Aşikar Ama İnkar

Она прикрыла дверь рукой и закрыла её. Не отводя лица, лишь слегка приоткрыв губы, прошептала: — Прости меня, мне очень жаль. Она снова поцеловала Озана изо всех сил и отстранилась. Между прерывистыми вздохами: — Мне очень жаль... Очень жаль... Продолжая шептать, она покрывала поцелуями лицо, волосы и шею Озана, не переставая извиняться. Синем взяла лицо Озана в ладони и посмотрела в его глаза. Тут же перевела взгляд на его губы и в одно мгновение прильнула к ним. После глубокого поцелуя он слегка отстранился и прошептал между поцелуями: — Это я прошу прощения... Мне правда жаль... Озан обнял Синем за шею и покрыл её поцелуями. Руки Синем повисли на спине Озана. Не прекращая целовать, Озан снова поднялся до уровня её глаз и погладил её по щекам. Запыхавшись, прижимаясь лбом к её лбу, он чмокнул её в скулы, а затем, опустив взгляд на её губы, прошептал: — Я так скучал по тебе... Уголок губ Синем слегка приподнялся. Она ответила таким же шёпотом: — Я тоже... Он прильнул к губам Синем и, не отрываясь, повёл её. Они направились к синему Г-образному дивану у входа в номер. Усадив Синем на диван, он снял свою коричневую куртку и бросил её рядом. Он сел рядом с Синем, обнял её одной рукой за талию, а другой — за затылок, запустив пальцы в волосы. С новой, почти голодной страстью он снова прильнул к её губам. Двадцать четыре часа уже давно прошли, они истосковались по губам друг друга. Долгое время они целовались, не в силах оторваться. Задыхаясь, Озан отстранился, сделал маленький вдох и снова прильнул к её губам. Сейчас обоим хотелось не столько быть вместе физически, сколько просто целоваться. Когда Озан снова оторвал свои губы от губ Синем, их дыхание смешалось. Казалось, их груди вздымались и опускались в одном ритме; невидимая связь между ними становилась всё туже с каждым вздохом. Пальцы Синем крепко вцепились в плечи Озана. Словно если она отпустит, то снова потеряет его... Словно эти двадцать четыре часа были самой долгой разлукой, которую только можно было представить. На этот раз Озан целовал её медленнее. Не торопясь. Начав с уголка губ, он спустился к её нижней губе. По спине Синем пробежали мурашки. Она обвила одной рукой шею Озана, а другая её рука блуждала по его груди. Расстояния между ними и так не было, но казалось, она хотела быть ещё ближе. Озан обхватил талию Синем и притянул её к себе. Синем с лёгким удивлением вздохнула, но не возражала. Совсем наоборот... Когда она оказалась у него на коленях, её колени расположились по обе стороны от него. В этот момент их взгляды встретились. Тоска, сожаление, страсть... Всё смешалось в этом взгляде. Синем кончиками пальцев провела по груди Озана, покрытой свитером. Она чувствовала тепло под тканью. Дыхание Озана участилось. Синем снова прильнула к его губам, но на этот раз её поцелуи были более требовательными, более глубокими. Её руки медленно скользнули к краю свитера и одним движением потянули его вверх. Когда ткань исчезла между ними, кожа Озана коснулась ладоней Синем. Это тепло на мгновение заставило их обоих замереть. Пальцы Синем скользили от его плеч вниз по груди, а глаза Озана потемнели; тоска, которую он сдерживал внутри, больше не поддавалась контролю. Синем медленно опустила губы на его подбородок, затем на шею. Каждый поцелуй становился всё длиннее, всё ощутимее... Пальцы Озана запутались в волосах Синем. Он слегка запрокинул голову; глаза закрыты, губы приоткрыты... — Ты сводишь меня с ума... — прошептал он сквозь дыхание. Лёгкая улыбка Синем оставила тёплый след на его шее. Озан, словно желая перехватить инициативу, положил руки на талию Синем. Его пальцы медленно блуждали по её спине. Он чувствовал дрожь под её кожей. Контакт между ними теперь был не просто поцелуем. Каждое прикосновение было проявлением накопившейся тоски. Когда Синем слегка пошевелилась у него на коленях, дыхание Озана на мгновение перехватило. Он обхватил её крепче. Лёгкий стон сорвался с его губ. Руками, всё ещё лежащими на талии Синем, он приподнял край её блузки и одним движением снял её. Пышная и соблазнительная грудь Синем, виднеющаяся в её кружевном бюстгальтере, была для Озана настоящим приглашением. И он, конечно, не собирался отказываться. Он приподнял Синем за бёдра и притянул ближе к себе, прямо к своей эрекции. От этого движения Синем оказалась ещё выше у него на коленях. Теперь Озану было легче дотянуться до её груди. Он положил руки по обе стороны её груди и сжал их вместе. Прильнул губами к открытым участкам кожи над бюстгальтером. Сначала поцеловал, задержавшись надолго. Этот поцелуй заставил Синем откинуть голову назад со стоном. Озан покрывал влажными поцелуями ложбинку между её грудей, в то время как руки Синем уже давно обхватили его затылок, прижимая к себе. Когда Озан наконец добрался до застёжки бюстгальтера, Синем почувствовала мгновенное облегчение, словно напряжение отпустило её. Одним движением Озан снял и отбросил бюстгальтер, и, прижимая Синем к себе, ещё глубже зарылся лицом в её грудь. Когда он начал покусывать соски, бёдра Синем непроизвольно приподнимались и опускались у него на коленях. От каждого движения Синем Озан был на грани срыва. На мгновение он остановился, прильнул лбом к её шее и перевёл дыхание. Он поднял голову, открыл глаза и посмотрел на Синем; её щёки покраснели, губы приоткрылись. Глубоко дыша, он пытался понять, что происходит, пока её грудь вздымалась и опускалась. Озан поцеловал её в губы и прошептал голосом, хриплым от желания: — Пойдём в постель... Синем не ответила. Она просто снова прильнула к его губам. Озан поднялся, обхватив её руками; ноги Синем обвили его талию. Даже несколько шагов до спальни показались им бесконечностью. Проходя через дверной проём к кровати, они всё ещё не могли оторваться друг от друга. Каждый поцелуй становился всё глубже, каждое дыхание — всё горячее... Когда они добрались до кровати, Озан медленно опустил её на спину, но его руки всё ещё были у неё на талии. Волосы Синем разметались по подушке. Её грудь быстро вздымалась и опускалась. Несколько секунд Озан просто смотрел на неё; словно хотел убедиться, что она действительно здесь. Синем протянула руку, взяла его за затылок и снова притянула к себе. На этот раз их губы были мягче, но скрытый в них огонь всё ещё чувствовался. Их поцелуи замедлились... Стали глубже... Озан опустил губы на её подбородок, оттуда на ключицу и медленно вниз, к груди. Каждое прикосновение разносилось по коже Синем маленьким электрическим разрядом. Синем закрыла глаза; пальцы запутались в волосах Озана и слегка потянули. Озан снова прильнул к её губам. На этот раз поцелуй был длиннее, собственнически... Одна его рука блуждала по спине Синем, и он чувствовал дрожь под её кожей. Сердце Синем, казалось, билось прямо у него в ладони, потому что именно там сейчас была его рука. Озан никак не мог оторвать губ от Синем, их дыхание смешивалось, тепло перетекало друг в друга. Когда Озан наконец оторвал губы от губ Синем, он запечатлел поцелуи на её плече, руке, талии. Словно хотел заново запомнить каждый её сантиметр. Синем коснулась его спины; медленно, с лёгкими, вызывающими дрожь прикосновениями. Напряжение внутри Озана от этих прикосновений становилось всё сильнее. Пальцы Озана от напряжения сильнее сжались на её талии. Другая его рука всё ещё была на её груди. Сжимая и отпуская одну грудь Синем, другую он посасывал со всей страстью, что скопилась в нём. Синем крепко зажмурилась. Наслаждение, разливающееся внутри, заставило её ещё глубже зарыться головой в подушку, в то время как её спина выгнулась дугой, а бёдра непроизвольно приподнимались. Её ногти оставляли глубокие следы на спине Озана. Вдоволь насладившись одной грудью Синем, Озан проделал то же с другой, а затем снова встретился с ней в поцелуе. Когда губы Озана вернулись к ней, желание внутри Синем разгорелось ещё сильнее. Она перекатила Озана на бок и оказалась сверху. Застигнутый врасплох этим неожиданным манёвром, Озан, не успев даже зарыться головой в подушку, крепко обнял Синем. Когда губы Синем опустились на шею Озана, он откинул голову на подушку, открывая ей доступ. Губы Синем вот-вот должны были оставить неожиданные следы на шее Озана. Предчувствуя это, Озан, задыхаясь, прошептал со стоном: — Синем... Ты втянешь нас в неприятности... Синем, не отвечая, переместилась на другую сторону его шеи. Одной рукой она сжимала сосок Озана между пальцев. Озан от удовольствия и боли непроизвольно простонал. Синем, думая о том, что Озан в любой момент может снова оказаться сверху, опустила поцелуи на его грудь. Некоторое время она водила языком, а затем взяла сосок в рот. Тут же усилила напор, сжав его зубами. Это был один из тех приёмов, которые сводили Озана с ума больше всего. Следы, оставляемые губами Синем, углублялись не только на коже, но и внутри него. Поэтому он понял, что больше не может терпеть, и снова взял инициативу в свои руки. Он быстро перевернул Синем на спину. Наклонился над ней, но не переносил весь свой вес; контакт между ними теперь был не нежным, а страстным. Их губы снова встретились. На этот раз они целовались быстрее, более исступлённо. Желание торопило их, выпуская наружу огонь, скопившийся внутри. Руки Синем снова блуждали по спине Озана, в то время как его рука скользнула с её талии ниже. При каждом прикосновении к коже по телу Синем пробегала горячая волна. Они оба больше не говорили. Слова были не нужны. Нехватка, длившаяся более двадцати четырёх часов, восполнялась каждым прикосновением. Расстояния между ними больше не было; оставался только один шаг, одно решение, одна капитуляция. Синем, задыхаясь, оторвалась от его губ и взяла его лицо в обе ладони. Посмотрела в глаза. В этом взгляде больше не было стыдливости. Было только доверие. И глубокое желание, поднимающееся изнутри этого доверия. — Думаю, я уже готова... Озан усмехнулся, глядя на её полный желания вид. — Мы не торопимся... Озан снова приблизился к телу Синем. Страсть, тоска и нежность — всё смешалось воедино. Рука Озана медленно скользила по талии Синем. Он притянул её к себе ещё немного. Казалось, жар между ними сконцентрировался в одной точке. Озан покрывал маленькими поцелуями живот Синем, медленно продвигаясь к её брюкам; расстегнул пуговицу, опустил молнию. Взялся за брюки с двух сторон и стянул их вниз. Снимая их с ног, не забыл снять и туфли. Когда Синем слегка пошевелила коленями, дыхание Озана дрогнуло. Это уже была не страсть, которую пытались контролировать; это была ожидаемая, желанная, подавленная близость. Поцелуи Озана возобновились, но на этот раз внизу её живота; медленнее... осознаннее... Его губы не просто касались, они чувствовали тепло Синем ещё до прикосновения. Озан на мгновение остановился. Впившись взглядом в глаза Синем, он понял, что из-за переполнявшего его сводящего с ума желания ему уже пора снять и свои брюки. Не отрывая взгляда, Озан снял брюки и обувь. Нетерпеливо наклонился к Синем. Кончики пальцев скользнули по её щеке, шее, затем к плечу. Казалось, кожа Синем нагревалась в каждом месте, к которому он прикасался. Синем слегка откинула голову назад, открывая шею. Озан зарылся в неё губами. С губ Синем сорвался непроизвольный вздох. В последний раз глубоко поцеловав её в губы, он продолжил осыпать поцелуями тело Синем, направляясь к её самому сокровенному теплу. Целуя её через бельё, он почувствовал, насколько она влажная. Он медленно снял с неё бельё. И последнее расстояние между ними медленно растаяло. Его движения не были поспешными. Словно он хотел растянуть время и разжечь в Синем ещё большее желание. Руки Озана обхватили талию Синем с двух сторон, а Синем, не выдержав, сама притянула его к себе. Когда губы Озана наконец встретились с её влажностью, с губ Синем сорвался стон. Озан покрывал поцелуями каждую складочку. И губами, и пальцами он хотел размазать эту влагу, сделать Синем ещё мокрее. Решив, что существующей влажности достаточно, он начал стимулировать языком самый чувствительный её бугорок, чтобы вызвать ещё большее увлажнение. В то время как стоны Синем наполняли комнату, она слишком сильно дёргалась, поэтому Озан одной рукой крепко схватил её за ногу, которая болталась в воздухе. Другая её нога лежала на кровати, поэтому особой помехи для Озана не представляла. Синем и так уже была вся мокрая. Её стоны сводили Озана с ума всё больше и больше. Соединение должно было произойти как можно скорее. Озан быстро выпрямился и снял своё бельё. Тотчас же он ввёл в Синем средний и указательный пальцы и некоторое время двигал ими взад-вперёд. Синем, задыхаясь и вся в поту, изо всех сил сжимала простыню в ладонях, в то время как Озан, чтобы приблизить её к пику, другой рукой снова начал стимулировать её самый чувствительный бугорок. Синем, задыхаясь, проговорила сквозь стоны: — О-Озан... Ах... Давай уже, пожалуйста... Озан, тоже будучи на пределе терпения, вытащил пальцы. После нескольких влажных поцелуев он выпрямился, смочил слюной ладонь и погладил своё естество. Несколько раз провёл рукой и наклонился над Синем. Поцеловал её в губы. Взяв свой член в ладонь, он провёл им у входа в Синем. Синем, чувствуя невероятное желание, взяла лицо Озана в ладони и посмотрела ему в глаза. — Давай же, давай... Пожалуйста... Озан усмехнулся. Он облизнул губы, приставил свой член ко входу Синем и, чтобы она не закричала, прильнул к её губам и тотчас же резко вошёл в неё. Синем застонала ему в рот от внезапного и резкого пронзившего её огромного желания. В то время как поцелуи Озана становились всё более страстными, он двигался внутри неё, достигая самой глубины. Помимо ощущения внутри, Синем чувствовала его яички у своего входа, и это делало её ближе всех к пику. Озан медленно, тяжело дыша, оторвал свои губы, а Синем уткнулась лицом ему в плечо. Озан выдохнул ей в волосы. И эта долгожданная близость, словно встреча двух разных тоскующих душ в едином ритме, произошла медленно, но в то же время очень глубоко. Пальцы Синем впились в спину Озана. Озан упёрся лбом в её плечо. Его движения были глубокими и сокрушительными. Они оба чувствовали дыхание, дрожь и сердцебиение друг друга. Это было не просто физическое соединение. Это было молчаливое заявление: «Обиды стёрты, тоска растаяла, что бы ни случилось, мы снова вместе...» Через некоторое время их движения обрели гармоничный ритм. Синем закрыла глаза. Озан между прерывистыми вздохами снова и снова шептал имя Синем. В тот миг комната словно сжалась; весь мир состоял только из кровати, дыхания и запаха тел. Глубокие удары Озана ускорились, усиливая дрожь Синем. Чем сильнее мышцы Синем сжимали член Озана, тем ближе был неизбежный момент насыщения и для него. Пульс у обоих сильно участился, и звуки дыхания, вызванные усталостью и предельной близостью к пику, тоже усилились. В этот момент они оба только шептали имена друг друга, переживая судороги приближающегося оргазма. И наконец, та мощная волна накрыла и поглотила их обоих. Дрожь, которую испытала Синем во время пика, совпала с её разрядкой и подготовила Озана к его собственному пику. Сильное давление, которое почувствовал Озан от её сокращений, заставило его движения ещё больше ускориться и помогло ему взобраться на вершину. Сразу за Синем последовал и Озан, испытав мощный оргазм. И физический, и душевный... Он зарылся лицом в шею Синем и попытался перевести дух. Озан снова поднял голову и поцеловал Синем в лоб. Их дыхание всё ещё было сбивчивым. Синем открыла глаза и посмотрела на него. На её лице было мягкое, умиротворённое выражение. Он погладил Синем по щеке, поцеловал в губы и, выйдя из неё, откинулся на кровать. Тут же он притянул Синем к себе и положил её голову себе на грудь. Нежно поцеловал её в волосы. От этого поцелуя Синем закрыла глаза. Озан мягко водил пальцами по её руке, а Синем погрузилась в состояние приятной истомы. Немного отдохнув, Озан позвал её, вспомнив о своей идее: — Синем... — Ммм? — У меня есть решение. Синем слегка пошевелила головой у него на груди. — Озан... Давай не сейчас, хорошо? Озан глубоко выдохнул. — Хорошо, моя единственная... --- Несколько дней спустя... / 13 февраля, день — Снято! Всё, ребята, можем расходиться на перерыв. Этот обеденный перерыв был первым длинным перерывом за день. Жена Ферита, Ясо, отправила Синем сообщение с просьбой позвонить ей, как только у неё будет перерыв. Как только Синем зашла в свой вагончик и увидела сообщение от Ясо, она забеспокоилась. Сразу же за ней в вагончик зашёл Озан: — Госпожа, вам принесли обед, я сказал, что передам. Пожалуйста, ваш обед... Он поставил принесённое на её стол. Тут же, приподняв одно колено, он сел рядом. Пока Синем молча благодарила, Озан, поглаживая её по щеке, заглянул ей в лицо, в глаза. — Что ты так смотришь? Озан улыбнулся. Игривым тоном: — А что, нельзя посмотреть? — Да нет... Смотреть-то можно... Но потом нам будет сложновато отсюда выйти... Поэтому я и сказала. — Хм. Хочешь, проверим? С этими словами он потянулся к губам Синем, но она в этот момент отстранилась: — Ой, подожди... Озан. Ясо просила срочно позвонить, надо глянуть, что она хочет, мне интересно. — Ладно хорошо, тогда я пойду возьму свой обед и вернусь. — Хорошо. Пока Озан брал еду, он ненадолго задержался поболтать с коллегами. Когда он вернулся в вагончик, Синем уже положила трубку и с мрачным лицом массировала себе виски. — Я вернулся! Синем, с тяжёлым чувством на душе: — С возвращением... Как только он вошёл, Озан сразу понял, что что-то случилось. — Что случилось? — Ничего важного, давай поедим, потом поговорим. — Почему? Расскажи сейчас? — Я умираю с голоду, Озан, пожалуйста. Извините, в предыдущем ответе я случайно повторил часть перевода. Вот правильное продолжение, связанное с предыдущими частями: — Хорошо-хорошо, как хочешь. Озан умял свой обед с космической скоростью, а Синем даже до половины не добралась. Вытерев рот салфеткой, Озан сказал: — Детка, ты даже до половины не дошла, придётся мне тебя с ложечки кормить. Синем отложила свой сэндвич. — Я уже наелась... — Как это наелась? Что ты съела, Синем, ради бога? — Я не могу продолжать, правда. Желудок не принимает. Озан хотел было снова что-то сказать, но Синем перебила его: — Озан, не настаивай. Ты знаешь, мне потом плохо становится. — Ладно-ладно, я ничего не говорю. Проголодаешься — я тебя ещё увижу. Синем попыталась встать, словно пытаясь сбежать: — Я пойду руки помою. Не успела она встать, как Озан схватил её за руки и усадил обратно на стул. — Минуту, минуту. Я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь, что случилось. Давай, рассказывай, что произошло? Синем посмотрела в глаза Озану и тут же отвела взгляд. Выдохнула через нос. В нервном жесте потёрла руки. Уставилась в пол. Озан тоже смотрел на Синем. Видя её напряжение, он смотрел на неё вопрошающим взглядом. — Синем, что-то случилось? Ясо сказала что-то плохое? — Ну... Можно и так сказать. — Что она сказала? — Говорит, сегодня вечером у нас «двойное свидание», и не принимает никаких возражений, место уже забронировала. Брови Озана непроизвольно нахмурились. — Двойное свидание? Синем, смущённым и напряжённым голосом: — М-да. — Сегодня вечером? Синем открыла рот, собираясь что-то сказать. В этот момент Озан вдруг вскочил с места от злости. — Если этот подлец не специально это устроил, пусть весь мир узнает, что я... Синем тоже встала и мгновенно заставила его замолчать. — Озан! Что ты такое говоришь? Пожалуйста, успокойся. Озан приблизился к Синем вплотную и зашипел сквозь зубы шёпотом, но предельно напряжённым тоном: — Как я могу успокоиться, Синем? Ты будешь сегодня вечером с этим типом на людях, как я могу успокоиться? Синем положила руки ему на щёки. — Послушай, моя единственный, мы ведь знали, что это произойдёт. К тому же я очень устала, я задержусь совсем ненадолго и уйду. Озан тоже положил руки ей на щёки. — Хорошо, но, любимая, ты даже не успела воспользоваться решением, которое я тебе предложил. Если бы ты хоть немного его использовала, мне было бы немного легче. — Не волнуйся, я поговорю с ним сегодня, до того как уйду. — Я не говорю «почему ты не поговорила», дорогая, я просто отмечаю, что ты ещё не воспользовалась этим. И если ты не поговоришь с ним, когда я представляю те вольности, которые он позволяет себе при людях, у меня кровь вскипает. — Не волнуйся, я сегодня всё улажу. Синем, желая успокоить Озана, перешла в игривый режим. Она слегка наклонила голову набок и со всей своей привлекательностью начала играть с воротником его рубашки: — К тому же ты сам говорил, что наша бронь на субботний вечер... Озан сглотнул, глядя на игривость Синем. Одну из рук, лежавших у неё на щеках, он медленно опустил на плечо, оттуда на спину, а затем на талию. Другую руку положил ей на шею. Притянув Синем за талию, он приблизил её к себе ещё немного. Облизнул губы и выдохнул ей на щеку. Его взгляд был прикован прямо к её губам. Водя носом по её щеке, он прошептал: — Синем... Одна рука Синем скользнула за спину Озана, другая легла ему на шею. — По крайней мере, твой план не сорвался, думай об этом... Озан на мгновение замер. Внезапно зафиксировав взгляд на глазах Синем, он резко развернул её и прижал спиной к двери туалета в вагончике. Слегка нахмурился. — Да, только этого не хватало!? Синем громко выдохнула, когда её спина внезапно встретилась с дверью. Озорство отражалось в её глазах. — Ты бы расстроился, если бы планы отменились? Озан начал злиться. — Синем..! Синем озорно засмеялась. — Ты получал удовольствие, доводя меня до бешенства, вот и я решила попробовать, что такого? — Напомню, что ты тоже получала удовольствие, заводя меня в самые неподходящие моменты. С этими словами он снова провёл губами по её щеке и уголку губ. Синем, сделав вид, что не понимает, многозначительно спросила: — И что? — А то... Озан, опустив руку с её талии на ягодицу, прижал Синем к себе изо всех сил. Синем на мгновение потеряла голову от твёрдости, которую почувствовала в самом чувствительном месте. С её губ сорвался стон. И тут же она прошептала его имя: — Озан... Синем сцепила руки у него на затылке. Её намерением было тут же прильнуть к его губам, но Озан не собирался сразу давать ей желаемое. — Тсс, успокойся. В конце концов, сюда в любой момент может кто-нибудь войти... Говоря это, он между словами прижимался к Синем и снова отстранялся. Синем, чувствуя пульсацию внизу живота, непроизвольно пыталась прижаться к Озану ещё сильнее. Озан осознавал её старания. То, что они оба настолько нуждаются друг в друге, так сильно желают друг друга, день ото дня делало Озана всё более зависимым от Синем... Озан оживил руку, лежавшую на ягодице Синем, слегка сжал её. Слегка усмехнулся и, не убирая руки, потянулся к поясу её халата. Одной рукой развязал узел и, просунув руку под халат, прикоснулся к её коже. Синем глубоко вздохнула. Когда Озан опустил руку ещё ниже, Синем схватила его за руку, останавливая. — Не надо. Озан хотел было что-то сказать, как вдруг раздался голос помощника режиссёра в мегафон: — Ребята, собираемся, заходим на площадку. Головы обоих в этот момент повернулись к двери. Снова посмотрев друг на друга: — Озан, иди давай. Озан опустил глаза вниз. — Как я пойду? Синем тоже опустила глаза. Привычная картина застала их врасплох в самый неподходящий момент. — Иди быстрее, — сказала она и прикусила губу, чтобы сдержать смех. — Очень смешно! — А разве нет? — Синем..! — Озан, давай, иди уже, а то втянешь нас в неприятности. Озан взял Синем за подбородок, надул губы. — Послушай меня... Он поцеловал её в губы. — Ты в последнее время стала совсем бесстыжей... — Хм, правда? — Правда. — Мне до тебя далеко, дорогой. Иди уже. Озан оставил влажный поцелуй на шее Синем и отстранился. — Ну ладно, ещё увидимся, Синем-ханым. — До встречи, Озан-бей. Отель «Матиат» / 21:30 После того как Синем и Озан вместе вернулись в отель, они разошлись по своим номерам, чтобы принять душ. Выйдя из душа, Синем без особого энтузиазма заглянула в шкаф. Искала, что бы надеть. Ей на глаза попалась чёрное платье. Без какого-либо декольте, с высоким воротом, миди-длины. Единственной его особенностью был разрез. Она сняла его с вешалки и положила на кровать. Быстро начала собираться. В это время Озан смотрел в телефон. Увидев несколько твитов, которые его разозлили, он выключил телефон, вышел из комнаты и постучал в дверь Синем. Синем уже сделала причёску и макияж, надела платье. Но так как молния доходила до самого затылка, она не смогла застегнуть его до конца. Услышав стук, она испугалась, что пришёл тот тип. Нервным голосом спросила: — Кто там? — Это я, я. Услышав голос Озана, она сразу расслабилась и открыла дверь. — Это был ты? — А ты ждала кого-то другого? — Проходи. Когда Озан шагнул внутрь, она закрыла за ним дверь, завела руки за спину и прислонилась спиной к двери. На душе у неё было неспокойно. Это невольно отражалось и на лице. — Зачем ты пришёл? Озан в пару шагов приблизился к ней. Положил руки на её тонкую талию. — Зачем пришёл? — Ну... Я подумала, может, что-то случилось? — Разве обязательно должно что-то случиться, чтобы я пришёл сюда? — Да нет... Просто... В любой момент ведь может кто-то прийти, поэтому я и спросила. Озан глубоко вздохнул. — Пусть приходит. — Озан... — Да пусть приходит, что будет? Синем выдохнула через нос. — Я пришел сказать: приходи пораньше, я буду ждать. — Приду, не волнуйся. — Если что-то случится, звони, пиши. Я буду беспокоиться. — Знаю. — Когда поговоришь с ним? — По дороге. — Хорошо, как поговоришь, дай знать. — Ладно, скажу. — Не забудь. — Не забуду. Одну из двух рук, лежавших у неё на талии, он поднёс к её щеке, а другой рукой крепко обхватил её за талию целиком. — И ещё... Он поцеловал её в шею. — Не забывай, что я очень сильно тебя люблю... — Никогда... Большим пальцем он взял её за подбородок, слегка погладил и поцеловал в губы. А затем крепко обнял Синем. Синем положила руки на широкие плечи Озана. Одна рука Озана крепко обхватывала её талию, а другая гладила по спине. Почувствовав прикосновение к её коже, он опустил взгляд на её спину и заметил, что молния так и осталась незастёгнутой. — Вот поэтому я и говорю «зачем пришёл». Он медленно отстранился и посмотрел в глаза Синем. — Если бы я не пришёл, кому бы вы, Синем-ханым, доверили застегнуть эту молнию? Синем смущённо надула губки. — Не смотри так, повернись, давай застегну. --- Когда ночью, ближе к 12 часам, они вернулись в отель. Пока Синем быстрым шагом направлялась к своему номеру, тот тип даже не вышел из лифта, а поехал на свой этаж. Когда лифт тронулся, Синем направилась к двери Озана и постучала. Озан открыл дверь бегом. Тут же впустил Синем внутрь. Крепко-крепко обнял. — Ты в порядке? Синем отстранилась. Взялась за плечи Озана. — Я в порядке, не волнуйся. Всё прошло хорошо. Ничего из того, чего я боялась, не случилось. — Слава богу. Значит, угроза подействовала. — Да, очень даже подействовала. Когда я сказала: «Найдёшь кого-нибудь другого, кто захочет пропиариться», тебе нужно было видеть выражение его лица. — Поделом этому типу. Синем улыбнулась. — И ещё... — Ммм? — Он завтра утром первым же рейсом возвращается в Стамбул. — Серьёзно? — Да. — Ну и валил бы, даже много пробыл. Слава богу, избавились ещё от одной проблемы. Озан глубоко вздохнул. — Тогда, в честь этого, открываю одно из тех вин, что мы купили в Диярбакыре. — Давай откроем, мой единственный. Но я сегодня очень устала, давай не засиживаться и ляжем спать пораньше, хорошо? — Ладно-ладно, договорились. — Пока ты открываешь вино, я зайду к себе переоденусь и сразу вернусь. — Хорошо, возвращайся быстрее. Если нужна помощь, я могу... С этими словами он подмигнул. Синем засмеялась. — Вообще-то, если ты немного опустишь мою молнию, будет совсем неплохо. Озан быстро подошёл к Синем, стоявшей у двери. — С огромным удовольствием... Поворачивайся. Озан убрал волосы Синем вперёд и опустил молнию до середины спины. Слегка раздвинув рукой ткань, он оставил влажный поцелуй где-то между шеей и спиной. Думаю, достаточно? Синем завела руку за спину, до молнии она дотягивалась. — Да-да, достаточно. Спасибо, мой единственный . Синем пошла в свою комнату и быстро переоделась в ночное. Несколько пуговиц на её ночной рубашке были, как обычно, расстёгнуты. Волосы она собрала в простой пучок с помощью заколки-утяжелителя. Взяв с собой сигареты, зажигалку, зарядку и, на всякий случай, сценарий (может, поработают), она снова пошла к Озану. Когда Синем переходила в режим «домашний» — совсем без макияжа, в очках — это были самые любимые моменты Озана. Такой образ Синем каждый раз приводил его в восторг. Так как Синем у себя в номере не любила, когда курят в комнате, обычно они курили вместе на балконе. Но у Озана таких проблем не было, поэтому сейчас они могли курить в комнате, не выходя на балкон. Синем устроилась в уголке Г-образного дивана, откинулась на спинку, вытянула ноги и положила их одну на другую. Озан придвинул журнальный столик поближе к дивану и поставил на него тарелку с фруктами и бутылку вина, которые захватил снизу. Взял бокалы и сел рядом с Синем, точно так же откинувшись на спинку и положив руку под её талию, а ладонь — ей на живот. Синем держала в одной руке бокал, а другой листала рилсы. Озан, ставя свой бокал на столик, спросил: — Сигарету? — Давай, дорогой. Озан сначала взял сигарету Синем себе в рот, прикурил, а затем вложил её в губы Синем. Тут же прикурил свою сигарету и, поставив пепельницу себе на колени, одной рукой снова обнял Синем. Синем улыбнулась. Слегка приподняла голову и посмотрела в глаза Озану. Отпила глоток вина и сразу же сделала долгую затяжку. — Я всё ещё не знаю, куда мы завтра едем, Озан. — Не скажу. — Ну Озан... — Не скажу... --- — Боюсь, что в таком темпе ты однажды упадёшь в обморок... — При чём тут это, у меня все показатели в норме. Я же стараюсь питаться здоровой пищей. — Ладно, я ничего не сказал. Давай съешь эту клубнику. — Нет, всё. Мне вообще не стоило бы есть в такое время. — Так ты же ничего и не съела? Синем взяла вилку из руки Озана и протянула ему клубнику. — Это съешь ты. Озан улыбнулся. — И это съем... Он отправил клубнику в рот. Быстро прожевав и проглотив, сказал: — И тебя съем... С этими словами он чмокнул Синем в губы. Синем, улыбнувшись, положила вилку обратно в тарелку и, прильнув головой к груди Озана, обняла его. Озан тоже крепко обнял её и поцеловал несколько раз в макушку. Некоторое время они так и лежали в тишине. Озан заметил, что дыхание Синем стало тяжелее, и понял, что она уснула. Он осторожно взял её на руки и перенёс в кровать. Синем, которой стало некомфортно от холодных простыней, непроизвольно съёжилась и прижалась к лежащему рядом Озану, зарываясь в его тепло. Озан до сытости вдохнул её запах, чмокнул в волосы и сдался на милость сну. --- 14 февраля / 21:30 Самолёт в Стамбул должен был вылететь в 22:05. На воскресенье дали отгул только Озану и Синем. Съёмки остальных продолжались. Озан и Синем сидели в креслах зала ожидания. Синем только что узнала, что они летят в Стамбул. — А в Стамбуле не будет проблем? Почему мы туда летим? — Не волнуйся, никаких проблем не будет. — Я уверена, ты всё уладил, но... Ну, не знаю... Озан рефлекторно хотел взять её за руку, но быстро отдёрнул. Синем даже не заметила. Услышав объявление, они сразу прошли на посадку. Расположились на местах 1 и 2. Понимая, что поболтать не удастся, всю дорогу проспали в наушниках. Когда они вышли из самолёта, их встретил заранее нанятый Озаном водитель, и они быстро сели в микроавтобус. Микроавтобус остановился перед роскошным отелем, расположенным в Кадыкёе, прямо у марины. Синем знала это место и, увидев его, удивилась. — Озан... Мы слишком близко. — И что? Мы же не собираемся отсюда выходить? Синем, тем не менее, почувствовала беспокойство, и её лицо непроизвольно омрачилось. Когда они вошли в номер, шаги Синем всё ещё были напряжёнными, настроение по-прежнему подавленным. Озан, оставив сумку, взял Синем за руку и поцеловал её в шею. Снял с неё пальто и повесил на вешалку в шкафу. Тут же снял и своё пальто, повесил, а затем, взяв Синем за руку, провёл её в комнату к креслам. Погладил её по щекам, пытаясь успокоить. — Моя единственная, здесь мы в безопасности, поверь мне. Синем обвила руками шею Озана и прошептала: — Там, где ты, для меня и есть безопасное место... Озан улыбнулся, прижал Синем к себе ещё крепче, вдыхая аромат её шеи, и поцеловал. — Где твои серьги и кулон? — Побоялась надевать, раз летим самолётом. — Хм. Тогда подожди. Синем на мгновение не поняла. Озан достал из сумки коробочку и, спрятав её за спину, вернулся к Синем и сел рядом. — Уже за полночь, но... ничего. С Днём святого Валентина, моя самая красивая в мире любимая. Он медленно поставил перед ней коробочку. — Может, я и недостоин тебя, не знаю... Но надеюсь, тебе понравится. Когда Озан вложил коробочку в руки Синем, свет, скрывавшийся под бархатной крышкой, словно озарил тишину в комнате. В эту мягкую ночь Дня святого Валентина, пока за окнами гудел город, сияние, исходившее из маленькой шкатулки с украшением, на мгновение заставило всё замереть. В коробочке оказался изящно подобранный комплект: кулон с глубоким, цвета ночной синевы сапфиром в центре и серьги в комплекте к нему. Цвет сапфира был настолько насыщенным, что казалось, будто это кусочек, вырванный из тёмного неба. Бриллианты, окружавшие камень, сверкали, словно маленькие звёзды, ловя свет и рассыпая его вокруг при каждом движении. Сапфир веками известен как камень верности, доверия и бесконечной преданности. Бриллиант же — символ постоянства и вечной любви. Поэтому, когда их используют вместе, это считается не просто украшением, но и обещанием. Когда Синем взяла в руки серьги, глубокий синий цвет сапфира мерцал в её пальцах благородным блеском. Камень, выбранный Озаном, был не просто голубым; в нём был оттенок, хранящий в себе ночь, море и немного тайны. Тонкое кольцо бриллиантов обвивало сапфир, создавая вокруг него сияющий ореол, словно защищая его. Кулон был ещё изящнее. Капля сапфира на тонкой цепочке, казалось, была создана для того, чтобы покоиться прямо над сердцем. Каждый маленький бриллиантик был расположен вокруг сапфира, словно звёзды. Вместе украшение напоминало небосвод: в центре — глубокая синяя ночь, а вокруг — сияющие маленькие звёзды. Озан выбрал его именно с этим смыслом. Потому что значение сапфира — не только красота; это верность и доверие. И он знал, что это самое честное обещание, которое он может дать Синем. — Сапфир... — сказал Озан, слегка улыбнувшись. — Раньше это был камень королей и королев. Он символизирует верность. А бриллианты — вечность. Синем ещё некоторое время смотрела на кулон. В этой глубокой тёмно-синей глубине камня ей, казалось, виделись она сама, их воспоминания и время, проведённое с Озаном. Возможно, украшение действительно было очень ценным. Но в тот момент для Синем самым драгоценным была та безмолвная фраза, которую Озан произнёс этим подарком: — То, что я даю тебе — это не просто украшение, это обещание моего сердца... --- Приветики! Пусть немного с опозданием, но все же глава перед вами. На этой недели собираюсь выпустить новую работу и продолжить старую🫠 Поэтому не скучаем! Ваши отзывы о работе очень ценны для меня❤️