Порог Доступа

      Почти шесть часов перелета заставили Делегатов заметно устать. Кто-то дремал, уткнувшись лицом в спинку кресла, кто-то развлекал себя и коротал время играя в дежарик, негромко споря и лениво переставляя фигуры. Кайдер и Рик-Рик, как и ожидалось, несколько раз переходили от сна к физическим упражнениям, будто не доверяли своему собственному телу в спокойствии слишком долгое время. Делайла же почти ничем не могла занять себя.       Несколько разговоров с коллегами помогли избавиться от приступа тревоги, что накатила при вылете. Головная боль, возникшая резко и без предупреждения, исчезла также внезапно, оставив после себя лишь тяжелую усталость. Будто из нее высосали семьдесят процентов жизненной энергии. Однако напряжение почему-то никуда не делось.       Перенервничала, - подвела итог она в сотый раз.       Остаток полета она провела в полусонном состоянии: переговаривалась с Иларой, пыталась закрыть глаза, если не уснуть, то хотя бы подремать или дать телу иллюзию отдыха. Эта попытка оказалась не слишком успешной. Мысли цеплялись одна за другую, так и не давая провалиться в сон.       Она надеялась, что это будет единственная провальная часть миссии.       Ближе к завершению перелета делегаты, не успевшие сделать этого раньше, переоделись в новые сеты одежды - в том числе и Делайла. Это было непривычно и, конечно, почти сразу стало темой для разговора команды. Они с интересом рассматривали друг друга в новом обличие, обсуждали функциональность, посадку, мелкие детали. Было странно и одновременно приятно выглядеть иначе.       Эти комплекты создавались специально для Рилота. Легкие, многослойные ткани, в основном в светлой цветовой гамме - белые, молочно-бежевые, с накидками, защищающими от солнца. Почти у каждого был платок, который при необходимости можно было поднять к лицу - на случай песчаных бурь. Все продумано от и до. Все практично и все - чтобы меньше выделяться среди местных.       Шаттл вошёл в атмосферу Рилота без рывков. Полёт был ровным, почти излишне спокойным — так, будто пока сама планета не сопротивлялась их присутствию, принимая его как очередной визит из множества других, которые, по данным Делегации, происходили слишком часто и слишком безрезультатно.       Они не могли позволить своей миссии оставить такой же след. Несуществующий.       Даже эти предполагаемые пять суток должны были быть прожиты максимально продуктивно — иначе смысла в них просто не было.       Из иллюминатора Рилот выглядел также как и на голограммах: сухой и выцветший. Охристые равнины, редкие участки застройки, линии разрушенных дорог, теряющиеся в пыли и обрывающиеся на скалистых участках, не доводя ни до какой цели. Никаких следов недавних боёв, никакого флота на орбите, никаких вспышек. Пока - ничего. Только земля, выжженная солнцем и временем.       — Атмосферные показатели в норме, — сообщил пилот. — Посадка через две минуты.       Делайла убрала планшет и откинулась в кресле, прикрывая глаза. Ей ужасно хотелось спать. Даже идеально выверенный график, маршрут без задержек, не делал первый день лёгким — отсутствие сна, долгий перелёт и прибытие ранним утром были не самой удачной формулой. Она надеялась, что до официального начала работы успеет хотя бы немного отдохнуть в своей палатке.       Посадочная платформа оказалась скромной: потрескавшийся бетон, следы старых ремонтов, несколько технических модулей, давно переживших свой срок службы. Делегацию встречали без формальностей и, конечно, без торжества — всего несколько местных представителей стояли под навесом, наблюдая за шаттлом с настороженным вниманием.       Солнце ещё долго не будет в зените. Наверное, в этом им повезло.       Однако когда люк открылся, в лицо ударил уже тёплый сухой воздух. Он пах пылью, нагретым камнем и механическим маслом — не свежим, а въевшимся, старым.       — Добро пожаловать, — произнёс один из встречающих. Твиллек, мужчина средних лет, с выцветшими отметинами на лекку. Его голос был вежливым, но осторожным. — Мы… рады, что вы прилетели.       Миссия спустилась по трапу. Никто не спешил. Они двигались так, как были приучены — не плотной группой, но и не порознь, сохраняя негласную дистанцию.       — Мы пробудем здесь пять дней, как было заявлено в протоколе, — сказал Лиан, следуя процедуре. — Хотим начать с разговора с местным советом и осмотра инфраструктуры. Твиллек кивнул.       — Мы покажем. - уже разворачиваясь, проговорил он. И почти себе под нос добавил - Всё, что осталось.       Эта фраза задержалась в воздухе дольше остальных. Конечно, все ее услышали, но комментировать не стали.       Город-центр не был разрушен. Здесь не было обугленных стен или свежих воронок. Но почти каждая постройка, как заметил Кайдер, выглядела временной — словно её не ремонтировали, а лишь поддерживали, чтобы она не рухнула окончательно.       Местные: люди и твиллеки смотрели на Делегацию внимательно, с осторожностью, иногда исподлобья, но без открытой враждебности. Несмотря на попытки не привлекать лишнего внимания, миссия все равно выделялась из толпы.       Кто знает, что можно было ожидать от местных жителей. Какие они? О чем они думают? Именно это им и предстояло выяснить.       Однако было ясно одно, они не надеялись на спасение. Но хотели хотя бы одного - чтобы не стало хуже.       — Они привыкли, что к ним прилетают с решениями, инициативами, — тихо прояснила Грейс, когда они проходили по узкой улице. — А потом улетают. И все остается как было до этого.       Делайла кивнула. Это было знакомо и от этого становилось неприятно-больно.       Видеть то, в каких условиях приходится существовать живым существам. Тем детям, мимо которых они проходили на главной улице, которые так весело играли друг с другом.       Они не должны страдать. Никто этого не заслуживает.       Делайла старалась все фиксировать на своем планшете, несмотря на то, что официально рабочий день ещё не начался. Она успевала делать фотографии резервуаров с водой с трещинами, импровизированных труб, отмечала ветхость сооружений - чтобы не забыть. Делала заметки о том что видела, что чувствовала.       В конце концов, содержание ее отчета было важно. А с таким сроком миссии и количеством задач будет довольно мало времени на то чтобы написать отчет.       Рилот совсем не выглядел как «зона риска» в отчётах. Но было ясно: любое нарушение поставок, любое отклонение маршрута, любая задержка - могли стоить слишком дорого. Могли стоить кому-то жизни.       Когда они добрались до лагеря на окраине поселения, можно было наконец выдохнуть.       Ощущение еще не произошедшей, но неизбежной встречи, давило на нее изнутри, заставляя тяжелее дышать.       Лагерь уже был готов. Около сорока человек прибыли сюда заранее, чтобы всё подготовить: укрытия, оборудование, маршруты. Чтобы Делегация могла поесть, отдохнуть и лишь затем приступить к работе. Это было начало. И Делайла знала: дальше будет только сложнее.

***

      Первые два дня на Рилоте пролетели почти незаметно - слишком быстро, чтобы успеть за ними уследить, слишком тяжело, чтобы справится со всем в свое время. Задач оказалось гораздо больше, чем часов в сутках и каждая точка на карте порождала десятки новых вопросов, которые требовали внимания здесь и сейчас.       Они уже успели побывать у разрушенного учебного здания. Обвалившиеся стены, закопченные огнем помещения, остатки столов с дырами от обстрелов. Никто не говорил, когда именно это произошло и как давно дети не имеют доступа к науке.       Были на местном рынке, где под навесами из выцветшей ткани говорили с торговцами не столько о товарах, сколько об отсутствии стабильности. О деньгах, которых перестали быть мерой ценности. О торговых путях, которые то закрывались, то открывались, пролегая через другие маршруты. О нуждах, которые уже давно перестали быть временными.       Большую часть времени Делегация работала разрозненно, каждый — на своём участке. Кайдер, как инженер, вместе с помощниками выезжал в районы, пострадавшие от военных действий, туда, где инфраструктура держалась буквально на честном слове. Иногда он возвращался в лагерь позже всех — не из-за упрямства, а из-за расстояний. Местный транспорт часто ломался, маршруты приходилось менять, обходить опасные зоны, пережидать песчаные бури или просто ждать, пока спадёт дневная жара и станет возможным двигаться дальше.       С этим сталкивались все, вне зависимости от роли.       Рилот не прощал тем, кто был здесь гостем. Жара словно плавила мысли, делала движения вялыми, а решения медленными. Отсутствие нормальной воды, возможности смыть с себя пыль и пот, найти настоящую тень, а не её подобие, давило почти физически. Даже ночами тело не успевало восстановиться.       Делайла чаще всего работала вместе с Мирой Ахмар Ли Вайл — та отвечала за вопросы образования и просвещения. Но для Делайлы это были не просто отчёты и формулировки. Ей важно было видеть людей. Слушать, как они говорят о себе, о своей культуре, о том, что потеряли и что всё ещё пытаются сохранить.       Её интересовали не только цифры и схемы. Не инфраструктура сама по себе, не законы, не экономика — хотя всё это тесно переплеталось друг с другом.       Её интересовал главный вопрос: как они живут сейчас. И как они будут жить завтра.       Поэтому она выезжала в разные точки — в отдалённые лагеря, в потенциально опасные районы, туда, где разрушения были не самыми заметными, но самыми болезненными. Бедность, разрозненность, усталость — всё это невозможно было понять по отчётам. Это нужно было видеть.       Но важно отметить, что во время сложных поездок все равно удавалось чего-то достичь. Несколько поставок медикаментов и продовольствия удалось согласовать почти сразу. Иногда это происходило неожиданно быстро.       Так случилось с Калой - молодой матерью-тви'ллеком с двумя детьми. Её муж ушёл несколько лет назад, но где он сейчас, она не знала. Справляться приходилось одной. Делайла и Мира побывали у неё дома — если это вообще можно было назвать домом. Тесное помещение, собранное из разных материалов, почти без защиты от жары и пыли. Было видно, что Кала делает всё, что в её силах, и именно это делало картину ещё тяжелее.       Делайла отправила запрос в систему Делегации почти сразу — не только стандартный набор продовольствия, но и отдельную пометку: найти возможность доставить одежду для детей и их матери. Найти возможность реконструировать их дом.       Мира тем временем провела короткое занятие с детьми. Спрашивала, что они помнят из школы, что умеют, чем любят заниматься, проверяла их умение считать, читать, писать. Оставила запрос на учебные материалы — простые, базовые, такие, которые можно использовать даже здесь.       В такие моменты они особенно остро чувствовали благодарность тем, кто жертвовал на миссию.       Видеть, что твои действия действительно что-то меняют, пусть ненадолго, пусть локально — придавало смысл усталости, жаре и бессонным ночам. Смысл своей жизни. Знать, что у этой семьи будет еда, лекарства, возможность учить детей, а мама сможет немного отдохнуть, хотя бы так, делало всё пережитое оправданным.       Не имея права оставлять личные контакты, Делайла всё же оставила Калe рабочий канал и сохранила её данные в системе, чтобы поддерживать связь уже после возвращения на базу. С надеждой, что проблем не возникнет. В конце концов, она ведь старалась помочь.       - Вы ведь вернетесь? - спросила Кала, провожая Делегатов.       В ее голосе было столько надежды для такого короткого знакомства. Несмотря на то, что они увидели друг друга только несколько часов назад, уже сложилось ощущение, что между ними образовалась тонкая связь. Иначе, наверное, Делайла не стала рисковать и не поделилась бы своими рабочими контактами. Монтерис понимала, что она ходит по грани, поэтому дальше ей нужно быть более аккуратной, более осторожной.       Делайле осталось только мягко улыбнуться на вопрос женщины. Она понимала, что обещать ничего не может, а текущее соглашение даже не предполагает повторную миссию.       - От меня вы точно еще что-то услышите - постаралась смягчить ответ она. Монтерис просто не могла лишить кого-то надежды или веры в лучшее. Только после этого они смогли уйти.

***

      Не со всеми местными жителями разговоры складывались так же. Иногда приходилось вступать в короткие, напряжённые споры — но ни одной из сторон не было выгодно затягивать их. Упрямство сталкивалось с реальностью условий, в которых просто не оставалось места для долгих конфликтов.       В одном из поселений их остановили ещё на подъезде. Несколько вооружённых местных вышли навстречу, не скрывая враждебности. Главарь — высокий, измождённый твиллек Ан — даже не стал слушать объяснения.       — Убирайтесь, — бросил он. — Нам не нужны орденовские слизни. Ещё шаг, и вы уйдёте отсюда не на своих ногах.       - Поползете! - мгновенно разорвался кашляющим смехом твиллек. А те, что были рядом также радостно разгоготались над шуткой своего старшего.       Говорить дальше было бессмысленно, если не планировалось вступать с ними в конфронтацию. Поэтому они отступили — медленно, без резких движений.       Однако уходя Делайла и одна из ее помощниц, кажется, одновременно успели отметить важную деталь, которая не имела никакого отношения к тому, что говорили твиллеки.       Некоторые жители поселения или самопровозглашенного "лагеря", имели странные красные пятна на коже, в том числе и сам Ан. Медик из команды и Делайла почти одновремннно ткнули друг друга локтем, чтобы обратить на это внимание, обратить внимание на паттерн, прослеживающийся среди тех, кого они уже успели увидеть.       На выезде из лагеря, там где почти не достигал свет от костра, команда натолкнулась на девочку с такими же симптомами. Она едва держалась на ногах, возле одной из палаток. Слабость в движениях, бледнота, кашель. Медик опросила ее более подробно о лагере, о ее симптомах, о том, что предшествовало и о том, что происходит сейчас. Подтверждение пришло быстро: инфекция. Не редкая, но опасная при отсутствии лечения.       В систему моментально ушёл запрос. Материалы для укрепления палаток, чтобы было где укрываться от бурь. Продовольствие. И лекарства вместе с назначенным лечением при описанных симптомах.       Их не обязаны были принимать. Не обязаны были благодарить. Было достаточно, если они просто согласятся взять.       И когда вечером в покои Делайлы заглянул помощник, она подняла на него взгляд почти с опаской.       — Лагерь Туо приняли поставки, — сообщил он. — Всё доставлено.       Она выдохнула только тогда, когда дверь за ним закрылась. Где-то внутри стало чуть легче.

***

      И всё же, на фоне всей этой работы, её не отпускала одна мысль. Сектор.       Тот самый участок, маршрут к которому был сдвинут Кайло Реном во время личной встречи — почти незаметно, аккуратно, будто это было исключительно техническая корректировка. Она понимала, что рано или поздно окажется рядом с этой зоной. И надеялась, почти упрямо, что на месте удастся понять, что именно там происходит. Утром третьего дня она и её команда выдвинулись именно туда.       Первая водная станция находилась дальше от лагеря и города — на окраине, где дорога постепенно растворялась в пыли. Старая, с отключёнными насосами и обветренными корпусами. Она не выглядела брошенной окончательно — кто-то всё ещё следил за ней, поддерживал в рабочем состоянии, словно оставляя возможность вернуться.       Делайла остановилась, осматривая оборудование.       Иногда самое тревожное — это не следы разрушения. А ощущение что вот-вот произойдет что-то ужасное. Нет, она не Джедай, не близка с Силой, но иногда ее предчувствия были довольно сильными. Порой даже сбывались.       — Мы используем её не каждый день, — объяснил местный техник, не поднимая взгляда. Он туго затягивал крепление. — Только когда безопасно.       — Безопасно? Что есть за угрозы? - спокойно уточнила Делайла.       Он пожал плечами, снова пряча свой взгляд, продолжая работу без спешки. Пауза повисла на пару мгновений, и местный житель напрямую не стал отвечать на ее вопрос.       — Сюда лучше не приходить. - наконец выдавил он.       Почему именно этот участок оказался выведен из маршрута? Почему в прежних исследованиях о нём не было почти ничего? И откуда об этом знал Рен?       Она сделала пометку в планшете. Потом ещё одну. И только спустя несколько минут поймала себя на том, что снова и снова сверяет координаты станции с маршрутным листом. Разница была минимальной — один обход, одно смещение. Почти незаметное. Может глубокого смысла в этом и не было?       — Раньше сюда ходили караваны, — добавил техник, словно между делом. — Сейчас, нет. Спрашивали почему, ответов не было. Ну а сейчас просто не ходим.       Делайла закрыла планшет, закрепив ладони в замок, и затем пряча их за своей спиной. Все постепенно становилось на свои места.        Это участок не был заброшенной станцией. Он был узловой, центральной точкой жизни местных - доступ к воде, маршруты караванов, торговые цепочки, все - что позволяло Рилоту хоть как-то держаться.       Местные не имеют никакого контроля над этим местом. Более того, они даже не знают, кто лишил их доступа. Пираты? Остаточные вооруженные силы? Чья-то "временная мера"? Ответов не было. Только их привычка не задавать лишних вопросов, чтобы спасти себе жизнь.       Но тревожнее всего было не само признание проблемы. Сложилось впечатление, что угроза начнется после.       Стоит только Делайле зафиксировать этот сектор в отчёте как критическую зону — и он автоматически может стать поводом. Формальным основанием для Первого Ордена ввести контроль и «обеспечить безопасность» ключевой инфраструктуры.       Почему она до этого не догадалась? Почему раньше об этом не думала? Почему это пришло в ее голову только сейчас? И насколько эта мысль была близка к правде.       Формулировка в отчете была бы безупречной. Логичной. Неоспоримой. Она, как следовало бы, описала проблему, которая мешает жизни местных. И именно в этот момент запускалась бы цепная реакция. Военное присутствие Первого Ордена. Давление со стороны Сопротивления. Рилот — больше не нейтральная территория, а вполне себе объект стратегического интереса. Любое сопротивление местных — интерпретируется как угроза, требующая подавления.       Тяжелее представить, сколько еще жертв может последовать за этим, если сюда еще вмешается Сопротивление. Круг снова замкнется.       И ответственность за первый шаг будет лежать не на тех, кто пришёл с оружием, а на тех, кто первым назвал проблему вслух. Делайла.       Это было не то, чего она хотела. И не то, ради чего сюда прилетела.

***

      Ближе к вечеру, солнце на Рилоте гасло стремительно — будто кто-то просто выключал его, не оставляя ни мягкого сумрака, ни тепла. День заканчивался резко, почти грубо. Группа выдвинулась обратно в лагерь.       Контраст этой планеты всё ещё сбивал с толку. Днём — изнуряющая жара, от которой мысли расползались, а тело становилось тяжёлым. Ночью — холод, пробирающий до костей. Первые две ночи Делайла почти не спала: её трясло, зубы стучали, и даже дыхание казалось слишком громким в тишине палатки. Лишь позже ей выдали дополнительные одеяла и плотный плед, но ощущение уязвимости никуда не делось.       Сегодня она хотела одного — как можно быстрее переодеться в тёплую одежду и закончить заметки, сидя у костра.       Возвращаясь на базу, она снова поймала себя на странном ощущении: внутри что-то сжимается. Это не было похоже на тревожную мысль или страх, это было предчувствием. Как перед разговором, которого не избежать.       — Ты даже не сказала, что прилетела.       Прозвучал знакомый голос за ее спиной. В нем уже была доля упрека, раздражения и чего-то еще, от чего у нее всегда сводило плечи.       - Отлично - пробормотала она себе под нос.       Что ж, вот и тот самый источник напряжения. То самое предчувствие встречи, которую было невозможно избежать. Рано или поздно она бы все равно случилось. И, конечно, Монтерис надеялась на вторую опцию.       Делайла медленно обернулась, окинув парня взглядом.       Он стоял чуть в стороне — без формальной накидки Делегации. Рабочий жилет, планшет под мышкой, одежда запачкана пылью. Похоже, они только вернулись со своего выезда. Он выглядел так, будто это нормально — стоять здесь, в её вечере, в её пространстве.       — Это рабочая миссия, — ответила она, намекнув на то, что он должен был знать и без специальных уведомлений, что она сюда приедет. — к тому же, я не обязана отчитываться.       Он сделал шаг ближе. Формально дистанция оставалась допустимой, но тело отреагировало раньше мыслей - напряжением, готовностью тут же увеличить расстояние.       — Раньше ты не делила «рабочее» и остальное, — укол. — Мы всегда—       — Раньше было раньше, — перебила она, переводя взгляд на свой планшет, словно экран мог удержать ее спокойствие или отвлечь ее от подкипающих эмоций.       Он замолчал. Ждал. Как всегда - будто она сейчас смягчиться, начнет первой диалог, извиниться. Но Монтерис почему-то не стала.       — Я просто переживаю за тебя. - признался шатен полушепотом. Черт возьми. Внутри все передернуло. Слышать это здесь? Сейчас? После всего?       — Ты снова влезла в это, Делайла. В компромиссы, в проблемы, в людей, которые используют таких, как ты.       Напряжение в плечах стало уже почти родным — тем самым, что накапливалось месяцами в отношениях с Эренделом, когда она всё ещё пыталась объяснять, оправдываться, сглаживать.       - Таких как я? - Делайла моментально подняла свой взгляд на него, медленно вставая с места. Планшет оказался прижат к боку, пальцы другой руки сжались в кулак.       - Ну я имею в виду, ты слишком хорошая для этого, слишком-       - Хватит говорить за меня. - отрезала она. — Это мой выбор. Ты прекрасно знаешь, как я хотела этим заниматься.       - Не перебивай меня. Святое пятое измерение. И это ты сейчас говоришь о правилах общения?       Она выдохнула громче, чем собиралась, отвернулась, пытаясь зацепиться взглядом хотя бы за что-то: палатка штаба, огни лагеря, костёр. Ничего не помогало.       Ну же, отвлекись, Делайла.       — Ты всегда так говоришь, что это твой выбор и ты сама этого хотела, — усмехнулся он. — Потом несёшь всё на себе. Молча. А потом не спишь ночами. А когда становится поздно-       — Не говори так, будто ты был рядом, когда стало поздно. Он напрягся. Задело.       — Я был.       — Ага, — кивнула она - Я пошла.       Она сделала шаг, но он почти автоматически сместился, перекрывая путь. Агрессивно — привычно.       — Делайла, мы же не враги. Ты самый близкий человек в моей жизни. Ты не обязана—       — Обязана, Эрендел, — оборвала она сразу. — Потому что каждый наш разговор сводится к этому. Каждый раз ты ведёшь себя так, будто между нами ничего не закончилось. Он вздохнул.       — Да, я прекрасно знаю, что между нами все кончено - стал раздраженно тараторить он - я прекрасно знаю, что я виноват в этом. Спасибо, что напоминаешь. Но и ты ведешь себя холодно. Она посмотрела на него внимательно.       - Интересно, чего ты ожидал? - бросив эту фразу, Монтерис сразу же направилась к своей палатке. Не желая больше ни видеть его, ни продолжать беседу.       Ей всё же повезло — хотя бы в одном.       Повезло, что сейчас у неё была возможность уйти. Отойти в сторону, не продолжать разговор, не оставаться рядом. Повезло, что повышение и статус Делегата дали ей то, чего раньше не было: дистанцию. Разные задачи, разные маршруты, разные шаттлы, разные места проживания. Пространство, в котором можно не сталкиваться — и не объяснять.       Она надеялась, что так и останется. Что эта встреча была первой и последней за всю поездку.       Поздним вечером в лагере стало совсем тихо. Не умиротворённо — просто тише, чем днём. Делайла сидела за узким столом, освещённым одной лампой, и смотрела на пустую строку отчёта. Свет охватывал лишь край планшета и её руки — всё остальное тонуло в полумраке палатки.       Она знала, что напишет. Первые главы были очевидны. Результаты были очевидны. Вопрос был один — как. Как ей писать об общей оценке? Писать ли ей вообще о проблемном секторе, теперь когда у нее появился страх того, что любые слова могут использоваться против нее, против миссии. Ситуация стабильна… Она остановилась. Стерла.       Если она ничего не скажет о проблеме, то жизнь местных так и будет под угрозой. Если делегация никак не вмешается, не попробует наладить проблемные зоны, понять, почему туда перестали ходить караваны. Почему жители избегают эту зону? Почему не имеют в свободном доступе воду? Разве так могло продолжаться?       А если она прямо напишет о проблеме, какая гарантия, что Орден не возьмёт все в свои руки, не введут туда свои войска и кто знает, под какими ещё большими проблемами они окажутся. Кто знает, останется ли у них вообще автономия. Ситуация относительно стабильна при текущих условиях.       Это было правдой.       Планшет мягко завибрировал. Ее глаза туже метнулись к только что выплывшему сообщению. Запрос на пересмотр сроков присутствия Делегации. Основание: обновлённая оценка факторов риска. status: на рассмотрении. Без подписи. Без дополнительных комментариев. Делайла перечитала текст дважды. Потом в третий раз.       Черт.        Еще этого не хватало. Все понимали, что это означает. Пересмотр сроков — это почти всегда шаг к досрочному завершению. В голове тут же возникла цепочка мыслей: кто инициировал запрос, на каком основании, что именно сочли «фактором риска». И главное — почему именно сейчас, когда времени и так катастрофически мало. Ей было жаль тех, к кому они ещё не успели добраться. Жаль встречи, запланированные на завтра и послезавтра. Жаль вопросов, которые так и останутся без ответа. Чёрт возьми.       Она отодвинула кресло, почти резко, сдвинула планшет подальше от себя и легла на узкую кровать. Взгляд упёрся в ткань палатки — тусклую, почти бесцветную. Где-то вдалеке работал двигатель, слышался чей-то голос, обрывки чужого разговора.       «Вы вернётесь?» - Вопрос Калы всплыл внезапно, слишком отчётливо. Мне жаль.       Не потому, что она собирается спорить или устраивать скандалы с Орденом, требуя увеличение сроков. А потому, что нейтралитет — хрупкая вещь. Она не могла позволить себе гнев. Ни по отношению к Первому Ордену, ни к Сопротивлению. Это было бы концом миссии. Концом доверия. Концом всего, ради чего она здесь.       Значит, придётся взять себя в руки. Собраться. И вернуться — спокойной.      

***

Она переписала отчёт трижды.

      Каждый раз формулировки менялись — по весу. Слова слегка видоизменялись вместе с порядок, паузами, акцентами — всё имело значение. Восточный сектор: гуманитарная ситуация напряжённая, но контролируемая при сохранении текущих условий. Доступ к воде нестабилен, инфраструктура требует поддержки. Рекомендовано продолжение присутствия для завершения первичной оценки.       Она смотрела на текст долго, будто ожидая, что он сам подскажет, где правда и как безопаснее оставить. Правда была в том, что любая из этих строк могла стать триггером. Интерпретация.       Слишком мягко — значит, проблему проигнорируют и бедные жители будут в еще более рискованном положении.       Слишком жёстко — и Рилот перестанет быть гуманитарным вопросом.       Не упоминать вообще - дополнительные вопросы, сомнения в ее квалификациях, угроза Делегации. Из-за нее. Поэтому Делайла решила сделать все, что может.       Она не написала о секторе напрямую. Не вынесла его в заголовок. Не сделала первой строкой. Она оставила координаты в приложении. Среди прочих. Без акцента. Не скрыла — но и не выделила жирным почерком. Это была тонкая грань. И она это знала.       Отправляя отчёт, Делайла поймала себя на странном ощущении: словно она не просто фиксирует реальность, а откладывает момент, в котором кто-то другой получит право принять, кажется, уже готовое решение. И от этого становилось тяжелее.       Она закрыла планшет, но напряжение не ушло. Наоборот — усилилось. Её пугало то, что может сделать Первый Орден. То, что может сделать Сопротивление. То, что будет с людьми. Но больше всего она боялась того, что все это может начаться из-за неё.       Из-за одного абзаца. Одного слова. Одной запятой.       Ночь на Рилоте была холодной. Неприветливой. Она снова не спала — не из-за температуры, а из-за мыслей, которые не удавалось остановить.       Несмотря на это, утро пришло резко. Без привычного ритма. Без плавного начала.       Звук Сигнала на общий канал - заставил ее сонно потянуться за планшетом. Наверняка, обновление сроков.       Потом — короткое, сухое сообщение, которое собрало всех быстрее любых приказов.       — Всем Делегатам немедленно собраться в командном модуле, — голос был официальным, без интонаций. — Изменения в протоколе миссии.       Девушка как можно скорее поднялась с кровати, почти не успевая привести в порядок свои потрепанные волосы от переворачиваний на кровати всю ночь. Легкая накидка на тунику - и через мгновение она уже направлялась в основную модуль.       Когда они собрались, Лиан выглядел иначе. Но что именно было другим, девушка определить не смогла.       — Мы получили обновление, — сказал он, не затягивая. — Срок присутствия на Рилоте сокращён. В помещении стало тихо. Лица остальных присутствующих поменялись. Уголки губ упали ниже, у кого-то взгляд был разочарованным, расстроенным, серьезным, у кого-то даже злым.       — До четырёх стандартных дней, — добавил он. — Подготовка к вылету — сегодня. Отправление — сегодня вечером. Кто-то выдохнул. Кто-то сжал кулаки. Кто-то сразу начал считать, что они не успеют. Делайла не сказала ничего. Четыре дня. Она знала, что это значит. Знала, какие встречи придётся отменить. Какие отчёты останутся незавершёнными. Какие вопросы — без ответов.       Пришла еще одна мысль, в достоверности которой она ещё не была уверена. Рилот остался позади не потому, что они закончили. А потому, что кто-то решил, что дальше — нельзя.       В последний день она снова пыталась сделать все, что было в ее силах, на короткое время встретилась с Калой и ее детьми, а затем вернулась в лагерь, ждать отправления и тонуть в своих мыслях.       Когда шаттл поднимался в атмосферу, Делайла смотрела на выцветшую поверхность планеты до последнего, пока она не растворилась в облаках и свете.       Она не знала, поступила ли правильно. Знала только одно: возвращение на «Финализатор» не будет обычным. И что теперь, после Рилота, нейтралитет станет тяжелее, чем раньше. Этого быть не должно.