина в помещении стала плотнее. Короткий кивок и начало совещанию было положено.       Однако вел его не Хакс, а его правая рука. Старший Офицер — высокий немного морщинистый мужчина в тёмно-сером; без знаков отличия, кроме узкой полосы на вороте — открыл встречу сухо, будто зачитывал инструкцию.       — В соответствии с подписанным соглашением Первый Орден принимает Делегацию Семи Королевств. Это первое официальное совещание. Прошу подтвердить полномочия присутствующих.       Лиан опустил взгляд к планшету. Несколько касаний — и данные ушли в систему.       — На сегодняшних переговорах присутствуют только официальные представители Делегации, указанные в соглашении — сообщил он, следуя протоколу — Никакие дополнительные лица не присутствуют. Идентификационные данные и полномочия загружены.       Один из офицеров кивнул, проверяя информацию в совсем планшете. И уже через мгновение последовал ответ:       — Полномочия подтверждены. Совещание может быть продолжено.       Как по щелчку пальцев свет в помещении приглушили. Чёрный, отполированный стол стал проекционной поверхностью. В воздухе вспыхнула голограмма — сначала координаты корабля, затем сектор, затем поверхность планеты.       — Первый Орден подтверждает, что не возражает краткосрочному присутствию Делегации на Рилоте, при условии соблюдения всех протоколов— продолжил старший офицер.       В воздухе довольно быстро видоизменилась карта, отображая теперь сухие скалистые равнины, редкие города и торговые узлы.       — Внешнее Кольцо, сектор Гаулус. Координаты R-17. Пролегает вдоль Коррелианского пути. Он сделал паузу, позволяя словам осесть.       — Согласно ранее запрошенному Вами исследованию с идентификационным номером VG1967, наша оценка остается прежней. Регион характеризуется бедностью, нестабильностью, слабым местным управлением и средними рисками. Лиан наклонился вперёд       — Доложите о целях вашей миссии на эту поездку.       — Рилот давно находится в зоне гуманитарного риска. По нашим данным, существуют перебои с поставками воды и медикаментов. Местные советы запрашивали присутствие независимых наблюдателей.       — Мы в курсе, — коротко кивнул офицер — Именно поэтому Первый Орден не возражает вашему визиту. Назовите конкретные цели вашей миссии — повторил он, отчеканив.       — Основные вопросы, — вмешивается Грейс, продвинувшись ближе к столу — которые мы хотим закрыть это, как уже упомянуто, оценка гуманитарной ситуации, оценить доступ к воде, медикаментам и продовольствию местных жителей, учитывая природные особенности планеты.       — Также — вмешался Кайдер — нам важно оценить инфраструктуру, дабы зафиксировать гуманитарные поставки которые мы планируем восстановить. Так как на планете отсутствует стабильное управление нам важно решить этот вопрос так, чтобы чтобы это не влияло на жизнь жителей вне зависимости от того, кто будет держать планету под контролем.       — Ваш визит произойдет при условии, что он будет исследовательским, а не политическим, вы же понимаете — вмешался ещё один офицер, приподнимая бровь.       — Мы не представляем ни одну из сторон — спокойно напомнила Делайла — наша задача это контакт с гражданским населением, мы не вмешиваемся в военные вопросы и вопросы безопасности проведения ваших операций.       — Это важно зафиксировать, — отозвался офицер, обращая на это внимание всех присутствующих — Потому что Рилот остаётся нестабильным регионом. — поджав губы говорит он. На голограмме появились кадры локальных столкновений       — Там присутствуют криминальные сети, остаточные вооружённые группы и элементы, склонные к радикализации.       — Вы планируете военные действия? — спросила Грейс прямо.       Важный вопрос, ответ на который заставил бы всю делегацию напрячься.       — В данный момент — нет, — ответ прозвучал слишком гладко и спокойно но стоит ли им доверять, не могла понять Делайла. — Первый Орден не проводит активных операций на Рилоте. Тишина.       — Именно поэтому мы считаем важным быть там сейчас, — сказала Делайла, подбирая слова. — Присутствие нейтральной миссии может снизить напряжение и риски угрозы жизни для жителей. Офицер посмотрел на неё внимательнее.       — Возможно, — сказал он. — Однако мы должны обозначить рамки. Он снова перевёл взгляд на планшет.       — Срок пребывания Делегации на планете — пять стандартных дней. — будничным тоном объявил он, вызывая движение в Делегации мирной миссии.       Брови девушки сразу сдвинулись. Все знали что изначально запрашивалось хотя бы две недели. И Сопротивление было согласно и на больший срок.       — Пять? — Тарик не удержался. — Для полноценной оценки этого—       — Пяти дней достаточно для первичного отчёта, — перебил офицер выставляя акценты в своем предложении так, как расставляет границы дозволенного миссии. Неужели это разрешение на поверхностное исследование. Неужели это первые ограничения которые могут серьезно повлиять на качество и результаты миссии?       С другого конца стола послышался спокойный, почти ленивый голос:       — Больше — невозможно.       Хакс не смотрел ни на кого конкретно. Он просто обозначил границу — и откинулся обратно.       Настаивать на своем сейчас могло быть опасно. Было важно придти хотя бы к какому либо решению, поэтому обсуждение должно быть мягким и показывать желание стороны придти к компромиссу с Первым Орденом.       — Мы можем обсудить продление во время миссии, — осторожно предложила Делайла. — В случае, если ситуация потребует дополнительного времени.       — Теоретически, — согласился офицер. — После повторной оценки. И при отсутствии факторов, способных дестабилизировать регион.       Он считает что за пять дней присутствия гуманитарной миссии регион может дестабилизироваться и катализатором станут они?       — Под «факторами» вы имеете в виду?.. — спросил Лиан.       — Любые формы политической агитации, — ответ был мгновенным, офицер будто оживился и буравил взглядом Делегата 1. — Включая упоминания Сопротивления. Мы не потерпим использования Рилота как платформы для пропаганды.       — Мы работаем с гуманитарными проблемами гражданских, — возразила Делайла, повторяя цель своей миссии. — Не с военными структурами.       — И соблюдаем нейтралитет — повторился Лиан       — Именно, — кивнул офицер. — но нейтралитет интерпретируется. И мы знаем, что с гражданским населением можно «работать» по разному, поэтому надеемся, что это различие будет соблюдено. Хакс снова подал голос — коротко:       — Любое отклонение от заявленного формата будет расценено как вмешательство в войну. И повлечет за собой моментальное пересмотрение формата и наших взаимоотношений.       Это не должно было звучать как угроза, но почему то Делайла именно так ее и восприняла.       — Мы уведомим вас о маршрутах и встречах, — подвёл итог Лиан. — И рассчитываем, что в период нашего присутствия на Рилоте силовые меры применяться не будут. Офицер сложил руки за спиной.       — Пока вы там, — сказал он, — ситуация остаётся под наблюдением.       Фраза была двусмысленной.       И ни одна из сторон не стала уточнять — чьим именно.       — И о публичных заявлениях, — спокойно добавил офицер. Он посмотрел прямо на Лиана.       — Делегация воздержится от любых форм политических комментариев. Особенно тех, которые могут быть интерпретированы как поддержка Сопротивления или оппозиция Первому Ордену. В зале повисла тишина.       — Мы также настаиваем, — продолжил офицер, — чтобы маршруты перемещения Делегации были согласованы заранее. И чтобы любые встречи с местными группами проводились при уведомлении наших представителей.       — Это похоже на сопровождение. — заметил Кайдер.       — Это похоже на ответственность, которая предполагается при установлении трехсторонних отношений. — поправил офицер.       — Мы не направляем военных. Мы не вмешиваемся. Но мы должны знать, где находятся лица, чья безопасность имеет значение. Хакс посмотрел на Делегацию впервые — быстро, поверхностно.       — Вы хотели диалога, — сказал он. — Мы его допускаем. Он встал, давая понять, что обсуждение заканчивается.       После этого офицер формально подвёл итог: согласованные сроки, ограничения, протоколы. Всё звучало аккуратно. Почти разумно.       Делегация получила разрешение.       И вместе с ним — рамки, из которых нельзя было выйти, даже не зная, где они проходят.       Грейс подхватила Делайлу уже на выходе из переговорного блока. Она шла быстро, почти не оглядываясь по сторонам, видимо была уверена, что остальные делегаты сейчас слишком заняты обсуждением условий, на которые не рассчитывали.       — Делайла — тихо окликнула она, взяв ее за предплечье и уводя на пару шагов в сторону, закрывая ее своей спиной от глаз других — нужно финальное подтверждение маршрута.       Девушка остановилась и с непониманием посмотрела на свою коллегу       — Разве мы сейчас не утвердили все?       — На уровне протокола войск Хакса-да. — она понизила голос и стала почти бесшумной. — Рыцари Рена, Делайла — напомнила ей старшая, буравя ее взглядом ещё глубже, будто ругая ее за то, что она не понимает такие очевидные вещи.       Но ведь они один автомат власти…       Конечно, ей хотелось спросить почему именно она. Признаться честно, ей бы не хотелось личной встречи с ним. Он как минимум пугал. И на ее немой вопрос, Грейс поспешила дать ответ.       — Нам с Лианом нужно в административный корпус, чтобы как можно быстрее обсудить детали вылета, потому что там возникла проблема с топливом и с сопровождением. Группа помощи А2 не готова вылететь в назначенное время, будем решать проблему — выдохнула она, а затем, сделав несколько движений на своем планшете, кивком указала на планшет Делайлы. — Эта задача на тебе. Не подведи       Короткий кивок. И через мгновение Грейс исчезла с поля зрения, а Делайла осталась один на один со штурмовиками.       Первая персональная задача.       Конечно, она не собиралась увиливать, отказываться. Ей было важно показать, что на нее можно было положиться, что ей можно давать серьёзные задачи и она с ними справится.