Pixelated kisses

      Кто бы мог подумать, что к закату двадцать первого века, да ещё и в прогрессивном и высокотехнологичном мегаполисе рынки и барахолки будут центрами торговли? Не цифровые платформы, блестящие торговые комплексы и вылизанные витрины магазинов, а рынки — неидеальные, с галдящими наперебой продавцами разных цветов и национальностей, смердящими помойками и шкварчащим маслом в киосках с едой навынос. Даже несколько корпоративных войн и вечно делящие территорию банды не смогли искоренить эти места торговли. Рынки были сродни тараканам — переживут даже ядерный взрыв.       Среди всех лавок с барахлом и палаток с синтетической едой порой вполне себе успешно работали крохотные магазинчики, подобно жемчужинам в морской пучине. Найти в них можно было всё что душа пожелает — редкая и раритетная техника, антикварные и просто хорошо сохранившиеся вещи, музыкальные инструменты, чипы, одежда… Да, именно рынки были центром всей торговли Найт-Сити. Большинство населения города мечты могло себе позволить закупаться именно здесь, не рискуя загреметь в очередную кредитную кабалу.       Пара любимых лавок была и у Виктора. Их продавцы хорошо знали рипера, а иногда и делали приятные скидки, если хорошо поторговаться. В конце концов, он человек в возрасте, а каждому такому человеку положено иметь любовь не к вычурным бутикам, а к простым и понятным вещам.       Несмотря на утренний час, рынок уже гудел от посетителей — горожане активно присматривали себе обновки, кричали и ругались с торгашами, толкались, завтракали после бурных ночей в первых попавшихся забегаловках, прячась от назойливого солнца под брезентовыми козырьками. До открытия клиники он мог позволить себе спокойно и без спешки побродить между кривыми рядами палаток и покосившихся стоек. Кто-то из знакомых продавцов махнул ему рукой, и Виктор бегло поздоровался в ответ.       Признаться, он не был поклонником всяких музыкальных групп и певцов. Для счастья ему хватало и радиоэфира. Ещё больше он ценил тишину, которая в последнее время ему только снилась. Поэтому, когда идея запоздалого подарка к новоселью Ви окончательно оформилась в его черепной коробке, пришлось провести некоторые исследования.       Наёмница просто жить не могла без музыки. Виктор уяснил это чётко ещё до всей заварушки с биочипом, когда отчетливо определял приближение Ви к его клинике по доносившимся с улицы раскатам рока, хип-хопа, какой-то попсы и Бог знает каких жанров. Джеки частенько жаловался, что поездки с соло всегда сопровождались музыкой на полную катушку. Да и сама Ви то и дело что-то напевала себе под нос во время приёмов и дружеских посиделок.       Поэтому подарить такой меломанке виниловый проигрыватель показалось вполне здравой и разумной идеей, тем более, что ничего подобного в квартире наёмницы Вектор не увидел.       Мимо этой лавки Виктор проходил часто, но никогда ничего в ней не покупал. Продавец — невысокий азиат средних лет с короткими чёрными волосами и морщинистым лбом — окатил его полным равнодушия взглядом. Раньше рипер видел за прилавком совершенно другого человека.       — Мне казалось, ещё несколько недель назад здесь торговал другой человек.       Мужчина по ту сторону киоска хмыкнул и развел худыми руками.       — Казалось ему. Грохнули твоего чумбу за долги перед “Тигриными когтями”, вот что. Теперь здесь я заправляю. Не нравится — проваливай. Не собираешься ничего покупать — тоже проваливай! Нечего тут ходить и глазеть, — грубо отрезал новый владелец лавки и скрестил руки на груди.       В молодости Виктор бы поспорил с резкими высказываниями торгаша. Но сейчас, разменяв пятый десяток, он привык к грубости жителей Найт-Сити и приноровился пропускать её мимо ушей.       — Ну почему же глазеть. Мне нужен виниловый проигрыватель. Хороший, — нацепив хоть сколько-то доброжелательную улыбку, протянул рипер.       Азиат, ещё раз сощурившись, окинул рипера взглядом, почесал подбородок с трёхдневной чёрной щетиной и присел на корточки, выискивая что-то под прилавком. Копался долго, что-то шепча на своём языке, пока не выставил перед Виком два проигрывателя между рядами колонок, коробок с пластинками и других музыкальных приблуд.       — Вот этот, — указал он на проигрыватель в корпусе под красное дерево, — неплохой вариант. Работает без питания, ловит любую радиоволну, работает на разных частотах, автозапуск и автоостановка. К нему в комплект докупить хорошие колонки, поработать над головкой звукоснимателя и будет работать, как шлюха на Чпок-стрит.       Такая характеристика не впечатлила доктора Вектора. Тот сразу указал пальцем на второй вариант, в чёрном алюминиевом корпусе.       — А этот ещё лучше. Никаких примочек не надо. Для настоящих ценителей чистого звука, ну, насколько вообще возможно на виниловом проигрывателе.       Виктор внимательно его осмотрел, оценивая. Да, выглядел он как идеальный вариант. И, если продавец не солгал, обещал быть подходящим подарком. Пока мужчина не заметил маленькую, но достаточно глубокую царапину на крышке из прозрачного пластика.       — Здесь царапина. Есть новый?       — Скину тебе за неё полтос.       — Мне нужен новый. Это принципиально важно, — твёрдо подчеркнул рипер, и азиат закатил глаза, нервно вздохнув и выкрикнув что-то сердито на родном языке владелице соседней палатки, торговавшей синтетическим мясом на гриле.       — Стой здесь. Сейчас принесу.       Мужчина скрылся из виду быстро. Женщина из киоска рядом отпустила посетителя и то и дело поглядывала на Виктора, злобно зыркая. Вот уж что-что, а вежливость и клиентоориентированность зачастую была неведома рыночным торгашам. В ожидании нового винилового проигрывателя рипер просматривал пластинки, перебирая пальцами ряды тонких конвертов в старых картонных коробках. Выбрал парочку — одну на свой вкус, другую с названием группы, которую Ви однажды упоминала. Оставалось надеяться, что память его не подвела. Вернулся продавец быстро, с увесистой запечатанной коробкой наперевес, и выставил её прямо перед мужчиной на прилавок.       — Шестьсот эдди за всё, — протараторил тот, подмечая две пластинки в комплект.       — Триста, — отрезал Виктор, едва владелец музыкальной лавки договорил.       Когда-то давно один из его постоянных клиентов, китаец со своей точкой на рынке Кабуки, научил его тонкостям торговли по-азиатски. Первое правило: никогда не соглашайся с озвученной ценой. Продавец винила уставился на него с открытым от удивления ртом.       — Дядь, а ты не обкурился ли часом? Один проигрыватель стоит пятьсот! Шесть сотен евродолларов, повторяю, шесть сотен, если совсем плохо слышать стал!       — Триста, — снова произнес Вектор, скрестив руки на груди.       Второе правило торговли по-азиатски: для начала всегда предлагай цену вдвое меньше.       — Э-э-э! — от возмущения на лбу продавца проступило ещё несколько морщин. Тот повернулся к уже знакомой женщине из соседней лавки с жареным синтомясом и, усмехаясь, что-то ей сказал. — Пятьсот за проигрыватель, пластинки в подарок. И пиздуй отсюда!       — Четыреста и пластинки в подарок.       Мужчина пришёл в гнев от услышанного и всплеснул руками, давая понять, что мириться с такой ценой он не намерен. Рипер хмыкнул, пожал плечами и, кивнув на прощание, развернулся по направлению к выходу. Азиат снова закричал.       — Стой! — он перекинулся через прилавок почти всем телом и замахал рукой. — Четыреста пятьдесят и пластинки в подарок!       Третье правило торговли по-азиатски: если цена всё ещё тебя не устраивает, прикинься, что уходишь.       Рассчитавшись за покупку и поблагодарив владельца лавки самой милой и приятной улыбкой из всех возможных, а также получив в спину порцию проклятий на каком-то языке, Виктор покинул рынок с тяжелой коробкой и парой виниловых пластинок, явно довольный собой.

***

      Он всё никак не мог выпустить из головы тот звонок и последовавшие за ним сообщения. Ви раньше никогда не звонила ночью. Обнаруженный наутро пропущенный вызов если не напугал, то сильно насторожил его. А уж когда наёмница не ответила на три его звонка, он начал не на шутку переживать. Молчание на той стороне провода рисовало в его разуме слишком живые и неправильные образы — как соло переносит вредоносное действие биочипа на свой мозг, задыхаясь и сгибаясь пополам от боли, кусает губы в кровь и замертво падает прямо посреди перестрелки или каком-то захолустье, где её никто не найдёт.       А потом она ответила — сухо, без эмоций, будто бы ничего и не произошло.       «Всё ок. Не переживай, потом созвонимся.»       Этого «потом» Виктор ждал ровно одиннадцать часов. Нервы у него, признаться, в последнее время совсем ни к черту.       По своей природе рипер не очень любил звонки и пустым разговорам предпочитал сообщения. Набрать какой-то контакт — крайняя мера.       Время близилось к обеду. Во всегда прохладном дворике за эзотерической лавкой Мисти доктор Вектор докуривал вторую подряд сигарету перед тем как позвонить причине своего беспокойного бодрствования и, в последнее время, сна.       Протяжная и глухая мелодия тянулась непозволительно долго. Прямо над Урмленд-стрит пронёсся ави, монотонно гудя двигателями. Виктор невольно повернулся по направлению к мегабашне H10.       — Алло, — протянула девушка ослабленно, и внутри у рипера всё перевернулось дважды: сначала от облегчения, что она всё-таки жива, а следом от беспокойства. Уж слишком вымученно звучал её обычно хоть и с хрипотцой, но бодрый голос.       — Привет, малыш. Ты как? Судя по голосу, не очень, — начинает Виктор, в мыслях надеясь, что слух его подвёл.       — Отсыпалась после путешествия в Пустоши. Ты меня разбудил, — Ви, кажется, посмотрела куда-то в сторону и тут же раздражённо вздохнула. — Блять, уже за одиннадцать! Спасибо, что разбудил, но мне надо бежать…       — Постой-постой. Ты звонила мне. Что-то тогда произошло? Может, забежишь ненадолго, расскажешь, а я тебя осмотрю?       — У меня сегодня дела, прости, Вик, — как-то неуверенно промямлила наёмница. — Давай как-нибудь потом, лады?       Как бы ему ни хотелось давить на Ви, но выбора она ему не оставила. Что-то в её интонации и словах ясно давало понять — соло лукавит.       — Возражения не принимаются. Что-то я не припомню, когда ты в последний раз звонила мне посреди ночи, — его собственный голос зазвучал непривычно строго, и Ви на другом конце замолчала. — Давай, вставай и чеши ко мне в клинику. Я тебя жду. Не придёшь — можешь начинать искать другого рипера.       Обман, хоть и во мнимое благо, нетрезвый секс без обязательств в общественном месте, а теперь и шантаж. Конечно, это он не серьёзно. Но ведь было? Да, с приходом Ви в жизнь доктора Вектора его список прегрешений только ширился, а рай, если он всё-таки существовал, с каждым днём становился всё дальше и дальше.       Мисти появляется как раз вовремя, будто всеведущая и могучая вселенная снова подсказала ей правильный путь.       — Компенсируешь отсутствие внуков нравоучениями пациентов, дедуля? — на губах девушки заиграла хитренькая улыбочка.       — Обычно это идёт дополнительной услугой и называется “беспокойство”, но когда дело доходит до Ви… сама понимаешь, — прыскает Виктор в ответ, и хозяйка эзотерической лавки медленно кивает в знак согласия.       Рипер бегло пересказывает ей всю суть произошедшего, и Мисти лишь обеспокоенно вздыхает, приобняв себя руками.       — В последний раз, когда мы виделись, она выглядела до ужаса уставшей. Ох, Ви…       На минуту между друзьями повисает тягучая и гнетущая тишина. Они оба прекрасно осознавали: время не на её стороне. А во второй раз сбежать из цепких объятий смерти и при этом не словить пулю в очередном замесе группировок — задача со звёздочкой.       Неожиданно, кажется, для них обоих, Мисти оживляется и возносит указательный палец к небу.       — Придумала! Пообедаем у меня все вместе, как в старые добрые времена. Ей сейчас нужны силы. А отказать мне она не сможет, — девушка тут же разворачивается на каблуках и радостно, почти вприпрыжку идёт ко входу в магазинчик. — Пойду прикуплю чего вкусного и питательного. Ждите меня, я скоро!       “Эзотерика Мисти” привычно встречает его густым запахом благовоний, лёгкой медитативной музыкой, блеском оккультных побрякушек и мягким креслом, в котором так уютно коротать время. Но, несмотря на располагающую к расслаблению обстановку, Виктор ловит себя на тревожных мыслях. Как и каждый раз, когда он начинает думать про Ви. Ожидание быстро перерастает в мучительное. И, когда наёмница всё-таки появляется на пороге лавки, рипер осознаёт: всё это время он бесцельно теребил корешок и без того потрёпанного глянцевого журнала и до покалывающей боли сморщил брови у переносицы.       — Не знала, что ты интересуешься модой, — с издёвкой произносит соло, едва заприметив журнал в руках рипера.       — Пытаюсь быть с молодёжью на одной волне, — отшучивается Виктор, и на лице Ви появляется слабое подобие улыбки.       Она нависла над ними, пытаясь заглянуть на разноцветные страницы, слабо пахнущие едкой типографской краской. По всей видимости, Ви и правда только проснулась: красные волосы всё ещё были влажными у корней после беглого душа, взгляд сонный и какой-то непривычный.       — Ты что-то поменяла во внешности? — уточняет Виктор, но получает в ответ лишь недоумевающий взгляд. — Как-то необычно выглядишь, что ли.       — Оу, прости, не нашлось с утра времени накраситься, мой рипер позвонил мне и пригрозил не пускать на порог своей клиники, если я не явлюсь на осмотр, — съязвила девушка и облокотилась на стойку. — Но мне, конечно, приятно, что в этом жестоком городе ещё находятся ценители натуральной красоты.       И правда. Обычно Ви густо красила ресницы чёрной тушью, подводила глаза и наносила тени на веки, сильнее подчеркивая выразительные серые глаза. Сегодня же на её лице не было и грамма косметики. Но своей притягательности взгляд не терял.       — Боюсь тебя разочаровать, но так спешила ты зря. Надо подождать Мисти, она попросила приглядеть за лавкой, скоро будет, — на ходу придумал Виктор, и наёмница разом выгнала воздух из груди, шумно и недовольно.       И, к их общему счастью, Мисти не заставила себя долго ждать, завалившись в магазин с двумя пакетами, полными еды. Даже не успев поздороваться, хозяйка лавки начала напирать, подобно бронебойному поезду, и упрашивать Ви пообедать с ними. Та сразу раскусила сговор и метнула в сторону рипера недовольный взгляд. Виктор лишь пожал плечами, откладывая журнал, мол, он не при делах.       Ещё одно мгновение, и стойка, на время ставшая обеденным столом, ломилась от разных блюд и напитков. Для себя Ольшевская взяла суп с морепродуктами и якобы свежевыжатый сок, Виктору, зная его любовь к мясному, что-то приятно питательное из мексиканской кухни, а для Ви — завтрак из дайнера неподалеку. Традиционно “утренние” блюда там подавали весь день. Сегодня в меню к завтраку были панкейки с джемом и сиропом. И, конечно, крепкий кофе.       Ви продолжала отпираться, ссылаясь на неотложные дела, и настаивала на том, что лишней минутки на завтрак в её плотном графике ну никак не найдётся.       — Судя по тому, что твои волосы всё ещё влажные, сушила ты их на скорую руку, если вообще сушила. Дома на завтрак ты точно времени не уделила, — подметила Мисти, поднеся ложку ко рту и съедая что-то отдалённо напоминающее осьминожье щупальце. Ви потрогала прядь на самой макушке и закатила глаза. — Сколько бы внутри тебя ни было внутренней силы, воли и стремления, твоей физической оболочке тоже нужна энергия.       — Иными словами, ешь, — подытожил рипер.       Пока шёл их завтрак-обед, друзья делились последними событиями из своей жизни. Мисти рассказывала о новых поступлениях в её любимый магазинчик с травами и сплетнях из соседних заведений. Виктор слушал внимательно, будто что-то понимал в этих всех непонятных названиях цветов и листочков. Сам же ограничился спортивной сводкой: кто и кого победил на последнем поединке. Но больше всего, конечно, ждали новостей из жизни Ви. А та, к всеобщему беспокойству, большую часть трапезы молчала, ковыряя пластиковой вилкой остывающие панкейки.       — Ви, ты совсем не ешь. Тебе плохо? — забеспокоилась Мисти, когда перестала щебетать о всём на свете и переключилась на девушку напротив.       — Что-то аппетита нет.       Наёмница отлучилась от стойки, забрав с собой лишь стаканчик с кофе и обогнув её, направилась к проходу во внутренний двор.       — Вы продолжайте, я пока на улице побуду, покурю, — слова повисли в воздухе, и металлическая дверь закрылась, тихо щелкнув замком.       Может, всё-таки не стоило на неё так наседать? Сказали чего лишнего? Да нет же, Ви улыбалась, когда Ольшевская поведала, как девочки из соседнего стрип-клуба выперли целую компанию мелких пиджаков, потому что те дали мало чаевых.       — Зря мы так, Мисти, — вздохнул Виктор, все ещё упираясь взглядом в дверь.       — Знаешь, каждый раз, когда я её вижу, у меня сердце в груди сжимается. Не могу смотреть на неё… такую. Это будто одновременно наша и не наша Ви.       Вектор и сам нёс это бремя, разделяя чувства владелицы эзотерической лавки. Замечал, как и в без того поджаром теле становится меньше веса, привычный громкий голос стал более тихим и хриплым. Думал о том, как с каждой их встречей взгляд наёмницы тухнет, гаснет вместе с надеждой на спасение, растворяется в потоке тревожных мыслей. И сегодня так же. Только Ви стоило появиться в поле его зрения, как в глаза сразу бросились явно свежие синяки, счёсанные локти и мелкие царапины практически на всех неприкрытых участках тела. Но вслух с Мисти соглашаться не стал. Отчего-то все слова застревали в глотке, так и не решаясь выйти.       Та живая и самоуверенная девчонка навсегда осталась где-то в “Компэки-плаза”, на заднем сидении “Деламейна”, погребённая под кучами смердящего мусора на свалке, на его риперском кресле.       — Пойдём, посмотрим, что там у тебя? — аккуратно, почти ласково приглашает Виктор в клинику и едва касается плеча соло. Ви кидает окурок и тушит его носком кроссовка, выдыхая остатки дыма.       Металлическая решетка приветствует их, по-знакомому скрипя проржавевшими петлями, и пропускает в клинику. Вик сразу придвигает стул от рабочего места к креслу, тщательно моет руки с мылом перед тем как вернуть на правую руку экзоперчатку. Движения отточенные, правильные, выверенные годами практики — но от одной малейшей мысли, что ему снова придётся взглянуть на то, что творит биочип с мозгом и нейронными связями Ви, так начинает предательски свербеть в груди.       Каждый раз видеть её “историю болезни” сродни оглашению смертного приговора.       Рука в экзоперчатке придаёт хоть какую-то уверенность, и рипер сжимает и разжимает кулак несколько раз, крепко, до побелевших костяшек. Проверить, не стало ли сильно хуже. А потом вручить Ви подарок на новоселье, подарить ей повод для улыбки и забыть о том, что написано в бесконечных сводках системы и биохимических показателях.       И когда Вик уже почти собрался с силами и был готов приступить к процедуре, соло снова перевернула всё с ног на голову.       Она стояла у риперского кресла. А должна была уже лежать в нём.       — Что-то не так, малыш?       — Давай не будем, — бесцветно промолвила она, смотря куда-то в сторону, словно стараясь не встречаться с ним взглядом.       — Мне казалось, мы уже это обсудили, — Вектор тяжело опустился на стул и начал настраивать аппаратуру. — Ви, мне просто необходимо знать, нет ли серьёзных изменений или ухудшений. Может, надо скорректировать препараты…       — Я не хочу.       Низкий потолок клиники стал ещё ниже и теперь давил на его плечи. Воздух вокруг стал непривычно холодным и густым.       В голове штормовой волной прокатились самые дурные мысли. Ей стало хуже раньше, чем он прогнозировал? Лечения нет? Она заметила изменения в сознании? Или же… опустила руки и перестала бороться? В груди заболело сильнее. Вик поймал себя на том, что бессознательно сжал кулак так, что в суставах начало колоть, а калибровка перчатки, кажется, сбилась.       — Малыш, я не понимаю. Помнишь наш разговор после офренды? — Ви вяло кивнула, опустив голову ещё ниже. — Что произошло? Я полагал, ты собиралась побороться за свою жизнь.       Ви присела на край кресла, запрокинула голову и сделала несколько глубоких вдохов. А потом произнесла то, к чему Виктор явно был не готов.       — На днях свет рубануло у половины Найт-Сити, помнишь? Это ещё по всем новостям обсуждали. На следующий день.       — Да, конечно. Пара риперов жаловалась мне с утра, что из-за перепада электроэнергии попортили импланты клиентов. А ещё что-то про ави…       Ви ухмыльнулась, но улыбка быстро пропала с её лица.       — Стоимостью сто двадцать миллионов эдди. Так вот... Это была я. Диверсия на станции и сбитый в Пустошах ави.       Тишина в подвале резко становится звенящей. Или это звенит в его ушах?       — Ви, я не образец моральных принципов, но…       — На нём перевозили создателя биочипа. Послушай… — Ви на секунду замолчала, будто собираясь с мыслями. — Мы поговорили. Он подключился к моему порту, проверил мои мозги и пришёл в восторг от того, как Сильверхенд, подобно червяку, жрёт их. И очень удивился, что я всё ещё жива.       Виктор уперся локтями в колени и опустил голову. Это явно не конец истории. И что-то ему подсказывало, что повода для ликования не будет.       — Что он предложил? — лишь промолвил мужчина в ожидании худшего.       — Контакты хорошей клиники в Европе для доживания в терминальной стадии.       Мужчина тихо выругался себе под нос. В момент вся окружавшая их аппаратура стала ненавистна. С побитого жизнью стула на Виктора смотрели, оскалившись в насмешливой улыбке, трещины в синтетической обивке. Какой же он придурок.       — Прости меня, малыш. Знал бы, что так… не заставлял бы приходить.       — Забей, — звучит в ответ, и Ви сползает с кресла. — Я имею в виду… Мы оба знаем, что мне станет хуже. Рано или поздно.       Гудение работающих мониторов отдавалось внутри головы, сжимая разум в тиски. Виктор запустил ладони под очки, устало потирая глаза. Да, они это прекрасно понимали. Но осознание неминуемого всё никак не приходило, застывало на полпути, отворачивалось и убегало, чтобы потом ударить в сочащуюся рану с новой силой.       Он думает о её спасении как о чём-то реальном, о том, что лежит на расстоянии вытянутой руки — выстави вперед да возьми, сожми в кулаке. Размышлял об этом каждую свободную минуту: перед сном, между пациентами, аккуратно интересовался у знакомых риперов с хоть какой-то репутацией. В звенящей тишине своего дома, оставаясь один на один с тревожными мыслями. В этом Виктор никому и никогда не признавался. И себе — в первую очередь.       Ему бы смириться с положением дел. Успокоиться, наконец, выдохнуть, принять тот факт, что он ничем Ви не поможет. Он попросту бессилен.       В нём мешаются, как сомнительный коктейль в захудалом баре в Нортсайде, угасающая надежда на спасение, утешительные слова и просьбы бороться, вина за то, что тогда не отговорил их с Джеки от этого самоубийственного заказа. Иллюзорная мечта в то, что прежняя Ви вернётся и всё станет как прежде. Вектор пьёт это пойло на завтрак, обед и ужин.       На мониторе прямо над рипером всплывает несколько красных окон с потоками данных и пестрящими диаграммами.       — Что это? — недоверчиво переспрашивает Виктор, заприметив длинные строки информации и тут же принимаясь за неё.       — Здесь всё о биочипе. Добавь в мою карточку, — наёмница усмехается, и её глаза, вспыхнувшие пронзительным голубым сиянием, снова становятся привычными серыми. — Может, ты захочешь изучить.       Мужчина взглядом скачет от слова к слову, со строки на строку, пальцы быстро листают изображения. И, кажется, принятие пришло к нему само. Потому что среди всех бесчисленных рядов нулей и единиц, кодов и алгоритмов затесались данные о последнем сканировании систем Ви. Датированные вчерашним днём.       “С таким не живут”, — рвётся изнутри. Пальцы нервно постукивают по пластиковой кромке дисплея, отбивая только ему известную мелодию.       — Что будешь делать дальше? — произносит Виктор, быстро и отрывисто, боясь, что те слова, которые кружатся на его языке, всё-таки найдут выход.       Ви переминается с ноги на ногу, отводит глаза в сторону, ловя взглядом что-то в тени подвала.       — Ну, у меня есть ещё несколько вариантов. И нет, не все из них обойдутся «Кан тао» в сто двадцать мультов эдди. Вик, если ты боишься, что я сдамся… — соло подходит ближе, сокращая дистанцию между ними, и мужчина подмечает, до чего же глубоко на смуглой коже залегли синяки под глазами. — Я продолжу бороться. До последнего вздоха.       Как бы он хотел в это верить.       — Сейчас не самый подходящий момент, я знаю. Но у меня кое-что есть для тебя.       — Новые импланты? — на измученном лице появляется такая знакомая улыбка.       Виктор отходит от риперского кресла, направляясь в дальнюю, скрытую от посторонних глаз часть клиники.       — Уж прости, но после сказанного у меня рука не поднимется ковыряться в тебе. Сегодня так точно. А что, ты присмотрела себе новые?       Ви выглядывает из-за кресла, пытаясь разглядеть в темноте куда пропал мужчина. К её сожалению, фигура доктора надёжно спряталась за тяжёлыми полупрозрачными шторами.       — Подумываю над тем, чтобы поставить клинки-богомолы, может, укрепить сухожилия… Ладно, ты меня заинтриговал. Что там?              Ви будто имела омолаживающий эффект. Иначе как объяснить то, что рядом с ней Виктор чувствует себя подростком перед первой близостью? Когда непримечательная, полностью белая коробка оказалась в его мозолистых руках, в горле предательски пересохло. Всего лишь подарок для подруги. Ничего личного и интимного.       Наёмница возникла перед ним, как из тумана, заинтересованно приподняв бровь и скрестив руки на груди.       — Ввёл систему кэшбэка для постоянных клиентов?       — Нет. Это только для тебя, — на последнем слове уровень сухости во рту сравнялся с почвой Пустошей, и рипер прочистил горло. — К твоему новоселью. Я тогда ничего не подарил. А сейчас, я надеюсь, он будет дарить тебе хорошее настроение.       Вектор протягивает коробку, мысленно молясь всем существующим и несуществующим богам, чтобы девушка оценила подарок. Ви принимает коробку, крутя и оглядывая её со всех сторон, и тут же ставит на рабочий стол рипера. От волнения одновременно хочется убежать, чтобы не видеть реакции и следить за каждым движением её рук. Словно на автопилоте он отворачивается, делая вид, что в риперской аппаратуре он чего-то никогда не видел, и подавляет глубокий нервный вздох.       Шорох картона прекращается, и на несколько секунд в подвале повисает полная тишина.       — Охуеть. Это… очень круто, Вик. У меня нет слов. Спасибо…       Когда гора с плеч спадает, Виктор подходит к наёмнице ближе. Девушка почти застывает над проигрывателем, мягко, едва касаясь чёрного матового покрытия, водит кончиками пальцев, касается хромированного тонарма и улыбается лишь уголками губ.       — Там ещё две пластинки, глянешь. Про одну группу ты, кажется, когда-то рассказывала. Вторую выбрал на свой вкус, надеюсь, не перестанешь со мной общаться после такого старья?       Ви коротко смеётся и закатывает глаза.       — Я тебе и так по гроб жизни должна. Уж как-то потерплю твои пенсионерские песенки, — соло берёт в руки одну из пластинок, но не вытаскивает из конверта. — Да ладно тебе. Ты же знаешь, я меломан. Не так уж у тебя и всё плохо с музыкальными предпочтениями. Наверное.       И в следующий миг девушка прижимается к нему, легко, но с тёплой благодарностью. Виктор чувствует жар её ладоней на своих лопатках и обнимает в ответ, заключая в кольцо рук, аккуратно, словно боясь спугнуть. Но всего хорошего помаленьку, а в их-то мире и подавно. Ви отлучается быстро, оставляя лишь мимолётный, сладковатый аромат шампуня на синей ткани рабочей рубашки.       — Это прекрасный подарок. Ещё раз спасибо.       — На здоровье, малыш. А теперь беги домой и тестируй. Жду отчёт. А то вдруг меня наебал продавец и придётся бить ему морду?

***

      Когда очередной клиент уходит, ковыляя по бетонным ступеням подвала перебинтованной ногой, Виктор устало опускается на рабочий стол, даже не включая бокс. Минуты покоя прерывает уведомление на телефоне. Последнее, чего хотелось риперу после очередной пули, застрявшей в бедре какого-то доморощенного бандита, так это чтения сообщений. Но что-то его заставляет заглянуть в чаты.       «Ви прислал(а) видео.»       Не раздумывая ни секунды, Вектор открывает диалог с соло и нажимает на застывшее изображение. Видео загружается моментально, и перед рипером предстает милая картина: наёмница, явно в своей квартире, подперев чем-то свой телефон и проверяя выставленную композицию на экране, садится на цветастый диван. Перед ней на захламлённом журнальном столике, гордо занимая своё место, стоит новёхонький проигрыватель с блестящей смоляно-чёрной пластинкой. Ви нажимает кнопку и кладёт подбородок на ладони. Тонарм выезжает, на мгновение замирая, и игла опускается на дорожку. Пластинка приходит в движение, и комнату заполняет ласковые звуки блюза.       Девушка прислушивается, не отводя взгляда от чарующего вращения пластинки, а затем в блаженстве прикрывает глаза и расплывается в широкой улыбке.       — Это правда старьё. Но мне нравится.       Её жизнь полна разочарований, насилия и бессмысленной жестокости, сожалений и страхов. Её жизнь теперь — непрекращающаяся гонка со смертью. И он не в силах помочь, вытащить с того света в очередной раз. Но если в силах Вика сделать так, чтобы Ви улыбалась чаще — он приложит к этому все свои силы.