Aşikar Ama İnkar

Вечер медленно опускался на каменные улочки Мардина. Снег, начавший таять под лучами дневного солнца, превратился в слякоть, и ветер со свистом гулял по узким улочкам. Воздух потемнел от холода, пробирающего до костей; не то чтобы зима, но и не весна. Словно незаконченное предложение... Синем стояла у окна своего номера в отеле. Затуманенный город за стеклом был подобен сумятице в её душе. Её ладонь всё ещё горела. Хотя с тех пор прошло уже несколько часов. Возможно, горело не запястье, а сердце... Она не могла понять. С тех пор, как Озан вышел из той комнаты, ничто не было прежним. Звук захлопнувшейся двери, удаляющиеся шаги по коридору... А затем тишина. Синем звонила ему снова и снова. Раз. Два. Десять раз. Каждый раз один и тот же холодный ответ: абонент недоступен. Озан ушёл. Не просто из комнаты... Словно его никогда и не было рядом. Где он — было неизвестно. К кому ушёл, куда, о чём думает... Ничего. Ветер заставил дрожать оконное стекло. Синем вздрогнула. Иногда одного мгновения гнева достаточно, чтобы погрузить целый вечер во мрак. И этим вечером, словно снег, медленно тающий над Мардином, раскаяние внутри неё разливалось в тишине. Когда время перевалило за десять вечера, от Озана по-прежнему не было ни слуху ни духу. Он вышел из отеля и до сих пор не вернулся. Поскольку он отключил телефон, никто не мог до него дозвониться. Не было ни единой души, кто знал бы, где он и что с ним. Синем вышла на балкон, чтобы закурить, как вдруг в дверь номера постучали. Она подбежала посмотреть — может, это Озан. Она открыла дверь. Перед ней стоял тот придурок. — Привет, дорогая, есть новости? Синем глубоко вздохнула и, закатив глаза, попыталась закрыть дверь, но придурок придержал её. — Стоп-стоп-стоп. Не спеши. Тому, в ком ты нуждаешься... — Ты приняла решение? Говори. — Ничего я не решала. Проваливай. Я серьёзно, я очень зла, и я сорву всю свою злость на тебе. Придурок слегка толкнул Синем за плечо, проходя в комнату: — Сейчас ты примешь решение. От его толчка Синем слегка покачнулась. — Эй, ты чего творишь, а?! Совсем сдурел?! Она закрыла дверь и быстро зашагала в глубь комнаты, к придурку, который уже развалился на диване. Остановилась прямо перед ним. — Послушай меня, ты не можешь вот так, просто войти в мой номер. Даже если я соглашусь на сделку, ты будешь моим парнем только для вида. Чтобы не совал свой нос в моё личное пространство. — Ладно, тогда просто скажи, что согласна. Скажи, и я уйду. Синем так или иначе собиралась соглашаться на эту сделку. Прямо сейчас её волновал только Озан. Так что терпеть этого придурка дольше она была не в силах. — Хорошо, наказание ты моё, хорошо. Я согласна. А теперь вали, куда шёл, и больше никогда не смей приходить в мой номер. Придурок встал. — Ой, но, Синемчик, как же так? Мы ведь всё это время жили в этом номере вместе. Как же мы теперь будем жить в разных комнатах, если мы теперь типа пара? Синем глубоко вздохнула. Её терпение было на исходе. — Если ты не приезжал сюда пять месяцев, точно так же и дальше продолжай не приезжать. Прямо сегодня вечером возвращаешься в Стамбул. — Ах, дорогая... Очень хотелось бы, но, к сожалению, в это время самолётов до Стамбула нет. — Боже, дай мне терпения... — К тому же, сколько там осталось до Четырнадцатого февраля? Зачем мне мотаться туда-сюда? — При чём тут Четырнадцатое февраля? Что ты несёшь? — Ай-яй-яй, как не стыдно. Неужели ты думаешь, что я оставлю свою любимую одну в такой день, да? Синем нервно рассмеялась. — Ты серьёзно думаешь, что проведёшь три ночи в этом номере со мной? Либо ты убираешься в Стамбул, либо снимаешь себе другой номер. Ты мне даже не интересен. — Стоп-стоп-стоп. Успокойся. Ты не можешь так обращаться с тем, в ком нуждаешься. Синем, и без того напряжённая с самого начала вечера, закричала: — В ком я нуждаюсь?! Подумав, что кто-то может услышать, она была вынуждена понизить голос. Заговорила сквозь зубы. — Что ты опять несёшь? Убирайся отсюда, иначе я не отвечаю за себя! Придурок ухмыльнулся. — Вот именно, зачем мне просить другой номер, когда есть твой, чтобы нас не раскрыли? Синем уже не закричала, она буквально взревела: — Тогда вали в Стамбул! Придурок не ожидал такого резкого выпада. С лёгким шоком, но не убирая с лица свою противную ехидную ухмылку, он посмотрел на Синем. — Ладно, хватит ныть. Я посплю здесь, на диване, а ты там, в комнате, на кровати. Вот и всё. — Боже, дай мне терпения... Ты прямо сейчас выметешься из этого номера. — Ладно, я и сам не выдержу с тобой три ночи. Пойду, пожалуй, попрошу другую комнату. С этими словами он встал. — А ты, бессовестный, собрался здесь три ночи ночевать? — Не могу же я мотаться туда-сюда из-за Дня всех влюблённых, ты вообще цены на билеты видела? — Делай что хочешь! Она открыла дверь номера, и когда он уже собирался выйти, тот громко произнёс: — Я тебя тоже очень люблю, дорогая моя, любимая. Повернув голову, он увидел Озана, стоявшего у двери соседнего номера. Уже закрывая дверь, он бросил: — Озан, брат, как сам? После чего закрыл дверь. Синем услышала эту фразу. Она не знала, то ли радоваться, что Озан наконец вернулся, то ли нервничать из-за его встречи с тем придурком. Она быстро подошла к двери, надеясь услышать разговор. Озан, ещё не переварив гнева от только что услышанной фразы, ответил с напряжением: — Нормально, а ты как? — Да и у меня всё пучком. Увидев у него за спиной рюкзак, он поинтересовался: — А что такое, уезжаешь? — Да нет, я ещё здесь. Дела кое-какие, выйду ненадолго. — Дела? — Ага, дела. Вы тут, видать, совсем отупели от сидения взаперти. — Не понял? — Да так, не бери в голову. Ладно, я побежал, увидимся. Озан не ответил, лишь раз кивнул. Пока придурок быстрым шагом направлялся к лифту, Озан провожал его взглядом. Когда тот скрылся из виду, он повернул голову к двери Синем. Тоска, давно уже заполнившая его изнутри, вновь дала о себе знать — острее и больнее. Синем же, поняв, что придурок ушёл, колебалась, открывать ли дверь. Ей было безумно интересно, что с Озаном, она хотела поговорить с ним как можно скорее. Но, вспоминая слова, сказанные Озаном, какая-то точка внутри неё останавливала её — гордость. Ей хотелось открыть дверь, броситься Озану на шею, крепко-крепко обнять и вдыхать его запах, пока не насытится. То же самое думал и Озан. Ему хотелось постучать в дверь, сразу же притянуть Синем к себе, уткнуться в её шею и оставаться там не просто до насыщения, а вечность. Но для них обоих это было невозможно. Потому что на кону были два обиженных друг на друга сердца. Как это исправить, как развязать этот узел, они оба пока не знали. Озан, глубоко вздохнув, прошёл в свой номер. Как только он вошёл, он снова вспомнил события дня поминутно; все сказанные им фразы, беспомощное состояние Синем, своё собственное не знающее удержу агрессивное состояние... Он понимал, что пожалеет о сказанном ещё в тот момент, когда говорил. Более того, Синем сама указала ему на это. И всё же, не в силах справиться с охватившей его сильной ревностью и чувством собственничества, он разбил сердце Синем вдребезги. И всё же он не считал себя абсолютно неправым, ведь он знал, что Синем примет то предложение. Он прекрасно понимал, что она вынуждена, но это было уже слишком. К тому же он даже не успел рассказать ей о своих сюрпризах на выходные. Через 3-4 дня был День всех влюблённых, и это должен был быть их первый совместный праздник. Он всё ещё носил в себе это волнение, ещё не успев поделиться им с Синем, как этот придурок всё испортил, что невероятно злило его. А затем последовал серьёзный спор, затем пощёчина... Фраза, брошенная им во время ссоры: «Иди к своему парню для вида... Соскучились, небось, вволю целуйтесь-обнимайтесь...» Всё это обрушилось одно за другим, причиняя боль. Как теперь всё исправить, кто у кого будет просить прощения, он понятия не имел. Войдя в номер, он сразу же вышел на балкон и, закуривая сигарету, думал обо всём этом. Он даже не заметил, как перешёл на вторую. Продолжая курить, он услышал, как открылась дверь на соседнем балконе Синем. Из-за разделявшей их стены они не могли видеть друг друга. Да и сил видеть друг друга у обоих не было. Озан сначала выпрямился. На мгновение растерявшись, он тут же подумал: «А что ты, собственно, можешь сделать?» — и снова откинулся на спинку стула, глубоко затянулся и с шумом выдохнул дым, словно пытаясь заявить о своём присутствии. В тот самый момент Синем, собиравшаяся щёлкнуть зажигалкой, услышала этот звук. На мгновение она замерла. Она колебалась, дать ли знать о себе, закуривая сигарету. Но она поддалась своей привязанности и закурила. Они оба молча, вместе, но поодиночке курили свои сигареты, сгорая от тоски друг по другу. Ночная тишина уверенно набирала силу, когда пронзительный звонок телефона Синем вернул их в реальность. Звонила её менеджер, Гёзде. Синем, глубоко выдохнув, ответила на звонок. Озан же навострил уши, вслушиваясь в разговор. — Алло? — Что делаешь? — Да так, курю на балконе. — Ну и как? Твой-то приехал? Синем фыркнула. — М-да, приехал. — Поговорили? — Ни о чём. — Как это ни о чём? — Ой, да ни о чём. — У тебя там кто-то есть? Говоришь как-то несвободно. — Да нет. Просто устала немного. — Опять из тебя каждое слово клещами тянуть. Ладно, в понедельник ты обязана быть здесь. Съёмки, знаешь. Тогда и вытрясу из тебя всё. — Угу. Знаю. — Хорошо, отдыхай. Завтра рабочий день. Давай, до связи. — До связи. Она повесила трубку, потушила сигарету и зашла внутрь. Озан же, не получив желаемой информации из этого разговора, закурил ещё одну сигарету. Затем, словно не курил только что на улице, он зашёл в номер, налил себе стакан виски и снова вышел на балкон. Продолжая курить. Когда Синем вошла внутрь, она от скуки бросилась на кровать. Некоторое время она смотрела на себя в зеркальном потолке. Просто сидеть без дела совсем не радовало. Уже три месяца у неё были отношения с Озаном, и все три месяца после каждой смены они были вместе. Каждую ночь они спали вместе. Как она будет спать без него сейчас, она не знала. С тоской глубоко вздохнув, она встала с кровати и взяла в руки сценарий. Она посмотрела, какие именно сцены, обозначенные лишь номерами, должны сниматься завтра. Она думала о том, как пройдут съёмки, если между ней и Озаном такие плохие отношения. Открыв сценарий на странице с упомянутой сценой, она увидела: завтра первой будут снимать сцену ссоры в машине после суда. Сцену она давно выучила, но на какое-то время застряла на фразах. И так у них всё плохо, а тут ещё и персонажи, которых они играют, будут ссориться. На душе стало тесно. «Хоть бы начали с красивой, спокойной сцены, чтобы за остаток дня мы могли бы немного растопить этот холод между нами», — подумала она. Озан, посидев ещё немного на балконе, зашёл внутрь, в последний раз пробежался глазами по сценарию и уже лёжа в кровати листал Твиттер. Он бродил по тегу «Ozsin» и смотрел нарезки, которые делали фанаты, и на душе у него становилось всё тяжелее. В этот момент зазвонил телефон. Звонила мать его сына. Подумав, что звонит сын, он ответил: — Сынок? — Твой сын уже давно спит. — А, извини. Э-э, алло? Надеюсь, ничего не случилось? — Я звонила тебе много раз со вчерашнего дня, но не могла дозвониться, решила попытать счастья ещё раз. — Я был занят. — В общем, меня это не касается. Но всё же буду благодарна, если ты не будешь забывать, что у тебя есть сын и что в случае чего, не дай Бог, нам нужно иметь возможность до тебя дозвониться. — Ладно, не забуду. Что ты хотела? — Али занял первое место на школьном турнире по шахматам, в следующий понедельник в CKM будет церемония награждения. Думаю, репортаж будет в тот же день, решила и тебе сообщить, может, придёшь. — Если не будет никаких непредвиденных обстоятельств, конечно, приду. Спасибо, что сообщила. — Завтра у него дополнительные занятия, когда он выйдет, позвони ему, пожалуйста, в удобное время. Он расстроился, что не мог до тебя дозвониться. — Хорошо, позвоню. — До свидания. — До свидания. И без того подавленное настроение Озана стало ещё хуже. Неспособность в полной мере выполнять свои обязанности на расстоянии была для него достаточно тяжела, а тот факт, что он даже не позвонил и, как следствие, расстроил сына, расстроил его ещё больше. Он снова вышел на балкон, чтобы закурить. Одной из главных причин его беспокойства было то, что он не знал, где проведёт ночь этот придурок. Но он видел, как тот выходил из номера. Вероятно, раз Синем заявила, что ни за что не останется с ним, он найдёт себе другую комнату. Но всё же он не мог не думать: «А вдруг он вернётся в номер?» После одинокой и тяжёлой ночи наступило утро, наконец пришёл рабочий день. Синем, как обычно, проснулась в 05:00, собралась и спустилась вниз. Несмотря на то, что им, вероятно, предстояло снимать вместе сцену, Озана, который обычно вёз её на площадку, сейчас не было. Более вероятно, что Озан всё ещё спал. В холле сидели Юналь и несколько сотрудников съёмочной группы. Синем быстро подошла к ним. — Всем доброе утро. Доброе утро, Юналь-абй, мы сразу поедем? Она словно попыталась избегать взгляда. Поскольку Юналь-абй проводил с ней много времени, он мог сразу понять, что с ней не всё в порядке. Так оно и вышло. — Синем, ты в порядке? — Ага. Поехали, абй? Не опоздать бы. Юналь уже собирался согласиться, как неподалёку раздался голос. Синем стояла спиной, но прекрасно знала, кому принадлежит этот голос. — Доброе утро. Присутствующие ответили: «Доброе утро, доброе утро, Озан-бей». Синем ничего не сказала. Она даже не обернулась. Лишь сделала вид, что смотрит через плечо. Закатила глаза и отвернулась. Юналь заметил это движение. Когда она посмотрела вперёд и встретилась взглядом с Юналем, она бровями указала на выход, давая понять, что хочет уйти. Юналь не стал медлить. — Так, Синем, пойдём мы уже? — Ага, пойдём, абй. В этот момент Озан почувствовал себя невидимкой. То, что Синем даже не взглянула на него, даже «доброе утро» не сказала, очень ранило его. Тем более что ударила-то его она. Раз так, то Озан будет вести себя так, как она хочет. Пока Синем и Юналь выходили, Озан некоторое время смотрел им вслед. Позже он заметил, что они направились к лифту, чтобы спуститься на парковку. Быстрыми шагами он попытался их догнать. Двери лифта, находившегося на этаже, открылись сразу. Лифт был маленький, на три-четыре человека. Когда Синем и Юналь зашли в кабину, Синем, заметив приближающегося Озана, изо всех сил нажала на кнопку закрытия дверей. Сделай Озан ещё пару шагов быстрее, он бы успел. Но то, как Синем настойчиво давила на кнопку, не укрылось ни от Озана, ни от Юналя. Озан, пропустивший лифт, гневно шумно выдохнул носом. Отказавшись от лифта, он направился к лестнице. Юналь почувствовал, что между ними что-то произошло, но колебался, спрашивать или нет. Они не проронили ни слова, пока не дошли до трейлера. Когда они подошли к двери трейлера, Озан тоже уже добрался до парковки. Синем, метнув на Озана пронзительный взгляд, быстро поднялась в свой трейлер. Озан же этот взгляд прочувствовал сполна. Он почувствовал лёгкую пульсацию в паху. «Иди на хрен, Озан, не выдумывай», — пронеслось у него в голове, и он быстро сел в свою машину. --- Когда они приехали на место съёмок, до начала было ещё далеко. Юналь быстро приготовил завтрак для себя и Синем. Тем временем Синем готовили визажисты. Озан же в такую холодную погоду сидел перед своим трейлером, попивая чай и куря. Он не завтракал, да и особого желания не было. Когда Синем, полностью готовая, вышла из гримёрного трейлера и направилась к своему, она увидела прямо рядом трейлер Озана. Её шаги немного замедлились. Сердце невольно забилось чаще. И да: Озан сидел перед трейлером. И как раз в том не очень широком проёме. В том самом проёме, куда Синем сейчас нужно было пройти к своей двери. Озан смотрел в телефон, но, словно почувствовав, вдруг поднял голову. Их взгляды встретились. Сердце Синем, и так уже колотившееся, сейчас, казалось, готово было выпрыгнуть, билось так громко, что, наверное, было слышно во всём Мидьяте. Волнение, тоска, раскаяние, но в то же время гордость... Всё это шевелилось в каждой клеточке, пронизывая тело болью, почти готовой вот-вот вылиться в рыдания. У Озана было то же самое. Когда он ставил на стол свой стакан с чаем, он не отрывал глаз от Синем, поэтому поставил его немного резко. На мгновение их взгляды скользнули на стол, но тут же снова встретились. Синем, решив, что он специально здесь уселся, ускорила шаги. Когда она поравнялась с дверью своего трейлера, оказавшись прямо напротив Озана, он нарушил тишину: — И тебе доброе утро. Ты сегодня какая-то весёлая. Синем крепко зажмурилась. Сделала глубокий вдох и повернулась к нему спиной. — Да, настроение просто отличное. Что, сильно задело? — Именно, довольно сильно. Синем сделала пару шагов ближе. Она сильно понизила голос, но гнев выдавали её зубы, сжатые в разговоре. — Послушай меня, не смей со мной связываться. Давай поскорее отснимем нашу сцену и разойдёмся. Озан усмехнулся. Эта усмешка сейчас была для Синем невыносимо раздражающей. — В чём дело, Синем-ханым? Боитесь, что наша сцена затянется, и вы не выдержите? — А с чего бы мне бояться, простите? Озан встал, сделал шаг к Синем. — Не знаю, может, будешь сопротивляться, чтобы не целовать меня, а может, чтобы снова не ударить? Когда он говорил про пощёчину, улыбка на его лице полностью исчезла, сменившись мрачным выражением. Синем сглотнула. Она знала, что он попрекнёт её этой пощёчиной, но не думала, что это случится в половину седьмого утра. — Сейчас не время. Озан сделал ещё шаг ближе. — Вот как? А когда же время? Например, после ужина с твоим парнем? Синем на мгновение растерялась. Она не знала, о чём он говорит. — С каким ещё ужином? Озан усмехнулся. Он даже не допускал мысли, что она может не знать. — Не притворяйся, что не знаешь. Я знаю, что вечером вы будете ужинать вдвоём в ресторане отеля. — Да при чём тут это? Я ничего подобного не знаю. И откуда ты вообще услышал? — Брось, Синем, забей. — Озан! Говори со мной нормально. Я говорю тебе, что не знаю, откуда это взялось? — Откуда взялось — оттуда и взялось. Вернёшься в отель — узнаешь. — Хорошо, тогда я не вернусь в отель. — Не понял? — Раз я узнаю, только когда вернусь в отель, я не хочу. Я не вернусь сегодня в отель. Озан начал убеждаться, что она действительно не знала. — А если не в отель, то куда? — Поеду к Сахре. — Не поедешь. — Прости, а тебя-то это вообще как касается? Он сглотнул. Сделал глубокий вдох. — Ты ни разу не ночевала у Сахры. При чём тут она? Если поедешь, все поймут, что что-то случилось. — Тебя это совершенно не касается. Я что-нибудь придумаю. С этими словами она резко развернулась и быстро пошла в свой трейлер. Озан же остался смотреть ей вслед. Про себя он пробормотал: — Конечно, ты обязательно что-нибудь придумаешь. --- Пока съёмочная группа потихоньку готовилась, Озан и Синем репетировали в машине. Микрофонов, камер — ничего ещё не было. Во время репетиции Озан, часто глядя в глаза Синем, отвлекался и постоянно забывал текст. Когда это случилось в третий раз, Синем уже не выдержала: — Да говори уже, чёрт возьми! Я каждый раз буду тебе напоминать? Чего ты уставился?! Озан глубоко вздохнул. — Давай сначала. — Не буду я сначала, Озан, давай продолжим с того места, где остановились. — В последний раз. — Ох. Ладно, хорошо, в последний раз. Когда они начали в последний раз, Озан на этот раз отыграл без ошибок. В конце сцены в машине персонаж Альи выходил из автомобиля. Синем вышла из машины и встретилась взглядом с режиссёром, Йылдыз-ходжой, который ждал их. — Ну наконец-то. Почему так долго? Озан быстро подошёл к ним. — Извините, ходжа, я немного забывал текст. — Начинаем через десять минут, Озан, в последний раз пробегись по тексту. — Хорошо, ходжа. Синем, закатив глаза на стоящего рядом Озана, удалилась в свой трейлер. Озан на мгновение посмотрел ей вслед и тоже направился к себе. Когда съёмка началась, они впервые отыграли сцену без смеха и дурачеств. Это не укрылось почти ни от кого. В некоторые моменты они играли без души, что вызвало замечания Йылдыз-ходжи. Синем быстро направилась к своему трейлеру, когда Озан посмотрел на часы; было около девяти утра. Он сразу позвонил Атакану. — Алло, брат, доброе утро. — Доброе утро, как ты? — Нормально, брат, ты как? — Не бери в голову, мне нужно кое-что важное. Сделаешь это в точности. — Решим, брат, что за дело? — Слушай сюда... Озан, прогуливаясь к своему трейлеру, начал говорить. На вечер у него в голове уже созрел план. Атакану выпадала серьёзная задача. Озан надеялся, что тот справится. Но, строя этот план, он кое-что упустил из виду. --- Пока снималась сцена Озана, Синем наблюдала за ним издалека. Как только раздалось «Снято!», она сразу вернулась в свой трейлер. Пришло время собираться. Должны были снимать сцены в фермерском доме. Съёмочная группа собралась и тронулась в путь. Сначала должны были снимать сцены Озана, Синем, Ярен и Кузея внутри дома. Затем перейти к сцене у входа с участием Синем, Бурака и Гонджи. «Я не выношу, когда он приближается к тебе, пойми...» Эта фраза, казалось, выражала ту ревность и чувство собственничества, что накопились у Озана. Забыв о персонаже, он играл сцену со всей реальностью. Напряжение между ними отразилось в кадре, и на этот раз вышла удачная сцена. «Давай дадим друг другу немного пространства...» В этот момент Синем тоже полностью вышла из роли и, казалось, пыталась сказать Озану глазами всю правду. Озан, конечно, заметил это. Он засмотрелся на Синем дольше, чем нужно. Он почувствовал беспомощность в её глазах. Увидел сожаление. И снова осознал, как сильно они хотят друг друга. --- Наступил вечер, сегодняшние съёмки закончились. Отделавшись парой нагоняев от Йылдыз-ходжи, они легко отделались. Синем днём поговорила с Сахрой и сказала, что будет у неё, как только съёмки закончатся. Озан же уже привёл свой план в действие; сразу после Синем он отправил квартет — Дилин, Ярен, Атакана и Альпер — в дом к Сахре. Хотя их внезапное появление по плану удивило Синем, она была рада, что Сахра не разрешила им прийти, не спросив её саму, но всё же сказала, что, конечно, нет проблем, если они придут, лишь бы не ляпнули чего лишнего. Атакан перед приходом сказал ещё нескольким, но те из-за усталости или дел предпочли не приходить. Оставался один человек, которого он якобы ещё не спросил, и он собирался позвонить ему, когда доберётся до дома. — Я и остальным звонил, но они не пришли. До Озана-абй не могу дозвониться. Дай-ка я ему ещё раз наберу. Сахра тут же вмешалась: — Да-да, звони. Пусть хоть знает. Озан ответил с первого гудка. — Слушаю, Атакан? — Абй, я до тебя никак не мог дозвониться. Мы у Сахры, приезжай и ты. — Кто именно «мы»? — Синем, Дилин, Ярен, Альпер и, конечно, Сахра... Озан, согласно плану, начал ломаться. — Да нет, отдыхайте без меня, я устал. — Абй, да приезжай, мы все устали. Посидим, выпьем, поболтаем, а потом без эксцессов разойдёмся. Озан молчал. Синем, затаив дыхание, ждала ответа. — Да ладно тебе, брат, согласись уже, что тебе стоит? — Ладно, хорошо, еду. Что-нибудь нужно? Спроси у Сахры. — Сахра, что-нибудь нужно? — Не-не, пусть едет, хватит выклянчивать. — Едет-едет. Абй, нет, ничего не нужно. Давай приезжай. Синем одновременно и радовалась, и нервничала. Этот человек перевернул все её эмоции. Она могла испытывать все противоположные чувства одновременно. --- Разговор потихоньку налаживался, когда раздался стук в дверь. Пришедшим, конечно же, был Озан. И, конечно, он пришёл не с пустыми руками. В пакете были бутылка виски и две бутылки сирийского вина. Дверь открыла Сахра. Со всей своей симпатичной энергией: — Добро пожаловать. — Рад вас видеть. Озан отдал Сахре пакет и куртку и прошёл в гостиную. — Привет. — Ого, брат, добро пожаловать. Алпер и Атакан вскочили, поздоровались. Девушки поприветствовали его с мест. Краем глаза он взглянул на Синем. Когда их взгляды встретились, Синем отвернулась. Рядом с Синем, сидевшей на трёхместном диване, было свободное место, но он не сел туда. Он сел в стоящее рядом кресло, как раз напротив того места, куда смотрела Синем. Он оказался прямо в поле её зрения, прямо напротив неё. Атакан и Алпер сидели на полу, разливая напитки по стаканам на широком журнальном столике и расставляя закуски, принесённые Сахрой. Дилин и Ярен сидели на диване напротив Синем и фотографировались. Как только Озан сел, он кивнул Синем в знак приветствия; Синем же, скривив лицо, выражая недовольство, ответила на приветствие. Разлив виски, Атакан нарушил тишину: — Девушки, вы же пьёте вино, да? Дилин и Ярен подтвердили. А вот Синем — нет. — Нет, я не буду вино. Налей мне виски, Атакан, пожалуйста. Озан приподнял одну бровь. Его взгляд был устремлён на Атакана, на Синем он не смотрел. Атакан заметил эти взгляды. — Э-э... Не ударит? — С чего бы? Наливай давай. Произнося последнюю фразу, она взяла в руки диванную подушку, быстро спустилась вниз и положила её под себя. Она села на пол, чтобы приблизиться к широкому столику. И тут же опрокинула в себя неразбавленный виски, который ей налили. Пока парни в шоке смотрели на Синем, Озан закрыл глаза и провёл рукой по голове. Рука медленно опустилась до уровня рта и там замерла. Алпер, увидев, как Синем опрокинула в себя виски, не смог скрыть удивления. На мгновение взглянул на Атакана. Тут же захотел сгладить этот момент: — Ого! — вырвалось у него. — Синем, ты, кажется, начала немного резво, — заметил Алпер. В этот момент к ним подошла Сахра и тоже увидела Синем. Она подумала, что у той, наверное, просто плохое настроение, и не стала её осуждать; наоборот, захотела поддержать. — А вам-то что? Может, она хочет начать именно так, правда, дорогая? Синем улыбнулась, они с Сахрой послали друг другу воздушные поцелуи. — Да, вам-то что? Разве я не могу просто захотеть выпить свой первый бокал именно так? — Ладно-ладно, я ничего не сказал. Сахра повернулась к девушкам, которые уже громко смеялись: — Девчата, стол готов. Либо спускайтесь вниз, либо давайте сдвинем диван. Атакан тут же вмешался. — Да бросьте вы диван, спускайтесь вниз, посидим так. — Тогда давайте, Озан, спускайся и ты. Бери свою подушку. Озан сел во главе стола, прямо напротив Синем по диагонали. Сахра села рядом с Синем. Дилин села рядом с Атаканом, в самый угол стола, а в противоположный угол села Ярен. Садясь, Сахра как можно тише шепнула Синем: — Ты в порядке? Синем растерялась от неожиданного вопроса. — Да, да, нормально, всё хорошо, проблем нет. — Пусть они уйдут, я потом вытрясу из тебя всё. Синем сжала губы. Её раскрыли, и она не знала, что делать дальше. — Ну что ж, тогда выпьем сегодня за Атакана и Дилин? С этими словами Сахра подмигнула. Оба смущённо отвели взгляды. Атакан взял Дилин за руку. Алпер быстро продолжил: — Тогда поднимайте бокалы! За счастье Атакана и Дилин! --- Пока разговор крутился вокруг отношений Атакана и Дилин, которые наконец открылись компании, Озан почти не участвовал в беседе; он при каждом удобном случае наблюдал за Синем. Синем уже успела прилично захмелеть. Её расслабленность и непрекращающийся смех выдавали её. Озан же, движимый чувством ответственности, которое сам на себя взвалил, старался не спускать с неё глаз. Ночь мирно протекала под аккомпанемент смеха, как вдруг в дверь снова постучали. Все переглянулись. Атакан с вопросительным взглядом: — Мы кого-то ждём? Сахра как хозяйка ответила: — Нет, вы же сказали, что остальные не придут? Альпер вмешался: — Дайте я посмотрю. Пока Алпер вставал, Сахра тоже поднялась следом. Когда звонок раздался снова, шаги ускорились. Взгляды и внимание всех были прикованы к двери. И Алпер открыл дверь. — Я уж думал, вы никогда не откроете. Пока Алпер и Сахра переглядывались, Синем и Озан были буквально раздавлены услышанным голосом. Да. Это был он. Тот придурок. — Да что ты, такое возможно? Проходи давай. Сказала Сахра, хотя удивление читалось на её лице. Войдя и снимая куртку, он уставился на Синем. — Привет всем, привет. Как вы? Смотрю, настроение отличное? Озан, сам того не замечая, начал сжимать стакан в руке. Атакан подумал про себя: «Откуда этот придурок взялся?», а Синем впилась ненавидящим взглядом в придурка. Тот подошёл ближе. Сел рядом с Синем, обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в шею. И сделал это прямо рядом с Озаном. Озан, у которого от злости задрожали руки, опрокинул в себя бокал и поставил его на стол немного резко. — Любимая, я говорил, что у меня дела, но они закончились рано. Ну, раз рано, я и подумал: дай-ка заеду за тобой. Никто ничего не понимал. Сахра даже не знала, что этот придурок в Мидьяте. Остальные задавались вопросом: «Какие у такого придурка могут быть дела здесь?». Альпер, не подумав, спросил: — Дела? Придурок бросил косой взгляд. Это был уже третий вопрос «дела?», который ему задавали. — Ага, дела. А что, не нравится? Альпер на мгновение опешил. Не зная, что ответить. — Да нет, я... Просто... Ты же в Мидьяте... Вот я и подумал, какие тут у тебя могут быть дела... Сахра быстро вмешалась. — Я не знала, что ты здесь. Он ехидно усмехнулся. — Это и для меня сюрприз. Соскучился по своей любимой, не выдержал и приехал. Ведь правда, любимая? С этими словами он приблизился к губам Синем. Когда он уже собирался поцеловать её, Синем отвернулась, и ему удалось поцеловать лишь её щёку. Синем, чувствуя подступающую тошноту, поморщилась и встретилась взглядом с Озаном. Озан хотел встать и уйти. Но не мог. Он не мог оставить их здесь и уйти. Он был вынужден терпеть этот абсурд. Но сколько он ещё выдержит, понятия не имел. — Ну, а ты что будешь пить? — спросила Сахра. Он посмотрел, что пьёт Синем. — Раз моя любимая пьёт виски, я тоже возьму виски. Он убрал руку с талии Синем и положил ей на плечо. Откинулся на спинку дивана. Затем, незаметно для остальных, погладил Синем по подбородку и прошептал на ухо: — Расслабься. Играем. Синем тоже ответила шёпотом: — Убери руку. — Ну и ну... Он взял Синем за подбородок и повернул её лицо к себе: — А если не уберу, что тогда? Когда он приблизился, чтобы поцеловать её в губы, Синем была готова взорваться: — Не смей. Он приблизил лицо вплотную и, когда оказался совсем рядом, внезапно изменил траекторию и поцеловал её в нос. — Не зли меня, если хочешь. С этими словами он усмехнулся. Синем в ярости отвернулась. — Вот, ваш виски. Сказал Алпер немного напряжённо и с намёком. — Ах, мерси, дорогой. Озан с тех пор, как появился этот придурок, уже прикончил два стакана и перешёл к третьему. Пока он наполнял свой третий стакан, Синем наблюдала за ним. Она смотрела на него умоляющим взглядом, словно прося остановиться. Потому что боялась: если так продолжится, разразится скандал. — Ну, как там съёмки? Всё в порядке? Никто не хотел отвечать. Веселье быстро улетучилось, настроение у всех упало. Тем не менее Сахра, как хозяйка, почувствовала себя обязанной проявить вежливость. — Хорошо, всё отлично идёт. Надеюсь, у тебя тоже всё в порядке. — Да-да, в порядке. Атакан снова не смог удержать язык за зубами. — Извини за вопрос, а что за дела, брат? Уголок губ Озана дёрнулся, он фыркнул носом и слегка усмехнулся. — Почему ты так заинтересовался моими делами? — Да нет, при чём тут. Я просто для разговора. — Значит, это не тема для разговора. Не хочу говорить, какие у меня дела, — сюрприз. — Понял, принял. Пока остальные пытались заново наладить разговор между собой, придурок снова пристал к Синем. — Какими судьбами ты здесь, почему в отель не пришла? — Тебе-то что? Я тебе отчитываться должна? Они говорили шёпотом, но Озан, внимательно прислушиваясь к разговору, слышал всё. — Должна, конечно. Я заказал для нас ужин. Прождал тебя за столом час. Синем, узнав, что история с ужином действительно имела место, испытала лёгкий шок. Краем глаза она взглянула на Озана. Озан, затягиваясь сигаретой, с укоризной выдохнул дым. — Ты спросил меня, когда заказывал ужин? И с чего ты взял, что я сяду с тобой ужинать? Придурок взял руку Синем и поцеловал её. Наклонившись к уху, сказал: — Если на кону игра, Синем-ханым, извольте играть по правилам. Синем от злости прикусила губу. Она то и дело поглядывала на Озана. Озан от злости побагровел. Руки, державшие сигарету, дрожали. Придурок, опуская руку Синем, которую держал, положил её себе на живот. Продолжая держать её руку своей, он поглаживал её большим пальцем. Медленно убрал свою руку и обхватил Синем за талию. — Убери руку, смотри, второй раз предупреждать не буду. Поглаживая её по талии, он сказал: — Если ты продолжишь действовать мне на нервы... Он начал медленно опускать руку вниз. — Мои ходы... Он положил руку ей на ногу. — Станут ещё смелее. С этими словами он сжал ногу Синем. Озан следил за его движениями. Он пытался понять, как далеко тот готов зайти. Синем перестала дышать. Задыхаясь, она внезапно вскочила. — Я... мне нужно в туалет. — Хорошо, дорогая, ты знаешь, где он, — сказала Сахра. Придурок, ухмыляясь, смотрел, как Синем в панике встаёт. Он наслаждался ситуацией. Озан же глубоко затянулся сигаретой и окинул взглядом бутылки. Наконец одна бутылка виски закончилась. Он решил воспользоваться этим как предлогом, чтобы встать; его намерением, конечно, было пойти за Синем. Как только Синем вышла, Озан потушил сигарету и поднялся. — Озан, ты куда? — Виски кончился, хочу достать другую бутылку из шкафа. — Дорогой, сиди, я сама всё сделаю. — Нет-нет, у меня ноги затекли. Хочу размяться. Не беспокойся. — Хорошо, дорогой, как повернёшь направо, увидишь кухню. — Ладно, спасибо. Как только Озан повернул направо, он, не постучав, прямо открыл дверь, которую принял за дверь туалета. Открыв дверь, он увидел Синем с заплаканными глазами, которая плескала себе на шею холодную воду. Синем была в шоке от появления Озана. Она запаниковала. — Озан... Ты что здесь... Озан закрыл дверь, запер её и в один шаг оказался рядом с Синем, тут же припав к её шее. Они оба буквально дрожали. Всхлипывания Синем уткнулись в шею Озана; горячее дыхание Озана было где-то между её плечом и шеей. Одной рукой он крепко обхватил её талию, а другой гладил по спине, по волосам. Он медленно отстранился, взял её лицо в ладони и большими пальцами начал вытирать слёзы. Синем положила свои руки поверх его рук. — Ты в порядке? Синем, не в силах сдержать слёзы, покачала головой. Голосом, который давался с трудом, она произнесла: — Нет. Нет, Озан, пожалуйста, уйдём отсюда. — Хорошо, успокойся. Умой лицо и приходи на кухню. Хорошо? Я буду там, хорошо? Синем кивнула. — Хорошо. Он поцеловал её в лоб. — Хорошо, я жду. Озан открыл шкаф на кухне и достал виски. Ему нужна была причина задержаться. Поэтому он достал одну из бутылок вина и начал возиться с ней, делая вид, что ищет штопор. В это время из ванной вышла приведшая себя в порядок Синем. Она тихо зашла на кухню. Озан сразу заметил её. Он тут же подошёл к Синем и погладил её по щекам. — Тебе лучше? Синем, положив свои руки поверх его, кивнула. Озан, заведя одну руку с её щеки за голову, а другой обхватив за спину, обнял Синем. Его главной задачей было успокоить её. Запечатлев несколько поцелуев в её волосы, он медленно отстранился от Синем. — Побудем там ещё совсем немного, совсем чуть-чуть, и сразу уйдём. Хорошо? — Хорошо. — Когда зайдём в комнату, скажи, что у тебя болит поясница, и сядь на то кресло, где сидел я. Хорошо? — Хорошо. — Хорошо, проходи сейчас, а я открою это вино и приду. Синем кивнула в знак согласия. Она прошла в комнату. Сделала так, как сказал Озан. Сославшись на боль в пояснице, она сразу села в кресло. Никто, кроме придурка, не заметил, что это был лишь предлог. Сахра заметила отсутствие Озана. — Куда Озан пропал? Пойду посмотрю, может, помощь нужна. — Нет, я попросила его принести вино, он, наверное, открывал его. Сказала Синем. В этот момент появился Озан. — Иду, иду. Вино, кажется, тоже закончилось, Синем попросила меня и его принести. Сахра посмотрела на бутылку рядом со столом. — Ах, да. Молодец, дорогая, спасибо. Утрудил тебя. — Пустяки, какие хлопоты. Ставя бутылки на пол, он решил подшутить над Синем. — А что это вы, Синем-ханым, на моё место пересели? Синем улыбнулась его попытке её приободрить. Да, между ними была ссора, но в эту трудную минуту Озан снова давал о себе знать. Что бы ни случилось, она знала: он будет рядом, не оставит. — Простите, Озан-бей, я не знала, что у вас на него права собственности. Мне встать, если хотите? Озан рассмеялся. Ему понравилось, как она ответила. Он хотел отвлечь Синем. — О нет-нет, пожалуйста, сидите, наслаждайтесь, Синем-ханым. А я тогда сяду на ваше место. С этими словами он сел на диван, где до этого сидела Синем. Они с улыбкой переглянулись. Придурок увлёкся разговором с Атаканом и остальными, а тем временем Озан и Синем, поглядывая друг на друга, потягивали свои напитки. Время от времени она перекидывалась парой фраз с Ярен и Дилин, и снова возвращалась взглядом к Озану. Примерно через полчаса Озан посмотрел на часы. Было около двенадцатого. — Скоро двенадцать, может, начнём потихоньку собираться? — спросил он у всех. Сахре, хоть и не очень понравилось, но, учитывая, что завтра съёмки, она ничего не могла сказать. — Посидели бы ещё чуть-чуть... Хотя бы до двенадцати. Дилин вмешалась: — Давайте вместе приберём со стола, а потом разойдёмся. — Нет, вы идите, Синем же здесь, мы с Синем вдвоём управимся. Синем посмотрела на Сахру, потом на Озана, потом на придурка. Тот тут же встрял: — Нет, она собиралась остаться здесь из-за моих дел. Но нужда отпала. Мы вместе вернёмся в отель, правда, любимая? Сахра на мгновение расстроилась. Синем это заметила. — При чём тут твои дела? Я после разговора с Сахрой узнала, что у тебя дела. Она не была уверена, правильно ли поступила, сказав это. Но ей совсем не хотелось обижать Сахру. — Давайте всё вместе уберём, а я как-нибудь в другой раз останусь, дорогая. Мы уже и так устали. Сахра, из-за придурка, не стала настаивать. — Хорошо, дорогая, не проблема. Отложим на другой раз, как ты и сказала. --- Они все вместе прибрались. Так как все были выпивши, никто не мог сесть за руль. Попросили Юналя приехать. Юналь забрал их на микроавтобусе, принадлежащем продакшну. Альпер сел спереди, рядом с Юналем. Сзади расселись парни и девушки. По предложению Озана: «Девушки, садитесь вы», первой залезла Дилин, следом за ней Ярен, а затем и Синем. Озан, глянув на придурка и Атакана, жестом пригласил придурка: — Проходите вперёд. Придурок, кивнув, залез в машину. Он сел напротив Синем. Следом залез Атакан, и последним — Озан. Заметив, что придурок сел напротив Синем, Озан мысленно попросил терпения. После недолгой поездки они добрались до отеля. Поблагодарив Юналя и пожелав всем спокойной ночи, сначала в лифт сели Атакан с остальными, жившие на том же этаже. Осталось трое: Синем, Озан и придурок. Ожидая лифт, придурок обнял Синем за талию. Синем в гневе зажмурилась. Приоткрыв глаза, она заметила кнопку лифта. Внезапно вырвавшись от придурка, она перешла на другую сторону, к Озану, и, нажимая на кнопку, спросила: — Где этот лифт? — Успокойся, сейчас придёт. Не показывай так сильно, что скучала по мне, неприлично. Озан посмотрел на придурка взглядом, говорящим: «Да, молодец, идиот». Если бы у него только была причина врезать ему по лицу. Причина-то у него, конечно, была, но, к сожалению, из-за неё он не мог до него дотронуться. Синем же смотрела на него с отвращением во взгляде. Особенно сегодня вечером он был ей настолько отвратителен, что она больше никогда не хотела его видеть. Нужно было найти выход. Должен же быть способ как-то от него избавиться. Тут подошёл лифт. Как только двери открылись, Синем забилась в самый угол. Следом попытался войти придурок, но Озан зашёл раньше. Встав перед Синем, он преградил путь придурку. Тот с недоумением посмотрел на Озана. Потом зашёл в лифт и нажал кнопку этажа, где находились номера Озана и Синем. Озан и Синем, оба, независимо друг от друга, закатили глаза на это его действие. Когда они приехали на этаж, Озан остановился у двери своего номера. Через несколько шагов они остановились у двери Синем. — Спокойной ночи, — сказал Озан и быстро зашёл к себе. Он сделал это специально: если бы они зашли первыми, они бы зашли вдвоём. Но сейчас, раз он не видит, Синем может спокойно не пускать его в номер. По крайней мере, он надеялся, что будет так. Синем приложила карточку и открыла дверь. Она уже собиралась шагнуть внутрь, как вдруг остановилась. Слегка повернула голову. — Ты никогда не войдёшь в эту комнату. Даже не пытайся. С этими словами она быстро зашла и с силой захлопнула дверь прямо перед носом придурка. Озан, наблюдавший в глазок своей двери, увидел, как тот уходит. Он с облегчением выдохнул. Подождал немного. Медленно открыл дверь. Коридор был пуст. Он тут же взял карточку и, даже не сняв куртку, направился к двери Синем. Постучал и стал ждать. Синем шла, ворча изнутри: — Я же сказала, ты никогда не войдёшь в эту комнату... Когда она открыла дверь, Озан, не останавливаясь, шагнул внутрь и прильнул к её губам. --- Всем привет, надеюсь, вам понравится. Жду ваши комментарии. Хотела тут написать одну заметку, но забыла какую, если вспомню — напишу аххахах, жду ваши комментарии, целую 💋