Aşikar Ama İnkar

Синем смущённо смотрела на свой подарок, когда Озан спросил: — Ты ничего не говоришь. Или тебе не нравится? Синем, задержав взгляд на глазах Озана, слегка улыбнулась. Она опустила коробочку на диван и положила обе ладони ему на щёки. Руки Озана рефлекторно легли поверх её рук. Синем прошептала: — Мне очень нравится. Большое спасибо. Она поцеловала его в губы. Когда они отстранились, Озан начал гладить её по щекам. — Носи в счастливые дни. Синем взяла его руку, поцеловала ладонь и погладила её. Некоторое время они замерли так. Затем Синем вдруг засуетилась, словно что-то забыла. — Что случилось? — Эм... Секунду, я сейчас. Она поднялась с дивана и быстро направилась к своей сумке. Конечно же, у неё тоже был подарок для Озана. Она аккуратно достала из сумки маленький картонный пакет и, держа его обеими руками за спиной, вернулась к Озану. Медленно протянула пакет ему. — У меня, конечно же, тоже есть подарок. Озан улыбнулся. Взяв пакет, который протягивала Синем, он сначала отодвинул его в сторону, не отпуская. Затем, погладив её подбородок, сказал: — Твоё присутствие для меня уже самый большой подарок. Он посмотрел на пакет. Он уже понял, что внутри коробка, и даже то, что в коробке часы — марка была написана прямо на пакете. Он осторожно достал коробку из пакета. Открыл крышку. Взял в руки классические часы с коричневым кожаным ремешком, которые лежали перед ним. Это были очень красивые и очень элегантные часы. Синем с волнением наблюдала за ним. Потому что главную деталь он ещё не заметил. И, скорее всего, сам бы её не увидел, если бы она не сказала. Озан, рассматривая часы, перевёл взгляд на Синем: — Это очень красиво, Синем. Мне правда очень нравится. Глаза Синем сияли. Взволнованно она сказала: — Посмотри внимательно на внутреннюю сторону ремешка. Озан посмотрел на неё с недоумением. Затем медленно перевёл взгляд на часы в руке и, повернув их в ладони, посмотрел на внутреннюю сторону ремешка. Чтобы убедиться в увиденном, он прищурился и поднёс часы поближе. Две буквы, сорвавшиеся с губ Озана, почти эхом разнеслись по комнате шёпотом: — «О.С.» На мгновение он поднял голову и посмотрел на Синем. В его глазах были и удивление, и тёплая улыбка. Его пальцы всё ещё скользили по внутренней стороне ремешка, словно он хотел снова и снова убедиться, что эти две буквы действительно там. Синем слегка пожала плечами, но не смогла скрыть волнения в глазах: — Я немного боялась, что тебе не понравится, — сказала она мягким голосом. Озан покачал головой: — Нет... нет, дело не в том, нравится или нет. Он снова повернул часы в ладони, чтобы посмотреть. На внутренней стороне коричневого кожаного ремешка тонкими, изящными буквами были вытиснены эти две маленькие инициалы. Не слишком броско, но в то же время так многозначительно. — Ты специально сделала это, да? Синем слегка наклонила голову: — Да. Немного помолчав, добавила тише: — Потому что... время иногда летит очень быстро. Но я подумала, что в нашем времени всегда будут эти две буквы. Взгляд Озана смягчился. В этот момент часы перестали казаться просто стильным аксессуаром. Они стали словно маленькой памяткой, которую он наденет на запястье; моментом, который он будет вспоминать каждый раз, когда посмотрит на них. Он снял часы, которые были у него на руке, и надел подаренные. Кожаный ремешок идеально прилёг к запястью. — Теперь наши буквы будут жить со мной, — сказал он полушутя. Синем улыбнулась: — Именно для этого я их и покупала. Озан поднял руку и посмотрел на часы. Часовая и минутная стрелки бесшумно двигались вперёд. Но для него время, казалось, на мгновение остановилось. Затем он снова перевёл взгляд на Синем. — Знаешь, иногда человек носит в себе не сам подарок, а мысль, которая за ним стоит. Синем молча смотрела на него. Озан протянул руку и взял её за пальцы. — И это... Пожалуй, самое прекрасное, что я получал в подарок... Глаза Синем на мгновение вспыхнули. Она тихо засмеялась, но голос её был почти шёпотом: — Вечер ещё не закончился, Озан. Озан поднял брови. Внутри у него что-то встрепенулось с волнением. — То есть? Синем, с лёгкой улыбкой в уголках губ, посмотрела на него: — Подарки на День святого Валентина иногда не ограничиваются одной вещью. Озан начал смеяться. — Теперь мне стало любопытно. Синем, отводя взгляд, потянулась к подарку, лежавшему на диване. — Тебе придётся немного набраться терпения. Озан в последний раз взглянул на стекло часов. Внутри — маленькие буквы, снаружи — бегущее время... А напротив — Синем. — Я могу быть терпеливым, — сказал он тоном, который звучал не очень убедительно. Затем мягко добавил: — — Если в конце там будешь ты... — Посмотрим. --- Поздним вечером Озан и Синем, переодевшись в домашнее, устроились на кровати с бокалами вина и неспешно беседовали. Разговор перетекал из одной темы в другую, и Синем захотела задать вопрос о прошлом сезоне: — Озан? — Ммм? — Я хочу тебя кое о чём спросить. — Спрашивай, красавица. Синем слегка повернулась к Озану; ей было важно видеть выражение его лица, все оттенки эмоций. — В прошлом сезоне, когда был момент, когда ты желал меня сильнее всего и труднее всего было сдержаться? Озан усмехнулся. — Ты спрашиваешь только про съёмки или закадровое тоже входит? Синем на мгновение не поняла. — Ну, то есть... не знаю... В общем. Озан продолжал смеяться. Синем всё ещё не понимала. — Да почему ты смеёшься? Озан с трудом подавил смех: — Детка, потому что в прошлом сезоне у наших персонажей вообще не было нормального контакта. Вот я и спросил, входит ли закадровое в это понятие. Синем наконец поняла и закатила глаза, засмеявшись: — Боже мой, а я-то думаю, чего это он смеётся. Некоторое время они посмеялись. Затем Озан замолчал. Допив остатки вина в бокале, он поставил его на тумбочку. Синем, увидев, что он поставил бокал, поняла, что сейчас он начнёт рассказывать, и слегка приподнялась на кровати. Озан повернулся к Синем и заговорил. При этом он играл с её волосами, рассыпавшимися по плечу. — С того момента, как я начал узнавать тебя, не было ни одного мгновения, когда бы я тебя не желал. Синем засмеялась. Она отпила глоток вина и тоже поставила бокал на тумбочку. Затем повернулась к Озану. — Я уверена, что это так. Но я спросила о самом-самом. Озан на мгновение задумался. — Ну, какого-то одного конкретного момента на самом деле нет, мои чувства и желание всегда были очень сильными... Но... Ты, наверное, догадываешься, что сцена с нашим первым поцелуем далась мне очень тяжело. Синем с любопытством приподнялась. — Хм. То есть как? — Что значит «как», красавица? В ту ночь я не смог уснуть до самого утра. Синем, словно она сама не испытывала тех же чувств, спросила с насмешкой: — Как это «не смог уснуть»? Озан знал, что Синем намеренно его подкалывает. Слегка покраснев, он сказал: — Синем..! В общем, я думал о тебе до самого утра. Синем хихикнула. — Что именно ты думал? Как именно думал? Озан некоторое время смотрел на неё. Приподнявшись на локте, он приблизился к Синем и сказал: — Хочешь, я наглядно покажу тебе, что я представлял? С этими словами он положил руку ей на талию и слегка погладил. Но Синем хотела продолжить разговор. — Озан, подожди. Продолжай, пожалуйста. Озан улыбнулся и откинулся обратно на спинку кровати. Уставившись на телевизор напротив, он начал рассказывать: — В тот день я впервые смог попробовать твои губы на вкус. Одна только мысль о том, что мы это сделаем, приводила меня в волнение за несколько дней. В предыдущий вечер я не спал до утра от волнения. И в тот же вечер я тоже не спал. В моих мыслях, в моём сердце всегда была ты. Сказав это, он повернулся к Синем и улыбнулся. — Как и сейчас... — добавил он. Синем, улыбнувшись, надула губки. Затем она потянулась к груди Озана и обняла его. Когда она положила голову ему на грудь, Озан тут же обхватил её руками. — На ужине в честь финала сезона... Мы выглядели так красиво, так элегантно... И твоё платье... Всякий раз, когда я вспоминаю ту ночь, я схожу с ума. — Ой, даже не напоминай мне о той ночи. Всё было так тяжело... Озан улыбнулся. — А мне что сказать? Ту ночь я желал тебя так сильно... — Если бы у нас тогда были отношения, той ночью я бы не поехал домой, а скорее всего прижал бы тебя в каком-нибудь углу. — Ого, Озан. Хорошо, что у нас тогда не было отношений. — Почему? Тайком бы встречались, разве плохо? — А сейчас мы что, по-другому делаем? Озан приподнял одну бровь. Его голос прозвучал уязвимо: — Ты думаешь, я об одном и том же говорю? Синем подняла голову, выпрямилась и посмотрела в глаза Озану. — Я не сказала в плохом смысле, почему ты обиделся? — Да я не обиделся. — Обиделся. — Нет. — Ладно, пусть будет по-твоему. Синем слегка приподнялась, снова взяла со тумбочки свой бокал и отпила глоток. — Та ночь была для меня очень тяжёлой, — сказала Синем, устремив взгляд в пустоту. — Мы оба пришли тогда со своими супругами, и я была совершенно уверена, что ни у кого из нас в сердце тех людей не было. Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Но в ту ночь я так сильно хотела быть твоей, принадлежать тебе, чтобы и ты принадлежал мне. Озан сглотнул, услышав это. Это маленькое, но драгоценное признание Синем заставило его внутренне затрепетать. — Чтобы выдержать ту ситуацию, я пила как безумная и веселилась, иначе я бы не смогла. — А я? — вмешался Озан. — Одно только наблюдение за тобой казалось преступлением, я не мог сделать и шага к тебе, кроме как для интервью. Синем снова поставила бокал и повернулась к Озану. Она погладила его по щеке. — Но сейчас мы вместе. Всё, что сначала казалось невозможным, мы постепенно, шаг за шагом, делаем реальностью. — Слава богу... — сказал он и, взяв Синем за плечи, притянул к своей груди. Когда голова Синем легла на его широкую грудь, он, поглаживая её волосы, не забыл и поцеловать. --- В ту ночь, поддавшись дневной усталости, они так и уснули. Утро наступило незаметно, вместе с бледным светом, просочившимся сквозь плотные шторы номера. В ранний час 15 февраля море у набережной всё ещё казалось сонным. Ночная прохлада оставила лёгкий налёт на окнах, а крики чаек наполняли комнату мягким эхом, доносившимся издалека. Внизу лодки, пришвартованные у берега, медленно покачивались на воде, а ритмичный плеск волн задавал темп утренней тишине. Из широкого окна отеля открывался вид на Мраморное море, окрашенное в цвет между серым и синим. Солнце ещё не полностью поднялось над горизонтом; тонкая оранжевая полоска дрожала на воде, а утренний свет серебрился на волнах. Внутри номера царила совсем иная тишина. В кровати, обнявшись, лежали двое, которые провели ночь в разговорах и в конце концов незаметно для себя уснули. Голова Синем покоилась на груди Озана, её волосы тёмной волной разметались по подушке. Рука Озана всё ещё рефлекторно обнимала её за плечи; казалось, даже во сне он не намерен был её отпускать. Синем во сне слегка пошевелилась. От особенно громкого крика чайки её брови чуть нахмурились, а затем она придвинулась ещё ближе к груди Озана. Озан полусонным рефлексом провёл рукой по её волосам. Глаза его были ещё закрыты, но в уголках губ застыла маленькая, умиротворённая улыбка. Когда Синем пошевелилась снова, свет, ударивший в глаза, заставил её непроизвольно открыть их. Пока она сквозь тонкое одеяло слегка поглаживала поясницу Озана, его глаза тоже начали медленно открываться. Озан чмокнул Синем в волосы, которые были прямо под его подбородком. Рука, лежавшая у неё на талии, сжалась крепче. Поняв, что Озан проснулся, Синем слегка приподняла голову и посмотрела ему в глаза. Улыбнувшись, она сказала: — Доброе утро, мой единственный. Озан поднял руку, которая была у неё на плече, и поднёс её к её подбородку. Поглаживая, он ответил: — Доброе утро, красавица. С этими словами он приблизил её лицо к себе и поцеловал в губы. Затем улыбнулся, снова прижал Синем к своей груди и крепко обнял. Он снова нежно поцеловал её в волосы и положил щёку ей на макушку. — Который час? — спросила Синем голосом, в котором чувствовалось, что она ещё не совсем проснулась. Озан поднял левую руку, зарытую в её волосах, и посмотрел на часы на запястье. — 7:35. Синем на мгновение растерялась: — Что? Ох, ещё так рано... — Ничего не поделаешь, организм уже привык. Синем на мгновение отстранилась от Озана и, бормоча что-то, повернулась на другой бок: — Ох нет, я хочу спать... Поворачиваясь, она ещё сильнее закуталась в одеяло. Озан на мгновение замер, ощутив пустоту от того, что отстранился от её тепла. Голова Синем сейчас лежала на его правой руке, но этого контакта ему было недостаточно. Он быстро пришёл в себя, повернулся к Синем и придвинулся вплотную к её спине. Левую руку он просунул под одеяло и положил ей на талию, массируя круговыми движениями: — Мой уже совсем проснулся... Он приблизился к её уху и прошептал, а затем поцеловал несколько раз сразу за ухом. Плечо Синем непроизвольно приподнялось, она, ещё не проснувшись, начала капризничать: — Озан... Пожалуйста, перестань... Озан прижался к ней всем телом, давая ей почувствовать свою твёрдость. — Уже слишком поздно... Сказав это, он участил поцелуи, одновременно слегка приподнимаясь на локте, чтобы нависнуть над её щекой. Синем, ощутив твёрдость у своих ягодиц ранним утром, на мгновение опешила. Как можно быть таким возбуждённым спозаранку? Поворачивая голову к Озану, она сонным голосом пробормотала: — Ничего себе, что это с утра пораньше? Последние слова прозвучали глухо, потому что Озан уже прильнул к её губам. Озан одной рукой продолжал гладить её талию, а другой продолжал покрывать поцелуями каждый сантиметр её лица. Синем не удержалась от улыбки, видя его нетерпение. Она взяла его лицо в ладони, притянула к себе и прильнула к его губам. Поцелуй продолжался во всей своей теплоте, когда рука Озана медленно скользнула с талии Синем вниз. Когда его рука проникла под пижаму и достигла её женского естества, с губ Синем сорвался маленький стон. Пульс участился, жар в каждой точке её тела начал нарастать. Озан усмехнулся, ощутив её влажность. Продолжая целовать её, он проговорил: — Ничего себе, что это с утра пораньше, Синем-ханым? Закончив фразу, он надавил пальцами, и с губ Синем снова сорвался стон. — Ммм... Не от тебя ли это? Сказав это, она ещё сильнее прижалась ягодицами к его твёрдости. На этот раз стон сорвался с губ Озана. Он закусил её губу и проговорил: — Ах... Ты смотри у меня..! — Смотрю, и что? Озан рассмеялся. С огромной страстью он снова прижался к её губам. Его пальцы продолжали ласкать её влажность. Когда губы Озана медленно скользнули к её шее, Синем от удовольствия откинула голову на подушку. Одной рукой она царапала затылок Озана, а другую руку осторожно опустила на его твёрдость. Озан выдохнул горячий воздух ей на шею, ощутив её руку. Он ускорил движения пальцев. Чем быстрее он двигался, тем сильнее она сжимала его твёрдость. А чем сильнее его сжимали, тем быстрее он двигался. Они подстёгивали друг друга в этом круговороте. Синем, не в силах больше терпеть огонь внутри себя, быстро сбросила одеяло на пол. Не желая, чтобы контакт с Озаном прервался, она сама спустила свои пижамные штаны до колен. Озан хотел помочь ей в этом, но совсем не хотел убирать свои руки. Он медленно вытащил руку, которая была у неё под головой, и положил её на грудь Синем, начав сжимать. При этом он изо всех сил ускорил движения пальцами в её влажности, приближая Синем к пику. Синем, тяжело дыша и постанывая, вместо того чтобы сжимать простыню, другой рукой сжимала его твёрдость. Для Озана это было невыносимо. Даже просто сжимая и отпуская, она толкала его к вершине. Опасаясь, что он может кончить преждевременно, Озан быстро вытащил пальцы из её влажности и спустил свои спортивные штаны. В тот момент, когда Озан вытащил пальцы, воздух между ними на мгновение изменился. Синем осталась тяжело дышащей. Её грудь быстро вздымалась и опускалась, напряжение в теле всё ещё циркулировало внутри нерастворившейся волной. Озан снова устроился у неё за спиной. Он притянул её к себе; спина Синем снова прижалась к его груди. В позе ложек между ними почти не осталось расстояния. Когда Синем почувствовала его твёрдость у своих ягодиц, она слегка откинула голову назад. Её голова коснулась подбородка Озана. — Ты не можешь остановиться, да? — прошептала она дрожащим голосом. Губы Озана скользнули к её затылку. — А ты, думаешь, сильно отличаешься? Фраза осталась незаконченной. Его рука скользнула с её талии вниз, притягивая её ещё ближе. Он слегка приподнял рукой её ногу, оказавшуюся сверху, и приставил свою твёрдость к её влажности. И медленно вошёл внутрь. Сначала он двигался медленно, стараясь найти подходящий ритм и удобное положение. Наконец, когда он смог двигаться свободно, их тела забились в едином ритме; дыхание смешалось. Синем закрыла глаза. Так отчётливо чувствовать присутствие Озана за спиной... Так близко, так реально... Её пальцы сначала вцепились в простыню. Озан — с нетерпеливым, но не теряющим контроля желанием — придвинулся к ней ещё ближе; его толчки стали немного глубже. Он упёрся лбом в плечо Синем. Его дыхание было горячим и неровным. Ритм между ними постепенно ускорялся. С губ Синем сорвался приглушённый вздох. Её тело непроизвольно откликалось на ритм Озана. С каждым движением она откидывалась всё дальше, всё больше отдаваясь ему. Рука Озана нашла пальцы Синем. Крепко сжала их. В этот момент между ними было не только желание. Было то глубокое, потрясающее чувство единения. Дыхание участилось. Тела нагрелись. Синем повернула голову в сторону и прижалась лицом к подушке. Она закрыла глаза. Прошептала имя Озана — её голос уже не контролировал себя. Озан поднял пальцы к груди Синем. Сквозь ночную рубашку он начал сжимать её. Синем, осознав, что её руки свободны, быстро опустила руку к самому чувствительному месту, чтобы усилить удовольствие. Пока толчки Озана неуклонно продолжались, одной рукой он сжимал её грудь, не забывая покрывать её плечи влажными поцелуями. Тело Синем было словно окружено со всех сторон; она стонала от удовольствия, сердце колотилось так, словно готово было вырваться из грудной клетки. Озан продолжал двигаться быстро и жёстче, когда у Синем начались сокращения. Её стенки сжимались, всё туже обхватывая его твёрдость, и от этого он становился ещё твёрже, ускорялся ещё больше. Стоны Синем почти перешли в крик; непрерывные, прерывистые, в поту... Когда оба приблизились к пику, Озан слегка стиснул зубы. Он зафиксировал руку на талии Синем, прижав её крепче. Ритм ускорился. Дыхание прервалось. И в этот момент они оба достигли пика одновременно, словно отпуская всё, что накопилось внутри. Синем кончила с сильной дрожью, а Озан излился в неё полностью. Озан прижался лбом к спине Синем. Его дыхание всё ещё было неровным. Тело Синем постепенно расслаблялось. Она всё ещё была в его объятиях. В комнате остались только звуки дыхания. Снаружи уже давно наступило утро. Но их время всё ещё текло в этой постели, в объятиях друг друга. Озан обнял её чуть крепче. Синем, не открывая глаз, слегка улыбнулась. — Вот теперь наступило утро, — прошептал Озан, тяжело дыша, касаясь губами её плеча. Тут же поцеловал. Синем, вся в поту, повернула лицо к Озану. Он убрал прилипшие к её лбу волосы. Синем улыбнулась. Она погладила Озана по щеке, притянула к себе и поцеловала в губы. Не переставая улыбаться, она сказала: — Доброе утро, моя единственный... Они встали с кровати и быстро приняли душ. Первым из душа вышел Озан и позвонил вниз, попросив подать завтрак в номер. Он быстро надел что-то удобное и начал смотреть в телефон. Хотел закурить, но подождал, пока выйдет Синем. Ему хотелось до сытости вдохнуть её чистый аромат. Ждать пришлось недолго. Вскоре Синем вышла из душа. Слегка покрасневшими глазами и румяными щеками она направилась к Озану. Увидев её, Озан поднялся и с улыбкой стал ждать приближающуюся к нему женщину. Когда она подошла, он крепко обнял её за талию и зарылся лицом в её шею. Он сделал долгий, глубокий вдох. Наполнил свои лёгкие ароматом Синем. Несколько влажных поцелуев, и он продолжал дышать, не отрываясь. — Ох... — сказал он между вздохами. — Самый лучший запах в мире... Синем с удовольствием рассмеялась. Откинув голову назад и встретившись с ним взглядом, она сказала: — Только не преувеличивай. Озан прижался лбом к её лбу. — Преувеличиваю? Он снова глубоко вдохнул носом: — Я мог бы посвятить этому запаху всю свою жизнь. Синем хихикнула. В тот же миг Озан прильнул к её губам. Синем, оправившись от лёгкого шока, не смогла сдержать улыбку и ответила на поцелуй. Поцелуй прервал урчащий живот Синем. Услышав этот звук, она широко раскрыла глаза. Озан отстранил губы и с удивлением спросил: — Это что было? Синем, с немного смущённым взглядом: — Ну... Кажется, я немного проголодалась... Губы Озана, приоткрывшиеся от шока, изогнулись в улыбке от этого маленького признания. Улыбка на его лице стала шире. Он погладил Синем по щеке и поцеловал её. — Не могу на тебя нарадоваться... С этими словами он вдруг подхватил Синем на руки. Синем от неожиданности вскрикнула: — Ай! Ты меня напугал, Озан, что ты делаешь? Озан, с Синем на руках, сел в кресло. — Чтобы моя любимая на голодный желудок не стояла и не ходила... — Сумасшедший... Когда мы будем завтракать? — Я позвонил, скоро принесут. — Ну и хорошо. Сказав это, она опустила голову на плечо Озана. — Завтра у меня съёмка для журнала. — Ммм, я знаю. — Как жаль, что мы не можем спокойно, не таясь, сделать совместную журнальную съёмку... — Как жаль... Но, что поделать, обстоятельства известны, — вздохнул Озан. Затем продолжил: — А я завтра пойду на церемонию награждения Али. — Мы же завтра вечером возвращаемся в Мардин, да? — Да. — И целый день мы не увидимся. — К сожалению. На этот раз вздохнула Синем. Она подняла голову и посмотрела в глаза Озану. — Ты ведь знаешь, что я очень сильно тебя люблю? Озан улыбнулся. Он погладил её подбородок. — И я тебя очень сильно люблю... Я люблю тебя так сильно, что иногда думаю: этого мало, вот если бы у меня было два таких, и второй любил бы её так же сильно, как я... Синем улыбнулась. Она погладила Озана по щеке. — Но ты один. И ты — моя единственная любовь. — И ты — моя единственная. Сказав это, он уже собрался поцеловать её, как в дверь постучали. Принесли завтрак. — Детка, возьми свои вещи и иди в другую комнату. --- Когда они наконец закончили завтрак, Озан быстро потянулся за сигаретой. Доставая себе сигарету, спросил: — Будешь? — Зря спросил. Озан улыбнулся. Сначала достал сигарету для Синем, прикурил и протянул ей. — Пожалуйста, госпожа. — Благодарю, господин. Озан тем временем прикуривал свою сигарету, и, отвечая, выпускал дым изо рта: — Пожалуйста, всегда. Как сказал известный мыслитель Ишилдак Омер: «Служение женщине — служение Родине». — Кажется, у него это звучало немного грубее. — Не обращай внимания, я не могу это повторить. — Молодец. — Да, госпожа, что пожелаете, чем займёмся сегодня? — Не знаю... Может, что-нибудь посмотрим? Озану эта идея не очень понравилась. Голосом и взглядом, отражающим разочарование, он спросил: — Серьёзно? — У тебя есть идея получше? — Есть. — Какая? Озан хитро улыбнулся. Он встал, подошёл к Синем, взял её за руку и поднял её на ноги. Синем смотрела на него вопросительно: — Что? — Идём. — Куда? Озан не ответил. Он не останавливался, пока они не подошли к джакузи. — Сюда, — сказал он, указывая бровями. — Ты серьёзно? — По-твоему, я похож на того, кто шутит? — Озан, мы же только утром... ну... Озан приблизился к Синем вплотную. Обхватив её за талию, он опустил взгляд на её губы. — Что мы сделали? Руки Синем рефлекторно упёрлись в грудь Озана. — Ох, Озан, ты хочешь, чтобы я это произнесла вслух? Ну, занимались любовью, потом приняли душ, всё, доволен? Озан усмехнулся. Горячее дыхание скользило по лицу Синем. — Займёмся ещё раз, примем ещё один душ, что в этом такого? С этими словами он прижался к губам Синем. Рука его скользнула к краю её футболки и быстро сняла её. Под ней не оказалось бюстгальтера, и грудь Синем открылась, словно полная луна. — Дай же перевести дыхание. — У нас так, Синем-ханым, только на твоей коже и можем дышать, что поделать. Договаривая фразу, он снял и свою футболку. Тут же подошёл к джакузи, чтобы настроить воду. Включив воду, он, пока она набиралась, снова повернулся к Синем. Медленно снял с неё спортивные штаны. Синем приподняла ноги, помогая ему. Тут же снял свои спортивные штаны. Внезапно вспомнив кое-что, он на мгновение замер: — Секунду. Он достал из шкафа бутылку вина. Когда он вернулся с двумя бокалами, джакузи уже начало наполняться. Шум воды наполнял тишину комнаты, делая атмосферу ещё более мягкой. Синем уже сняла бельё и откинула волосы за плечо. Наблюдая за Озаном, она слегка улыбалась уголками губ. — Ты не слишком увлекаешься романтикой? — спросила она, приподняв бровь. Озан протянул бокалы и снял своё бельё. — Мы только начинаем. Синем, улыбнувшись, вернула один бокал Озану. Когда джакузи наполнилась, Озан протянул руку, и Синем без колебаний взяла её. Сначала опустился Озан, затем он медленно потянул Синем внутрь. Когда горячая вода коснулась их тел, они оба одновременно тихо выдохнули. — Вот так... — прошептала Синем, закрывая глаза. Озан откинулся на край, положив одну руку на бортик джакузи. Синем устроилась рядом с ним, почти вплотную. Под действием горячей воды их тела расслабились, но притяжение между ними оставалось всё таким же сильным. Когда включились массажные форсунки, в воде начали подниматься маленькие пузырьки. Лёгкие волны касались их кожи, делая каждое прикосновение ещё более ощутимым. Синем опустила голову на плечо Озана. — Кажется, я хочу оставаться так навсегда... — прошептала она. Озан отпил глоток из бокала и посмотрел на неё краем глаза. — Я тоже. Его пальцы под водой нашли её руку и медленно скользнули вверх, к плечу. Синем слегка приподняла голову и посмотрела на него. В её глазах был знакомый блеск. — Ты никогда не угомонишься, да? Озан улыбнулся. — Никогда. Синем тихо засмеялась, но не отстранилась. Наоборот, приблизилась ещё немного. В горячей воде расстояние между ними почти исчезло. Озан поставил свой бокал на край и наклонил лицо к ней. Он мягко взял её за подбородок и спокойно поцеловал. Движения в воде делали прикосновения ещё более особенными. Синем тоже поставила свой бокал, её рука легла на плечо Озана. Пальцы слегка надавили. Пока пузырьки джакузи поднимались вверх, маленькие движения в воде делали их близость всё более ощутимой. В этот момент они просто наслаждались тем, что они рядом, что находятся в одном тепле. Рука Озана медленно скользнула к груди Синем. Кончиками пальцев он касался её груди, в то время как его пальцы с обжигающим прикосновением надавливали на край её спины. Одна рука Синем была на шее Озана, другая блуждала по его груди. Игра с его сосками заставила его непроизвольно застонать. Озан, словно желая отомстить, схватил её грудь и сжал. Когда он сжимал её ладонью и одновременно стискивал и стимулировал сосок пальцами, Синем от боли вскрикнула: — С-с, Озан..! Озан усмехнулся. Он опустил руку на ягодицу Синем и одним движением усадил её к себе на колени. — Иди сюда... Озан положил обе руки по бокам Синем, а Синем обвила ногами его торс с двух сторон. Когда их губы снова встретились, Озан сжимал и отпускал её ягодицы. Руки Синем царапали затылок Озана, в то время как её ноги всё туже обвивали его. Мощная струя воды, бьющая снизу прямо между ними, ударяла и в женское естество Синем, возбуждая обоих. Синем оторвалась от губ Озана и опустила голову ему на плечо, пытаясь отдышаться. Озан не понял, что случилось. — Что такое? — Убавь напор, — сказала она, задыхаясь. Взгляд Озана скользнул вниз, и он на мгновение усмехнулся. — Зачем? Сильно возбудилась? Синем подняла голову и посмотрела на Озана. — Не издевайся, ты что, сам не возбудился?! Сказав это, она потянулась к регулятору напора, но Озан остановил её. Шёпотом он сказал: — Тсс, успокойся, наслаждайся. С этими словами он потянулся к регулятору и увеличил напор ещё больше. От усилившегося напора Синем тихо застонала. — Ахх, Озан! Она хотела сказать что-то ещё, но Озан снова прильнул к её губам; на этот раз с большей страстью, с более захватывающей дух настойчивостью... Синем под напором снизу невольно приподнимала и опускала бёдра. Озан же чувствовал себя вполне комфортно, он предполагал, что в какой-то момент Синем больше не сможет терпеть и примет его в себя. Так и случилось: не выдержав напора, Синем направила его твёрдость прямо внутрь себя. В тот же миг с губ обоих сорвался стон. Синем было больнее, чем обычно, потому что вода смывала естественную смазку. Это было известно, но она не ожидала, что будет так больно. Озан, увидев, что она замерла и стонет от боли, оторвал губы и с тревогой спросил: — Ты в порядке? Синем, не двигаясь, крепко зажмурилась и вцепилась в плечи Озана. — Синем, ответь мне, ты в порядке? Синем приоткрыла глаза. — Это... Она посмотрела в полные тревоги глаза Озана. Глубоко вздохнула. — Было больно. Озан встревоженно задвигался: — Выходи немедленно. Синем надавила ему на плечи, останавливая: — Нет! — Как это «нет», не глупи, Синем, выходи, пожалуйста. — Озан, я сказала нет. Она улыбнулась, её голос был шёпотом: — Так даже приятнее. Озан застыл с удивлёнными глазами: — Не говори глупостей. — Озан, пожалуйста. Я в порядке, просто сначала было немного трудно. Но сейчас всё хорошо. — Ты уверена? Он не был уверен, но она хотела испытать это болезненное удовольствие. — М-да. — Синем, послушай. Если ты не уверена... — Нет, нет. Я вполне уверена, всё хорошо. Сказав это, она медленно приподняла бёдра. И так же медленно опустила их обратно. — Синем, мы не обязаны это делать. — Знаю, но я хочу. Пожалуйста... Она снова приподняла и опустила бёдра. Было больно, но бьющая снизу струя воды доставляла отдельное удовольствие, и она сосредоточилась на том, чтобы чувствовать его сильнее. Она снова приподняла и опустила бёдра; на этот раз осторожно, но решительно. Озан оставался неподвижным. Обычно в такой позе он поддерживал её, чтобы она не уставала, и сам двигал бёдрами, но сейчас он боялся причинить ей ещё больше боли. Поэтому он ничего не делал. Синем несколько раз медленно приподняла и опустила бёдра и начала чувствовать, что боль немного утихает. Она посмотрела в обеспокоенные глаза Озана: — Не волнуйся, теперь лучше. — Не заставляй себя, если будет больно — сразу останавливайся. Синем устало улыбнулась. Она слегка ускорила движения бёдер и прильнула к губам Озана, чтобы не закричать. В то же время она вцепилась ногтями ему в затылок. Она не столько целовала его губы, сколько кусала их. В этих движениях зубов и ногтей выражалась боль, которую она испытывала. Озан зашипел от боли и отстранил губы. Тяжело дыша, спросил: — Хочешь, я помогу? — М-да. Озан упёрся руками в края джакузи и начал двигать бёдрами в такт движениям Синем. В гармонии прерывистого дыхания, с помощью бьющих струй воды, они оба отдались в объятия сильного наслаждения. Синем одной рукой держалась за плечо Озана, а другой сжимала свою грудь. Это болезненное удовольствие вызвало у неё слёзы, но оба в пылу момента этого не заметили. Волны воды ходили между ними, а они, поглощённые наслаждением, даже не осознавали, где находятся в этот момент. Казалось, время остановилось и в мире существуют только они двое; единственный звук, который они слышали — это сокровенный звук их тел, сталкивающихся в воде. Когда Синем приблизилась к пику, она опустила руку, которая была на груди, к своему самому чувствительному месту, как делала это утром. Так ей было легче достичь вершины. Озан же был очень близок к пику и изо всех сил сдерживался, чтобы не кончить раньше, чем Синем достигнет пика. Увидев, что её рука опустилась к влажности, он понял, что она тоже близка. Сердце у них обоих колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди; они были измотаны, их тела уже начали дрожать. Синем запрокидывала голову назад, а Озан уже не мог терпеть, ему хотелось прикоснуться к ней. Но если бы он убрал руку, в воде они могли бы поскользнуться. Когда Синем почувствовала, что вот-вот достигнет пика, её крики невольно усилились. Пульс продолжал учащаться, начались сокращения. Озан был готов взорваться. Когда стенки Синем начали плотно сжимать его, он не смог больше терпеть и, дрожа, излил в неё всё, что с трудом сдерживал. Переведя дыхание после облегчения, Озан на мгновение прекратил движения, поднял голову и посмотрел на Синем, которая пыталась достичь пика. Он отпустил руки и прикоснулся к Синем. Одной рукой он убрал её руку, которая ласкала самый чувствительный бугорок, и заменил её своей. Другой рукой обхватил её ягодицу, пытаясь помочь ей в движениях. Синем от прикосновений Озана стала ещё более возбуждённой. Она обвила руками его шею, совершенно обессиленная. — Озан... Слишком быстро, пожалуйста... Она с трудом выговорила эту фразу между прерывистыми вздохами. По её просьбе Озан максимально ускорил движения пальцами, и когда её крики становились всё громче, он прильнул к её губам. Благодаря поддержке Озана Синем наконец почувствовала, как с дрожью во всём теле достигает пика. Её глаза закатились, голова упала на плечо Озана. Некоторое время они оба молчали. Только пытались отдышаться. Рука Озана с трудом поднялась и выключила напор воды. Затем в неподвижной воде он обнял сидящую у него на коленях Синем. А Синем, после этого жгучего соития, как можно медленнее извлекла из себя его твёрдость, которая всё ещё причиняла боль. От этого движения она зашипела и скривилась. Заметив это, Озан убрал волосы с её лица, поглаживая их: — Детка, ты в порядке? — В порядке, не волнуйся. — Выйдем? — Давай останемся так. Синем опустила голову на грудь Озана и устроилась поудобнее. — Как хочешь, красавица... Некоторое время они лежали молча. Тишина накрыла их обоих тяжёлым покрывалом. Усталость проникла не только в тела, но, казалось, в самые глубины их душ. Когда Синем закрыла глаза, она всё ещё чувствовала тепло, отдающееся в теле. Словно то, что произошло только что, ещё не закончилось, и время застыло в этом моменте. Внутри было странное чувство наполненности, лёгкая боль (возможно, чуть позже она усилится) и необъяснимое ощущение близости. Присутствие Озана продолжалось не где-то рядом, а словно где-то глубоко внутри неё. Это чувство было странным... И утомительным, и одновременно успокаивающим. Если бы они захотели, всё могло бы начаться заново. Но даже эта мысль казалась Синем сейчас слишком тяжёлой. Было ли причиной то, что вода начала остывать, или её тело просто хотело отдыха — она не могла различить. Дыхание постепенно выравнивалось. С каждым вздохом грудь становилась тяжелее, а по мере того как мышцы расслаблялись, сознание становилось всё более размытым. Мысли смешивались, теряя чёткость. Она чувствовала присутствие Озана, но не могла найти сил даже взглянуть на него. Веки тяжелели. Она застыла на грани сна, между явью и дремотой. Пока тот момент, всё ещё несущий в себе горячий след, медленно превращался в воспоминание, Синем тихо отдалась течению. Она была достаточно лёгкой, чтобы в любую минуту провалиться в сон, но всё ещё достаточно наполненной, чтобы оставаться в этом мгновении. Почувствовав, что дыхание Синем становится тяжелее, Озан нежно поцеловал её в макушку. Его пальцы скользили по её плечу; прикосновения были осторожными и защищающими. — Красавица... — его голос был лёгким, как вздох. Он не хотел нарушать тишину, боясь спугнуть её с этого полусонного состояния. — Ммм? Голос Синем звучал приглушённо, словно издалека. Слова с трудом срывались с губ, превращаясь лишь в едва слышное бормотание. Сердце Озана сжалось. Он не мог вынести её такого состояния; и не вынес. — Уложить тебя? Синем не ответила. Но глубоко и медленно вздохнула. Её грудь мягко поднялась и опустилась. Озан принял это за согласие. Он опустил подбородок ей на голову; пальцы, перебирающие её волосы, не останавливались ни на мгновение. — Давай, красавица... помоги мне немного. В воде я не смогу взять тебя на руки. Губы Синем едва заметно надулись — по-детски, слабое возражение. Озан этого не видел. Синем, словно вся тяжесть была у неё в голове, медленно подняла её. Глаза были полузакрыты; взгляд затуманен, но всё же нашёл Озана. В этот момент на её губах появилась крошечная улыбка. Её руки слабо вцепились в плечи Озана. Озан поддержал её, обхватив за талию. Вместе, настолько тяжело, что они чуть не потеряли равновесие, они поднялись на ноги. Даже это простое действие было чрезмерно утомительным для Синем. Едва Озан отпустил её, он быстро выпрямился и вышел из джакузи. Кожа, соприкоснувшись с воздухом, сжалась, но он даже не обратил на это внимания. — Подожди здесь, моя единственная. В его голосе слышалась мягкость. Быстрыми шагами он направился к тому месту, где лежали халаты. Даже накидывая ткань на плечи, он не сводил глаз с Синем. Синем же, как только Озан отошёл, почувствовала, что теряет равновесие. Не сгибая колен, она наклонилась вперёд и вцепилась обеими руками в край джакузи. Её пальцы побелели от того, как сильно она сжимала. Несмотря на тепло воды, по телу пробежала лёгкая дрожь. Когда Озан вернулся и увидел её в таком состоянии, что-то внутри него перевернулось. Это чувство было знакомым, но у него не было названия. С одной стороны — ноющая боль, похожая на совесть за то, что так утомил её. С другой — поднималось странное чувство собственничества, близость, рождающаяся от того, чтобы видеть её такой хрупкой, такой нуждающейся в нём. И, возможно, сильнее всего на него давила тяжесть той невидимой связи, что установилась между ними. Он не мог различить, что именно это было. Он лишь на мгновение замер... и посмотрел на неё. Синем, вцепившись в край воды, с почти закрывающимися глазами, словно отдала всю свою тяжесть жизни. И в этот момент Озан понял: Иногда любить — это не поднимать, а просто тихо быть рядом, чтобы она не упала. Освободившись от мыслей, заполонивших голову, он быстрыми шагами подошёл к Синем. Прошептав «Синем», он дал ей знать о своём приближении, взял её лицо в ладони и посмотрел на неё — совсем недолго. Затем, накидывая ей халат на плечо, он взял её руки и помог ей положить их себе на плечи, и одним движением поднял её на руки, вынимая из джакузи. Как только Синем оказалась у него на руках, её голова так мягко, так изящно опустилась ему на грудь, что Озану не захотелось сразу опускать её. То чувство собственничества, что наполнило его изнутри, было сильным. Не одевая на неё халат, он понёс её прямо к кровати. Но когда они подошли к кровати, он всё же должен был опустить её; потому что Синем не хотела бы лечь в постель мокрой. Подойдя к краю кровати, Озан осторожно опустил Синем с рук. Она, всё ещё с полузакрытыми глазами, с трудом держалась за его плечи. Он быстро надел на неё халат и сказал: — Посиди здесь, я возьму одежду и вернусь. Он медленно усадил Синем на кровать и быстро собрал одежду, разбросанную на полу — и свою, и её — и вернулся. Стараясь не переутомлять её, он не стал надевать на неё нижнее бельё, одел только футболку и спортивные штаны. Волосы не были слишком мокрыми, только кончики. После нескольких протираний полотенцем излишняя влажность с кончиков исчезла. Подготовив Синем, он погладил её по лицу и поцеловал в лоб. Опустив колено на кровать, он обнял её и поднёс к изголовью. Когда голова Синем коснулась подушки, она, сама того не осознавая, свернулась в позу эмбриона. Озан взял с пола покрывало и быстро укрыл её. Затем снял халат и оделся сам. Очень медленно он забрался в кровать и обнял Синем со спины. Глубоко вдыхая её запах, он поцеловал её в край затылка. Он уже уткнулся лицом в её волосы и почти закрыл глаза, как этот спокойный момент, к сожалению, прервал пронзительный звук телефонного звонка. Глаза, закрытые всего секунду назад, внезапно широко раскрылись. Он поставил телефон в беззвучный режим, но, учитывая предупреждение, полученное в прошлый раз, на этот раз не добавил в исключения мать своего сына. Да и не только её, кто ещё мог звонить...