Порог Доступа

      Могу тебе чем-то помочь?

      Монтерис остановилась, тяжело выдохнув, стараясь быстро собраться с мыслями, придумать хотя бы какое-то объяснение своему присутствию, причину прерывания тренировки Генерала Первого Ордена. Причину, почему Делегат обращается к Рену без заранее назначенной и одобренной встречи.       — Да. — тяжело глотнув, она продолжила, делая медленный шаг ближе к нему, расстояние между ними оставалось ощутимым. — Хотела обсудить кое-что.       Секунда и пламя светового меча погасло с громким, резким звуком, оставляя их стоять друг напротив друга почти в полной темноте, лишь блеклый свет лагерных огней едва очерчивал их силуэты.       — Продолжить со мной спор? — спокойно спросил он, слегка наклонив шлем набок. В интонации проскользнуло что-то похожее на интерес.       — Нет, — поспешно ответила девушка, покачав головой — хотела попробовать найти компромисс…насчет периметра.       С выдохом Рен сделал пару шагов к ней, складывая руки на груди.       — Ты веришь, что единственный способ получить результат выше нуля, это убедить меня ослабить периметр. — отчетливо произнес Рен, почти безэмоционально, словно читая ее отфильтрованные мысли. Его взгляд был прикован к ней.       Делайла замерла, на мгновение даже забыв вдохнуть. Откуда он знает, если его не было на локации вместе с ней и ее командой? У него есть доступ к внутренним отчетам Делегации? Или этому есть другое объяснение?       — Не совсем так. — пробормотала девушка. Вранье.       — Но суть остается той же. — чуть тише призналась она, едва заметно опуская голову.       В ответ послышался тяжелый выдох с его стороны, что-то напоминающее легкий смешок, когда он сделал еще один шаг ближе к ней, словно готовясь медленно обходить ее. Медленно, почти лениво, как будто давая ей время. Он ждал, не перебивая даже ее мыслительный процесс.       — Я прошу пересмотреть условия установления безопасности только моей группы, — ее ладони сложились в слабый замок. — Вы знаете, в чем заключается моя работа и насколько она отличается от целей других Делегатов. Мне необходимо иметь прямое взаимодействие с жителями, Генерал Рен, — голос прозвучал неожиданно для нее самой же почти мягко.       — Возможно ли хотя бы частично ослабить периметр? — она вновь посмотрела на него, в голосе читалась нотка надежды, надежды на понимание — местные жители боятся идти на контакт. Они не подходят.       — Мисс Монтерис, — тихо начал он.       Пауза. Слишком долгая. И кажется, она уже знала, что это значит.       — Периметр остается, вне зависимости от ваших задач. Это гарант безопасности. Вы были осведомлены о недавнем инциденте и все равно настаиваете на пренебрежении мер, выставленных мной?       — Но, Генерал Рен, — Делайла тяжело глотнула, пытаясь собраться с мыслями, как-то аргументировать свою просьбу — я прошу о понимании. Вы знаете, как люди реагируют на символику Ордена, они ассоциируют Делегацию с Первым Орденом, чем мы не являемся. Они боятся. Они отторгают саму идею помощи. Короткая пауза.       — При всем моем уважении.       Конечно, ей пришлось умолчать о части того, как подобное будет выглядеть в глазах Сопротивления, в глазах других жителей Галактики, если/или когда они узнают о проведении миссии под полным периметром и под флагами «пожирающего режима».       — Что ж… тогда им придется привыкнуть — спокойно ответил он. — Они будут под властью Первого Ордена нравится им это или нет.       — А если нет…всегда есть альтернатива. Тишина.       — Уничтожение.       Дыхание девушки оборвалось. Она застыла, будто любое движение могло стать ошибкой. Казалось, все мысли, что кружили в ее голове внезапно остановились, просто исчезли. Делайла не чувствовала ничего кроме скованности своей грудной клетки.       — Вы… — единственное, что вырывалось с ее губ.       — Вы слишком озабочены восприятием, Мисс Монтерис, — продолжил он, начиная медленно обходить ее по дуге. Без спешки. Словно хищник свою жертву. — Тем, как вас видят. Что о вас думают. Шаг. Еще один.       — Игра в дипломатию. В этом прозвучало что-то насмешливое.       — Стоит беспокоится о другом — он сократил расстояние. Теперь его голос был ближе. Тише. Словно он внимательно изучал ее лицо, реакцию.       — О том, как вам остаться в живых.       — Я не играю в дипломатию — поспешила ответить она. — Я пытаюсь помочь мирным жителям.       — Помочь? Ты всерьез считаешь, что им нужна твоя помощь? Что они ее хотят?       — Да, я считаю, что моя помощь нужна.       Рен не ответил сразу. Он начал медленно сокращать расстояние, и Делайле стоило огромных усилий не отступить. Когда между ними осталось меньше метра, он остановился. Воздух вокруг него казался наэлектризованным, тяжелым.       Делайла вдруг почувствовала странное давление в висках. Не ту привычную тупую боль мигрени, а нечто иное — как будто кто-то бесцеремонно коснулся ее лба холодными пальцами изнутри. Она нахмурилась, прижимая ладонь к лбу, к переносице.       — Странно, — вдруг тихо произнес он. Голос через резонатор прозвучал не угрожающе, а почти… заинтриговано.       Он слегка склонил голову, и Делайле показалось, что за черными линзами маски он не просто смотрит на неё, а всматривается во что-то глубоко внутри.       — Вы говорите о «мире», — начал он, и давление в её голове усилилось, заставляя дыхание сбиться. — Но в ваших мыслях нет покоя. Там только шум. — голос стал ниже, словно он тянулся, просачивался сквозь пространство — Бесконечный, изнуряющий шум…       — И попытки что-то доказать.       Делайла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это ощущение «вторжения» становилось почти физическим. Неужели он на самом деле смог забраться к ней в голову? Неужели он может читать мысли? И сейчас именно это и делает?       — Что- что ты делаешь? — выдохнула она, неосознанно делая шаг назад, тяжего глотнув. — Перестань!       — Ищу причину, — просто ответил он, делая шаг вслед за ней, не разрывая этой невидимой связи. — Почему ты так одержима этим результатом? Этими коэффициентами? Это ведь не ради них. Не ради этих людей в лагере.       Он замер, и давление в её голове внезапно сменилось резкой вспышкой узнавания, словно он наткнулся на запертую дверь и с силой толкнул её. В это мгновение Делайла дернула голову в сторону. Паника смешалась с яростью. Она не знала, что делать. Как заставить его остановится, как заставить его перестать, как избавится от этих ощущений. Как закрываться? Но её подсознание сработало само: она стиснула зубы и мысленно перенеслась в другое место, в надежде, что это поможет. Отчаянно зацепилась за какой-то случайный образ из детства — пасмурное небо, тяжелые, пышные темно-зеленые кроны деревьев, которые шает из стороны в сторону. Их старый дом.       Возможно, это и не было таким случайным воспоминанием. Но это было хотя бы что-то, что возможно помогло бы удержаться. Противиться ученику Верховного Лидера, конечно, задача почти невыполнимая.       Давление усилилось. Перед глазами на секунду поплыли темные пятна.       — Хватит! У тебя нет на это права, я не пленная — прохрипела она, её тело напряглось, как струна. Обе ее ладони схватились за голову, не от боли, скорее в попытке заземлиться, поддержать саму себя же. Дать хотя бы какую-то опору, чтобы противостоять.       Кайло замер. Он почувствовал этот резкий, хаотичный отпор. Это было неумело, но так искренне и упорно, что он на мгновение ослабил хватку. Его шлем едва заметно дернулся — он не ожидал, что «обычный человек» найдет в себе силы сопротивляться его воле.       — Ожидаемо, — произнес он, и в голосе, искаженном фильтрами, послышалось что-то похожее на удовлетворение хищника, встретившего достойную добычу. — Вы прячете его в самой глубине. Образ того, кто держит вас за горло крепче, чем это мог бы сделать кто угодно…я, например.       Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь Делайла видела свое отражение в его отполированной маске — бледное, с широко распахнутыми глазами.       — Вы думаете, что если я не увижу его лица сегодня, это что-то изменит? — он наклонился чуть ближе к её уху. — Я уже почувствовал вкус этого страха. Холодный, сухой привкус старого разочарования.       Он замолчал на мгновение, наслаждаясь тем, как бешено колотится её пульс, который он ощущал почти как свой собственный.       — Возвращайся в лагерь, Делайла. Пока я позволяю тебе хранить твои маленькие тайны.       Он резко отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Но Делайла знала: он не отступил. Он наметил новую цель. Ее голову. Ее мысли. Тот образ. Она точно знала о чем он говорит, о черт возьми, как она не хотела, чтобы он тоже об этом узнал.       Ему не пришлось говорить дважды, девушка почти в ту же секунду рванула в сторону лагеря, в сторону своей палатки, в панике. Дыхание было сбитым, тяжелым, словно ей совсем не хватало воздуха даже здесь среди деревьев. Мысли снова загудели, словно пчелиный рой, затуманивая даже ее зрение.       Монтерис забыла как добралась до своей кровати, как сняла с себя одежду и укуталась в одеяла. Широко распахнутые глаза смотрели вверх, но перед собой она видела его маску, его перчатки, то, как близко он был к ней. И то, как он позволил себе влезть в ее голову. Это ведь идет против протокола? Она может подать на него жалобу, разве не так? Передать Лиану и Грейс, что Кайло Рен пересек нормы разрешенного, нормы приличия, в конце концов.       Страх. Паника. Сердце билось еще чаще. Тело пылало огнем. И она не знала, как ей успокоится. Не знала, что делать с этим, с собой. Выйти снова на свежий воздух она не посмеет. Не посмеет после того, что сделал он. Не посмеет, потому что боится, что это каким-то образом снова гарантирует ему возможность влезть в ее мысли. Не посмеет, потому что не хочет играть с судьбой и натолкнуться на него.       Все это было неправильно. Абсолютно все. Она должна сообщить об этом. Но что сделает Делегация? Передаст репорт дальше Первому Ордену? Кайло Рен попытался влезть в голову Делегата без ее согласия? Верить, что он понесет за это какую-то ответственность было также наивно как и полагать, что Рен каким-то образом пойдет к ней навстречу и поможет с периметром.       Глупо. Наивно. Опрометчиво.       Тишина палатки, которая раньше казалась убежищем, теперь душила. Делайла зажмурилась, но темнота не принесла покоя. Напротив, именно в этой темноте вспыхнула первая искра настоящей, ослепляющей боли. Резкий импульс пронзил правый висок, заставляя девушку зажмуриться и уткнуться лицом в подушку.       Это не было похоже на ее обычную мигрень. Боль была острой, пульсирующей в такт бешеному сердцебиению, словно внутри головы кто-то оставил раскаленный осколок металла. Болезненно затянул затылок. Боль начала отдавать в зубы, что заставило Монтерис прижать холодную ладонь к челюсти.       Еще какое-то время она ворочалась в кровати, в попытке найти такое положение, которое минимизировало бы боль. На одном боку, на другом, прямо, калачиком. Убрать подушку, оставить ее, подложить плед под шею, прижаться затылком, сделать хотя бы что-то чтобы она прошла. Ничего.       С пульсирующим виском, с затемненным зрением девушка потянулась к своей сумке у кровати, в которой лежали медикаменты от мигрени. За всю поездку это первый раз, когда она прибегает к таблеткам.       И все вдруг стало складываться в одну картину. Ее приступы мигрени начались после пребывания на корабле Первого Ордена. После пересечений с ним. И сейчас после того, как он пробрался ей в голову - можно ли предположить, что это все не просто так?       «Это он», — мелькнуло в затуманенном сознании.       Страх, который только-только начал утихать, вспыхнул с новой силой, превращаясь в холодную уверенность. Неужели каждый раз, когда у нее болела голова, причина была в том, что он бесцеремонно, без разрешения вторгался в ее мысли? И чем глубже он забирался, тем сильнее был приступ? Неужели все это время именно он был причиной ее мучений? Насколько это реальный вариант? Насколько это возможно?       Кажется, ей давно было настолько неприятно. Помимо всех попыток Ордена ограничить Миссию, контролировать их маршруты, высказывания, время пребывания на точках, осознание того, что Кайло Рен все это время имел доступ к ее мыслям и пользовался этим, доводил до тошноты. Что именно он узнал? Что он знает о внутренних процессах и репортах Миссии? О том, что должно было оставаться классифицированным? Что если он вытаскивал из ее головы информацию о Сопротивлении? Их членов, их местоположении, их планах и переговорах с миссией.       Теперь ее охватывала паника. Если что-то случится, если пострадают жители, если пострадает Сопротивление, в какой части это будет ее ответственностью? Даже если она и понятия не имела, что ее используют. Будет ли она виновата, ответственна за жертвы? Делегат гуманитарной миссии, которая сама того не подозревая, помогала Лорду Рену, давала ему информацию прямо из своей головы-       Оставался еще один вопрос. Что он знал о ней?       Делайла свернулась калачиком, прижимая холодные пальцы к пульсирующей коже виска. Каждый звук снаружи — шорох ветра, шаги штурмовика вдалеке — отзывался в голове ударом молота. Она чувствовала себя оскверненной, незащищенной и бесконечно одинокой.       «Я должна держаться от него как можно дальше», — пульсировало в голове вместе с болью. — «Он больше не должен иметь доступа ко мне, к моей голове».       Она не знала, сколько часов пролежала так, борясь с тошнотой и разрывающей череп болью, прежде чем забыться тяжелым, лихорадочным сном. Сном, в котором не было темно-зеленых крон деревьев, а был лишь бесконечный, давящий шум и холодный отблеск черной маски.