Вальтер делает выстрел.

— Эти шалопаи из меня все соки выжали, — выдохнула Лилия Павловна, распуская пучок и усаживаясь на диван в гостиной. — в глазах интеллекта никакого. Дикари. — Лиль, ты к ним предвзято относишься, — пробасил светловолосый мужчина в рубашке с закатанными по локоть рукавами. — они не так плохи. Дай им и себе время освоиться, — он поставил на журнальный столик две чашки кофе, из которых тянулся пар. Женщина холодно посмотрела на мужа, выражая истинную причину недовольства. — Почему я вообще должна с чем-то мириться? Это же тебе приспичило затеять игры с бандитами. — Они хотели забрать мой бизнес, — по слогам проговорил мужчина, разъясняя, как маленькому ребёнку. — я не намерен отдавать то, во что вложено столько денег и сил! — Он подхватил со стола чашку за ободок и отпил кофе, бродя по комнате из угла в угол. — Ради семьи можно было и поступиться своими принципами! — С ядом прыснула жена, брезгливо отворачивая лицо. — Чтобы мы остались с голой жопой? — Он остановился напротив неё, перестав наворачивать круги, и слегка наклонился. — Этого ты хотела? — Я хотела жить в Москве и работать в любимом лицее, а не куковать на этом болоте, работая в зоопарке, который ты называешь школой! — Интересно, куда девается это «и в горе, и в радости», когда заканчивается радость?! — Процедил муж, намеренно ловя её взгляд. — Уж извини, милая, но придётся переждать на этом «болоте» столько, сколько понадобится! Их взгляды схлестнулись в немом противостоянии. Зелёные радужки мужа выражали непоколебимость, а карие глаза жены вопили о ненависти ко всему, что её окружало в посёлке. Геннадий мог понять Лилию, коренная москвичка, выросшая в условиях столицы, впадала в уныние, переместившись в такую чуждую для неё среду. Но трудные времена требовали жестких решений, и Смирнов принял это решение. Как предприниматель Гена реализовывал в столице мобильные телефоны и бытовую технику по типу тостеров и микроволновок. Бизнес процветал много лет, и очень скоро к нему нагрянули громилы с требованием платить им долю за «крышу». Получив отказ, незваные гости вовсе решили отобрать дело жизни у Смирнова, присвоив себе. Этого мужчина допустить никак не мог, поэтому бросился в бега. Укрыться решили в доме его матери, что простаивал уже добрых десять лет. Более удачного места и желать не приходилось. Посёлок его детства в закромах тайги. Покидая родительский дом, Гена и подумать не мог, что однажды снова будет здесь жить. — Значит, давай так, — мужчина разгладил золотистые усы двумя пальцами. — раз уж так вышло, что мы — семья, то и ведём себя, как семья. Я не намерен выбрасывать на помойку восемнадцать лет брака только потому, что пришлось отойти от «кормушки». Женщина так сжала губы, что те превратились в нитку. Слова рвались наружу, но разбивались о плотно стиснутые зубы. Жалость к самой себе не позволяла ей согласиться с мужем. Не этого она ждала, выходя замуж за перспективного предпринимателя. — Занялась бы домом, — он обвёл рукой комнату. — отвлеклась бы. — Мой дом в Москве на Тверской! — Выплюнула Лилия. — А этой халупой сам занимайся! — Ты сейчас о доме моей матери говоришь! — Геннадий выставил перед её лицом указательный палец, как бы предостерегая. Гостиная не являла собой чудо роскоши, это верно. Однако здесь было всё, чем дорожил когда-то мальчик Гена. Бежевый диван в цветочек, на котором вальяжно расположилась Лилия, покупала мать в комплекте с двумя такими же креслами. Перед диваном стоял журнальный столик из дерева, напротив столика стеклянные шкафчики с посудой, которую вынимали только по праздникам. На самих шкафчиках нестройными рядами красовались рамки с семейными фотографиями, за ними на стене висел большой портрет женщины с кроткими глазами и стрижкой, что едва доставала до скул. Она смотрела в камеру из-за плеча-назад, прямые брови делали лицо ещё грустнее, чем обычно, а крошечные губы, знатно подведенные бордовым карандашом, и вовсе казались тёмной кляксой. На расстоянии вытянутой руки висел портрет мужчины с бородкой и в пенсне, одетого в официальный костюм. Оба портрета выцвели от времени, но различить лица матери и отца Гена мог без труда. Почти в самом углу висело массивное зеркало, а под ним на тумбе стоял черный кинескопный телевизор. Всё выглядело точно так, как помнил Геннадий на протяжении всей жизни тут. Конечно, жена смотрелась на фоне всего этого чужеродно и нелепо. Разодетая в самые кричащие цвета, с тонной макияжа даже дома, в брендовых вещах и с пепельными волосами, над коими хлопотали лучшие колористы столицы. Смирнов сам приводил жилище в порядок, смахивая слои пыли с мебели и паутину из укромных углов. В свободное от школы время ему помогала Катя, хотя мать и бунтовала против этого. — Мало того, что меня сюда приволок, так ещё и дочь затащил! Представляешь вообще, какого нормальному ребёнку среди этих?! — Лилия напоминала змею, пружинясь в спине и плюясь отборным ядом в фигуру мужа перед собой. — Слушай! — Он взмахнул рукой, зажевав конец предложения. — Лиля, будь любезна, закрой рот, ладно? — Белые щёки мужчины пошли пятнами. — Пока не поздно. Женщина демонстративно отодвинула чашку с остывшим кофе и стала разглядывать свои алые ногти, отображая скуку, но больше ничего не говорила. Катя всё это время слушала их за закрытыми дверьми. Ничего нового. После переезда в посёлок отношения родителей испортились до такой степени, что порой казалось, словно отец держит мать в заложниках. Привычный мир, где Смирновы — образцовая семья, рухнул. Катя и не подозревала, что идеальная картинка — лишь иллюзия. Выяснилось, что отец не такой всесильный, а мать не очень-то любящая жена, впавшая в истерику при малейших лишениях. Тем не менее девушка несла в себе плоды их воспитания, убежденная в своей исключительности, уверенная в том, что люди поделены на достойных её внимания и недостойных. Мать всегда учила: выбирай равных себе. Потому общение девочки строго контролировала, подсказывая, кого выбирать в друзья. Обычно это были дети таких же предпринимателей и коммерсантов, как отец, либо каких-нибудь чиновников или высокопоставленных должностных лиц. Все эти связи оборвались, когда отец увёз их в посёлок. Учёба в лицее резко закончилась, неиссякаемый приток финансов тоже, так как Смирнову пришлось бросить всё и скрыться от бандитов. Пока он жив, то является единственным владельцем бизнеса, а чтобы передать его кому-то — должен подписать соответствующие бумаги. Всю бухгалтерию, все отчеты, ценные документы Геннадий увёз с собой и прятал там, где знает лишь он. Но, помимо брошенной яркой жизни в Москве, сгинули и воспоминания, которые девушке так хотелось запечатать в коробку и выбросить в Москву-реку, чтобы она ушла на дно и поросла илом без права на возвращение. В прошлом году Катя влюбилась. Это был парень из её класса по имени Илья. Как и полагается, он был сыном «шишки», а именно начальника паспортного стола. Мать, конечно же, одобрила выбор дочери и активно содействовала сближению двух молодых сердец. Всё развивалось довольно хорошо, три месяца отношений пролетели, как в сказке, пока однажды Илья не поставил Катю перед выбором. — Мы с тобой уже три месяца вместе, а у нас до сих пор ничего не было, — проворковал он ей на ухо, отведя Катю подальше от весёлой компании в беседке. В тот день они с близкими друзьями выбрались на природу, устроившись в беседке на базе отдыха. Вечер искрил шутками, смехом, лёгким алкогольным дурманом. Ребята пели песни, играли в карты, в бутылочку, ели шашлыки. В один момент парень решил уединиться с девушкой и повёл за руку к небольшому скоплению сосен. — Я не уверена, что готова, — Катя отстранила его от себя, пока он покрывал поцелуями её шею. Илья как-то странно посмотрел на неё, то ли раздраженно, то ли вымученно, и громко цокнул, нервно запрокидывая голову. — Да ты заебала, реально, — выдал он, и глаза Кати округлились. Прежде Илья не позволял себе такого. — я долго буду, как олень твоего согласия дожидаться? — Ты что несешь?! — Катя вспыхнула, толкая его в плечи. — Больной совсем или частично?! — Да все нормальные люди давно уже трахаются, а ты всё за ручки со мной держишься да в щёчку целуешь! И то на прощание… Катя не могла поверить в услышанное. Эту сцену она запомнила, как напоминание о том, что чувства могут приносить боль. Ощущение было такое, как если бы её обдали ушатом грязи и повозили в луже. Мерзкий холодок накатывал, распаляя чувство стыда и разочарования. — Тебя никто не держит. Можешь обратиться к тем, кто не так упрям, как я! — Девушка эффектно отвернулась, обхватив себя руками. Она рассчитывала, что сейчас он одумается и примется извиняться, но позади раздались его уходящие шаги. — Овца…- фыркнул он напоследок. Катю будто ошпарило. Она оцепенело обернулась и увидела, как Илья вернулся в беседку и присел рядом с их общей одноклассницей, фривольно обнимая ту за талию. Девушка поначалу напряглась, но парень шепнул ей что-то на ухо, и она быстро расслабилась, придвигаясь ближе. Такого унижения Смирнова не испытывала никогда в жизни. Тогда он весь вечер обхаживал другую, не стесняясь Кати, которая сгорала от ревности и обиды. Илья даже целовал ту девицу у неё на глазах, а остальные делали вид, что ничего особенного не происходит. Весело же. Никто не вмешался, не остановил его, все будто забыли о том, что Катя состояла с ним в отношениях. Никто не встал на её сторону. Она еле дождалась, когда отец заберёт её. При Гене дочь не показывала истинных эмоций всю дорогу до дома, как-то было неловко обсуждать подобное с папой. Уже дома Катя сразу же бросилась к матери. Она со слезами рассказывала женщине обо всём, что произошло, но и здесь не нашла понимания. Лилия пришла в ярость, отчитав дочь, как маленькую девочку. «Неужели было так сложно согласиться?! Упустила такого жениха…дура!» Мать сокрушалась о потере потенциального зятя, не задумываясь о чувствах своей дочери. Лилия во всём искала выгоду, возможность забраться повыше, умножить доходы, а глупости из разряда «люблю-не люблю, хочу-не хочу» интересовали её меньше всего. С тех пор Катя замкнулась. Доверие к людям, особенно к парням, было утрачено. Как можно доверять человеку, который сегодня клянётся в любви, а завтра при тебе же обнимает другую? Ей всерьез стало казаться, что она одна в этом мире. Двери гостиной скрипнули, когда мать вышла и наткнулась на дочь. — Ты что здесь делаешь? Уроки готовы? — Учитель в ней включился молниеносно. — Да, — ответила девушка. — А скрипка? Я не слышала, чтобы ты играла сегодня. — Мам, может позже? — На лице Кати появилась вселенская мука. — С какой стати? — Лилия упёрлась одной рукой в бок, а второй повисла на двери. — Ты от местных лодырей опылилась, Катерина?! — Нет, мам, я просто… Лилия клацнула ногтями, скрепляя большой палец с остальными пальцами, как бы приказывая дочери замолчать. — С этого всё и начинается. Ленишься, потом деградируешь, а в конце сгниёшь в этом дерьме вместе с местными остолопами! — Швырнула она ей в лицо с доброй порцией ненависти. — Хорошо, я сейчас поиграю, — сдалась Катя, подняв ладони. — Не надо мне одолжений! Сама должна понимать! — Мать вздернула нос. — Займись этим и немедленно. Через пару часов у нас будут гости, подготовься. — Какие гости? — Вопрос прилетел уже матери в спину, когда та проходила по коридору в кухню. — Гости, которые дадут тебе шанс на нормальную жизнь, — изрекла Лилия, царапнув дверной проём.

***

Катя уже не переваривала эту дурацкую скрипку. Уши звенели от постоянного писка, руки и спина затекали и ныли от неестественного положения тела. Мазь от боли в шее была её неразлучным напарником, запрятанным в ящичке бабушкиного трюмо. Девушка жила в спальне покойной бабушки, и в целом комната вполне годилась для проживания, хоть и не отвечала недостижимым требованиям Кати, привыкшей к роскоши. Винтажное трюмо из дуба, двуспальная кровать из того же материала, персидский ковёр на полу, два настенных подсвечника по обеим сторонам от постели, люстра, маленький комод, круглое зеркало на подставке и пара натюрмортов. Такой незамысловатый дизайн. Это не её круглая кровать с велюровой обивкой на дуговидном изголовье и постельным бельем из чистого шёлка. На ней всегда присутствует обилие подушек с золотыми кисточками и невероятно мягкий лоснящийся плед из кашемира. Катя с грустью вспоминала и своё утонченное белое трюмо со стразами и подсветкой из лампочек. Свет там падал идеально, позволяя наносить отличный макияж. Ковры ей заменяли искусственные шкуры на мраморном полу среди таких же мраморных стен. Отъезд был таким спешным, что девушка смогла забрать с собой только несколько платьев, косметичку и любимые духи. Одно из таких сейчас было надето на ней. Катя очень ценила корсетные платья за способность подчеркивать все достоинства фигуры. Перед приёмом гостей она решила облачиться в бордове средней длины с вырезом в виде верхней формы сердечка и рукавами епископами с манжетами на запястьях. Волосы распустила, позволив им струиться расплавленным золотом по спине до самой поясницы. Две передние пряди она завела на затылок, скрепив заколкой в виде павлина. Из макияжа были песчаного цвета тени, лёгкий смоки по линии роста ресниц, розовые румяна и пудровая розовая помада. Брызнув на себя духами из флакона, Катя притоптала пуховкой пудру на лице и, покрутившись перед зеркалом, вышла из спальни. Спустившись на первый этаж, девушка услышала посторонние голоса из гостиной и натужный смех матери. Та смеялась так подчеркнуто заливисто, что резало слух. Войдя в комнату, Катя обнаружила, что стол из кухни родители перенесли в зал, накрыв его самой симпатичной скатертью в арсенале бабушки. На столе хоть и не было такого разнообразия, как дома в Москве, но он не пустовал, заставленный угощениями, которые принесли с собой гости и тем, что успел купить папа. Оба родителя были нарядно одеты, много улыбались, даже обнимались при гостях, усердно создавая впечатление той образцовой семьи, какую изображали всегда. Порой Катя поражалась умению этих двоих излучать тот самый блеск в глазах на людях, какой бывает у влюбленных юнцов. Как только зрители покидали ложу, «актёры» сбрасывали маски, разбегаясь друг от друга по углам. — Катюша, доченька, проходи к нам! — Лилия согрела её такой нежной улыбкой, какую девушка не видела никогда. Она махнула дочери бокалом с шампанским и кивнула в сторону дивана, на котором расположились мужчина и парень. — Вы, наверное, уже успели познакомиться? Это Борис Кириллович Матюхин и его сын Вова! Катя посмотрела на то, как одноклассник поднялся, вытерев салфеткой рот, и галантно протянул ей руку, помогая сесть на свободное место за столом. — Спасибо, — прошептала она, кивнув. — Для такой красавицы всё, что угодно! — Изрёк рыжий, вызывая вздох умиления у матери. — А я сразу поняла! Замечательный мальчик! — Восторгалась Лилия, промакивая салфеткой слезинки в уголках глаз. — Ну, какой есть, такой есть! — Хохотнул Борис, похлопав сына по плечу. Катя натянула улыбку, поправляя край платья. — Будешь что-нибудь? — Вова указал на еду, на что девушка раскрыла рот, чтобы ответить. — Нет-нет, она после шести не ест! — Ответила за неё мать, хихикая в конце. — Бережёт фигуру… — она запила фразу шампанским, кидая многообещающий взгляд на Матюхиных. — Да, Катенька у нас умница, — вклинился отец, улыбаясь так же приторно, как мать. Боже. — Так, значит, ты пока отдыхаешь от дел? — Спросил Борис у отца, отправляя в рот маслину. — Да, решил устроить встряску всем нам! — Бойко заявил Геннадий. — Скопил некоторые средства и приехал в родную гавань, так сказать. Мы с Лилей давно хотели попробовать жизнь в посёлке, — на этом мать взяла его за руку, имитируя согласие улыбкой. — так почему бы не сейчас? — Точно! — Поддержала женщина. — Признаться, мне даже нравится! Вполне возможно, что заведем хозяйство и откроем ферму! — Это мысль здравая! — Матюхин кивнул, наливая себе ещё шампанское. — Я уже и не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу, Генка! Приятно удивлен, что пригласил. — О чем речь? Мы же друзья в школе были не разлей вода! — Бокалы звякнули, когда отец и Матюхин соединили их. Катю затошнило от этого цирка, но девушка стоически продолжала улыбаться на мимолетные взгляды Вовы. Мать иногда поглядывала на них, контролируя это. — Извините, а… — Вова неопределенно помахал рукой. — тут где-то рядом клубника? — Нет, Вовочка, а в чем дело? — Лилия приоткрыла рот, замерев с вопросом в глазах. — Нет, ни в чем, я просто клубнику терпеть не могу и запах тоже. Наверно, показалось! — Отмахнулся парень, усмехнувшись. Катя поджала губы, опустив голову. Волосы закрыли её лицо, что взялось пунцовым. Сама она обожала клубнику и духи выбрала себе именно такие, где она звучит ярче всего. — Это, наверно, Катькины духи, — предположила женщина, поморщив нос. — тебе, если не нравятся, она не будет пользоваться! Позвонки сами подкинули голову вверх. Катя вонзила взгляд в смеющееся лицо матери. — Что? Вове не нравится клубника, — пояснила она. — Лиль, — отец уже не улыбался, одергивая жену. — Ген, я же шучу! — Она выдавила смех, положив руку на плечо мужа, и ощутимо сжала его. — Просто. Шучу. — Сказала Лилия, глядя прямо в глаза Геннадию. — Знаете, что, — вмешался Борис. — я думаю, Вове и Кате надо поближе познакомиться. А что? Такую невестку надо первому хватать, пока не урвали! Да, Вов? — Конечно, пап, — согласился парень, обводя взглядом Катю. — Полностью согласна, Борь! — Кивнула Лилия. — Вова будет прекрасной парой Катеньке! Ну, тост сам созрел! За молодых! — Бокалы всех, кроме Кати брякнули снова.

***

— Е семь, — Ромка прикрывал рукой тетрадь, с ухмылкой следя за Бяшей. — Мимо, — улыбнулся бурятик, так же закрывая от Ромы свою. — Б два. Пятифанов сместил радужки на очерченное ручкой поле и молча поставил метку. — Ранил, — буркнул брюнет. — А восемь. — Блять… — шепнул Бяша, зачеркивая маленький кораблик. — Д девять. — Мимо! — Пятифан просиял, в глазах горел азартный огонёк. — М один. — Да блять! — Почти крикнул Будаев. — Ну тебя в жопу, на! — Он перелистнул страницу и сложил перед собой локти, роняя на них голову. — Бяха, надо уметь достойно проигрывать, — забавлялся Ромка, вальяжно откидываясь на спинке стула. — Сиваконь, блять, как невеста собирается. Полчаса уже ждём, — проворчал Антон, всё это время подпиравший кулаком щёку, и кинул взгляд на часы. — Тебе так хочется физику изучать? — Повернулся к нему Рома полубоком. — Пусть гуляет дед, колени расхаживает. В морской бой может? — Лучше бы параграф повторял, — вмешалась Оля, кидая претензию Роме. — Так че, Тох? — Парень аж ёрзал на стуле, источая кураж и полную уверенность в своей победе. Он будто и не услышал Олю, хотя блондинка была прямо за его спиной. — Да как-то не хочется, — немчик дёрнул бровями и скрестил руки на груди. — Ты какой-то тухлый, нормально всё? — Ромка вмиг стал серьезным. Их разговор прервал Сивка, вошедший в класс. Мужчина был бледен и еле шёл, оттягивая свой уродливый зеленый галстук. Ребята замерли, неотрывно глядя на учителя. Гул и беседы стихли. Он едва не уронил очки из-за дрожи в руках, губы его тряслись, а взгляд излучал чистый ужас. Антон среагировал на скрип двери и помрачнел, когда в класс вошли Катя с Вовой. Было ясно, они пришли вместе с Сивкой, а значит новость будет не единственная. Вальтер сдавил карандаш, глядя, как Матюхин берёт в руку ладонь Кати. Рыжий говорил ей что-то на ухо, а девушка слушала его, с тревогой взирая на учителя, что сейчас буквально навалился на стол, пытаясь совладать с собой. — Одиннадцатый Б, — на выдохе произнёс Сиваконь. — произошла огромная беда, понимаешь…дело крайне серьёзное, — он причмокнул губами. — Наташа…которая Рассохина…её нашли…в лесу… — он говорил, и каждое слово давалось ему непосильной ношей. Оля вздохнула и прикрыла рукой рот. По классу поползли шепотки, Рома и Бяша переглянулись, обмениваясь абсолютным шоком на лицах. — Она жива?! — Подпрыгнула с места Ксюша. — Ага, на алгебру пошла. Ты на приколе, Талалаева? — Раздался хрипловатый голос Бабурина. — Можно было догадаться, что Рассохина ласты склеила. — Слышь, тише будь! — Цыкнул Бяша, устрашающе посмотрев на него искоса. — А то че? — Бросил Сёма в Бяшкиной манере. — Че по-китайски жопа! — Выплюнул Будаев, напрягшись всем телом, словно прямо тут затеет драку. — Тишина в классе! — Сивка хлопнул по столу, восстанавливая дисциплину. — Обормоты, понимаешь…тут трагедия, а им всё потеха! Будаев! — Да че я-то постоянно?! — Бяша резко встал рядом с партой. — Как у нас там «че» переводится, китаевед ты наш? — Учитель упёр руки в бока, с прищуром вскидывая голову. Бяшка скривил губы, сдерживая смешок. — Жопа? — Ромка деланно невинно повёл бровями. По кабинету прокатились раскаты смеха. — Пятифанов! — Брыли старика затряслись от гнева, а слюна оросила лацканы пиджака. — Извиняюсь, там ещё от произношения зависит, — влез Антон, театрально поправляя очки на манер великого учёного. — в некоторых случаях может значить и «ху…» — он не договорил, потому что ему пришлось уворачиваться от летящего в лоб мела. Брусок пролетел мимо и угодил в нос однокласснику позади Вальтера. — Я смотрю, вам троим очень весело, понимаешь… — Сивка задумчиво обвёл глазами парты. — вот сейчас решим и второй вопрос. Значит, Пятифанов, манатки собрал и к Морозовой кабанчиком. — В смысле?! — Повысил голос Ромка, обескураженно толкая парту. — В прямом, переносном и непосредственном! — Проговорил учитель, притаптывая каждое слово фалангой к столу. — И расторопнее! Ксения, к Будаеву, может чего полезного, наконец, подхватит, кроме слабоумия! — Сивка с упрёком посмотрел на растерянного Бяшку, пока Ксюша собирала вещи. — Я не буду никуда пересаживаться! — Взревел Ромка, краснея от злости. Учитель навёл на него свои чудовищные шестигранники. — Я тебя не спрашивал, Пятифанов! Катя и Вова всё ещё топтались у порога, их зрачки перепрыгивали то на одного участника конфликта, то на другого. — Я сказал, я никуда отсюда не уйду! — Он безапелляционно развалился на стуле, в протесте скрещивая руки, и с вызовом зыркал на Сивку. — Чудно. В таком случае уйдет Вальтер. Бегом марш к Морозовой! — Теперь Сиваконь смотрел на Антона. Антон видел, как напряжены лопатки Ромы. Он не сомневался, если Сивка продолжит давить, друг просто взорвется от ярости. Оля умоляюще взглянула на брата, немо прося не разжигать пожарище. Растопленный этим безотказным приёмом, подкрепленный данным бабушке обещанием, Антон поднялся со стула и сгрёб учебники, подхватывая кейс. Он прошагал к парте Морозовой и кинул вещи, падая рядом. — Радует, что у кого-то из вас ещё шевелятся извилины, — продолжал брюзжать Сиваконь. — Вальтер Ольга, к Пятифанову, а Будаев и Талалаева за парту за ними. Оля на мгновение онемела. Тревожность подлетела на максимум, заставляя мысли в голове звенеть набатом. Ей отчаянно хотелось завопить на весь класс, объяснить учителю, что это роковая ошибка, что она не может делить одну парту с этим…с Пятифановым. Но вместо этого она, как примерная отличница, послушно передвинулась на парту вперёд, с опаской опускаясь на место Бяши. Рома никак не отреагировал, делая вид, что соседняя половина пустует. Игорь, видимо, ошеломленный происходящим, даже не противился, смиренно освободив парту и заняв ту, что принадлежала обоим Вальтерам. Ксюша села рядом с ним, сверкая той самой вросшей в лицо бойкой улыбочкой. — Всё? Высказаться больше никто не желает? — Учитель развёл руками, нарочито заинтересованно заглядывая в глаза ученикам. — Прекрасно. Смирнова и Матюхин, на место. — Он дал отмашку и повернулся к учебнику, шелестя страницами. Антон с видом тигра в засаде исподлобья наблюдал за тем, как Матютя отодвинул стул, позволяя Кате сесть первой, и уселся сам следом за ней. Выходит, вся эта рокировка была нужна, чтобы усадить вместе этих двоих? Вальтер прыснул со смеху. — Что тебя так веселит, Вальтер? — Громадные из-за линз очков глаза Сивки устремились на него. — Тебе смешно, потому что девочки не стало? — Да он вспоминает, наверно, как её в лесу душил, — с ехидцей выдал Матюхин, ухмыляясь. Все взгляды приковались к нему. — Ты че городишь, ржавый?! — Рыкнул Антон, чувствуя, что готов порвать его пополам. — А ты дохера прошаренный, я смотрю, в деталях её смерти! — Вмешался Рома, надвигая брови на веки. — Одиннадцатый Б! — Сивка угрожающе потряс указкой, но эффекта не произошло. — Да я не удивлюсь, если ты с ним там был! — Хмыкнул Вова, горделиво поднимая подбородок. — Я не пойму, ржавый, ты перед этим сохранился или че, на?! — Вклинился Бяша. — О! А вот и третий соучастник. Всё с вами ясно, убийцы. Или как там у вас говорят? «Мокрушники»? — Матюхин словно издевался, пытаясь поддеть парней сильнее. — За базар готов ответить? — Процедил Антон. — А что ты сделаешь? — Внезапно ответила за Матюхина Катя. — Придушишь его так же, как Рассохину?! Все в этой школе наслышаны о твоих способностях, Вальтер! Уж не знаю, все вместе вы это делали или только ты, но это точно в вашем стиле! — Мой брат здесь не при чем! — Крикнула Оля, слегка приподнявшись. — Ага, защищай своего маньяка, коротышка! — С издёвкой бросила Катя. Сразу после этого прогремел такой грохот, что девочки в классе завизжали. Парта, за которой сидели Антон и Полина, опрокинулась ножками набок, когда парень подбросил её в порыве гнева. Морозова прикрыла голову руками на автомате и оттолкнулась от пола, уперевшись спиной в заднюю парту. Учебники, канцелярия, всё с шелестом и треском посыпалось на пол. Поднялась пыльная завеса, которая, впрочем, быстро осела. Немчик тяжело дышал, как дикий жеребец, коего битый час пытаются обуздать. Руки его сжались в кулаки, находясь на расстоянии от туловища, как не до конца раскрытые крылья. Он сверлил взглядом перепуганное лицо Смирновой, что взирала на него распахнутой зеленью и жалась к Вове. Он ничего не говорил ей, но было достаточно этого звериного, безжалостного взгляда, какой появлялся, когда кто-то осмеливался затронуть Олю. Из мирного, сдержанного парня блондинчик перевоплощался в то, что сейчас стояло среди класса. — Самое время завалить ебало… — прошептал Бяшка, отгораживаясь рукой и перегнувшись к парте Вовы и Кати, маскируя мат под кашель. — Вальтер! — Пришел в себя Сиваконь. — К директору! Антон словно только его увидел. Он проморгался, восстанавливая самообладание. — Быстро! К директору, шалопай! — Мужчина стал толкать его в лопатки, подгоняя. — Устроил тут салун, понимаешь! — Он так и пихал его в спину, пока Антон выходил из кабинета. Сивка вышел вместе с ним, злобно хлопнув дверью. По классу тут же понеслись разговоры. Двое ребят выровняли перевернутую парту, Морозова шарила руками по полу, собирая вещи. Оля в ужасе буравила глазами двери, чувствуя, как бьется сердце. Антон и без того в немилости у всего педсостава, только-только начал исправлять оценки и на регулярной основе посещать школу, а тут очередной выпад! Оставалось надеяться, что директор не вынесет решение об исключении. — Что за бред они несут?! — Вырвалось у неё, и девушка повернула голову к Роме. Пятифанов умело изображал, что рядом никого нет. Он пропускал мимо ушей любые её слова, со скучающим видом уткнувшись ртом в ладонь. Ромка вздохнул и немного сполз под парту, отводя взгляд на окна, из которых лился солнечный свет. Оля закатила глаза. — Что за детский сад?! — Она нахмурила белые бровки, опуская их на измазанные тушью ресницы. — Ты сама просила с тобой не контактировать, — просто ответил Рома, пожав плечами. — слово дамы — закон. — Ты ведешь себя глупо! Больше он ей ничего не сказал, крутанувшись к Бяше. — Ну, ты слыхал? Тютя в край ахуел. — Бля, я думал, Тоха ему рыло вскроет, отвечаю! — Бяшка вытаращился на Рому, делая взмахи. — Я бы с удовольствием это сделал… — Рома сощурил веки, зыркая на сладкую парочку. — но папаша его потом вонять так начнет, что говна не оберемся. — О чем шепчетесь, девочки? — Матюхин усмехнулся свойственной гадкой ухмылкой. — Планируете, кого следующего завалить? — Ага. Для начала ебало твоё, — протянул Рома в хамской манере. — слишком ты распизделся, Матютя. — У нас за пустые предъявы знаешь, че делают? — Бяшка уложил локти на заднюю парту, развалившись на стуле. — Если узнать не хочешь, лучше хавальник захлопни! — Для таких обвинений нужны весомые доказательства, Вова! — Неожиданно встала на защиту Ксюша. — А, насколько мне известно, у милиции нет оснований подозревать ребят. Так что не разбрасывайся такими громкими словами почем зря! — Староста вздернула носик, подкрепляя сказанное фирменной улыбочкой. Ромка кинул мимолетный взгляд на Талалаеву и улыбнулся одним уголком губ. Бяшка покраснел, посмотрев на неё искоса. — Да ладно, мы и сами можем… — Нет, но он ведь объективно не прав! — Возразила Ксения. — Все должны об этом знать, чтобы не надумать себе лишнего… — нарочито громко произнесла она, обводя взглядом класс. Сивка и Антон вернулись. Оля тут же принялась отслеживать его состояние. Парень выглядел расслабленно, хоть и явно был измотан этим днём сполна. Сестра сочла это хорошим знаком, его точно не исключили. Пока что.

***

Хвала Небесам, этот день подошел к концу. Именно такая мысль пронеслась в голове Антона, когда он шел по школьному коридору, и его фигуру подсвечивало желто-розовое солнце из ряда окон. Бяша и Рома ждали его за школой, покуривая и любуясь закатом. Антону пришлось задержаться для дополнительной беседы с Сивкой. Будто ему было мало головомойки у директора. Там ему в очередной раз напомнили о том, какой он разбойник и хулиган и пригрозили для пущего эффекта исключением, если он продолжит портить школьное имущество. Благо обошлось без звонка бабушке, не без упрашиваний самого Антона. Он заверил и директора, и классного руководителя, что ничего подобного не повторится, однако так же попросил не беспокоить по этому поводу бабушку. Позади немчик услышал резвое щёлканье каблуков. Приторно сладкий парфюм известил его о приближении девушки. — Постой! — Морозова затормозила сбоку, и её волосы взметнулись по воздуху. — Как ты? Всё нормально? — Ахуенно всё, — пробурчал Антон под нос, не сбавляя шага. — Непривычно видеть тебя без сестры, — она хихикнула, стараясь не отставать от его темпа. — В библиотеку пошла, — отрезал парень, смотря перед собой. — Да, я знаю, она часто там бывает…слушай, не проводишь меня домой? А то…директор же сказал, чтобы девочки не ходили поодиночке… Вальтер нахмурился. Сиваконь упоминал об этом перед концом урока. В связи со смертью Наташи директор дала рекомендацию не бродить по одному, дабы в случае чего у девчонок был шанс на защиту. — Почему к Роме не обратишься? — Он последнее время не общается со мной, — сказала Полина с явной обидой. — а живу я далековато, сам знаешь. Парень выдохнул, проведя пальцами по волосам. Настрой был паршивее некуда. Девушка, которая ему нравилась, любезничала с другим. В школе опять вынесли мозг, ещё и ситуация с Наташкой…хотелось придти домой и закрыться в комнате на весь вечер. Но прежде всего Вальтер был мужчиной, по крайней мере усердно пытался соответствовать тому, чему учил отец. — Ладно, провожу.

***

Покурив за школой с пацанами, Антон пошел вместе с Полиной. Ромка не одобрил эту затею, но препятствовать не стал. Он в целом воспринимал присутствие Морозовой в штыки, щетинясь, как таёжный волк. Антону казалось это странным, но он не лез другу в душу без приглашения. На прощание Ромка сказал, что они с Бяшкой заедут за Вальтером ближе к ночи, в ДК планировалась дискотека со свежими музыкальными хитами, и парни не хотели пропускать. — Не нравится мне эта Катя, — Полина покачала головой, помрачнев. — заносчивая такая, высокомерная! — Угу, — Антон поджал губы, посмотрев в сторону. — Общается только с избранными, — продолжала Морозова, не замечая, как нервничает её провожатый. — фифа вся из себя! Ещё и поддакивает Вове…не понимаю, что он в ней нашёл? Просто расфуфыренная змея! — Ты в ДК сегодня идешь? — Резко сменил тему Вальтер. Ему было необходимо отвлечься, иначе он вскипел бы в сотый раз за день. Удивительно, но с приходом Кати в его жизнь хладнокровие куда-то бесследно исчезло, уступая страстям. — Ну…не знаю, у меня ещё скрипка… — Да ладно, пойдем, пацаны по любому тоже кого-то пригласят. Полина остановилась, заглядывая парню в лицо. — Ты меня приглашаешь? Антон молча поглядел влево-вверх, задумавшись, как бы ведя внутренний диалог. — Ну…вроде как да. — Хорошо! — Морозова просияла, улыбаясь во весь рот. — Классная печатка кстати, я ещё на физике заметила. — Спасибо, — кивнул Антон. За беседой они не заметили, как подошли к дому девушки. Полина встала напротив парня и игриво склонила голову набок. — Зайдешь? Выпьем чего-нибудь…у дедушки вкусная настойка! — Не, не хочу синим на дискач идти, — Антон уже собрался развернуться, как брюнетка взяла его под локоть. — Да мы по чуть-чуть! Для настроения! — Подначивала она, хитренько улыбаясь. — Натуральная настойка, между прочим! На травах… — Я не фанат этой травной темы, без обид, — Вальтер высвободился из её хватки. — я лучше пива выпью. Полина заметно потухла, будто парень оскорбил её до глубины души, но быстро натянула улыбку. — Ничего, бывает…ладно, тогда…до вечера? — Лицо её свело подобием радости. — До вечера, — Антон пошел назад, по пути закуривая сигарету.

***

Оля задрала голову, оторвавшись от чтения. Часы показывали 16:30. Время летело табуном лошадей, когда девушка принималась читать что-то увлекательное. В этот раз это была книга по анатомии. Блондинка стала задумываться об учёбе в медицинском, и такая идея прельщала её всё сильнее. — Олечка, я уже собираюсь закрываться, — школьный библиотекарь подошла к ней, шелестя связкой ключей. — Да, конечно, я только на место поставлю, — улыбнулась Оля, подхватывая учебник и втыкая его в пустующее место на полке. Застегнув розовую шерстяную кофту, Оля накинула рюкзак на плечо и вышла из библиотеки. Коридоры были безлюдными, при каждом шаге она ощущала душок хлорки, которой уборщицы мыли полы. Тихое эхо её туфель Мэри Джейн создавало единственный шум в этом безмолвии. Девушка толкнула массивную дверь на пружинах и вышла на крыльцо. Прохладный воздух заколол щёки, и Оля втянула шею в воротник. Взгляд сам упёрся в чёрный спортивный костюм с тремя полосками. Белые кроссовки выделялись ярким пятном на скрещенных стопах. Ромка курил, облокотившись поясницей о заборчик школьной клумбы. Рукава были закатаны по локоть, подчеркивая силу его рук. Во дворе, кроме него никого не было. Не похоже, чтобы он кого-то ждал, скорее просто валял дурака, дымя там, где не положено. Приосанившись, Оля вскинула подбородок и пошла по ступеням, чеканя шаг. Пятифанов не смотрел в её сторону, по-прежнему изображая полное безразличие. Игра в «невидимку» продолжалась. Она прошла мимо него так, словно проглотила саблю. Прямо, горделиво, представительно. Блондинка держала планку ровно до той секунды, пока на горизонте не появилась уже знакомая кремовая семёрка. Вальтер застыла, скованная приступом страха, и просто наблюдала, как водитель подъезжает к ней и медленно замирает. На этот раз он был один в салоне, но облегчения данный факт не приносил. Олю затрясло, хотелось расплакаться, убежать, спрятаться и всё в один момент. В голове уже появились ужасающие картинки её гибели. Она представила, как её так же, как Наташу ищут всем посёлком, а потом находят окоченевшее тело в лесу, местами потрепанное дикими животными. Родители Рассохиной отказались от официальной части похорон, приняв решение похоронить дочь в семейном кругу. Наверное, бабушка поступит так же, не желая огласки. Связки засаднило от удушливого спазма. Она не могла заплакать, но плач застрял в горле, щипая ноздри и покалывая белки глаз. — Привет, красота! — Голубоглазый высунулся из окна, скалясь. — А я тебя знаю! Ты учишься тут, тебя Олей зовут… Блондинка сделала шаг назад, мотая головой. Пальцы намертво вцепились в лямку рюкзака. — Да ты чего? Расслабься! Я же пообщаться хочу, узнать тебя получше, понравилась ты мне! Я уже полдня у школы тебя жду. Оля не придумала ничего лучше как забежать обратно на школьный двор. Он что-то кричал ей в затылок, но она не слушала, покрепче сжимая рюкзак и перебирая ногами к спасительному крыльцу. На бегу девушка вспомнила о Роме и посмотрела на то место, где он курил. Парень всё ещё стоял там, стряхивая пепел с сигареты. Блондинка словно была на распутье, вращая головой то на семёрку, то на хулигана Пятифанова. Весомая разница обстояла в том, что второй много лет дружил с её братом и вряд ли причинил бы ей зло. А вот первого она видела два раза в жизни, и спокойствия он ей не внушал. Приняв решение, Оля подбежала к Роме. — Ром, — вполголоса позвала она. Парень приподнял брови, но взгляд его был устремлен на кроссовки. — Ром, там…там какой-то парень… — Оля всеми силами старалась не заплакать, но голос предательски дрожал. Пятифанов невозмутимо сделал затяжку и выдохнул. Оле стало казаться, что он всё так же «не замечает» её. — И что? — После долгой паузы изрёк он. — Здесь много каких-то парней. — Он…- блондинка сглотнула, душа подступающий плач. — я уже видела его раньше, мне страшно, Ром! — А я каким боком? — Он, наконец, посмотрел ей в глаза, снова затягиваясь. — Со мной тебе не страшно? М? Я же хулиган! Я сам всё про себя знаю, мне нельзя с тобой говорить, трогать тебя, вообще дышать возле тебя! Оля опустила голову. Ей так не хватало Антона в этот момент. Рядом с ним не были страшны никакие напасти, а сейчас она чувствовала себя до жути уязвимо. — Прости, ладно? — Она подняла лицо, по которому ручьями стекали слёзы. — Прости, если я тебя обидела, но сейчас мне очень, очень страшно! Ромка оттаял, завидев её покрасневшие белки и розоватый кончик носа. Оля всхлипывала, рыдая, и скулила, утирая мокрые дорожки рукавом. — Ну, всё, всё, успокойся, — он запульнул бычком в клумбу и притянул её к себе одной рукой. — пойдём, где он там? — Они вместе вышли за ворота, Рома весь путь до семёрки обнимал девушку за плечо. Водитель переключал радиоволны, терпеливо ожидая блондинку. Ромка на мгновение опешил, узнавая в незваном госте посыльного папаши, но быстро собрался. — Постой тут, — сказал Рома, и его пальцы соскользнули по её лопатке. Оля прижала к себе рюкзак и застыла в тревожном ожидании, следя за действиями Пятифанова. Ромка вразвалку приблизился к машине и наклонился, заглядывая в окно. — Добрый вечер, — голубоглазый обернулся на приветствие, и его лицо вытянулось в удивлении. Пятифан оперся локтями, скрестив кисти, на одной из которых блестела золотая печатка. — Пятифан! Какая встреча! — Осклабился парень. — А я только недавно от пахана твоего! Всё привёз, всё в лучшем виде… — он подмигнул, как бы говоря, что со своей стороны всё выполнил. — Ага. А тут че отираешься? — В привычной хамоватой манере заговорил Ромка. — А тёлка мне одна приглянулась…- он с ухмылкой посмотрел за спину Пятифанову. — хочу погонять на вечер. Рома улыбнулся ему, делая вид, что разделяет рвение собеседника. Однако в карих глазах поднималась лавина гнева. — Подвинься-ка… — Ромка поманил его пальцем, не стирая улыбку, и водитель подался в его сторону. Как только рука Ромы дотянулась до его волос, брюнет вцепился в них и со всего размаху впечатал посыльного носом в автомобильную панель. Тот вскрикнул и накрыл руками разбитый нос, кровь лилась струями сквозь пальцы, пачкая кофейного цвета куртку. — Пятифан, ты че, озверел нахуй?! — Заорал голубоглазый, захлебываясь густо сбегающей по губам кровью. — Значит, говорю один раз, — по слогам чеканил Рома. — тёлка пасётся в поле, а это — моя девушка, — выделил он, вдавливая слово ему в сетчатку. — ещё хоть раз её побеспокоишь — яйца на узел завяжу. Всё ясно? — Да ты че, сука! — Прорычал голубоглазый, толкая дверь. Он вышел из машины, бросаясь на Рому. — Ты на кого газуешь, мудила?! Посыльный выбросил кулак, метя Ромке в лицо, но Пятифан блокировал удар, зарядив ему под дых. Следующий удар попал Роме в губу, и брюнет явственно почувствовал привкус крови во рту. Рассвирепев, брюнет стал бить наугад, засыпая противника затрещинами. Словив тычок по больному носу, голубоглазый завыл и упал на колени, прикрывая ушибленное место. Ромка дернул его вверх за шиворот. — Ты меня хорошо услышал? — Спросил он, сплюнув кровь. — Кивни, если да, — добавил парень, видя, что противник больше занят завываниями от боли. Посыльный кивнул. Рома брезгливо отпустил ворот куртки и показательно отряхнул ладони. — Пошли! — Скомандовал он и потянул Олю за руку. Всю дорогу Ромка оборачивался, проверяя, не преследует ли их семёрка. Он запоздало подумал о своей девятке и пожалел, что решил пройтись до школы пешком. Эта идея пришла к нему спонтанно, когда он вспомнил, что Оля задержалась, а Антон вызвался проводить Морозову. С этой жуткой историей про Наташку парень не мог не подстраховаться. Хоть сестрица Антона и не жаловала его персону, однако Роме не хотелось, чтобы потом вся школа обсуждала пропажу Ольги Вальтер. Оля семенила справа от него, переваривая шок. На её глазах парни сцепились, одарив друг друга смачными затрещинами. Она даже фильмы подобного жанра не смотрела вместе с Антоном, когда он предлагал ей провести время за просмотром «Брата» или «Жмурок», которые так любил, а здесь целый рукопашный наяву. Её всё ещё немного потряхивало, но теперь от выброса адреналина. Блондинка несмело подняла глаза на парня рядом. Ромка шёл широкими шагами, держа спину прямо и качая при ходьбе плечами. Нижняя губа его распухла, сочась кровью, как открытая рана, но он будто не замечал этого либо притворялся, ведь невозможно игнорировать боль от такого увечья. Он поймал её взгляд и едва заметно улыбнулся, как бы говоря, что всё хорошо, но травмированную сторону не напрягал. — Спасибо тебе, — произнесла она на выдохе. — За что? Что типочку нос расквасил? — Усмехнулся Ромка и зашипел от боли в губе, когда кожа натянулась. — Что заступился, — Оля смотрела снизу-вверх из-за разницы в росте. — а что ты говорил ему в машине? — То, что ему не очень понравилось, — хмыкнул Ромка. Оля смутилась на мгновение, а затем снова подняла глаза на парня. — Значит, мир? — Я ни с кем и не ссорился, — пожал плечами Рома. — да мир, мир! — Хохотнул он, видя оторопь на её лице. Вальтер улыбнулась, от чего круглые глаза сузились. Тревога ушла окончательно, и она, наконец, дышала свободно. — Вы куда-то вечером собираетесь? — Оля склонила голову вбок. — Да. В ДК будет дискач, — ответил Рома. — песни там новые, из последних. Интересно? — Он скосил на неё радужки, стараясь подобраться как можно осторожнее. — Ну…я ни разу ещё там не была… — А хочешь? Оля остановилась, Ромка тоже. Повисла неловкая пауза, и Пятифан уже решил, что зря спросил об этом. — Можно попробовать, — она слегка качнула головой. — Ну, тогда…поедешь с нами, — запинаясь, выдал он, внутренне злясь на себя за непонятный мандраж. — Ладно, — девушка улыбнулась и отвела взгляд. Посмотрев перед собой, она узнала бело-синюю олимпийку брата. — Антон?! Немчик бежал в их сторону, изрядно запыхавшись. Он согнулся перед ними, уперев ладони в колени, и ловил воздух ртом, силясь отдышаться. — Оль…я…я за тобой шёл…опоздал немного, извини…- сказал он между отдышкой. — Нормально, братан, я проследил, — Ромка похлопал его по спине. — Спасибо, Ром! — Блондин по-братски ткнул ему кулаком в грудь.

***

Вечер был в самом разгаре. Дом Культуры оказался забит под заявку, негде шагу лишнего ступить. Стробоскопы разбрасывали по помещению цветастые лучи, которые постоянно меняли скорость и яркость от минимальной до максимума. В центре зала висел зеркальный диско шар, продолговатые блики от него расползались по стенам и танцующим, придавая чудаковатый узор в виде кругляшков. Искусственный дым витал среди пляшущих фигур, окрашиваясь то в розовый, то в фиолетовый или красный из-за стробоскопов. В зале пахло многообразием духов, что смешались в один разгоряченный коктейль, парами алкоголя и заразительной эйфорией. Музыка гремела, сотрясая стены и тараня ушные перепонки. На сцене высился диджейский пульт, за которым переключал треки парень в солнечных очках. — А следующая песня «Снова вместе» группы Мираж под ваши бурные овации! — Микрофон усилил и разнёс голос диджея по залу. Ото всюду посыпались хлопки и присвистывания. Когда зазвучали ритмичные синтезаторные партии, толпа радостно завыла, разбредаясь по танцполу и подстраиваясь движениями под музыку.

Роль

Написали нам по строкам на листе,

Но сегодня мы уже не те.

Музыка вновь за собой нас зовет

Кто поверил в нее, тот уже не уйдет

Не уйдет,

Не уйдет.

Антон стоял, подпирая плечом колонну. Он был одет в бессменный костюм «Балалайка», как и Рома, который сейчас энергично отплясывал в толпе. Пятифанов уже выпил достаточно, чтобы раскрепоститься и отдаваться мелодиям на полную. Оля неуверенно пружинила с ноги на ногу, считая, что выглядит глупо в этом чёрном коротком платье-лапше под горло и колготках в тон ему. На ногах у неё были школьные чёрные Мэри Джейн, а поверх платья на шее тонкая золотая цепочка с кулоном в форме сердца и сапфиром в нём. Подарок Антона в день их совершеннолетия месяц назад. Первая угнанная машина. Результат сейчас переливался в свете стробоскопов на груди сестры.

Мы с тобою снова вместе,

Ночь дает нам все права.

Снова силу обретают

Все безумные слова,

Что звучат сейчас

Только для нас.

Антон потягивал пиво из стеклянной бутылки и утопал в мыслях. Беспокоила ли его совесть? Возможно, где-то на задворках сознания. Выживать приходилось любыми способами, учитывая, что на работах зарплату либо не платили месяцами либо выдавали тем, чем могли. Один бабушкин знакомый, например, получал её крышками на заводе, где трудился. Антону не хотелось жить на бабушкину пенсию, также он хотел ни в чем себе не отказывать, устав на всём экономить. Ему нравились ювелирные украшения, особенно золотые. По мнению Вальтера, они придавали образу статус, да и просто услаждали взор. Кроме того, он был обязан обеспечивать свою маленькую семью. Эта обязанность, напротив, приносила ему удовольствие. Антон чувствовал себя состоявшимся, настоящим мужчиной, способным одаривать своих близких всем, чего те пожелают. Противоположное чувство у него было, когда заработок оставлял желать лучшего. Паника, постоянный стресс из-за безденежья, собственная никчемность…такие себе ощущения. Стряхивая дурацкие мысли, Антон подошел к сестре, расплываясь в улыбке. — Не знал, что ты такое носишь, — он кивнул на короткое облегающее платье. — Это мамы, — она застенчиво перебирала пальцами. — бабушка где-то нашла. — Как тебе тут? — Сказал брат, перекрикивая музыку. — Необычно, — девушка повела плечом. — но мне нравится.

Мы с тобою снова вместе,

Ночь даёт нам все права.

Снова силу обретают

Все безумные слова

Что звучат сейчас

Только для нас!

— Че вы тут киснете, на?! — Раскрасневшийся Бяшка протолкнулся к ним сквозь толпу. Широкая улыбка не сходила с его лица. Бурятик был одет в цветастый свитер и черные джинсы. — Музыка потрясная! Танцуйте, на! — Он прав! — Крикнула Ксюша, возникшая следом за ним. На ней были свободные джинсы с высокой посадкой, белая футболка, на голове высился пышный хвост с начёсом. — Не стойте столбом! — Она увлекла Бяшу за собой назад в толпу. Антон обернулся, почувствовав чью-то руку на предплечье. — Я вернулась, — Полина растянула губы в улыбке, сверкая блеском. — идём? — Оль, — позвал брат. Девушка повернула к нему лицо. — Иди, Тош, не переживай, — она подтолкнула его, усмехаясь. Вальтер утонул в толпе танцующих вместе с Морозовой.

Оля отошла к колонне, подперев её спиной. Этот шум, куча народа, цветные вспышки в темноте утомляли её, хоть и мероприятие на самом деле нравилось ей. — Дорогие друзья, настал черёд медленного танца! — Заговорщически протянул диджей. — Кавалеры приглашают дам! Свежий хит группы «Белый орёл» только для вас! Меланхоличная выразительная мелодия наполнила зал. Фортепиано и синтезатор создавали основу, задавали вальсовый ритм аккордовым сопровождением. К ним присоединились электрогитара и бас-гитара, переплетаясь с ударными.

Как упоительны в России вечера

Любовь, шампанское, закаты, переулки

Ах, лето красное, забавы и прогулки

Как упоительны в России вечера!

Люди разбились на парочки, размеренно кружась в танце. Энергетика сменилась на текучую и почти сакральную, опускаясь шёлковым покрывалом всем на плечи. Оля вздрогнула, боковым зрением уловив движение. — Потанцуем? — Рома протягивал ей ладонь, глядя прямо в серые радужки своими хмельными карими. Девушка переводила взгляд с его руки на лицо и закусывала губу. — Я не умею… — Я научу, — он мягко взял её хрупкие ладони и стал пятиться в центр, не разрывая зрительный контакт. Оля облизнула губы и выдохнула, чувствуя прилив дрожи, когда они заняли место среди других парочек. Рома сам положил её руки себе на плечи, а свои обвил вокруг талии девушки.

Как упоительны в России вечера!

В закатном блеске пламенеет снова лето

И только небо в голубых глазах поэта

Как упоительны в России вечера!

Они стали кружиться, девушка то и дело поглядывала вниз, боясь, что наступит Роме на кроссовки, и хотела контролировать каждый шаг. Вдруг две горячие фаланги коснулись её подбородка, приподнимая лицо. — Расслабься, — прошептал Рома, прислонившись лбом ко лбу Оли. — смотри на меня.

Пускай всё сон, пускай любовь — игра

Ну что тебе мои порывы и объятья?

На том и этом свете буду вспоминать я

Как упоительны в России вечера!

Парень надавил ей на поясницу, желая придвинуть к себе вплотную, но почувствовал сопротивление. — Не волнуйся, тебе так будет легче, если будешь меня чувствовать, — шепнул он ей на ухо. Оля помедлила, но всё же позволила. Их бёдра, животы и грудь соединились, девушка могла сосчитать удары его сердца и вдохнуть сладковатый запах кожи на шее, где всё ещё тлел аромат цитрусово-древесного парфюма с приятной сладостью. Жар от их тел разморил головы, уверенные движения Ромы расслабляли. Привыкнув, Оля легла ему на плечо, слегка придавив свою же руку, и просто наслаждалась музыкой.

Пускай всё сон, пускай любовь — игра

Ну что тебе мои порывы и объятья?

На том и этом свете буду вспоминать я

Как упоительны в России вечера!

Антон кружился с Полиной, та была намного смелее Оли, и даже пару раз тянулась к парню за поцелуем, но Вальтер уклончиво отшучивался или отводил лицо. Нет, это совершенно не помогало. Немчик надеялся отвлечься с помощью Морозовой, как-то разбавить эту гнетущую тоску в груди, но выходило наоборот. Он всё чаще думал о Кате. Неосознанно парень скользил глазами по парочкам, ища её в толпе. И нашел. Смирнова танцевала с Матюхиным, она даже улыбалась ему, но улыбка выглядела пластмассовой, словно вынужденной и походила на карикатуру. Укол ревности, злости пошатнул его. Туда же примешалось негодование. Он хорошо запомнил случай на уроке. В ту секунду его посетили ужасающие мысли, и Антон боялся собственного гнева, застилавшего глаза. Музыка сменилась более бодрым мотивом. — Не спешите отлипать от партнёрш! Лирическая новинка от Евгения Белоусова, друзья! — Задорно изрёк диджей.

Мне было тихо одному, я был не нужен никому,

И по ночам старинных книг листал страницы.

Антон зацепился взглядом за высокие фигуры, снующие по залу, но держащиеся на расстоянии, чтобы не мешать. Милиционеры в бушлатах и шапках-ушанках с кокардами бродили туда-сюда, пытливо следя за порядком. Таковым было условие для проведения дискотеки, в связи со случаем Наташи. Один из них словно бурил в ком-то дыру, стоя на одном месте и даже не моргая. Вальтер проследил за его взглядом и обнаружил Бяшу в паре с Ксюшей. Они весело болтали о чем-то и продолжали кружиться, но уже более активно. Дядя Витя Талалаев. Ну, конечно! Ему, мягко говоря, не нравилась дружба дочери с Будаевым. Антон прямо чувствовал исходящие флюиды ярости от Виктора, хоть он и стоял достаточно далеко. Сердце заныло, вынуждая парня снова посмотреть на прекрасную девушку в бордовом платье с вырезом в виде сердечка.

Я к тебе не подойду, не коснусь тебя рукой,

Золотые купола вдруг зажглись во мгле ночной,

Что ж ты делаешь со мной, электрическая мгла,

Где как факелы горят золотые купола.

Текст песни будто озвучивал мысли Антона публично. Желание разбить лицо Вове было столь же велико, сколько занять его место напротив Кати. Он кружился с Морозовой, но всё внимание уделял той, которая грустно лежала на плече Вовы. Когда Матюхин повернулся спиной, зелень её радужек напоролась на серые кварцы Антона, и в них мелькнуло нечто тёплое, резко растворившись.

Я к тебе не подойду, не коснусь тебя рукой,

Золотые купола вдруг зажглись во мгле ночной,

Что ж ты делаешь со мной, электрическая мгла,

Где как факелы горят золотые купола.

Музыка умолкла на короткие секунды. Морозова отстранилась и подтянулась на носочках к мочке уха Антона. — Я скоро приду! Не скучай! — Она провела пальцами по предплечью, исчезая в толпе. Антон проследил за ней, а потом, как по наитию снова приклеился взглядом к Смирновой. Она тоже оказалась одна, неловко топчась на месте, будто была не в своей тарелке. — Ну, друзья, не буду вас томить! Группа «Сталкер»! «Катя-Катерина» в исполнении Андрея Державина! — Провозгласил диджей. Заводной мотив пролился на танцующих ушатом зажигательной лихости, и ноги сами пустились в пляс.

Кружатся, кружатся, кружатся

Листья над головой,

С кем тебе, милая, дружится?

С кем ходишь ты домой?

Антон сглотнул, он привалился к стене, утопив руки в карманах спортивок, и не сводил нежного взгляда с Кати.

Катя-Катерина, маков цвет

Без тебя мне сказки в жизни нет

В омут головою, если не с тобою

Катя-Катерина, эх, душа

До чего ж ты, Катя, хороша!

Ягода-малина, Катя-Катерина

Каждое слово песни отзывалось в нем тихой печалью. Словно какой-то шутник намеренно поставил эту композицию, дабы выудить из головы немчика ворох тех мыслей, какие одолевали его на протяжении дня и добивают сейчас. Катя же в одиночестве смотрела на диджейский пульт, вытянувшись недалеко от сцены. Думала ли она так же? Судя по румянцу на щеках, девушка явно смущалась.

Кончились летние праздники

И плачет дождь седой

Разные, разные, разные

Всё-таки мы с тобой

В эту минуту Смирнова повернула голову туда, где видела Антона. От зелёных радужек отскакивали лучи стробоскопов, подсвечивая разноцветными всполохами лицо. Невыразимая грусть исходила от неё, и Антон впитывал её в себя.

Катя-Катерина, маков цвет

Без тебя мне сказки в жизни нет

В омут головою, если не с тобою

Катя-Катерина, эх, душа

До чего ж ты, Катя, хороша!

Ягода-малина, Катя-Катерина

Шальная мысль подойти возникла в мозгу, но Антон одернул себя. Ему хватило прошлого раза, да и в словах Морозовой был некий смысл, хоть Вальтер и не был согласен с ними со всеми. Внезапно Матюхин вернулся, грубо растолкав людей перед собой. Даже издалека было заметно его странное, дерганое поведение, словно он чем-то сильно озабочен и перевозбуждён. Рыжий сказал что-то Кате на ухо и потащил за собой, не заботясь о высоких каблуках спутницы. — Я пришла! — Раздалось сбоку, и Антон подпрыгнул от неожиданности. — Ха-ха! Испугался что ли? — Морозова сияла, забавляясь. — Пойдем ещё потанцуем! — Брюнетка повела его за руку на середину зала. Петляя между людьми, Антон не отрывал взгляда от пространства, где мелькнуло бордовое платье в последний раз за вечер.

Стынут обиды за прошлое

Но я смогу простить

Ты расскажи мне, хорошая,

Как без тебя мне жить?..