Зуд времени

Босвортское поле, 22 августа 1485 года

Шерсть колола шею. Я опустила голову ниже, когда подошла к королевскому шатру. Краем глаза увидела, как стражник скользнул по мне взглядом и отвернулся. Пажи бегают целый день, разносят приказы, вино, еду, сплетни. Я просто еще одна тень в серо-синем сукне. Облегающие штаны непривычно жали в бедрах, но я уже привыкла за эти три дня. Короткая туника скрыла то, что должно быть скрыто. Плащ с капюшоном я набросила на плечи, на случай, если кто-то взглянет слишком пристально. Волосы обрезала еще в Лестере. Теперь они торчали коротко, по-мальчишечьи, и этого было достаточно. В девятнадцать лет я была худой, а моя фигура никогда не была выраженно женственной, потому притвориться мальчиком не составляло труда. Главная причина всему — я хотела здесь быть. Конечно, могла бы отсидеться и в Лестере, но, когда такое происходит рядом, когда есть шанс хоть глазком взглянуть на человека, о котором история не может сказать ничего однозначного, я не могла этого упустить. Впрочем, я кружила вокруг пажом второй день, и своих ответов у меня пока не было. Внутри шатра было довольно светло от свечей. Трое мужчин стояли у грубого стола, на котором лежала карта — пергамент с нарисованными от руки холмами, болотами, дорогами. Его величество невозможно было не узнать, даже когда он стоял ко мне спиной. Хотя бы по тому, как он смотрел на карту, чуть наклонившись вперед, будто готов броситься на врага прямо сейчас, без доспехов, без меча. Джон Ховард, герцог Норфолк — грузноватый воин с раскрасневшимся лицом — водил пальцем по карте. Генри Перси, граф Нортумберленд, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и лицо у него было такое, будто он уже все решил. У входа было еще несколько офицеров в доспехах, грязных после ночевки в поле, мне пришлось протиснуться между ними, чтобы войти. Я опустила взгляд, как положено слуге, стала рядом с офицерами. Ричард заметил меня и коротко кивнул, разрешая говорить. — Сир, лорд Стэнли просил передать, что у него есть и другие сыновья. — Значит, этого он лишится. — Ричард выпрямился, и я впервые увидела, как заметен сколиоз — одно плечо было выше другого, спина чуть скошена. — Казните лорда Стрэнджа Джорджа Стэнли. Нортумберленд поднял голову и как-то спокойно, даже лениво произнес: — Давайте уже после битвы, сир. Сейчас не до этого. Ричард окинул его серьезным взглядом, но согласился. Впрочем, даже со своего места я видела в его глазах ярость. Все трое снова повернулись к карте. Я стояла у входа, стараясь дышать тихо. — Что будет, если Стэнли так и не присоединится? — спросил Ричард. Норфолк пожал плечами: — Тюдоровские войска уступают нам в центре. Ричард оперся ладонями о край стола и смотрел не на линии карты, а на людей перед собой. — Милорд Норфолк, вы примете первый удар, — сказал он. — Мы стоим на высоте. Пусть они поднимаются к нам. На склоне любой строй теряет дыхание. Норфолк кивнул, склонившись над картой. — Их авангард уже собирается у южной низины, сир. Земля там сырая. — Тем лучше, — ответил Ричард. — Болото прикрывает наш левый фланг лучше стены. Ни один здравый полководец не поведет людей через топь, чтобы атаковать в беспорядке. Нортумберленд, более сдержанный, провел пальцем по правому краю карты. — Если они ударят всей силой в центр? — Тогда вы держите правый фланг без движения, — резко сказал Ричард. — Без моего знака — ни шага. Нам нет нужды спешить. Высота и время служат нам. Нортумберленд молча кивнул все с тем же спокойным выражением лица. — Лорд Стэнли стоит к западу, — заметил Норфолк после паузы. Ричард медленно выпрямился. — Я знаю, где стоят его знамена. Он будет ждать, пока исход станет явным, это уже ясно. Он провел рукой по карте, словно сметая сомнения, обвел взглядом офицеров. — Мы не будем сходить с высоты, пусть они идут к нам. Сегодня преимущество — наше. Ричмонд трус, он спрячется за наемниками, но мы достанем его. Вопрос времени. Офицеры разошлись. Я тоже сделала шаг к выходу, но Ричард поднял руку. — Пока останься. Налей вина. Я подошла к столу, где стоял кувшин, и налила в серебряный кубок с потемневшим от времени узором. Подала, опустив глаза, он взял, не глядя, могла бы и не стараться. Я смотрела из-под ресниц, впервые могла наблюдать его так долго. Крупное адамово яблоко ходило вверх-вниз, пока он пил. Махнул мне рукой, не отпуская, но предлагая отойти и не мешать, и некоторое время то сидел, глядя на карту, то выходил из шатра и смотрел на сражение. Пока не вбежал другой паж — молодой, лет четырнадцати, запыхавшийся, с глазами по пять пенсов. — Сир! Милорд Норфолк убит. Стрела в шею, сир, прямо в шею. Его солдаты разбегаются. Ричард замер, и я заметила, как его рука сжалась в кулак. — Беги к Перси, — сказал он пажу жестко. — Прикажи начать атаку. Немедленно. Паж исчез так же резко, как появился. И снова его величество то сидел, глядя на карту, то выходил из шатра. — Сир… граф не двигается. Он… он стоит на месте, сир, — услышала я обращение офицера у входа. Не видела, кто, король заслонял офицера спиной, стоя в проеме. — Я вижу, — сказал он. — Ну, хотя бы к Генриху он тоже не присоединился. Собери оставшихся тут офицеров, я поведу атаку. Я подошла ближе, стояла, едва дыша, вслушиваясь в каждое слово. Он обратился к офицерам у входа. — Сколько у нас людей? Один из них ответил: — Около восьмисот королевских стражников, сир! Все верны вам. Ричард задумался буквально на секунду и ответил: — Отлично. Прорвемся к Ричмонду, убьем его — и все кончено. Это лучшее решение. Он отпустил офицеров и метнулся в шатер — резкий, решительный. Я слегка отпрыгнула, когда он проскочил мимо и практически упал на стул — обитый тканью, с высокой спинкой, слишком тяжелый для поля боя. Он взглянул на меня как-то иначе, изучающе, будто впервые увидев по-настоящему. — Вина. Я налила снова, поднесла ему, и он осушил кубок в три глотка. И вдруг встал, и так же резко, рывком подошел ко мне в три шага. Его жесткая, горячая рука легла мне на подбородок, другая — на талию, притянув к себе. Я почувствовала запах пота, его запах, когда он неожиданно меня поцеловал — властно и сильно. Его тело прижалось к моему, нога скользнула между моих бедер, и я поняла, что он знает. Я схватила его за широкий, мягкий рукав из темно-синей шерсти и сжала изо всех сил. Он почувствовал это и поцеловал еще жестче, так, что у меня ноги задрожали, я даже не знала, что так бывает не в фильмах. Мне так понравилось, что даже стало страшно. Он отстранился и долго, изучающе смотрел на меня. Или мне показалось, что долго, я не знаю, в те секунды я едва могла дышать и ощущала только стук сердца и свои распухшие губы. — Ты думаешь, я не догадался, что ты женщина? — он улыбнулся, и я как-то судорожно вздохнула. — В другой момент я бы исследовал твою загадку. — Он провел большим пальцем по моей скуле — почти невесомо. — Вам нужно бежать, сир, пожалуйста, — прошептала я, нет, я знала, что историю не изменить, но не могла не попытаться. — Короли не бегут, моя девочка, — Ричард в последний раз коснулся моей губы пальцем. — Сейчас уходи, иди дальше с поля боя. То, что будет здесь происходить, не для женщины. Он развернулся и вышел из шатра, а я стояла и смотрела ему вслед. Широкая спина в доспехах, уверенные, тяжелые шаги. Он шел к своей смерти, и я знала это. Через час его найдут в грязи, с десятками ран, а его корону в кустах боярышника. Победители разденут его догола, перекинут через лошадь, как тушу, и повезут в Лестер под улюлюканье толпы. Его тело будет висеть на всеобщем обозрении, чтобы каждый мог плюнуть, пнуть, поглумиться над тем, кто ещё утром был королём. Я все это знала и не могла изменить. По моей щеке ползли слезы — одна, вторая. Я их не вытерла. — Ave, Caesar, — прошептала я тихо ему вслед.