Aşikar Ama İnkar

Был полдень. Снег начинал таять, солнце, назло холодному воздуху, ярко светило и медленно растворяло белое покрывало на земле. На обочинах дороги грязными остатками зимы тянулись сугробы. Когда вдалеке показались желтоватые силуэты каменных домов, дорожный указатель возвестил о въезде в Мардин. В этот миг воздух в машине, казалось, стал ещё тяжелее. Не было слышно ничего, кроме монотонного гула мотора. Ни радио, ни ветра за окном... Пальцы Озана, крепко сжимающие руль, и руки Синем, сцепленные в замок на коленях... Они оба хотели что-то сказать, но не могли предугадать, к чему приведет первое же слово. Это было не совсем похоже на напряжение или злобу. Скорее, это был острый край разбитой вещи — та хрупкость, от которой любое неосторожное слово может пустить кровь. В этой тишине пока ещё было неясно, кто виноват, а кто жертва. Чем ближе они подъезжали к городу, тем быстрее билось сердце Синем. Потому что Мардин теперь был для них не просто пунктом назначения, а городом неизбежного столкновения, городом недосказанных фраз и отложенных решений. Возможно, так будет и впредь, но они этого ещё не знали. Когда они уже почти подъехали к отелю, тишину, наполненную напряжением, нарушила Синем. — Озан... Не отрывая взгляда от дороги, он отозвался: — Хм? — Давай не будем выходить за рамки того, о чем мы говорили, хорошо? Озан глубоко вздохнул. — При чем здесь это? Почему ты так говоришь? — Озан, потому что я тебя знаю. Ты не сдержишься и начнешь спорить. В этом нет никакого смысла. Пожалуйста, держи язык за зубами, хорошо? Озан разозлился, но ничего не сказал. Он лишь прикусил нижнюю губу. --- Тем временем «тип», как выражался Атакан, прилетел предыдущим рейсом (06:40–08:30), опередив их. Когда около часа спустя он добрался до отеля и не нашёл Синем, то поговорил с сотрудниками на ресепшене, но они ничего не знали. Один из работников отеля, увидев, что он разыскивает Синем, остановил его и сказал, что вчера утром в 5:00 она уехала из отеля вместе с Озаном. На вопрос, кто сейчас есть в отеле, работник начал перечислять: «Госпожа Гонджа, господин Атакан, господин Бурак, Аль...» Не дослушав, он уже направился к номеру Атакана, чтобы спросить про Синем. Когда Атакан кое-как поднялся с кровати и открыл дверь, увидев перед собой этого человека, он на мгновение подумал: «Неужели мне снится кошмар?» Когда он спросил, где Синем, ответ Атакана задержался, и он странно посмотрел на него. Атакан, всё ещё протирая глаза, решил, что в такой ситуации может ляпнуть что-то лишнее, и попросил его спуститься в лобби, сказав, что сам он сейчас только умоется и сразу придёт. Как только Атакан вернулся в номер, он первым делом позвонил Гондже и попросил её срочно спуститься в холл. Когда Атакан спустился в лобби, он увидел его — тот был в крайне раздражённом состоянии. Гонджа ещё не спустилась, и Атакан снова начал нервничать. — Привет, брат, извини, у меня вчера съёмки допоздна были, поэтому я проспал. Этот тип, с безразличным и торопливым видом, бросил: — Без проблем, где Синем? — Брат, я же сказал, она вчера утром улетела в Стамбул. — Но я ничего не знал о том, что она приедет. Наоборот, она сказала мне, что не приедет. — Брат, наверное, сначала она не собиралась, а потом передумала, хотела сделать тебе сюрприз. Ну, такое бывает, сюрприз... С этой целью... Последние слова Атакан проговорил невнятно. Тот же смотрел на него изучающим взглядом, пытаясь понять, что происходит. Атакан был близок к сердечному приступу, потому что врать у него получалось хуже всего. — Но если бы она хотела сделать мне сюрприз, зачем ей ехать в Стамбул? Я же говорил ей, что меня в Стамбуле не будет? Атакан растерялся. Он не знал, как выпутаться из этой ситуации. И снова начал заикаться. — А... Аа... То есть ты так говоришь, по-понимаю, брат. Тебя же не было... Как бы она тебе сюрприз сделала? Точно, правильно... Про себя он выругался: «Чтоб тебя, Атакан, ты идиот». И тут же снова начал мямлить: — Ну, брат... Откуда мне знать... Я просто... Предположил... Да, да. Я просто предположил, мало ли, может быть... А так-то... В этот самый момент появилась их спасительница Гонджа. — О, привет! А ты где пропадал, тебя так долго не было? — И тебе привет, Гонджа-абла. Всё работа, дела. — Работа? Атакан в этот момент прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку. Тип это заметил и злобно зыркнул на Атакана. Гонджа тоже закатила глаза в сторону Атакана. — Ну, я имею в виду, новый проект намечается, вот и спросила, дорогой. — Посмотрим, возможно. — Ну хорошо, удачи тебе заранее. Атакан прочистил горло: — Удачи, брат. Тип, с абсолютным отсутствием искренности и доверия в голосе, ответил: — Спасибо, брат. Гонджа тут же вмешалась в разговор: — Так, а ты зачем приехал? Синем же здесь нет. — Вот и я не понимаю, Гонджа-абла. Я думал, Синем здесь. А она, оказывается, в Стамбуле. Не пойму, как так вышло. Я сказал ей, что буду в другом городе, а она сказала, что будет здесь. — Брат, но ты ведь, кажется, сейчас тоже не в том городе, который называл. Извини за вопрос, а где ты вообще должен был быть? Гонджа бросила на Атакана недовольный взгляд за то, что он всё испортил. Тип глубоко вздохнул, тоже злобно посмотрел на Атакана и снова повернулся к Гондже. — Я никак не могу связаться с Синем. Она, кажется, включила режим «не беспокоить». Обычно она меня в него не заносила, а теперь занесла. Атакан снова встрял: — О Господи, интересно, почему? Гонджа мысленно взмолилась о терпении. — Может, она хотела немного отдохнуть, мы вчера работали допоздна. Или... если у вас была какая-то ссора... Тот тут же вмешался: — Нет, никакой ссоры не было, с чего вы взяли? Было заметно, что он напрягся. — Я не знаю, дорогой, просто предполагаю. Атакан не удержался, снова не удержался: — Может, тебя расстроила вчерашняя новость из желтой прессы? Тот на мгновение остолбенел. Он никак не ожидал, что Атакан осмелится сказать такую фразу. — Ч-что? Какая новость? В этот момент у Атакана зазвонил телефон, и он, извинившись, ушёл. Они с Гонджей ещё некоторое время продолжали разговор. Но он чувствовал, что что-то было не так, как обычно. Он подошёл к ресепшену и попросил открыть номер Синем. Сотрудник проводил его и, приложив карту, впустил внутрь. Так как карту нельзя было оставить в гнезде, до прихода Синем он не мог пользоваться электричеством. Ему могли бы дать запасную карту, но Синем заранее предупреждала об этом персонал, поэтому они не давали этому типу запасную карту. Он зашёл в номер и начал ждать. Рано или поздно Синем придёт. Завтра у неё съёмки, он это знал. --- Сначала они тихо зашли в номер Гонджи и поговорили с ней. Сразу после этого Синем вышла оттуда и медленно направилась в свою комнату, но Озан остановил её. — Синем... — Да, Озан? — Отправь его и сразу приходи ко мне, пожалуйста. — Я постараюсь, Озан. — Смотри, я места себе не нахожу, пожалуйста, не убивай меня неизвестностью. — Хорошо, Озан, иди в свою комнату. Озан глубоко вздохнул. Некоторое время он смотрел в глаза Синем, а потом сказал: — Я не хочу спать без тебя. Не оставляй меня одного, ладно? Синем слегка улыбнулась. Она кивнула в знак согласия. Не отрывая друг от друга глаз, они подошли к дверям своих номеров. В последний раз посмотрев друг на друга, они кивнули. Синем глубоко вздохнула и дрожащей рукой приложила карту. Озан же после того, как Синем зашла внутрь, ещё недолго смотрел ей вслед. Его душа разрывалась, но он, подчиняясь необходимости, зашёл в свою комнату. --- Синем снова глубоко вздохнула и, вставив карту в гнездо, прошла вглубь комнаты. Тип сидел в кресле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, и в упор смотрел на Синем. Пытаясь сохранять спокойствие перед его наглым поведением, Синем сказала: — Что ты здесь делаешь? Она говорила, доставая и откладывая в сторону свою сумку. — И тебе здравствуй, любимая, — ответил он со всей своей самоуверенностью. И тут же, сидя на месте, раскинул руки в стороны. — Ты скучала по мне? Синем нервно рассмеялась. — Ты надо мной издеваешься? С каким лицом ты вообще появляешься передо мной? Тип скривил физиономию, встал и направился к Синем. — Ай, любимая... С чего такая нервность? Давай сядем, немного поболтаем... Проговаривая последние слова, он попытался схватить Синем за руку и усадить на диван, но не успел даже прикоснуться к ней — Синем остановила его. Синем подняла руки вверх и отступила на несколько шагов назад. — Не трогай меня! Не трогай, убирайся отсюда! Тип вёл себя так, будто не знал, что Синем уже всё известно о его поступке. — Любимая, что с тобой такое? Почему ты такая нервная? И вообще, где ты была? Почему не предупредила меня, что поедешь в Стамбул? — Ты действительно надо мной издеваешься? Ты думаешь, я не знаю, что ты натворил? И ты ещё стоишь передо мной без стыда и совести и требуешь отчёта! — Что я натворил-то? — Я знаю, что ты устроил эту дурацкую новость в жёлтой прессе! Сначала он сделал вид, что не понимает, потом попытался отмахнуться. — Какую новость? А, ту вчерашнюю... Да что в ней такого? Самая обычная сплетня… — Что ты несёшь? О чём ты вообще говоришь? Тип продолжал с той же наглостью надвигаться на Синем. — Дорогая, почему ты так зациклилась на этом? Давай присядем, спокойно поговорим. — Не приближайся ко мне, мне больше не о чем с тобой разговаривать. Я устала от тебя и от твоих жалких попыток пропиариться с помощью этих дурацких сплетен! Берк продолжал наступать на Синем: — Почему ты так зациклилась на этой новости? Или тебе заголовок не понравился? Синем, пытаясь отстраниться от наступающего на неё типа, отступала назад и изо всех сил старалась держать себя в руках. Она погрозила ему пальцем: — Послушай меня, говори со мной уважительно, иначе будет очень плохо! Тип с коварной улыбкой продолжал надвигаться: — Да неужели? И что же будет, Синем? Синем, продолжая отступать, поняла, что скоро упрётся спиной в дверь. — Не подходи ко мне, я не хочу тебя видеть. Убирайся из моей жизни! — А вот я хочу... — Не подходи, не подходи, отпусти! Как только спина Синем коснулась двери, в номер постучали. Синем, тяжело дыша, почувствовала, как у неё загорелись глаза. Она глубоко вздохнула. А тип, который как раз загнал Синем в угол, мысленно послал прорву проклятий тому, кто посмел постучать. Синем повернулась и быстро открыла дверь. На пороге стоял Озан. --- Озан метался по комнате из угла в угол. Все его мысли и сердце были с Синем. Сама мысль о том, что этот тип дышит с Синем одним воздухом, перехватывала ему дыхание. Он решил выйти на балкон покурить. Когда он полез в сумку за новой пачкой (старая закончилась), его взгляд упал на сценарий. Он достал сценарий из сумки. Недолго посмотрев на него, он, решив воплотить первую же пришедшую в голову мысль, вышел из комнаты с тетрадью в руке. Коридор был пуст. Он направился к двери Синем, которая была прямо по соседству. Подойдя к двери, он сначала остановился. Он хотел проверить, доносятся ли изнутри звуки. Сосредоточившись, он прислушался к тишине. Сначала не было слышно ни звука. Подождав около пяти минут, он услышал, как Синем сказала: «Не подходи ко мне». В этот момент он почувствовал, как сжалось его сердце. Сердце Озана забилось так же часто, как и у Синем. Быстро придя в себя, он уже поднял руку, чтобы постучать, как вдруг услышал крик Синем: «Не подходи, не подходи, отпусти!» — и почувствовал, как дверь слегка содрогнулась. Он тут же, не медля ни секунды, постучал в дверь. Увидев перед собой Озана, Синем испытала одновременно огромный шок и сильный страх. Озан на мгновение застыл, увидев перед собой женщину, смотревшую на него в состоянии шока. Он не знал, успел ли он. Мысль о том, что мог не успеть, пугала его. Затем он увидел за спиной Синем этого типа, который в упор смотрел на него. В этот момент он крепко стиснул зубы, все мышцы его челюсти напряглись. После напряжённого обмена взглядами между этой троицей тишину нарушила Синем. Дрожащим голосом, словно спрашивая «зачем ты пришёл», она произнесла: — Озан? Озан медленно отвёл взгляд от типа: — Синем... Тот тип тут же вмешался: — Привет, брат, добро пожаловать. Озан кивнул в знак приветствия. — Спасибо, — ответил он, отводя глаза. Ему не хотелось смотреть на него, потому что если бы он посмотрел, то мог бы убить его одним только взглядом. — Я... это... Ты же говорила раньше, что мы поработаем после того, как я оставлю вещи, — сказал Озан, показывая сценарий в руке. Синем сначала застыла в непонимании. Затем вдруг осознала, что пытается сказать Озан. Она приоткрыла дверь пошире и сказала: — А? Аа... Да. Да, точно... Извини, Озан, я забыла. Тип тут же влез в разговор: — Что? Какую работу? Разве вы не на репетиции? Озан открыл было рот, но Синем тут же вмешалась: — Да, да, мы на репетиции, но... Завтра у нас сложная сцена. Мы собирались поработать над нашей совместной сценой. Я сейчас возьму сумку и сразу приду, Озан. Оставив Озана у двери, Синем быстро прошла в комнату, наклонилась и взяла маленькую сумочку, стоявшую рядом с рюкзаком. Как только она выпрямилась, она нос к носу столкнулась с этим типом. — Ты куда? — Ты же слышал, что я сказала. Что ты ещё спрашиваешь? Уйди с дороги. Тип преградил ей путь. — Ты никуда не пойдёшь. Иди и скажи ему, что не сможешь прийти. Озан пытался расслышать их разговор сквозь небольшую щель, которую тип не до конца закрыл. — Я иду работать, а ты убирайся к себе домой. — Ни ты, ни я никуда не идём, мы поговорим. — Мне не о чем с тобой разговаривать. Убирайся, или я... — Или что? Рассчитываешь на своего Озанчика, который стоит за дверью? — Да что ты несёшь!? Слушай, убирайся отсюда, всё кончено. Я не хочу тебя видеть в своей жизни. Убирайся, почему ты не понимаешь?! — Ты не сможешь этого сделать! — Извини, это почему же я не смогу? Уйди с дороги и не неси чушь! — Не уйду. Ты отошлёшь этого парня, и мы поговорим. Синем знала, что не может отослать Озана. Но и этого типа, который испытывал её терпение, она тоже не могла выгнать. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Она глубоко вздохнула. — Что тебе нужно? Чего ты от меня хочешь? — Я просто хочу поговорить. — Я же говорю тебе, нам не о чем разговаривать! — Слушай, отошли этого парня, не беси меня, Синем! Ты и сама прекрасно знаешь, что не сможешь от меня уйти. Поэтому прямо сейчас отошли его, и мы поговорим. Давай, дорогая. Синем почувствовала, как сжалось её сердце. Что она скажет Озану? И как она может ему что-то сказать, когда он здесь, рядом, а она пытается не подавать виду? — Синем, отошли его, давай! — Хватит, замолчи. Синем, прижав руку к сердцу, дрожащей походкой подошла к двери. Она медленно приоткрыла дверь. С глазами, полными слёз, она посмотрела в глаза Озану. Озан ничего не мог сказать, он слышал лишь обрывки разговора. — Озан... Ты не мог бы... дать мне немного времени..? Оба знали, что этот тип подслушивает их. — У тебя какие-то проблемы, Синем? — Нет, нет, никаких проблем. Просто мне нужно... немного подождать... — Сколько? Синем дрожащим голосом прошептала: — Я не знаю... Озан совершенно не хотел отпускать её. Он прочистил горло и чётким голосом сказал: — Ты обещала, что на этот раз не будешь откладывать. К тому же ты знаешь, что у меня потом дела. Тип вмешался в разговор: — Брат, да что за репетиция такая, ради бога? Завтра до съёмок разберётесь. Он подошёл к Синем, обнял её за талию и притянул к себе. — Я так давно не видел свою любимую, надо же и совесть иметь... Не так ли, любимая? Когда он обнял Синем за талию, и у Озана, и у Синем кровь вскипела. Они даже сглотнуть не могли. Озан был готов покраснеть от с трудом сдерживаемой ярости. Все черты его лица окаменели. Синем, словно пытаясь скрыть это от Озана, схватила типа за руку и попыталась отстраниться. Но тот не позволял. Озан прочистил горло, боясь, что голос сорвётся. — Я... Извините... Синем, высвободившись из рук типа, шагнула вперёд. — Нет, Озан... Пожалуйста. Это ты меня извини. Я постараюсь прийти как можно скорее. Тип снова влез: — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, любимая, а то потом ты же и останешься должна. Синем перевела полный гнева взгляд на типа. Она с трудом сдерживала себя, чтобы в ярости не наброситься на него. — Озан, мне правда очень жаль. Обещаю, я всё компенсирую. Озан смотрел на Синем глазами, которые не принимали этого, не хотели отпускать. Синем же взглядом пыталась объяснить, что она беспомощна и у неё нет выбора. Озан понимал, что у них обоих нет выбора, и что у него нет другого выхода, кроме как сдаться. — Хорошо... — сказал он, плотно сжав губы. Он сглотнул, затем глубоко вздохнул. Хотел было сказать что-то ещё, но промолчал. Развернулся. Направил тело в сторону своей комнаты. В последний раз повернул голову к Синем, посмотрел в её глаза. Облизал губы. Снова хотел что-то сказать, и снова не смог. Кивнул, повернулся и зашагал к своей двери. Его душа разрывалась. Он должен был что-то сделать. Он не мог оставить их вдвоём в той комнате, не должен был. Зайдя к себе, он начал думать. Что он может сделать, нужно найти решение. --- Синем, закрыв дверь, быстро пришла в себя и с яростью набросилась на типа. — Что тебе нужно? Чего ты от меня хочешь? — Хорошо, успокойся. Раз уж всё кончено, давай поговорим начистоту. — Говори, что хотел, и убирайся отсюда! Тип ухмыльнулся. — Сначала успокойся. Присядь вон там. Синем от злости глубоко вздохнула. — Синем, не упрямься, присядь, давай. Синем закатила глаза и быстрыми шагами дошла до кресла. Села, откинулась на спинку. Закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Тряхнув головой, она откинула волосы назад. — Итак, я слушаю? Тип сел на другую часть Г-образного дивана, развернувшись корпусом к Синем. Синем, несмотря на то, что между ними было расстояние, отодвинулась ещё немного в сторону, чтобы увеличить дистанцию. — Послушай, Синем, мы оба прекрасно знаем, что ты не сможешь от меня уйти. Синем попыталась было перебить его, но он не дал ей этого сделать. — Выслушай. Пока сериал продолжается, ты, наверное, догадываешься, что может с тобой случиться, если ты от меня уйдёшь, не так ли? Синем гневно выдохнула. Тот факт, что ситуация действительно обстояла именно так, причинял ей сильную боль. — Мне тоже невыгодно от тебя уходить. Синем на мгновение с гневом посмотрела в его глаза. То, как он говорил максимально хладнокровно, заставило её на секунду внутренне усомниться: «Что вообще происходит?» — Раз уж ты хочешь расстаться, тогда ты должна принять это предложение. — Какое предложение, что ты несёшь? — Сначала послушай. Синем с нетерпением ждала, что он скажет. — Слушай, Синем, у нас с тобой были отношения — хорошие или плохие, но так или иначе мы дожили до сегодняшнего дня. Если ты захочешь прекратить эти отношения, это не пойдёт на пользу никому из нас. Для тебя это может обернуться настоящей катастрофой. Поэтому моё предложение таково... Они оба глубоко вздохнули. — Говори уже, что скажешь... — Для прессы и всех наших близких наши отношения продолжатся. Ты спасёшь свою репутацию, а я подниму свой рейтинг. Синем была в шоке. Потому что именно этот разговор она собиралась провести с ним сама. Мужские мысли были абсолютно одинаковыми. Эту идею ей подал Озан. Но тут же она пожалела, что поставила их на одну доску, и заставила свои мысли замолчать. Пока она недолго обдумывала это, казалось, будто она размышляет над тем, что ответить на предложение этого типа. — Ну, что скажешь? — Я думала про себя, какой же ты всё-таки подлый человек. — Синем, хватит бормотать, ответь мне уже. — Пусть знают наши близкие. — Нет, никто не будет знать. Даже самые близкие, включая твою семью. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Кроме того, мы будем появляться вместе везде, где нужно: на вечеринках, приёмах, церемониях награждения, в особые дни... Мы будем везде вместе. Мы будем у всех на виду. Синем не ожидала такого поворота. Принять это было трудно, она думала о том, что скажет Озану. — Это не то, что я могу решить прямо сейчас. Дай мне немного времени. — Хорошо, думай, а я немного прилягу. Я сегодня, как ты знаешь, встал очень рано. Он уже собрался растянуться на диване, как Синем вскочила и повысила голос: — Послушай меня, убирайся и отдыхай, где хочешь. Я ещё даже не приняла решение. И я категорически против того, чтобы ты здесь оставался! Немедленно выходи! Тип со всей своей наглостью ответил: — Думаю, ты можешь потерпеть ещё немного мужика, с которым трахалась два года, а? Синем больше не могла терпеть. Она схватила его обеими руками за руку, подняла с дивана и потащила к двери. — Хватит, я больше не могу терпеть эту чушь. Убирайся, чтобы я тебя не видела! Она схватила его сумку, стоявшую в углу, и швырнула ему вслед. — Забирай свою сумку и вали отсюда! Он снова одарил её своей классической надменной и коварной улыбкой: — Я буду рядом, любимая, не волнуйся, буду ждать твоего звонка. С этими словами он покинул номер. Синем прислонилась спиной к двери, которую с силой захлопнула за ним, и глубоко вздохнула. Тут же она вспомнила об Озане. Она решила подождать немного, пока не убедится, что этот тип ушёл. --- Когда дверь номера с силой захлопнулась, этот звук долетел до ушей Озана. Он вскочил с места и подбежал к двери. Он услышал шаги, приближающиеся из соседнего номера к его двери. Те же самые шаги прошли мимо его двери и затихли в конце коридора. Выждав некоторое время, он как можно тише открыл замок. Осторожно высунул голову в коридор. Никого не было видно. В тот же момент Синем тоже как можно тише приоткрыла дверь и осторожно выглянула. В этот момент их взгляды встретились. Синем взяла карту и закрыла свою дверь. Быстрыми шагами она подошла к двери Озана. Втолкнув его внутрь, она быстро закрыла дверь и бросилась ему на шею, крепко-крепко обняв. Её дыхание было сбивчивым, грудь быстро вздымалась и опускалась. Озан гладил по голове свою любимую, бросившуюся в его объятия, и крепко обнимал её в ответ. Вдыхая запах её волос, между глубокими вздохами он покрывал её лёгкими поцелуями. Синем же, с внезапным и частичным облегчением после пережитого напряжения, тихонько дала волю слезам, которые накопились внутри. Она плакала так тихо, что Озан поначалу даже не заметил. Но вскоре, когда она шмыгнула носом, он понял, что Синем плачет. Озан поцеловал её в макушку, а затем взял лицо Синем в свои ладони. Он убрал упавшие на лицо пряди волос, погладил её по щекам. — Ты в порядке, моя единственная? А? Что-то случилось? Он что-то сделал тебе? Заставил тебя делать то, чего ты не хотела? Озан взволнованно задавал вопросы один за другим, а Синем в ответ отрицательно качала головой. — Нет, нет, он ничего не делал. Голос её был прерывистым и хриплым. Она говорила с трудом. — Прости меня... — сказала она и снова бросилась Озану на шею. Озан сначала не понял. Он погладил её по волосам, поцеловал несколько раз и спросил: — За что прощение, моя единственная? За что ты извиняешься? Синем шмыгнула носом: — Мне пришлось отослать тебя, прости. Озан крепко зажмурился. Он глубоко вздохнул и снова взял лицо Синем в свои ладони. — Посмотри на меня. Не смей извиняться, поняла? Он вытер слёзы Синем. — Мне тоже пришлось уйти и оставить тебя, значит, и я должен извиняться. — Ты ничего не мог поделать... Он нёс какую-то чушь про то, что мы не увидимся... — В той ситуации ты тоже ничего не мог поделать, поэтому тебе не за что извиняться, хорошо? Синем надула губки. — Давай успокаивайся... Пойдём, умойся, если хочешь. — Нет, давай выйдем на балкон. — Подожди тогда, я дам тебе свою куртку. Он достал из шкафа свою коричневую куртку и накинул на Синем. Сам взял кофту, и они вместе направились к балкону. Когда они подошли к двери: — Мои сигареты остались в номере. Озан прикоснулся рукой к талии Синем. — Здесь есть, не волнуйся. Они вместе вышли на балкон. На маленьком столике действительно лежали сигареты, которые курила Синем. Она на мгновение улыбнулась. Они сели на стулья на балконе — близко, рядом друг с другом. Синем, смущаясь, закинула ногу на ногу и зажала руки между колен. Озан тем временем достал из пачки её сигарету, взял в рот, прикурил и протянул Синем. — Спасибо. Озан лишь улыбнулся в ответ. Затем прикурил свою сигарету и, развернувшись корпусом к Синем, поправил позу. — Тебе лучше? — Хорошо, не волнуйся. — Как я могу не волноваться, Синем? Ты — моя единственная, самая любимая, ты в самой глубине моей души. Как я могу не волноваться? Прошло всего, может, 10–15 минут, но даже это время было для меня таким тяжёлым... Он остановился, затянулся сигаретой. Выдохнул с укором. Положил руку Синем куда-то между щекой и ямочкой на шее. — Я даже представить не могу, что тебе пришлось пережить и что ты чувствовала. Синем погладила руку Озана, лежавшую у неё на шее. Она легонько поцеловала её и замерла так, опустив голову, губами касаясь его руки. — Я жду, когда ты расскажешь. Расскажешь, когда захочешь, я не буду тебя заставлять. Синем улыбнулась. Подняла голову. Взяла руку Озана, лежавшую поверх её, и поцеловала ладонь. Затем прижала его руки к своему сердцу. — Помнишь, ты говорил мне, что можно использовать эту ситуацию... Озан сначала не понял. — Какую ситуацию? — Ну, про то, чтобы продолжить наши отношения только для прессы... — Да? Ты сразу с ним поговорила? — Это не я, это он заговорил. — То есть? — Он сам мне предложил эту идею. Было слышно, как Озан выдохнул. — А ты что сказала? Согласилась? — Пока нет. — Почему? Синем сделала долгую затяжку. Выдыхая дым, сказала: — Потому что он поставил условие. Озан сглотнул. Голос его стал холоднее. — Какое условие? — Сказал, что никто не должен знать. Совсем никто. Челюсти Озана напряглись. — Совсем никто? — Да, абсолютно никто. Озан начал заводиться. — Не понимаю, почему? — Не знаю. Он сказал, что никто не должен знать. Мы будем вместе ходить на все приёмы, вечеринки, особые мероприятия — на глазах у прессы. Озан нервно усмехнулся. — И что ты ответила? — Сказала, что подумаю. Озан убрал руку с плеча Синем. Поднёс её к своему лицу и начал массировать точку между бровей, словно пытаясь снять напряжение. Синем почувствовала, будто становится всё меньше и меньше, сидя на стуле. Она сделала последнюю затяжку и бросила сигарету в пепельницу. Глубоко вздохнула. Поворачиваясь к Озану, она поставила одну ногу на стул. Озан, немного помассировав лоб, снова затянулся, бросил окурок в пепельницу, достал из пачки новую сигарету и прикурил. На этот раз он затягивался глубже и чаще, почти не делая перерывов, быстро и жадно. — Озан... Озан не ответил, смотрел в пол. — Озан... Посмотри на меня, пожалуйста? Озан не смотрел. Синем не хотела упрямиться и заговорила: — Озан, мне правда очень жаль, но у меня нет другого выбора, кроме как согласиться... Прости меня... Озан начал качать головой. Но это был не кивок согласия, это было очевидно. — Где этот п... Он чуть не выругался, но в последний момент остановил себя. — Откуда мне знать где... Наверное, где-то здесь, ждёт моего ответа. Озан поспешно сделал последнюю затяжку, бросил сигарету в пепельницу и внезапно вскочил. — Я ему дам ответ, пусть подождёт. Синем в тревоге тоже вскочила вслед за Озаном. Она не ожидала от него такого поступка. Её сердце буквально выпрыгивало из груди от страха. Она попыталась остановить Озана, который уже собирался уйти с балкона. — Озан, Озан, не глупи! Куда ты идёшь, не глупи, пожалуйста, Озан! Как только он шагнул внутрь, Синем сняла куртку, висевшую у неё на плечах, и бросила её на диван. Тут же, пытаясь удержать Озана, который тоже снимал свою кофту, она встала у него на пути. — Я покажу этому типу, пусть попробует мне свои условия поставить. Синем удалось забежать вперёд Озана. Она взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза. — Озан, послушай, ты сходишь с ума. В гневе ты не понимаешь, что говоришь и делаешь. Пожалуйста, успокойся! Озан, встретившись взглядом с Синем и увидев страх и тревогу в глазах своей любимой, на мгновение остановился. Но он не хотел сдаваться. Он взял руки Синем в свои. — Синем, отпусти меня, пожалуйста. Он опустил её руки со своего лица и, держа их внизу, продолжил: — Разве человек может ставить такие условия? Если он не умеет быть человеком, я научу его. — Озан, ты не понимаешь, посмотри, ты зол, я понимаю. Но ты не можешь так поступить. Пока никто не знает о наших отношениях, с какой стати ты пойдёшь к нему разговаривать? Ты хочешь раскрыть нас!? Озан на мгновение замер. Глядя в глаза Синем, он отпустил её руки. Его взгляд потемнел. Казалось, что-то оборвалось у него внутри. Глаза наполнились слезами. С натянутой улыбкой он сказал: — Ты права. Кто я вообще такой для тебя, не так ли? Синем, словно желая сократить расстояние между ними, протянула руки к его щекам и сделала шаг вперёд: — Я не это имела в виду... Озан взял её за руки, не позволяя прикоснуться к себе, и сделал шаг назад. — Синем, пожалуйста, хватит. — Озан... Озан прошёл мимо Синем, взял свою куртку, которую оставил на диване, и надел её. — Озан, куда ты идёшь? — А с какой стати ты спрашиваешь? Как партнёр по съёмочной площадке? — Да, как партнёр по съёмкам. Озан уже собрался идти, но Синем схватила его за руку и забежала вперёд. — Озан, что ты несёшь, ради бога? Конечно, я спрашиваю как твоя девушка! Озан замолчал, ничего не сказал. Только глубоко вздохнул. — Озан, что ты делаешь, ради бога? Сейчас действительно время для этого? Ты прекрасно знаешь, что я не то имела в виду. Зачем ты это делаешь? — Зачем я это делаю, да? Зачем я это делаю... Он повторил, опустив глаза в пол и покачивая головой. — Ты права, я, как всегда, несу чушь. А ты пытаешься строить отношения с таким дураком, как я... Жаль тебя. Озан снова попытался шагнуть вперёд, но Синем снова остановила его. — Озан, возьми себя в руки, пожалуйста! — Я в полном порядке, Синем. А ты-то что здесь делаешь? Иди к своему любимому. Вы давно не виделись, наверное, соскучились. Синем эта фраза Озана очень разозлила. Она прекрасно знала, что в гневе он не отдаёт отчёта своим словам и действиям, а потом всегда жалеет об этом. Но на этот раз Озан заходил слишком далеко. Невольно она повысила голос: — Озан, ты заходишь слишком далеко. Прекрати нести чушь! Не говори того, о чём потом пожалеешь! — Вот как? А что ты хочешь, чтобы я сказал в такой ситуации? Разве всё и так не достаточно глупо? Это я несу чушь? — Озан! — Конечно, это я несу чушь, потому что всё хорошо, всё идёт как надо, только один я несу чушь... — Озан, хватит уже. — Я тоже думаю, что хватит. Иди к своему фальшивому любимому, чтобы он больше по тебе не скучал. — Озан, послушай, я сказала, хватит. — Хорошо, а я тебе говорю: иди? Иди давай, скоро День святого Валентина, позируйте вдоволь камерам, целуйтесь-обнимайтесь в своё удовольствие! Это было уже последней каплей для Синем. — Я сказала, хватит, хватит! И тогда случилось неизбежное: Синем влепила Озану звонкую пощёчину. --- Привет, я выложила главу, даже не проверив орфографию и ошибки. Если допустила ошибки в речи — прошу прощения. Надеюсь, вам понравится, жду ваших комментариев. (Имена В-персонажей я предпочла не упоминать, так и оставила его как «тип», вы и так поняли.)