По ту сторону асфальта

— Ну и что мне с вами двумя делать? — Понять, простить и отпустить, — сказал Шуичи. — После того, как я придумаю как бы вас двоих наказать, — ехидно улыбнулся мужчина. — И давно вы так? Далёко живете, что ли? — Да нет... — Универсальный ответ. Хм... — задумался тот, сложив руки на груди. Уми просто стояла рядом не проронив ни слова. Её заботило совершенно другое: голова была тяжелее металла и раскалывалась на мелкие стеклянные осколки, такие же, как если разбить бутылку вина. «Лучше, конечно, пива выпить» – подумала старшеклассница. Так ужасно она чувствовала себя только от попыток бороться с навязчивыми мыслями глубокой ночью. «Это потому что я много выпила или из-за его душной компании вчера?» – Ты меня слышишь? – «Второе» – Сонозаки, просыпайся. — А? — Б. Тебя Рина ждёт, — произнес мужчина, устало выдохнув и, поймав озарение, подозвал девушку к себе, — ты то мне и нужна. — Да, Канзаки-сенсей? — Ты ведь хорошо их знаешь, вот попробуй что-нибудь придумать, куда их можно пристроить. В студ. совете нужно что-нибудь сделать, может. — В студ. совете нет... — она задумалась, немного склонив голову, — сейчас подумаем... В коридоре было шумно. Солнечный свет наполнял учительскую, ещё не успев спрятаться, также, как и двое стабильно опаздывающих ученика. Кабинет наполнялся приятным запахом свежезаваренного кофе, словно зерна которого обжарили, перемололи и залили прямо здесь. Хотя это был обычный - растворимый. На столе мужчины всё также было чисто; стояла белая керамическая кружка с чёрным котёнком с золотистыми глазками, который очень мило «растекся» в лужицу и спал, и из которой шла вверх тоненькая ниточка пара. Шуичи тоже хотелось растечься в лужу, а ещё лучше – исчезнуть прямо сейчас. Классному руководителю было достаточно просто смотреть на него, чтобы дать понять – лучше закопайся где-нибудь и не вылезай. Конечно, он не ругался на него и не рукоприкладствовал, но всё равно как-то пугал. Либо же это играло чувство вины, делая из классного руководителя страшного зверя с когтями, а из него самого – маленького котика с розоватыми подушечками лапок и накладными антицарапками. При этом разница в росте была очень мала: что он 177 см, что тот – 185. «Он точно человек?» – подумал Накамура, стараясь не смотреть на мужчину и не встречаться взглядом, боясь странного золотого цвета глаз – «Такой цвет глаз вообще бывает?» А возможно, дело было в имении власти над ними или просто телосложении: Шу был довольно крепким, сразу видно, что держит себя в форме, но без фанатизма. На этот раз он был одет в чёрную водолазку, которая прилегала к телу, так что можно было ещё лучше оценить фигуру. Хотя не то, что парень хотел это делать – скорее напротив, просто это лучше, чем смотреть в пол. Сам старшеклассник восемнадцати лет - худощавый, с самыми обычными карими глазами, с самой обычной внешностью и темно-русыми волосами, за исключением прически. Это не являлось каким-то бунтом, чтобы показать, что парни тоже могут отрастить волосы, просто ему было в основном все равно как он выглядит. Конечно, он ухаживал за собой и с ним было комфортно находиться рядом, просто не прихорашивался. Опрятным, но и безобразным, назвать нельзя. А вот спорт был ему совсем не интересен, в отличие от подруги – Нацуми. Его спорт – игры. Они тоже прокачивали его - социализировали, развивали реакцию. По крайней мере, так он оправдывал себя, хотя и зависимости от видеоигр как таковой не было. Старшеклассник умел многие вещи: и зашьет что-нибудь, и в электрике смыслил, и на гитаре табами что-то смог бы сыграть, и в литературе знал немного больше, чем другие. В целом, глупым назвать нельзя, но и отличником – тоже. Про таких говорят «можешь большее, просто ленишься». Но это его зона комфорта - он не хотел большего. Довольствоваться тем, что есть, вести такую обыденную жизнь – все это было осознанно. Есть люди, которых не надо пытаться вытянуть на что-то уровнем выше, особенно, если они не хотят этого и полностью принимают, даже наслаждаются. Наконец-то, президент студ совета сказала: — Предлагаю заставить их писать сочинение на английском! — её голос звучал слишком радостным. — Хорошая идея! Шуичи, согласен? — Я не... — Согласен, – отрезал его Шу, — а с тобой что делать? — он перевел взгляд на Уми, которая боролась с головной болью и смотрела куда-то в пустоту. — Простить и отпустить. У меня голова болит с утра, вот и опоздала. — Да? Тяжелая ночка была, наверное? — сказал мужчина, растягивая каждое слово в усмешке. — Да. — Пусть она тоже сочинение пишет, — предложила Рина, в её янтарных глазах весело плясали искорки хитрости. — Она его за пять минут напишет, в отличие от меня... — буркнул парень и с грустью в голосе повернулся к светловолосой: — напиши за меня, пожалуйста! — сложил он ладони в мольбе, – спаси меня! — Тебя никто не спасет, дружище. При мне теперь писать будешь, – Канзаки отпил кофе. — Ну ты... конечно, — Сонозаки хотела сказать что-то чуть оскорбительное, но не стала. — Зачем при нём сказал? — с раздражением произнесла она. — Вот-вот, надо было не при мне. — Канзаки-сенсей... — тихо окликнула Рина, — Уми будет писать конспект по химии на английском. — А какая разница? Кудрявая при словах «конспект по химии» , а точнее «химии», вздрогнула и с ужасом посмотрела на подругу. Было видно, как глаза округляются от страха и неприязни: — Нет! Пожалуйста, не надо, ладно? Нет, я больше так не буду, честно. Не надо! Пожалуйста! — Что с ней? — с неподдельным шоком спросил черноволосый. — У неё проблемы с химией... Проблемы легко сказано, — откликнулся учитель с другого конца кабинета, посмеиваясь. — Да-а-а? Это какие? — Средний балл еле как набираю 70... — прошептала ученица. Шу, потянувшийся и глотнувший все ещё горячий кофе, слегка поперхнулся: — У тебя?! — Да... — Так, дети... есть что-то, что я ещё не знаю? Шуичи? Рина? Парень и девушка покачали головой в отрицании: — У неё это со средней школы. Раньше даже хуже было... — положил Накамура руку на плечо Сонозаки, и быстро убрал, словно вспомнив что-то, — благодаря Рине все не так плохо, иногда... — Так... А теперь объясни мне: как вышло, что у тебя по всем предметам сплошь одни 80-100 баллов, а по химии... — мужчина даже не стал договаривать. Ответом ему было лишь молчание и голубые глаза, которые смотрели прямо на него в страхе, — ну, вот нашли и тебе наказание. Приступайте. К концу дня чтобы ваши признания в любви были у меня на столе. — Рина... — Я люблю тебя! — воскликнула она, — Но ты должна сама сделать, это ради тебя. — Так любишь ты её или нет...? — в недоумении посмотрел учитель сначала на них, потом на Шуичи. — У них своеобразная любовь... — Кстати! Можно попросить Вас дать ключ от «убеж...», ам, старой библиотеки? — Старой? — А... В правом крыле есть библиотека, которой уже почти не пользуются, Саюри-сенсей обычно отпирает нам, но сегодня у неё выходной. — Хорошо. — Спасибо! — просияла Касугава. — Только вот мы вместе пойдем в ваше это «секретное», или как оно там, «убежище». Которое, по всей видимости, уже никакое не «секретное». — Да, хорошо. — Рина! — воскликнули оба опоздавших. — А что случилось? Нам ведь нужен куратор. — Ну не он же! — Уми показала пальцем на мужчину. Пальцем показывать не хорошо, сейчас ещё и тесты по химии решать будешь, — недовольно буркнул тот. — Да... бл...блин... Ключ звонко бренчал в руках мужчины; учащиеся по обыденности расходились кто куда: домой, на подработку, до караоке или в клубную комнату. Библиотека располагалась на втором этаже - в старом правом крыле, куда особо никто не захаживал, так как в основном здесь теперь были архивные и небольшие складские комнатки. Как только было достроено новое, большую часть книг и другого переместили именно туда. Пока Рина и Шу мило болтали всю дорогу, обсуждая планы на будущую учебу и школу, Шуичи с Уми медленно плелись сзади, даже не перешёптываясь, так продолжалось до момента, когда они подошли к двери. Только вот по ту сторону громко раздавался чей-то голос: Да ты бы видел какой он крутой данк сделал! Мы все офигели! – с восторгом восклицала девушка с хвостиком, закреплённым чёрным крабиком. – О, вы пришли уже! – радостно посмотрела та на пришедших и её настроение сразу переменилось на что-то близкое к удивлению и она осела: – ой. Здравствуйте. Да не съем я тебя, всё хорошо, – улыбнувшись, сказал учитель. Библиотека была размером в класс; книжные полки стояли достаточно близко к друг другу, что не очень удобно. Книг, казалось бы, должно быть мало, но в итоге – большая часть все еще стояла на местах вместе с разными коробками, настольными играми, дисками и не только. Прямо перед входом стоял немного вытянутый стол, по длинным боковым сторонам которого было по три места. Справа же стоял совсем небольшой, чисто убранный, но на котором стояло семь кружек: — У вас электрический чайник..? — удивился Шу, — сюда только холодильника и плиты не хватает, жить можно, как я посмотрю. — Им плита и не нужна. Эти двое, — тихо сидящая в углу стола Юки кивнула на Нацуми и Шуичи, — уже в чайнике пытались рамен сварить. — И как, получилось? — Не особо... — виновато пробубнил парень, занимая свое место на стуле. — Тьфу, я уж думал меня уже и покормят. — У нас есть сладкое и чай, — нежно проговорила Касугава, отходившая налить воду в чайник и поставившая его кипятиться, — Вам зелёный, чёрный или красный? — Даже красный есть? — Он невкусный, — сказала Уми в подушку, пластом лежащая на сером диванчике возле окна, — ты же новый обещала... — Уже попили, — хихикнула Нацуми, — меньше опаздывать надо. Шуичи, который сидел напротив Нацуми, расстроенно и устало помрачнел ещё больше – написание «любовного письма» на английском дало свои плоды, что, кажется, мозг парня вот-вот расплавится окончательно, поэтому он достал леденец – с арбузным вкусом на этот раз – и положил его в рот, пытаясь хоть как-то поднять себе настроение. — Нацуми, не надо так, — укоризненно сказала президент студенческого совета, — новый остался, специально с персиком. — Персики! — радостно вскочила Сонозаки и подошла к столу, заботливо помогая Рине расставить их каждому. — Канзаки-сенсей, Вам с сахаром? Этот чай лучше пить с ним, он так лучше раскроется. — Давай тогда одну ложку. Может, мне помочь? — Нет, всё хорошо, спасибо. — И сколько вас здесь? — Шестеро. — Седьмая кружка для гостей? — Это для Саюри-сенсей, она часто проводит с нами время, — Рина улыбнулась со всей доброжелательностью, аккуратно наливая горячую воду в заварочный фарфоровый чайник, который никак не вписывался по стилю. — Красивый, – отметил Шу. — Да, это мой любимый, «дракон и феникс», из Китая. — Будет жалко, если они разобьют его. — Вы слишком плохого мнения о нас... — сказала Нацуми в мучительном ожидании, когда чай наконец заварится. Она не любила ждать. — И чья это вина, позволь спросить? — строго сказала Юки и недовольно посмотрела на парня, сидящего напротив, — вас двоих уже невзлюбили несколько учителей, что даже нам достается. — Хватит, – отдернула их Касугава. — К счастью, у меня нет ни любимчиков, ни тех, кто мне не нравится. — С прошлым класс.руководителем было все наоборот, — хмыкнула Нацуми, — Вы знаете, почему он ушел? — Не особо. Всё это время Шираиши сидела в углу стола, по правую руку которой сидел Шу, а по левую - Каэда. Её завитые, цвета чёрного агата, волосы были завязаны в тугой хвост, лишь челка немного выбилась. Ловкими движениями бледных тонких рук она наматывала красную нить на спицы. Но как только разговор зашел на тему прошлого учителя, она положила работу и распустила прическу – локоны вновь опустились до лопаток, очки были положены в кейс: Он как раз делил на любимчиков и тех, кого считал, если грубо говорить, дураками, – сказала она спокойным голосом, – если к тестам придрать нельзя, то сочинения и другие работы могли быть полностью исчеркнуты красным, особенно, если перед этим ему кто-нибудь доставил проблем или ещё что-то, – она обернулась через плечо и посмотрела на Сонозаки, которая вновь завалилась на диванчик и обнимала подушку, отвернувшись ко всем спиной, полностью зарывшись в свой теплый кардиган. Почувствовав, что кто-то бросил на неё косой взгляд, та проговорила: — Если меня считают дурой, то что он вообще хотел от дуры? Денег за репетиторство? Спасибо, лучше так и останусь той, кому можно «подпортить жизнь», хотя, если честно, мне было плевать, да и сейчас тоже. — Да, и именно ты пошла разбираться на этот счёт, — хмыкнул Шуичи. — Потому что ни Шираюки, ни кто-то ещё не заслуживает такого отношения. — Вот это мне не нравится, я так полагаю, вы обратились к директору? — Какое-то время терпели, потому что проблем потом не оберёшься, — сказала темноволосая, — но вот Уми... — та снова обернулась на подругу, — она вывела его из себя и получила меньше пятидесяти баллов за письменную работу. — Зато посмеялась, весело было. — Уми, — неодобрительно посмотрела президент студенческого совета, проверяя, заварился ли чай. — Что? Ну правда же. — Так, а дальше? — А дальше... — не дав договорить, Юки встряла в диалог: А— дальше вызов к директору, объяснительная за плохое поведение и срыв уроков, и написание письменной работы под взором другого учителя на 98 баллов. Как ты умудрилась две ошибки сделать, да и ещё такие пустяковые. — Просто так. Я же говорю, было забавно. Сам же и попался. Дурак, в общем, — мурлыча сказала Уми и села на свое место за столом, справа от Шуичи, который все это время молча слушал. — Можете не боятся, ничего такого я делать не собираюсь. Если у кого-то из вас будут проблемы – просто смело обращайтесь, а не срывайте уроки, — успокаивающим голосом сказал Шу. Пока они разговаривали, в заварном чайнике чай был уже готов. Звук мешающих сахар ложечек; все затихли на минутку, наслаждаясь приятным запахом и вкусом чая с персиком. Он словно растворялся где-то внутри самой души, согревая, обнимая вместе с кусочками абрикоса, винограда, выращенных и блестящих на солнце в теплых садах Фукуоки. И напоследок – нежные и яркие лепестки календулы оранжевого цвета, которые колыхал летний ветерок в зелёных полях. Сладость и приятная компания – вот что нужно, когда пьешь такой чай вместе с печеньем, испекшимся дома у Рины. — И чем вы тут обычно занимаетесь? – спросил Канзаки. Нацуми радостно протараторила: — Пьем чай, играем в игры, смотрим фильмы и аниме! — Кхм-кхм, клуб настольных игр, — поправила её Юки, — нас всего шесть, но Нацуми часто пропадает на тренировках по баскетболу, у Рины дела в студ.совете, Рюдзи просто пропадает в некоторые дни, ссылаясь на дела, он, кстати, здесь портфель оставил. Зато Уми и Шуичи постоянно здесь. — Да-да, и всегда залипают в какую-нибудь игру на телефоне, что от криков уши закладывает. — Да ладно тебе! В общем, чувствуйте себя как дома! У нас тут всё есть, — ободрила окружающих Каэда. С— пасибо, — мужчина отхлебнул горячего чаю, — настольных игр, говорите, так полагаю, куратора у вас нет? — Все верно, — улыбнулась Рина. — «Секретное убежище» вполне звучащее название для неофициального клуба, да... — Поэтому станьте нашим куратором, пожалуйста-пожалуйста-препожалуйста! — снова громко заумоляла другая, — у нас тут хорошо, понравится, правда-правда! — Настолько не хотите, чтобы вас расформировали? — Конечно! — Нацуми, — упрекающе окликнула подругу Юки, ожидая, когда же чай наконец-то остынет, ведь не любила пить его горячим, — не шуми ты так. У Канзаки-сенсея и без нас забот хватает, в тем более он только устроился в нашу школу. — Но... — Ладно, — пожал плечами учитель. — Ура! — со всей радостью, что только может быть в человеке, умноженной на два, воскликнула баскетболистка. — Вам не обязательно соглашаться из-за её нытья! — Мне просто понравилось «чувствовать себя как дома». Главное не буяньте, — тот посмотрел на радостную девушку, — и не доставляйте хлопот, мне же за вас отчитываться. А так – пожалуйста. — Большое спасибо, — встав, Рина и налила ещё немного кипятка в чашки. — Мне не надо... — отодвинула кружку Шираюки. — Помню. «Чудесно, просто чудесно» – уныло подумала Уми, похрустывая печеньем с шоколадом. *** — Домой не идешь? — Диванчик такой хороший, что не отпускает меня. На часах в библиотеке – её освещали лишь пара ламп - стрелки показывали 18:21, что полностью соответствовало темноте за окном. В нём было световое отражение помещения и Шуичи, стоящего в проходе, а за – изогнутые игловатые линии голых деревьев, сетки футбольного поля и, казалось, кромешная, холодная пустота, которая вцепится в тело, стоит выйти за порог. То же ощущение преследует, когда ты совсем маленький, дом опустел – родители ушли, оставив в совершенном одиночестве и изоляции от остального мира. Cтоило только щёлкнуть замку пару раз – все монстры из-под кровати и углов начинают выползать. Только вот включение всех ламп и фонарей больше не поможет. Коридоры опустели. Не слышно ни одного шороха по матовым плиткам. Раздается лишь тихое тиканье, отсчитывающее время оставшегося дня. — Ну смотри сама, только не спи до закрытия, — парень подхватил тяжелый рюкзак и вышел из комнаты. «Тебе некуда идти, тебя никто не ждет там» – раздается голос в голове светловолосой девушки. Он скрипит и шумит как старый телевизор. В нём бесчисленное количество помех и поломанных пикселей, пищащих наперебой «ты совсем одна». Запах чая выветрился, комната опустела и громкие голоса друзей стихли, оставив лишь после себя головную боль. Она пролежала так ещё 15ть минут, поглощённая собственными мыслями, пока дверь библиотеки вновь не отворилась и не показался запыхавшийся парень: — Привет, Уми, портфель не видела? — Привет, Рюдзи, не-а. — Шираюки сказала, что он должен быть тут... — Значит тут. — Ты как обычно, где? — Вот тут, — она указала куда-то в угол между диваном и книжной полкой, — отдышись, а то грохнешься, астматик ты наш. Парень с серебристыми волосами и короткой прической завалился на стул и тяжело дышал. Его белая школьная рубашка была мокрой, а на красных брюках виднелись капельки грязи. На улице ещё не успели высохнуть лужи после вчерашнего дождя. В голове всплыл образ слякоти и грязи из-за чего девушка поморщилась и перевернулась на другой бок. — Всё спишь? Домой не собираешься? — пытался справить с отдышкой тот. — Собираюсь, просто не хочу, – махнула она рукой. — Я тоже не хочу... В кабинете повисла тишина длиною в несколько минут. Дыхание Рюдзи восстановилось, так что он устало развалился на стуле и разглядывал белый потолок, словно на нем было что-то интересное: — Почему не хочешь? — спросила Сонозаки, приподнимаясь на локти, — тебя родители наверняка уже заждались. Пропадаешь где-то вечно. — Ждут, да... — сказал он как-то с ноткой неуверенности, — слушай... — Что? — У тебя переночевать можно? — А что так? Поругался, что ли? — Просто в гости хочу. Давно даже к Шуичи не хо... — Значит поругался. ... И вновь тишина. Уми обратно плюхнулась на диван и закрыла глаза, раздумывая о том, не стоит ли ей сегодня ещё раз сходить в бар: — Ладно. — Что? — Пошли, но не жалуйся, что у меня не убрано, еды, кстати, тоже нет, так что корми себя сам. Только домашних предупрежу. — Я и не надеялся. *** — Даров! Дверь отворила девушка с тёмными волосами и синеватым отливом – собраны в пучок, у неё была родинка с боку от левого глаза, сами они были зелёного цвета. Она была одета в фиолетовую футболку – её полностью заполняла огромная белая звезда – и домашние клетчатые штаны. На левой руке – электронные часы, а в ушах – золотистые серьги-звёздочки. — Здравствуйте... — поздоровался Рюдзи, немного опешивший. — Привет, Ичи, — Уми зашла в квартиру и сняла грязные из-за слякоти кроссовки, с наслаждением ступая на серый коврик. Ноги болели после десяти кругов бега на физкультуре. — Чего стоишь? Заходить будешь или нет? — Да, извините за вторжение... Квартира была двухкомнатная, но маленькая. Прямо по коридору – кухня, в которой что-то вкусно бурлило, шипело, запекалось – голодный желудок двух студентов так и норовил испробовать домашней еды. Ичиго явно готовилась к приходу гостя – маленькие красные черри, грибы эноке и другие овощи были аккуратно нарезаны. В духовке виднелись очертания рыбы в фольге. — Переодеться не в чего, да? — Да... – потупился парень. — Ниче, тут Син вещи оставлял, щас найдем тебе что-нибудь. Да ты ж не стесняйся! «Ж...? Это диалект какой-то?» – подумал Рюдзи и пошел вслед за девушкой, в комнату с табличкой «Уми! кусается!» В комнате было чисто убрано, до того, что, казалось, здесь никто уже давно не живет, как заметил Рюдзи. Постель была чистой - заправлена в серое сатиновое белье, что неприятно скользит и шуршит при касании. В шкафу-купе аккуратно сложены стопки разной одежды: женской, мужской. Помещение было больше похоже на склад, чем на обжитое логово старшеклассницы. Окна зашторены черными блэк-аут шторами так, что ни один лучик света не проникал и не касался кожи. — Во! Надевай, – кинули ему вещи, – они чистые, не переживай, могут быть чуть великоваты, но вы примерно одного телосложения. Ща выйду. — девушка положила одежду. — Курить пойдешь? — Уми заглянула в комнату и тихо окликнула Ичиго. — Конечно пойду! Да ты не стесняйся, говорю ж. «Опять ж?» На улице было темно и прохладно, в грязных лужах виднелись лишь слякотные куски грязи, песка и щебня, которые пронзал свет холодных фонарей. — В ближайший час обещали дождь, —хмыкнула Сонозаки, — надоело уже. — Ты и летом ж ныла, что слишком жарко, а сейчас, что дождей много, — заметила другая девушка, чиркая зажигалкой, подкуривая две сигареты. — Ну так есть же середина, когда и не жарко, и не холодно, и дождя нет. — Много ж ты хочешь. — Нашу легенду помнишь? Я тут живу с тобой, то да сё, туда сюда. — Помню. — Отлично, — старшеклассница подула на тлеющую сигарету, заставляя ту скорее становиться пеплом, разжигая, — как дела у Пан?(пер.булочка) — Нормально, пока что у Сина, так что если что и у него аллергия на кошек — он может на какое-то время остаться. Серьезно поругался? — Хуй знает. Просто добросердечно дала ему возможность отоспаться. Я же хороший человек, будет мне должен до последнего астматического вздоха. — Так и скажи, что просто хотела помочь другу. — Дай побыть нарциссичной тварью. — Тебе не к лицу. — Фу, как ты их куришь, они же горькие, а не шоколадные, — поморщилась Уми. — Ну извините ж, свои надо таскать с собой. — Мои кончились и нигде купить не могу. — Тогда поплачь. Они немного помолчали. Баночка все того же пива, как и тогда - «Sapporo Nama Beer Black Label» - была заполнена доверху прожженными окурками, кучей белого пепла и засохшей слюной. Если у кого-то из двоих будет рак лёгких – то он будет выглядеть именно так. Тишину прервала Ичиго, распыляя изо рта запах табака: — Син сказал, ты вчера была в баре, — сказала она затягиваясь. — Ага. — И была с каким-то мужчиной. Ты его знаешь? — М-м... и да, и нет. Учитель, в общем. — Что!? — удивилась та, роняя кусочек пепла на штанины, — да блять! — Класс.рук новый. — Я ж не за этим тебя в эту школу пропихивала, чтобы тебя исключили на последнем году... — Он не расскажет. — Да с чего бы? Откуда ж такая уверенность, а? — Просто уверена, — улыбнулась Уми, скидывая окурок в имитированную пепельницу, — пойдем? — Нет-нет, подожди... — Да все в порядке, правда. Если что, то он сам проблем не оберется в таком случае. Ему это не нужно. — Ну ты даешь, — неловко хихикнула подруга. Дождь забарабанил по окнам и сливным трубам, перилам парапета, проводам электросети. Где-то за пределами комнаты, в которой были закрыты окна, люди раскрывали свои прозрачные и цветные зонтики, пытаясь спастись от капель, которые соединялись в прозрачные бусинки причудливых форм и скатывались вниз. Ветер шатал иссохшие поредевшие осенние листы и без жалости сбрасывал их прямо в лужи, под ноги. В парке под мостом маленькие оранжево-белые карпы всплывали вверх к поверхности грязной воды, чтобы пожирать насекомых. Но в этом убежище тьмы не было ничего из этого, кроме тихого звука ливня, дыхания двух старшеклассников, пшика открывающейся банки пива и шипения пузырей. Пш-ш. — Ну, рассказывай, чего поругались? — спросила Сонозаки, делая глоток. Они сидели на полу, опершись спинами о кровать. — Ничего серьезного. — Если ты не хочешь возвращаться домой, значит это что-то серьезное, — пожала она плечами. Плечи парня осунулись: — Я им больше не сын. — Дай угадаю, ты чем-то их сильно разочаровал? — Я не собираюсь поступать на юриста. Пусть старший брат будет исполнять их прихоти. — И тебя выгнали из дома? — Нет, — он легонько пошатал пальцами баночку из стороны в сторону, смотря на неё пустыми глазами, — я сам ушел. Я не собираюсь всю жизнь делать то, что они хотят, в конце концов, это мне её жить. — Но тебе ведь все равно страшно, разве нет? — О чем ты? — Страшно быть разочарованием любимых родителей, страшно быть одним, страшно менять что-то в своей жизни, идя напротив чьих-то убеждений. Страшно быть отвергнутым, — она говорила это все с скучной интонацией перечисления. — Ты права, — на его лице появилась незаметная улыбка, которую нельзя было разглядеть в темноте, — но ты такая же. — О чем ты? Ты ведь постоянно что-то скрываешь от всех. Я это давно заметил, в конце концов, уже два года знакомы, даже чуть больше. — Не понимаю о чем ты, — девушка пожала плечами и сделала ещё один глоток. Пузырики защипали на языке. — Ты живешь здесь? — — Конечно, а где ещё. Я долго думал, что мне здесь кажется странным, — он посмотрел на неё серыми, блестящими глазами, — в этой комнате слишком пусто. — Если ты о том, что здесь должен быть бардак, то Ичиго очень хорошо убралась. — Нет, — сказал он с уверенностью, — ты просто не живешь здесь. — Да с чего ты взял? — устало выдохнула она, — а где тогда? В школе, что ли? — Не знаю. Но здесь нет ничего: ни учебников, ни тетрадей, ни гитары, которую ты ни за что нигде не оставишь, потому что жить не можешь без музыки. Или она здесь? — Она на студии. Что ты пристал то, а? — А остальное? ... Девушка отпустила банку пива – покатилась, оставляя след. Резким движением толкнула парня на пол и прижала; в затылок ударила небольшая боль. сидя сверху, держа за шиворот, она процедила: — Какая тебе разница, где я живу? — Просто забавно наблюдать, как ты говоришь про «страшно быть отвергнутым, страшно быть разочарованием», — парень улыбался, сделав голос чуть выше по нотам, — сама такая же. Делаешь вид, что все в порядке, что сильная. Её руки переместились на шею, стремясь разломать гортань: — Потому что все и правда «в порядке». — Не волнуйся, я ничего им не скажу из твоих секретов. Ты ведь так бережно строила этот замок из песка, да? — парень сглотнул. Руки начали слегка сжиматься: — Уми, расслабься... я твой друг... — Ладно... извини... — она опустила руки, слезла с парня и устало откинулась спиной обратно к кровати, поджимая к себе колени, — просто немного устала... — Это ты извини, — сказал он искренне, тоже поднимаясь и поправляя шиворот футболки, — мне не стоило срываться на тебе. — Как ты считаешь, твои родители тебя любят? Протянулось молчание длиною в минуту, Рюдзи думал: — Думаю, мама точно любит. Она у меня чудесная женщина... никогда плохого мне не говорила, так что дело только в отце. Он сильно переменился после повышения, — парень посмотрел на отблеск поваленной банки пива, — мне даже кажется, что лучше бы все оставалось как раньше, даже если сейчас у него высокая зарплата. Должность директора сильно изменила его... он стал закрытым и жестким. — Тогда почему бы тебе не вернуться домой к маме? — Я не могу... — Знаешь, я немного завидую тебе, — Уми обняла колени, — тебе есть куда возвращаться, есть к кому, даже если ты не хочешь. Тебя все равно ждут. — ... — У меня есть три места, куда я могу вернуться в любой момент. Но я все равно не знаю где мой дом. Где я могу спрятаться от всего. Где меня точно ждут и будут рады. Да, знаю есть Ичиго, но я... не могу. — Тебя всегда ждут ребята в клубе. Но это ведь не то, верно? — Да. И я не знаю, что мне делать. Я просто хочу убежать куда-нибудь, хочу спрятаться, хочу вернуться домой, туда, где тепло, но такого дома нет. И не будет. Где бы я не находилась. Они оба замолчали, не зная, что сказать друг другу. Ему хотелось взять её за руку, но он знал, что хорошим это не кончится. — А ты помнишь, как впервые мы созвали «секретное убежище»? — Да... тогда нас было пять. Апрельское солнце светило нежно; расцветшие бутоны сакуры раскрыли свои лепестки и нежно покачивались под легким дуновением ветерка, а новые – ждали своей минуты, когда из зелёного стебелька вырастут в красивые, розовые цветы. В библиотеке витали частички пушинок и блестели пылинки. Окно было открыто: звуки щебета птиц, заливистый смех старшеклассников, выкрики ребят, играющих на поле. Тихо падали капельки воды в раковинах, шумел шланг для полива клумб. — Рина, куда ты меня тащишь? — шестнадцатилетняя девушка пыталась хоть на секунду остановиться, пока её тянула за руку лучшая подруга. — Узнаешь! — та с яркой улыбкой обернулась и продолжила бежать. — По коридорам бегать запрещено, сама же говоришь! — Сегодня можно! — хихикала та, запыхавшись. Они бежали так быстро, как весёлый перебор самых звонких нот, пытаясь не удариться и не споткнуться. Кроссовки радостно скрипели, ноги несли всё дальше и дальше по светлым коридорам, пролетам, мимо заполненных классов. Ничего из этого не имело значения, кроме Рины, которая радостно улыбалась, а её янтарные глаза блестели ярче, чем драгоценные камни на свету. Её ладонь была такой теплой, а щёки – красные-красные. — Да чего мы так бежим то? – устало и со сбившимся дыханием спросила Уми. — Сейчас-сейчас, подожди! А то мы уже опаздываем, нехорошо заставлять других ждать. — А! Девушка упала. Колени болели. Подруга тихонько засмеялась, подавая свою тёплую, нежную руку, помогая встать. Вот и она сама уже смеялась, смотря на её запыхавшийся, растрепанный, такой непривычный для президента студенческого совета, образ. Дверь в наполненную светом библиотеку распахнулась: — Извините за опоздание! — воскликнула Касугава, все также не отпуская кисть девушки, что пыталась отдышаться за её спиной. — О! А вот и вы! –— воскликнула девушка с рыжеватыми волосами, полная оживленности и счастья, будто ребёнок, — да всё нормально! Это Рюдзи! Юки пока что не пришла ещё, ой, я Нацуми! — она громко тараторила от волнения. Серовласый парень, сидящий за столом, поднял руку и сказал «йо». Белая помятая рубашка, голубые брюки выглядели так, словно он только что проснулся после долгого сна, о чем говорил красный отпечаток стола на лбу. — Я тут, вообще-то, – недовольно хмыкнул голос сзади Уми. — Ой! – та испугалась. — Извини, не хотела напугать... я случайно... правда извини, — обеспокоенно начала щебетать Юки. — Отлично! Значит все в сборе! — А куда меня вообще притащили? — непонимающе спросила Сонозаки. — Всмысле? Рина, ты не сказала про клуб настольных игр? — удивленно посмотрела Нацуми на ту. — Хе-хе! — Клуб настольных игр? — Да! Собственной персоной. Ну что, может, познакомимся? — Я тут чай принесла, где-то здесь был чайник... Уми, поможешь? — Чайник? — непонимающе взглянула девушка. — В какой-то из коробок. — В какой из? Их тут много, — сонно буркнул Рюдзи. — А ты сам попробуй найди, — огрызнулась Уми. — Ладно... Поискав пару минут в старых, аккуратно расставленных на полках коробках они все же нашли его. Это был самый обычный бесхозный и прозрачный электрический чайник, лежащий тут уже несколько месяцев. «Целая находка! Мы сможем тут чай пить» – воскликнула Рина при первом обыске старой библиотеки. Он шумно зашипел после того, как в него налили воды и поставили кипятиться. Юки положила на стол коробочку с чайными пакетиками со вкусом «персики и ягоды». — Так... а из чего пить то будем? — со всей озадаченностью спросила Нацуми. — У меня ничего нет... — сказала Рина. — Тогда без чая? — Я схожу за бумажными стаканчиками в столовую, — произнес Рюдзи и встал из-за стола, подтянув брюки, которые, почему-то, были ему великоваты. — Я с тобой, — откликнулась Уми. — Ну пошли. Они молча шагали до столовой, всё это время парень здоровался с кем-то, пожимал руку и кивал в знак приветствия. — Ты тут всех знаешь, что ли? — спросила девушка немного недовольно, потому что каждая такая пауза надоедала ей все больше и больше. — Не всех. Тебя вот ещё не знаю, — тот улыбнулся. — Ясно. — И это всё? — А что ты хочешь? — Ну... а как там, фамилия, имя, сколько зарабатываешь... ты вроде Уми, да? — Да. — Ага... односложные ответы. Ладно. О! Хочешь молочный коктейль? — Коктейль? Они подошли к вендингу, в котором были выставлены разные вкусности: поки, чипсы, сэндвичи, онигири, лимонады... и молочные коктейли со вкусом клубники по сто йен. — О-о-о, он вкусный, да? — спросила старшеклассница, глазами чуть ли не облизывая розовую коробочку по ту сторону стекла. — Ага, — парень закинул монетку, автомат зашуршал, вниз упала последняя коробочка напитка. Прежде, чем парень успел сообразить, девичья рука схватила коктейль и быстро воткнула солонку. По ней заструилось клубничное молоко, сладко растекаясь во рту. — Эй! Это мое! – воскликнул он. — Было Ваше – стало наше, — Уми показала язык и, отвернувшись, жадно принялась наслаждаться прекрасным сладостным вкусом. — Да как так... да ты... — Да я. — Должна сто йен будешь. — Ну придем тогда отдам. Может быть. Вернувшись с пятью бумажными стаканчиками их встретил подозрительный взгляд Шираиши: — Долго вы что-то... — Да ладно тебе! – отмахнулась Нацуми, — ну что, давайте чай пить? Вскоре старое помещение наполнил сладкий запах чая, смешанный с ароматом цветущей сакуры и старых книг. Казалось, что мир наконец-то замер, сузился до размеров крошечной библиотеки, где за столом сидели пятеро подростков, недовольно бурчащих и весело смеющихся вместе. — Ну что, знакомимся? – спросила девушка, отвлекаясь от обдувания чая Юки, чтобы тот быстрее остыл, – с кого начнем? — Давай я! Касугава Рина, пятнадцать лет, как вы знаете, состою в студенческом совете и дисциплинарном комитете. Занимаюсь музыкой вместе с Уми! Люблю химию, биологию, не люблю английский, литературу... — сказала она в размеренном темпе, словно выучила это, встав из-за стола, — рада знакомству и надеюсь на вашу заботу! — она легонько поклонилась и села обратно. — О как официально. Теперь я тогда! Каэда Нацуми, пятнадцать лет, — начала она громковато и, увидев взгляд ребят, немного снизила голос, но все также тараторя, — люблю баскетбол, вкусно кушать, смотреть спортивные состязания, приятно познакомиться! – её зелёные глаза радостно блестели. Девушка, сидящая справа от неё, грациозно встала: — Шираиши Юки, шестнадцать лет, — в отличие от своей лучшей подруги, она произносила это медленно и отчётливо, с каким-то достоинством, — люблю всё, что связано с дизайном одежды, вяжу и шью, в средней школе состояла в клубе легкой атлетики, что ещё... — Не любишь горячий чай, — подстрекательски хмыкнул парень напротив, — хотя, ты же Юки... (снег) Шираюки, если быть точнее. — Я не Шираюки, а Юки, а для тебя вообще Шираиши, понял? Даже не смей меня так называть, — это звучало настолько грозно, что вся грациозность мигом улетучилась, после чего девушка взяла себя в руки и тихо села, забирая стаканчик чая от Нацуми. — Ребята, не ругаемся, мы же только знакомимся! Ну вы чего! – забеспокоилась Каэда, – давайте жить дружно, Юки! — Шираюки звучит красиво... — заметила Уми, дуя на свой чай рядом с сидящей Риной, – тебе очень подходит, ты тоже красивая. Старшеклассница, в адрес которой это говорили, немного зло покраснела и отвернулась, чтобы скрыть это: — Моя очередь. Макото Рюдзи, пятнадцать лет... — начал было он своим голосом «немного в нос». — О! Так он младше, — победно воскликнула Сонозаки. — Люблю гулять с друзьями, собираюсь учиться на юриста... всё, вроде. — Как-то мало... — тихо сказала Рина, — может тоже спортом занимался или в клубах был каких-нибудь? — Я в основном либо с друзьями, либо дома над учебниками... Спортом не занимаюсь, астматик. — Так, ладно, Уми, твоя очередь, осталась только ты. Девушка с растрепанными белокурыми и волнистыми волосами встала из-за стола и оглядела новых знакомых, прежде чем начать: — Сонозаки Уми, шестнадцать лет. Приятно познакомиться. — Это всё? Не-не-не, так не пойдет, мы тут все о себе всякое рассказываем, так что ты тоже давай! — взбунтовалась Каэда. — М-м... – девушка немного замялась, — Пишу музыку, не люблю химию и биологию, мне нравится литература, японский, знаю английский и немного русский. — О-о-о, скажи что-нибудь на нём! — Сонозаки вздохнула, ожидая такую просьбу: — «блять» — сказала она то ли по просьбе, то ли потому что ей надоело, когда это спрашивают. — И что это значит? — Люблю тебя. Рина прыснула, зная, какое значение имеет это слово, но потом укоризненно посмотрела на подругу. — Вот ты и Рина сказали, что музыку делаете... пишите... дадите послушать? — Нет. — Почему? — По кочану. — Нацуми, не приставай ты, не хочет человек, — строго проговорила Шираюки. — Ладно... — та надула губки как маленький ребёнок, — ну, тогда за знакомство! — снова встрепенулась та и подняла стаканчик вверх. — За знакомство! — поддакнули все, чокаясь. — Надо будет сюда кружки принести... — тихо проговорила Юки, — у нас есть маркер? — Да, он на столе, — Рина привстала и протянула маркер, — а зачем тебе? — Помечу свой стакан... — Брезгуешь? — Не-е, она не любит чужие вещи брать, настолько. — Угу. — Дай мне потом, я тоже помечу, — сказала Уми, водя пальцем по столу. — И мне тоже тогда! — воскликнула Рина. Маркер прошел круг: — Это что, попа? — подняв одну бровь спросил Рюдзи. — Да, матери твоей, — огрызнулась вновь Сонозаки, — персик это. — Не похоже... — У тебя вообще ящерица какая-то! — Это не ящерица, а дракон! — Да ну хватит вам двоим... — пыталась их успокоить Рина, поглаживая подругу по спине. Так, на столе, залитым солнечным светом апреля, теперь стояло пятеро бумажных стаканчиков, на которых было нарисовано: снежинка, дракончик, больше похожий на ящерицу, солнышко, мордочка котика и... персик. Весна расцветала полным ходом, давая жизнь новым росткам, радуя тем, что вот-вот что-то зарождается, давая будущее чему-то прекрасному. — Заседание «секретного убежища» закрыто! — радостно воскликнула Нацуми, вскочив из-за стола. — Что? — не понял Рюдзи. — «Секретного убежища»? — переспросила подругу Юки. — Ну да! Только что придумала. Ну типа, во всяких аниме есть такое... — она снова затараторила, — ну скажите же круто звучит? — Ладно... тебе меньше надо аниме смотреть, лучше дальше спортивные состязания гляди... — сказал Рюдзи. — А нам нравится, — кивнула Рина, посмотрев на Уми. — Ну, тогда решено, клуб настольных игр — это секретное убежище! Вот теперь можно и по домам. — Когда все взяли свои сумки, промыли стаканчики и направились к выходу из школы, прозвучал вопрос: — А глава клуба то у нас кто? — А? — Да фиг с ним, само решиться, – отмахнулась Нацуми. Они сидели в комнате всё также вдвоем, под звук ливня, в полной темноте. Но почему-то эта темнота больше не казалась такой холодной, как прежде. Словно все воспоминания приняли вид пузырей, наполняющих светом саму душу. Этот свет грел так нежно, так заботливо обнимая, обволакивая, также, как и солнце в тот день. Они сидели вместе, голова девушки была на плече парня: — В итоге главой клуба стала Юки, – прыснула Уми. — Да, даже не верится, что это было два... с половиной? или нет? года назад, — потер нос парень, пытаясь посчитать в голове. — Знаешь, я думаю, что наш клуб и правда «секретное убежище». Если так подумать и вспомнить все наши весёлые деньки вместе, то можно сказать, что всё не так плохо. — Я сейчас растрогаюсь. Хватит, – саркастично ответил Макото. — Просто скажи, что чувствуешь тоже самое. — Конечно чувствую, но вот та нарисованная попа... — Блять, я убью тебя сейчас на хуй! – она замахнулась на него подушкой. — Не надо, госпожа, пощадите! — У вас все нормально? – прозвучал голос Ичиго за дверью. — Да, принеси тряпку, пожалуйста! — Зачем? — В ебало ему кину, — крикнула старшеклассница, — да тут пиво пролилось... — Эх вы, такую вкусняшку пролили... обе? — Чего обе? —Обе банки? Они посмотрели вокруг: — Обе пролили. — Ремня на вас нет.