Аурелия

Совы стали для Аурелии чем-то большим, чем просто почтой. Она писала редко, коротко, без лишних эмоций — поверенному не нужны были чувства. Он отвечал так же: сухо, точно, вовремя. Магловские сигареты приходили аккуратно упакованными, будто это не дурная привычка, а предмет первой необходимости. С плеерами было сложнее. Три маленьких устройства — чёрные, неприметные. К ним — кассеты с популярной музыкой. Звук другого мира, где никто не знал её имени и истории. Вместе с посылкой пришли деньги — ровно столько, сколько было нужно. И письмо. Ровный, знакомый почерк. «Со мной всё хорошо. Я далеко и в безопасности. Я люблю тебя. Учись, живи, дыши. Я рядом — всегда.» Аурелия перечитала его несколько раз. Потом аккуратно сложила и убрала — туда, где боль была управляемой. Зельеварение стало для неё неожиданной точкой опоры. Снейп следил внимательно, не делая поблажек. И это ей нравилось. Она работала точно, без суеты, понимая процесс глубже, чем следовало по программе. Сдвоенный урок с Гриффиндором начался привычно — напряжение в воздухе, взгляды, ожидание конфликта. — Работаете в парах, — отрезал Снейп. — Без глупостей. Грейнджер оказалась рядом случайно. Или нет. Они обменялись быстрыми взглядами — без враждебности, без показной холодности. — Гермиона, — сказала та первой. — Аурелия. Работа пошла легко. Грейнджер была внимательной, быстрой, без высокомерия. Аурелия — точной, спокойной, с нестандартными решениями. Они не спорили — обсуждали. — Ты иначе режешь корень, — заметила Гермиона. — Он так меньше теряет сок, — ответила Аурелия. — В Дурмстранге нас за это ругали. Здесь, кажется, терпят. Гермиона улыбнулась — искренне. Их общение почти никто не видел. Почти. Тео наблюдал молча. Блейз — с ленивым прищуром. Драко — слишком внимательно. Негласно они решили: присматривать. За обедом в Большом зале Блейз наклонился ближе. — Осторожнее, Уитмор, — протянул он. — Так можно и заразиться гриффиндорским занудством. — Не вижу симптомов, — спокойно ответила она, делая глоток сока. — Грейнджер не так плоха, как вы любите говорить. Драко поднял взгляд. — Ты серьёзно? — Более чем, — Аурелия пожала плечами. — Умная, красивая. Вы зря её обижаете. Лучше бы присмотрелись. Малфой поперхнулся. Тео уткнулся в ладонь. Блейз расхохотался, даже не пытаясь скрыться. — Вот это поворот, — выдавил он. — Драко, ты только что стал объектом исследования. — Замолкните, — буркнул Малфой, вытирая мантию. — Вы оба. Аурелия улыбнулась — впервые за день по-настоящему. Вечером она снова поднялась на Астрономическую башню. Музыка в наушниках глушила мир, сигарета тлела между пальцами. Она смотрела в темноту и больше не чувствовала, что падает. Хогвартс постепенно принимал её. Медленно. Осторожно. А она — училась жить дальше. Ноябрь подкрался незаметно. Холод в подземельях стал резче, окна по утрам покрывались инеем, а мысли — чем ближе было пятнадцатое число — тем настойчивее упрямо возвращались туда, куда Аурелия смотреть не хотела. Она не считала дни. Не отмечала. День рождения в этом году казался чем-то неуместным, почти кощунственным. Но Слизерин, как оказалось, не задаёт вопросов, когда решает действовать. Они подловили её вечером — слишком много народу в гостиной, слишком громкая музыка, слишком явное ощущение заговора. — Только не говори, что ты не знала, — протянул Блейз, протягивая ей стакан. — Я… — Аурелия осмотрелась. — Вы с ума сошли? — Возможно, — пожал плечами Тео. — Но скучать сегодня не планируем. Музыка была громкой, почти оглушающей. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то просто сидел на диванах, обсуждая всё и ничего. Алкоголь лился легко — без фанатизма, но с явным желанием забыться. После того как переоделась в своей комнате, Аурелия сначала держалась в стороне. Потом — сделала глоток. Ещё один. Музыка подхватила её раньше, чем она успела подумать. Она танцевала — свободно, небрежно, без попытки произвести впечатление. То рядом с Тео, который смеялся и подстраивался под ритм, то с Блейзом, который умел двигаться так, будто сцена принадлежала ему по праву. Иногда рядом оказывались старшекурсники — мимолётно, без имён. Она была пьяна. Не сильно — достаточно, чтобы мир стал мягче. Смех звучал легче, боль — тише. — Ты сегодня опасна, — заметил Тео, наклонившись ближе к её уху, чтобы перекричать музыку. — Поздно предупреждать, — отозвалась она, улыбаясь. Ночь закончилась резко. — Достаточно. Голос Снейпа разрезал воздух, как нож. Музыка стихла мгновенно. — Мисс Уитмор. Мистер Нотт. Мистер Забини. И… Мистер Малфой — он окинул взглядом остальных. — Очистите помещение. Немедленно. Отработка была назначена без обсуждений: неделя чистки котлов. Без магии. Слизеринцы молчали. Кто-то едва сдерживал смех. Днём, ещё до вечеринки, Аурелия чувствовала себя странно неуютно. В Большом зале к ней подошла Гермиона. — Привет, — сказала она, явно собираясь с духом. — Я… это тебе. Коробка была аккуратно упакована. По форме — как книга. — О, — протянул Блейз, — интригующе. — Новая энциклопедия? — добавил Тео с невинным видом. Аурелия бросила на них предупреждающий взгляд. — Спасибо, — сказала она Гермионе. — Открой в спальне, — тихо добавила та и… подмигнула. — С днём рождения. Когда Гермиона ушла, Блейз покачал головой. — Грейнджер становится всё загадочнее. — Это заразно, — заметил Тео. Аурелия ничего не ответила. Вечером, оставшись одна, она открыла коробку. Чёрное платье — простое, лёгкое, чуть ниже бёдер, на тонких бретелях. Не вызывающее. Красивое. Записка была короткой: «Я знаю про вечеринку. Повеселись. Я отвлеку твоего декана, как смогу. Г.» Аурелия улыбнулась — тихо, почти удивлённо. Она надела платье. В гостиной свистнули сразу. — Вот это апгрейд, — протянул Блейз. — Очень, — добавил Тео, не скрывая восхищения. — Тебе идёт. — Подарок Грейнджер, — сказала Аурелия небрежно. Глаза Драко на мгновение блеснули. Но он ничего не сказал. — Я не думал, что у неё есть вкус, — признался Блейз. — Видимо, мы её недооценивали, — согласился Тео. Аурелия только пожала плечами. В этот вечер она позволила себе забыть. Хотя бы на несколько часов. Утро после вечеринки встретило их слишком ярким светом и слишком громкими голосами. В Большом зале пахло кофе и поджаренным хлебом. Слизеринский стол гудел — обсуждали вчерашнее, смеялись, кто-то тихо стонал, уткнувшись в тарелку. — Честно, — протянул Блейз, лениво ковыряя вилкой омлет, — я ожидал Снейпа часа на три раньше. — Я тоже, — кивнул Тео. — Он обычно чувствует такие вещи на расстоянии. Аурелия сделала глоток чая. — Он был… занят. Трое взглядов тут же повернулись к ней. — В смысле? — прищурился Блейз. — В записке Грейнджер писала, что попробует его задержать, — спокойно сказала она. Мгновение тишины. — …ЧТО? — синхронно выдали Тео и Блейз. — Грейнджер? — уточнил Драко, нахмурившись. — Та самая Грейнджер? — Та самая, — Аурелия пожала плечами. — Вы знаете её только с одной стороны. Люди вообще-то многогранны. Просто не всем это показывают. Они переглянулись, явно переваривая информацию. — Мир рушится, — пробормотал Блейз. — Грейнджер нарушает правила. Что дальше? Ответ пришёл сам. На другом конце зала Снейп остановился возле гриффиндорского стола. Его лицо стало каменным — опасно спокойным. Он наклонился к Гермионе, что-то тихо сказал. Зал замер. Гермиона побледнела. — Ну всё, — тихо сказал Тео. — Он понял манёвр. Снейп выпрямился. — Мисс Грейнджер. Отработка. Неделя. Он развернулся и ушёл. — Интересно, — вдруг произнёс Драко, не глядя на них, — как именно она его задержала. Он осёкся, понял, что сказал это вслух, и резко отвернулся к тарелке. Наступила пауза. А потом Тео, Блейз и Аурелия молча переглянулись. Очень по-слизерински. Урок Защиты от тёмных искусств был таким же, как и все предыдущие. Сладкий голос Амбридж, натянутая улыбка, фальшивое сочувствие — и Поттер, который снова не выдержал. — Это бесполезно, — бросил он. — Мы ничему не учимся. — Отработка, мистер Поттер, — пропела Амбридж, сияя. Аурелия молчала. Она слушала, наблюдала, запоминала. Умные не лезут в ловушку, когда она так очевидна. Когда урок закончился, она вышла почти последней. У двери притормозила, шагнула к Поттеру. — Я хотела бы обсудить домашнее задание по защите, — сказала она негромко. — В более… подходящей обстановке. Гарри моргнул. — Сегодня вечером. Туалет Плаксы Миртл. Он растерянно кивнул. Вечером было сыро и холодно. Миртл бурчала где-то в трубах, но не мешала. Рядом с Гарри стояли Рон и Гермиона. — Я знаю про Отряд Дамблдора, — сказала Аурелия без вступлений. — От самого Дамблдора. Рон нахмурился. — Мы не можем доверять слизеринке. — Я доверяю, — резко сказала Гермиона. — И этого достаточно. Гарри молчал, глядя на Аурелию. — Я хочу присоединиться, — продолжила она. — И помочь. Я не на стороне Волдеморта. Она произнесла имя легко. Все вздрогнули. — Ладно, — наконец сказал Гарри. — Пойдём. Выручай-комната открылась привычно, будто знала, кого впускает. Гермиона дала ей зачарованный галеон, объяснила систему связи. В комнате на неё смотрели настороженно. Аурелия шагнула вперёд. — Меня прислал Дамблдор. Я здесь, потому что хочу, чтобы вы выжили. И потому что умею больше, чем позволяет школьная программа. Пауза. — Начнём, — сказала она. — Конфринго. Заклинание взорвалось точно, чисто, с контролем. Потом — Глациус. Холод прошёл по комнате, замораживая предметы до хрустального блеска. Гарри подхватывал всё на лету. Вместе они объясняли, поправляли, показывали. Когда занятие закончилось, Аурелия задержалась. — Ты реагируешь на Амбридж ровно так, как она хочет, — сказала она Поттеру тихо. — Игнор — её худший враг. Гарри кивнул. Медленно. — Я подумаю. Они разошлись по гостиным. И Хогвартс снова сделал шаг навстречу чему-то большему. Астрономическая башня встретила её привычным холодом. Камень под ладонями был ледяным, ночь — прозрачной, звёзды висели низко, будто их можно было сорвать пальцами. Аурелия закурила, выдохнула медленно, позволяя дыму раствориться в небе. — Не поделишься? Голос раздался за спиной. Она обернулась. Малфой. — Привет, — сказала спокойно. — Держи. Он взял сигарету, неловко прикурил от её зажигалки. Несколько секунд они просто стояли рядом, курили и молчали. Тишина между ними не была неловкой — скорее правильной. — А где остальные? — спросила она наконец. — Делают вид, что ищут нарушителей, — усмехнулся он. — Амбридж любит, когда мы стараемся. — А ты почему не с ними? Он затянулся глубже, выдохнул. — Слишком много мыслей. Пауза. — А здесь… с тобой легче думать. Это прозвучало почти насмешливо, с привычной слизеринской иронией, но в голосе не было фальши. Он помолчал, затем посмотрел на неё уже серьёзно. — Расскажи мне про Грейнджер. Аурелия поняла всё сразу. По взгляду. По усталости, спрятанной слишком глубоко для шестнадцати лет. — Какую свою грань она тебе открыла? — уточнил он. — Как долго? — тихо спросила она. Он стиснул челюсть. — Уже больше года. Эта фраза далась ему с трудом. Аурелия снова посмотрела на небо. — Гермиона не только умна, — сказала она медленно. — И не только красива, как ты давно понял. Она… преданная. До последнего. Он не перебивал. — Она умеет любить и дружить всей душой. Так, что для неё это не слова и не принципы, а выбор — каждый день. И да, для нас, слизеринцев, это может казаться глупостью. Она усмехнулась. — Но она бросится под Аваду ради тех, кого любит. Без колебаний. И никогда не предаст. Малфой ничего не ответил. Во взгляде появилась точка — та самая, когда человек перестаёт видеть окружающее и остаётся наедине с собой. Он отвернулся, уставился в звёзды. Они снова закурили. Дым поднимался вверх, терялся в ночи. — Держи, — сказала Аурелия перед уходом, протягивая ему плеер. — Обещала. Она показала, как включать, как переключать треки, как надевать наушники. — Музыка иногда помогает думать, — добавила она. Он кивнул. С тех пор она не раз видела его — одного, в коридорах, у окна, на башнях. С наушниками. С плеером в руках. И с тем самым взглядом человека, который слишком много чувствует и слишком мало может сказать вслух.