Aşikar Ama İnkar

Озан поднялся, чтобы ответить на настойчиво звенящий телефон, а Синем повернула тело и посмотрела на него. Увидев, что Синем не спит, Озан перевёл взгляд с телефона на неё. — Кто? — Я сейчас вернусь, спи. С этими словами он быстро вышел на балкон. — Алло? — Али завтра не сможет прийти на церемонию награждения, чтобы ты знал. — Почему? — Он немного приболел, поэтому. — Как это приболел? Что с ним? — Ничего серьёзного, просто небольшая температура. — Я сейчас приеду. — Не нужно приезжать, я же сказала, ничего серьёзного. Я отвезла его в больницу, выписали лекарство. Сейчас он выпил лекарство и уснул. — Почему ты мне не сообщаешь? — Зачем мне тебе сообщать? Ты что, его лечащий врач? — Может, я и не врач, но я его отец, в конце концов? — Хотела я кое-что сказать, да ладно... Как я и сказала, приезжать не нужно, сейчас он в порядке. Я позвонила только чтобы ты знал на завтра. Всё, я отключаюсь, у меня дела. С этими словами она бросила трубку, даже не попрощавшись. Озан разозлился. Несколько секунд он стоял, не зная, что делать. На балконе было очень холодно, поэтому он не стал задерживаться и зашёл внутрь. Когда он вошёл, Синем уже приподнялась на кровати. Увидев, как сильно напряжены мышцы его лица, она забеспокоилась. — Всё в порядке? — Почему ты не спишь? — Я волновалась за тебя. Что-то случилось, Озан? — Мой сын заболел, а его мать позвонила мне только для того, чтобы сообщить, что я не смогу прийти завтра на церемонию награждения, а не из-за того, что он заболел. Озан раздражённо отвернулся и начал массировать лоб. Синем откинула одеяло и, делая тяжёлые, медленные движения, попыталась встать с кровати. Ей было очень трудно, следы того, что произошло совсем недавно, ещё не прошли; боль внизу живота и в пояснице давали о себе знать. Но она всё же, собравшись с силами, поднялась. С трудом, но она подошла к Озану сзади и положила руку ему на плечо. Почувствовав её руку на плече, Озан обернулся. Он смотрел на Синем с выражением, словно не зная, что сказать. Когда Озан повернулся к Синем, она взяла его лицо в свои ладони. — Моя единственный... Мне, наверное, не стоит говорить это, но я думаю, если бы было что-то действительно серьёзное, она бы точно не сказала, чтобы ты не приезжал. Озан слегка склонил голову и выдохнул через нос, поглаживая руки Синем. — Но если у тебя на душе неспокойно, поезжай. По крайней мере, когда увидишь, станет немного легче. — Думаю, будет лучше, если я поеду. — Я тоже так думаю, не оставляй в себе сомнения. Озан поцеловал её ладонь и снова прижал её руку к своей щеке. — А ты как, в порядке? Синем улыбнулась. Она нежно поцеловала Озана в уголок губ. — Я в порядке, не волнуйся за меня. Сказав это, она прижалась лбом к его лбу. — Давай собирайся быстрее. — Спасибо тебе. Синем слегка отстранилась и посмотрела в глаза Озану. — За что? Озан взял её лицо в свои ладони. Прошептал: — За то, что ты есть... Синем улыбнулась. Прошептала в ответ: — Это тебе спасибо. --- После того как Озан ушёл, Синем выкурила сигарету и снова легла в кровать. Усталость отяжелила её веки, и вскоре она отдалась во власть сна. Озан же, когда приехал к сыну, обнаружил, что температура уже полностью нормализовалась. Он провёл с ним некоторое время. Когда подошло время кормления, он попрощался и ушёл. Он снова отправился в обратный путь в отель. Подъезжая к отелю, он заметил цветочный магазин на обочине и зашёл туда. Он попросил сделать букет из белоснежных ромашек, завернутый в крафтовую бумагу. Когда он добрался до отеля, он спрятал букет за спину и тихо прошёл в номер. Внутри всё было спокойно. Сделав несколько шагов, он заметил, что Синем спит. В этот момент Синем показалась ему такой невинной, что он снова сравнил её с этими ромашками — чистая, без единого пятнышка. Он тихо поставил букет на тумбочку. Снял пальто и обувь, затем осторожно прилёг сзади к Синем. Сначала он укрыл её одеялом. Затем одну руку свернул под голову, а другую медленно положил ей на живот. Нежно поглаживая большим пальцем, он не забыл поцеловать её в волосы. От этих лёгких прикосновений плечи Синем слегка дрогнули. Поняв, что Озан вернулся, она положила свою руку поверх его руки, лежащей у неё на животе. Пытаясь открыть глаза, она повернула голову к Озану. — Ты вернулся... — Вернулся. Сказав это, Озан поцеловал её в плечо. — Ну как он? Всё хорошо? — спросила Синем, откидываясь спиной на кровать. — Хорошо, температура спала, немного кашляет. — Ну и ладно, это пройдёт, не волнуйся. Озан улыбнулся. После короткого молчания спросил: — Ты как? — Хорошо. — Уверена? — Я в порядке, Озан, отдых пошёл на пользу. — Ну и хорошо. Тогда эти скромные ромашки должны как можно скорее воссоединиться со своей хозяйкой... С этими словами он потянулся к тумбочке, взял букет и протянул его Синем. Синем, слегка удивившись, приподнялась на кровати. Озан тоже выпрямился следом. Принимая цветы, Синем обняла Озана за шею и сказала: — Озан... Зачем это? Спасибо тебе. Озан, поглаживая её по талии, ответил: — Пожалуйста, моя самая красивая в мире любимая. Синем отстранилась и глубоко вдохнула аромат цветов. — Ох, они так чудесно пахнут. — Не так чудесно, как ты. Синем улыбнулась. Держа цветы на коленях, она поправила подушку и откинулась на спинку кровати. Озан повернулся к ней, прислонив плечо и голову к спинке. — Помнишь тот день, когда ты впервые купил мне цветы, вернее, прислал их? — Разве я могу забыть? Я не забыл ни того вечера, ни дня до него, ни дня после. Все детали, момент за моментом, у меня перед глазами. 18.11.2025 / Отель Peninsula — Синем... Ты увере-... Синем, поняв, что не выдержит очередного вопроса «ты уверена?», заставила Озана замолчать, прильнув к его губам. Синем тянула Озана к себе, обхватив его за затылок, а одна рука Озана лежала между её шеей и щекой, другая обвивала её тонкую талию. Они оба хотели насладиться этим моментом, которого так долго ждали, и, охваченные волнением от того, что наконец-то их губы встретились, они целовали друг друга, можно сказать, с дикостью, почти разрывая губы друг друга. Синем всё сильнее притягивала Озана за затылок, а Озан всё сильнее прижимал её к себе за талию. Он прижимал её с такой страстью, что когда наконец позволил ей почувствовать свою твёрдость, между поцелуями с губ Синем сорвался стон. Задыхаясь, Озан оторвался от её губ и начал целовать её, начиная прямо с щёк, опускаясь к шее. Влажные поцелуи вызывали дрожь в теле Синем, её грудь быстро вздымалась и опускалась, она делала глубокие, шумные вдохи. Видя, как грудь Синем почти вываливается из её выреза, Озан становился всё твёрже. Он больше не мог оставаться просто зрителем, теперь он должен был властвовать над её грудью. Почувствовав, что руки Синем, вцепившиеся в его плечи, дрожат, Озан снова поднял губы к её губам и медленными шагами подвёл её к кровати. Одна его рука всё ещё лежала у неё на талии, а другую он завёл ей за голову и медленно уложил Синем на кровать. Когда их губы разомкнулись, прерывисто дыша, Синем открыла глаза и положила руки на щёки Озана. Озан уже собирался снова приблизиться к её губам, как Синем остановила его. — Озан... — Ммм? — Прости меня... — За что? Синем слегка оттолкнула нависшего над ней Озана и быстро встала с кровати. — Прости... Мы... Не можем. Когда она уже собралась уйти, Озан схватил её за руку. — Синем, стой, не уходи. — Мне очень жаль... Сказав это, она вырвала руку и быстро вышла из комнаты, направившись в свою. Когда она пришла в свой номер, она не могла сдержать слёз и рыданий. Беспомощно опустившись на край кровати, она уткнулась головой в колени и продолжала плакать. Озан же несколько секунд стоял, глядя ей вслед. Шок, который он испытал, тяжело давил на сердце. То, что они зашли так далеко, и вдруг в один миг всё откатилось назад, причинило ему сильную боль, заставив, как и Синем, опуститься на край кровати. Он приподнял одно колено и положил на него руку. Вторая нога вытянулась на полу. Левой рукой он расстегнул несколько пуговиц на рубашке, словно пытаясь облегчить сдавившую грудь боль. Дышать было очень трудно; каждый вдох вонзался в лёгкие, как нож. --- Время давно перевалило за полночь, и казалось, они оба поклялись не спать. Бодрствовать было опасно — в любой момент кто-то мог не выдержать и постучать в дверь другого. Но они не сделали этого. Это было трудно, но они не поддались. Они продержались всю ночь. Синем, словно желая стереть следы тех ярких моментов, пережитых всего несколько часов назад, и как можно быстрее забыть те мгновения и нахлынувшие чувства, бросилась в душ. Она долгое время не выходила из-под воды. Озан же, наоборот, не стал принимать душ, не желая смывать с себя ту магию момента — возможно, потому что думал, что она больше никогда не повторится. Он не отпускал её, потому что точно знал: это не было минутной вспышкой чувств под влиянием алкоголя — ни для него, ни для Синем... Он был уверен. --- Ранним утром съёмочная площадка ещё не до конца проснулась. У бассейна шла напряжённая подготовка, но даже в этой привычной суете чувствовалось что-то неладное: костюмы ещё не были надеты, грим не нанесён. День начинался немного тяжелее, чем обычно. По просьбе режиссёра Хилаль сначала должна была пройти репетиция без костюмов. Озан уже пришёл. В своей повседневной простой одежде он стоял у бассейна и наблюдал за последними приготовлениями команды. Со стороны всё выглядело обычно, но на душе у него не было так спокойно. Его глаза непроизвольно всё время искали одно и то же место: Синем. Наконец, когда Синем появилась, время, казалось, на мгновение замедлилось. Синем в это утро была такой же простой, как и он. На ней не было макияжа, волосы были наспех собраны. Но самое примечательное было в её взгляде... Она избегала его. Это было осознанное бегство: не потому, что не хотела видеть, а потому, что знала, что почувствует, если увидит. Голос режиссёра Хилаль прервал её мысли: — Давайте, ребята, раз уж Синем пришла, сначала проведём репетицию. Все занимайте свои места. Они оба действовали с профессиональным рефлексом. Словно между ними ничего не произошло, словно той ночи никогда не было. Но тело иногда честнее разума. Когда по сценарию им нужно было приблизиться друг к другу, то короткое расстояние между ними было не только физическим. Озан был осторожен в каждом своём шаге, словно боялся её спугнуть. Синем же держалась за свою роль, как за щит. Реплики были произнесены, движения повторены. Со стороны всё выглядело почти безупречно. Но та невидимая напряжённость между ними залегла тонкой трещиной под сценой. Когда репетиция закончилась, наступила короткая тишина. — Хорошо, отлично. Теперь приступаем к подготовке, — сказала режиссёр Хилаль. Когда команда начала расходиться, Озан не захотел упускать возможность. В несколько шагов он приблизился к Синем. — Синем... Его голос не был ни слишком настойчивым, ни отстранённым. Это был просто голос человека, который хочет поговорить. Синем остановилась. Она повернулась не сразу. На мгновение она закрыла глаза, словно пытаясь подготовить себя. Затем медленно посмотрела на него. Она уже собралась что-то сказать, как голос кого-то из команды прервал её: — Синем-ханым, нам нужно срочно заняться вашим гримом. Затем другой голос: — Нужно идти на грим, время поджимает! Взгляд Синем на мгновение задержался на Озане. Между ними повисли десятки невысказанных фраз. Затем то знакомое бегство вернулось: — Я... потом поговорим, — коротко сказала она. Она развернулась и пошла к команде. Озан остался стоять на месте. Он не мог пойти за ней, он просто смотрел. И решил ждать. Пока команда у бассейна продолжала подготовку, Озан, уже с готовыми причёской, гримом и костюмом, сидел на отведённом ему стуле и ждал прихода Синем. Подготовка Синем заняла больше времени, потому что её свадебное платье, свадебная причёска и костюм готовили так, чтобы они лучше всего подходили её персонажу — «Дуру». Наконец, когда она была готова, она спустилась к месту съёмок в платье с меховой накидкой. Сзади её сопровождали несколько работников, держащих края платья, чтобы оно не испачкалось. Озану не потребовалось много времени, чтобы заметить Синем. Даже среди толпы, света и суеты её было нетрудно различить. В свадебном платье она и так должна была находиться в центре всеобщего внимания... Но для Озана дело было не только в этом. Наблюдая за ней, он чувствовал этот ускользающий взгляд в её глазах. Но Синем, казалось, находилась в ком-то другом. «Дуру». Синем исчезла; её место заняла женщина, укрывшаяся в своей роли. — Синем, ты выглядишь великолепно, дорогая. Прямо как я себе представляла! Итак, ребята, мы готовы? — крикнула режиссёр Хилаль. Съёмочная площадка мгновенно стала серьёзной. Все заняли свои места. Музыка, камера, свет... И съёмка началась. По мере развития сцены грань между реальностью и вымыслом начала истончаться. Персонаж Селим возвращался к Дуру, которую оставил некоторое время назад за свадебным столом. Все знали, что это сцена. Так было в сценарии. Но для Озана этот момент был не просто репликой. Когда он стоял напротив Синем, глядя в её глаза... Там была не только Дуру. Там была и Синем. Со всей этой сложностью, страхом, отступлением. — Бежать от тебя — это как бежать от жизни... Я чувствую именно это, а бежать от жизни... я не хочу. Прежде чем сказать «не хочу», он сделал вдох, запнулся. А когда произнёс, голос прозвучал глубже, чем он ожидал. На мгновение воцарилась тишина. Возможно, никто не заметил, но Синем заметила. Её глаза на мгновение дрогнули. Это была сцена. Но эта фраза... вышла за пределы сцены. Раздался голос регистратора, прозвучали вопросы. Всё шло по плану. — Вы согласны взять Дуру Арман в жёны? — Да. В его голосе не было ни тени сомнения. Твёрдо. Решительно. И слишком реально. Когда вопрос задали Синем, внутри у неё что-то сжалось. Это должна была быть просто роль. Просто роль... — Да. Когда слово сорвалось с её губ, она даже отвыкла от собственного голоса. Последовавшие за этим фразы, а затем тот маленький поцелуй... Часы повторений, поцелуев, «да»... Когда был снят последний дубль поцелуя, голос режиссёра Хилаль разрушил очарование: — Снято! Площадка мгновенно ожила. Аплодисменты, поздравления, суета... Все были довольны успехом сцены. Но Озан не сдвинулся с места. И Синем тоже. На мгновение их взгляды встретились. На этот раз Синем не убежала, но и не смогла заговорить. В этот момент один из ассистентов вмешался: — Вы великолепны! Но нужно поторопиться, отдохните до вылета. Вас заберут около 3 часов, будьте готовы! Другой сказал: — Синем-ханым, нам нужно срочно снять с вас костюм! Реальность насильно вернулась. Синем отвела взгляд. — Мне... Мне нужно готовиться... — сказала она тем же тоном бегства. И ушла. --- Съёмки завершились около 11 вечера. По мере того как время шло, усталость навалилась на съёмочную группу. Все хотели как можно быстрее собраться и отдохнуть. Но для Озана ничего не закончилось. Коридоры отеля в этот час были особенно тихими. Та тяжёлая, наводящая дрожь тишина Peninsula... Казалось, она делала внутренний голос человека ещё громче. Часы показывали 11 вечера. До вылета в аэропорт было ещё время. Они должны были уехать из отеля около 3 часов ночи. Озан, собрав свои вещи, собрал всё своё мужество и постучал в дверь Синем. Синем была уверена, что пришёл Озан. Она даже не спросила «кто там». Она медленно открыла дверь. — Синем... На этот раз Синем остановилась, не убежала. Она не закрыла дверь, наоборот, приоткрыла её шире. Она смотрела на Озана робким взглядом. Между ними было несколько шагов, но казалось, что гораздо больше. Озан приблизился. Осторожно, но решительно. — Нам нужно поговорить. Синем глубоко вздохнула. — Я знаю... Её голос был усталым. Но на этот раз она была максимально открыта. Озан на мгновение замер, подбирая слова. Возможно, впервые он был так осторожен. — Могу я войти? Синем кивнула один раз, приоткрыла дверь шире и, не отпуская дверь, отошла в сторону. Когда Озан вошёл, она закрыла за ним дверь и сделала несколько шагов. Указывая рукой на диван, она сказала: — Садись. Её голос от волнения прозвучал не так громко, как ей хотелось. Озан сел на то место на двухместном диване, которое нельзя было назвать самым краем. Он сложил руки. Снова расслабил их и жестом показал Синем, чтобы она садилась, слегка похлопав по дивану дважды. — Я знаю, что это тяжело... И для тебя... И для меня. Синем, не отводя взгляда, прошептала: — Всё так запутано. Она глубоко вздохнула и добавила: — Я боюсь, Озан. Озан слегка кивнул. — Я тоже боюсь. Эта честность сократила расстояние между ними ещё на один шаг. — Наши жизни... Они не такие, как есть. И не станут такими просто так. Но это... Он на мгновение замолчал, глядя ей в глаза. — Это реально. На мгновение воцарилась тишина. Но на этот раз она была не тяжёлой. Это была выжидающая тишина. Озан протянул руку. Его движения были медленными, но он не остановился. Его пальцы коснулись руки Синем. Синем не отстранилась. — Это будет трудный путь... — тихо сказал Озан. — Возможно, очень долгий... возможно, очень запутанный. Но нам не обязательно идти по нему в одиночку. Глаза Синем слегка увлажнились, а тот узел внутри неё начал ослабевать. — А если у нас не получится? Озан слегка улыбнулся. Усталой, но искренней улыбкой. — Мы попробуем... Он сжал её пальцы чуть крепче. — Вместе. В этот момент Синем впервые не отдалась этому полностью, но и не убежала. — То, что произошло прошлой ночью, точно не было минутным порывом. Мы оба это прекрасно знаем. Озан замолчал, словно ожидая от Синем подтверждения. Поняв это, Синем один раз кивнула. Получив это маленькое согласие, он продолжил: — Наши сердца уже давно бьются только друг для друга, Синем. Можем ли мы это отрицать? Спросил он мягким голосом. Синем, закрыв глаза, тихо позволила скатиться слезе, которая ждала в уголке глаза. Одновременно она кивнула, снова подтверждая слова Озана. Озан мягким движением стёр слезу, текущую по щеке Синем. Затем коснулся её волос и убрал их за ухо. Продолжая гладить её по щеке, он сказал: — Я так долго ждал этого момента, я смог открыто выразить свои чувства, я никогда не смогу тебя отпустить, Синем... Синем, позволяя остаткам слёз свободно течь, дрожащим от рыданий голосом прошептала: — Не отпускай... С этими словами она обняла Озана за шею. Озан быстро обхватил её за талию, и с чувством облегчения, разлившимся по сердцу, он зарылся лицом в её шею, глубоко вдохнул её запах и облегчённо выдохнул. Одну руку он поднял к её волосам, слегка поглаживая. Приблизив губы к её уху, он прошептал: — Не отпущу... Он поцеловал её в волосы. Медленно отстранился и посмотрел в её глаза. Обеими руками стёр слёзы с её щёк. Осторожно прижавшись лбом к её лбу, он почувствовал, как сердца обоих стали немного легче, но всё ещё бились быстро. — Я никогда тебя не отпущу, — прошептал Озан. На этот раз слова Озана не повисли в воздухе. Синем закрыла глаза. Словно она вдохнула эту фразу в себя, поместив её куда-то глубоко внутри. Расстояния между ними уже почти не было. Озан не сразу убрал лоб от её лба. Их дыхание смешивалось. Никто из них ничего не говорил. Казалось, всё, что нужно было сказать, уже сказано. Пальцы Синем, сама того не замечая, вцепились в ткань футболки Озана. В этот момент Озан очень медленным движением наклонил голову. Его губы встретились с губами Синем. Синем не отстранилась. Когда их губы соприкоснулись, это не было минутной прихотью. Не было спешки. Словно оба подходили к этому моменту внимательно, бережно. Первое прикосновение было мягким. Но всё, что накопилось внутри, давало о себе знать из-под этой мягкости. Дыхание Синем дрогнуло, а Озан поднёс руку к её щеке и приблизил её к себе ещё немного. Поцелуй углублялся, и это тонкое расстояние полностью исчезло. На этот раз не было побега. Синем отвечала без робости, осознанно. Она обвила руками шею Озана. Её пальцы исчезли в его волосах, когда она притянула его к себе. Дыхание Озана на мгновение перехватило. Всё, что было подавлено между ними, в этот момент выходило на поверхность; медленно, неудержимо. Озан, не отрывая губ, направил её к дивану. Его движения всё ещё были осторожными, словно он знал, что в любой момент может потребоваться остановиться. На этот раз Синем не остановилась. Наоборот... На мгновение она отстранилась и посмотрела ему в глаза. Этот взгляд был гораздо больше, чем просто разрешение; это было принятие. Когда Озан увидел этот взгляд, последние колебания внутри него рассеялись. Он снова начал двигаться. Когда спина Синем коснулась дивана, Озан не навис над ней; между ними всё ещё была та тонкая почтительность, то внимание. Но его руки двигались уже увереннее. Дыхание Синем участилось. Её глаза приоткрылись, затем снова закрылись. Она больше не думала об этом моменте. Она просто чувствовала. Прикосновения Озана не пугали её, а успокаивали. Это было странным противоречием: когда внутри бушевала буря, одновременно находить покой. Её пальцы скользили по спине Озана. Она притягивала его к себе всё ближе. Это точно было не минутным забвением. Это была наконец-то обретённая близость, которую откладывали так долго. Когда Озан слегка приподнял голову и посмотрел на неё, в глазах Синем уже не было страха. Было доверие. И, возможно, впервые — чувство, действительно намеревающееся остаться. Озан снова прижался лбом к её лбу. Они оба тяжело дышали. — Ты в порядке? — прошептал он. Синем открыла глаза. Она слегка, но уверенно кивнула: — Я в порядке. Её голос всё ещё дрожал, но был решительным. Когда Озан услышал этот хрупкий, но решительный голос Синем, последнее расстояние внутри него растаяло. Он закрыл глаза. И когда на этот раз он притянул её к себе, все прикосновения стали более желанными, все поцелуи — более полными страсти. Дыхание Синем мгновенно изменилось. Её пальцы всё ещё были на его плечах, на этот раз она держалась за него, не желая отпускать. Озан, не отрывая губ от её губ, слегка повернул голову в сторону. Его поцелуи медленно спустились на её подбородок, оттуда — на шею. Голова Синем непроизвольно откинулась назад. Тонкий вздох сорвался с её губ. Услышав это, Озан не остановился ни на мгновение. Он продвигался вперёд, ощущая и давая ощутить каждое прикосновение. Поцелуи, которые он оставлял на её шее, были такими глубокими, словно каждый он помещал туда осознанно, по своему желанию. Его рука скользнула на талию Синем. Сначала он просто прикоснулся. Затем углубил это прикосновение. Пальцы скользили по изгибу её талии, притягивая её к себе всё ближе. Тело Синем теперь отвечало на эти прикосновения. Расстояние между ними полностью исчезло. Когда его поцелуи снова вернулись к её губам, они стали ещё более страстными. Синем запустила пальцы в его волосы. Она притянула его к себе. Дыхание Озана стало тяжелее. Они оставались на этом диване, забыв о времени, растворяясь в коже друг друга. И через некоторое время Озан, никуда не торопясь, обхватил её руками. Синем, не сопротивляясь, положила голову ему на плечо, с чувством растущего доверия внутри. Когда Озан взял её на руки, между ними не осталось ни тени сомнения. С каждым его шагом к кровати сердце Синем билось всё быстрее. Опустив одно колено на кровать, он осторожно положил Синем, всё ещё не отрывая губ от её губ. Озан слегка отстранился и посмотрел в глаза Синем. В нём всё ещё жил страх: «А вдруг она снова уйдёт?» Но Синем уже отдалась ему, Озан видел это в её глазах. Он снова прильнул к её губам — более глубоким, более собственническим поцелуем. Пока пальцы Синем скользили по его спине, рука Озана снова опустилась на её талию. Это было мягкое и осторожное прикосновение. Его пальцы медленно скользнули вверх. Дыхание Синем на мгновение перехватило. Сердце билось всё чаще и чаще. Когда Озан снова опустил губы на её шею, глаза Синем закрылись. Ощутив его горячее дыхание на чувствительной точке шеи, она глубоко вздохнула. Озан на мгновение остановился. Он снова посмотрел на Синем. На этот раз его взгляд был иным. Это был не просто вопрос желания, но и вопрос позволения. Взгляд Синем снова стал ответом. Ни у кого из них не было намерения отпускать друг друга на этом этапе. Когда рука Озана коснулась ткани на её теле, его движения всё ещё были медленными; словно он мог остановиться в любую секунду, но на самом деле совсем не хотел останавливаться. Он убрал руку и медленно выпрямился на коленях, сначала снял с себя тонкий свитер; он знал, что жгучий жар исходит не от него. Это был лишь первый шаг к тому, чтобы утишить огонь внутри. Когда тонкий свитер упал на пол, взгляд Синем застыл на гладкой груди Озана. Её дыхание участилось, она больше не могла терпеть нарастающий внутри огонь, и, прежде чем Озан снова навис над ней, она сама приподнялась на кровати и быстро сняла с себя тонкую блузку. Оба стояли на коленях. Взгляд Озана застыл на груди Синем — белой, как молоко, более гладкой, чем сливки, и быстро вздымавшейся от волнения, даже в приглушённом свете. Синем заметила этот взгляд. Эти взгляды, словно гарантия всего, что должно было вот-вот произойти, заставили её сглотнуть. Когда взгляд Озана снова встретился с её глазами, она почувствовала в них желание. Синем на коленях приблизилась к Озану. Она подняла руки и прикоснулась к его груди, и по телу Озана пробежала дрожь. Его тело откликалось на прикосновения Синем. Синем слегка надавила пальцами на его грудь, а другой рукой обхватила его затылок и прильнула к его губам. Когда руки Озана скользнули по её талии и спине, он прижал её к себе. Их кожи соприкоснулись, и расстояние между ними снова исчезло. Синем, задыхаясь, отстранилась. Её дыхание непроизвольно участилось, с каждым вдохом её грудь поднималась и опускалась всё выше. Озан уже давно опустил губы на шею Синем, но поднял голову и ещё раз взглянул на неё, словно запечатлевая этот момент в памяти. Затем он снова приблизился к ней и рукой, лежащей на спине, расстегнул застёжку бюстгальтера. Наконец, когда бюстгальтер отправился на пол, он, не моргнув глазом, посмотрел на полную грудь Синем и медленно уложил её обратно на кровать. Его губы, прикосновения, дыхание... Всё стало более интенсивным. Но внутри оставалось то же самое: внимание и забота. И терпение, чтобы не пересечь ту хрупкую черту. Это было начало, с которого нелегко повернуть назад. Но они оба впервые не убегали от этого. Губы Озана медленно опускались на грудь Синем, а руки тоже медленно поднимались туда. Сначала его губы блуждали вокруг груди, и наконец он набрался смелости прикоснуться к другой груди. Пальцы нежно гладили сосок Синем, в то время как губы прикасались к соску другой груди. Прикосновения, начавшиеся с маленьких поцелуев, постепенно углублялись, и Синем от получаемого удовольствия непроизвольно выгибала спину. Руки и губы Озана опустошали всё вокруг её груди. Когда Озан начал сосать сосок Синем, с её губ сорвался стон. Когда Озан, не прекращая стимулировать сосок, слегка зажал его зубами, Синем непроизвольно вонзила ногти в спину Озана. От боли на спине Озан слегка зашипел. Рука, которая ласкала другую грудь Синем, теперь начала её сжимать. Пока спина Синем выгибалась дугой от его зубов, звуки её глубокого дыхания становились всё громче. Решив, что правая сторона достаточно простимулирована, Озан, оставив последний поцелуй, переключился на левую грудь Синем. Синем, с трудом выдерживая жгучие прикосновения Озана, подняла одну руку к его затылку и снова непроизвольно вонзила ногти в его кожу. Другая её рука блуждала по спине Озана. Когда губы Озана медленно вернулись к её шее, а оттуда к губам, огонь внутри Синем от перевозбуждения разгорелся ещё сильнее, и она с большей страстью впивалась в его губы. Видя её такое чрезмерно страстное состояние, Озан внутри испытывал лёгкое сожаление оттого, что этот момент так долго откладывался. Оставив последние поцелуи на её губах, он опёрся на локти и спустил тело вниз. Его руки держались за края её груди, а губы блуждали вокруг её живота. По мере того как поцелуи спускались ниже, опускались и его руки. Когда он зафиксировал руки по обе стороны её талии, его губы уже дошли до её спортивных штанов. Сдвинув руки немного дальше, он добрался до краёв чёрных штанов и оставил несколько поцелуев на её нижнем животе поверх ткани. Он медленно поднял голову и большими пальцами погладил её лобок. Переведя взгляд на Синем, он просил последнего разрешения, последнего позволения войти на тот путь, с которого нет возврата. В этот момент слово, сорвавшееся с губ Синем, было подобно вздоху: — Давай... Уголки губ Озана слегка приподнялись. Он оставил глубокий поцелуй поверх штанов. Затем медленно стянул их с тела Синем. Вместе со штанами он скользнул вниз и, полностью сняв их, отправил на пол. Ноги Синем, которые только что были по бокам от него, он осторожно раздвинул и теперь сам расположился между ними. Он приподнял левую ногу Синем, согнув её в колене. Начиная от лодыжки, он медленно поднимал поцелуи вверх к колену. Затем так же приподнял другую ногу, устроил её так же и, начиная от лодыжки, поцеловал до колена. После этого он раздвинул её ноги как можно шире и положил их по сторонам. На этот раз он направился выше колен; влажные поцелуи медленно поднимались к внутренней стороне бёдер. Запечатав поцелуями и другую ногу, он, перекинув ногу, направился прямо к её лобку. Заметив, что ноги Синем начали слегка затекать, она пошевелилась, и Озан выпрямился на коленях, чтобы снять свои штаны. Звук расстёгиваемого ремня разнёсся по комнате, они смотрели в глаза друг другу. Когда Озан наконец расстегнул ремень, он сразу же перешёл к пуговице штанов и тут же к молнии. Его взгляд всё ещё был прикован к Синем, а её взгляд непроизвольно скользнул вниз. Когда она увидела Озана, снявшего штаны и оставшегося в одном белье, она сглотнула, почувствовав внутреннюю дрожь. Она приоткрыла губы, чтобы глубоко вздохнуть. Желание Озана довольно явно давало о себе знать сквозь ткань. Когда Озан снова расположился между ног Синем, на этот раз он положил её ноги себе на плечи. Синем сначала не могла дать ему всю свою тяжесть. Её кожа, ещё не привыкшая к этому, ещё не преодолела чувство стыда внутри неё. Озан, не отрывая глаз, снял ноги Синем с плеч, но не опустил их обратно на кровать. Торопливым движением стянул с её ног бельё, отправил на пол и снова положил её ноги себе на плечи. Когда он приблизился к её влажности и слегка коснулся пальцами, Синем непроизвольно вздрогнула. Озан заметил это, но не зациклился; его внимание было сосредоточено на одной цели. Он не удержался, чтобы не сказать: — Ты вся мокрая... — прошептал он, медленно водя пальцами в её влажности. Синем, с трудом выдерживая эти медленные, но жгучие прикосновения, снова начала стонать от удовольствия. Его пальцы опустошали её максимально лёгкими прикосновениями, и, больше не в силах терпеть, он прильнул губами к её влажности. Это жгучее прикосновение, начавшееся с маленьких поцелуев, медленно углублялось. Он начал всасывать её влажность всё так же медленно. Он всасывал и отпускал её влажность с такой медлительностью, которая сводила Синем с ума. Это заставляло её приближаться к пику. В то время как губы Озана жгли её, стоны Синем становились всё громче. Синем, извивающаяся под его губами, загоняла Озана в тупик, заставляя его становиться всё твёрже. Озан больше не просто всасывал и отпускал её влажность, он с упорством продолжал опустошать её языком. Не прекращая контакта губами, он поднёс большой палец к её самому чувствительному бугорку и быстро начал его стимулировать. Синем от наслаждения была готова закричать. Она опустила руку в волосы Озана и прижала его к себе. Её пальцы, запутавшись в его волосах, надавливали, скользя по ним. Удары языка, губ и пальца были готовы лишить Синем дыхания. Она делала глубокие вдохи, смешанные со стонами. Все признаки указывали на то, что она была очень близка к пику... Озан, не сбавляя темпа, продолжал свои удары, дыхание Синем участилось. По её телу разлилась дрожащая волна. Её глаза непроизвольно закатились, а Озан медленно отвёл голову, продолжая быстро двигать пальцами, и внимательно наблюдал за ней. Он воочию увидел тот пик, который ей подарил. Когда дыхание Синем начало замедляться, он почувствовал, как она кончила ему на пальцы. Он на мгновение посмотрел на сок наслаждения, оказавшийся у него между пальцев. Его интересовало всё, что принадлежало ей; да, даже её сок наслаждения. Пока глаза Синем были закрыты, он быстро снял своё бельё. Снова приблизившись к Синем, он поднялся до уровня её глаз, не давая ей почувствовать его твёрдость. — Ты в порядке? — прошептал он, глядя ей в глаза. Синем, проводя пальцами по его волосам, лишь утвердительно кивнула. Озан улыбнулся и прижался губами к её губам. Опустив руку вниз и направив свою твёрдость ко входу в неё, он заметил, как брови Синем нахмурились от ощущения. Не успела она понять, что происходит, как он вошёл в неё. В этот момент с губ обоих одновременно сорвался стон. Синем, желая отстраниться и вздохнуть, почувствовала, как Озан сильнее прижался губами и, выйдя из неё, снова вошёл. И снова. И снова. В этот момент время, казалось, на мгновение остановилось. Когда Озан двигался внутри Синем, он впервые так отчётливо почувствовал поднимающееся внутри него чувство. Это было не просто желание. Нечто более глубокое, более укоренившееся. Дыхание Синем прервалось — это был результат того, что она чувствовала его. Казалось, что-то внутри неё изменилось. Всё, что она так долго сжимала, подавляла, от чего убегала... в этот момент начало растворяться. Озан тоже почувствовал это. Не только в её теле... Внутри себя. Прямо в центре своего сердца. Словно все расстояния между ними, все преграды, все эти «нельзя» на мгновение потеряли смысл. Уступив место единственному чувству: состоянию единства. Озан, задыхаясь, оторвал губы и на мгновение закрыл глаза. Он прижался лбом к её лбу. Дыхание было неровным, но внутри него странным образом царил покой. Его движения внутри неё продолжались в среднем темпе, а пальцы Синем сильнее сжались на его плечах. Чувства, проходившие сквозь Синем, были сложными: одновременно пугающими и глубоко знакомыми. Словно дверь, от которой она убегала годами, наконец открылась, и теперь повернуть назад было невозможно. И на этот раз она и не хотела возвращаться. Когда Озан слегка приподнял голову и посмотрел на неё, в глазах Синем что-то изменилось. Теперь она не просто чувствовала — она принимала. И, возможно, именно это больше всего заставило внутренности Озана сжаться. Он обхватил её за шею, притягивая её тело к себе ещё ближе. Эта близость стала той точкой, где их жизни соприкоснулись. Впервые они оба одновременно выбрали одно и то же: не убегать. Оставаться друг в друге. Озан, глядя в глаза Синем, слегка ускорил свои толчки. Для него было важно, что она чувствует, как реагирует на каждое движение. Он покрывал поцелуями её губы, щеки, виски и, снова прильнув к её губам, ещё больше ускорил движения. Пока они продолжали целоваться, стоны Синем были слышны. Она дышала носом, и даже когда губы Озана были плотно сжаты с её губами, она не могла сдержать стонов. Когда Озан разомкнул губы, чтобы они оба могли вдохнуть, они сделали глубокий вдох. Выдыхая ей на шею, Озан ускорил движения, его глубокое и громкое дыхание смешивалось со стонами. На этот раз, всасывая участок на её шее, он поднял одну руку к изголовью кровати и ещё больше ускорился. Синем, находясь в состоянии исступления, полностью отдалась Озану. Но она не знала, что Озан тоже был вне себя. Почувствовав приближение пика, Озан взял Синем за подбородок и прижался губами к её губам. Продолжая толчки на максимальной скорости, он снова оторвал губы и уткнулся лицом в её шею, когда они уже были на грани. Последние удары он наносил в самую глубину, их тела уже дрожали и сокращались. Они кончили вместе, одновременно. Когда движения Озана внутри Синем прекратились, они оба пытались просто дышать. Из-за недавнего темпа и обжигающих ощущений оргазма они оба тяжело дышали. Сердца бились так, словно вот-вот пробьют грудные клетки. Озан, не перенося на неё вес, отдышивался у её шеи, и между прерывистыми вздохами прошептал ей на ухо: — Синем... Синем с трудом между прерывистыми вздохами ответила: — Ммм? Озан поцеловал её куда-то в район виска, поднял голову и посмотрел в глаза Синем. Синем сцепила руки у него на затылке, а Озан убрал прилипшие к её лбу от пота волосы, погладил её по щеке и прошептал: — Я в тебя влюбился... Затем он мягко поцеловал её в губы, вышел из неё и откинулся набок. Несколько секунд он пытался выровнять дыхание, глядя в потолок. В это время Синем, услышав эту фразу, тоже уставилась в потолок. Она пыталась пережить шок. Да, у них были чувства друг к другу, она знала это. Но признания в любви от Озана в такой момент, в такой ситуации она не ожидала. Озан повернул голову и посмотрел на Синем. Он притянул её к своей груди и крепко обнял. Пока ночь медленно текла вокруг них... Они оба впервые выбрали остаться в этом моменте, не убегая, ничего не откладывая. И это, возможно, было самой настоящей близостью между ними. Пока Синем засыпала у него на груди, Озан поставил будильник на 2:45. --- Раздражающий звук будильника заставил их обоих медленно открыть глаза. — Что случилось? — пробормотала Синем, ещё не совсем проснувшись. — Будильник... Нам нужно собираться. — Который час? — Без пятнадцати три. Синем внезапно села на кровати. Она притянула простыню к груди. — Что!? Зачем ты поставил на такое позднее время? У нас пятнадцать минут, чтобы выйти! Озан потянулся в кровати. — Успокойся, мы уже готовы, выйдем на пять-десять минут позже, что такого? — Нам же нужно принять душ! — Хорошо, примем. Давай заодно и вместе примем. — Что значит «заодно»? — Заодно и примем, что такого? — Нет! — Почему? — Просто нет. Пожалуйста, сходи к себе в номер и прими душ там? — Но почему? С женщиной, с которой я занимался любовью всего несколько часов назад, почему я не могу принять душ? Синем вздохнула с досадой. Да, они занимались любовью, но эта идея всё равно давалась ей тяжело. Ей было стыдно. — Или ты жалеешь? Синем одновременно удивилась и разозлилась. — Что!? — Я задал вполне нормальный вопрос. — Озан, что ты такое говоришь, ради бога? Какое отношение сожаление имеет к этому? — А что тогда? — Ну! Я не знаю, мне стыдно. Озан хихикнул. — Чего ты смеёшься!? — Синем, ради бога, посмотри, прошло уже пять минут, осталось десять. Я иду в душ, если хочешь — иди. Сказав это, он встал с кровати и направился в ванную. Синем смотрела на него в недоумении, а когда Озан дошёл до двери, он оглянулся на неё через плечо: — Я захожу. Сказав это, он шагнул внутрь. Войдя, он ещё раз взглянул на дверь и, не закрывая её, зашёл в душевую кабину. Синем, беспомощно глядя ему вслед, вынуждена была последовать за ним. Заходя в душевую, она стояла к нему спиной. Не глядя на лицо Озана, она сказала: — Смотри на меня! — Что? — Озан, повернись! Озан не смог сдержать смеха. — Только здесь одна душевая лейка. — Мне всё равно, повернись. Озан продолжал смеяться, но не настаивал. Они как можно быстрее приняли душ и вышли. Озан, чтобы высушить волосы и забрать свои вещи, пошёл в свой номер. — Через пять минут вернусь, — сказал он и вышел. Синем за эти пять минут быстро оделась и высушила волосы, и вместе они вышли из отеля. Когда они сели в микроавтобус, присланный съёмочной группой, Озан был так расслаблен, насколько Синем была напряжена. Он открыл окно между ними и водителем, попросил открыть люк на крыше, а затем снова закрыл окно. Затем достал из сумки сигарету. Пока она искала зажигалку, Озан вынул зажигалку из кармана. — Спросила бы меня, у меня есть зажигалка. Когда Синем хотела взять зажигалку из его рук, Озан слегка отвёл руку. Взглядом он показал на её сигарету, предлагая поднести к губам. Когда Синем поднесла сигарету к губам, Озан прикурил её. Тут же достал сигарету и себе, присоединяясь к ней. То, что Синем играла с телефоном и не разговаривала с ним, не ускользнуло от его внимания. — Синем, ты в порядке? Синем, не поднимая головы от телефона: — В полном порядке. А почему ты спрашиваешь? — Не знаю, кажешься немного напряжённой. — Нет, тебе просто показалось. — Поэтому ты не смотришь на меня? Синем сглотнула. Она выключила телефон и приблизила лицо к Озану, расстояние между ними было почти неощутимым. — Смотрю, и что? — Я соскучился, — сказал Озан, ухмыляясь и переводя взгляд между её глазами и губами. — Хм, неужели? — Ммм, — голос Озана выдавал, что он тает от одного только взгляда. Он облизнул губы и медленно приблизился к Синем, чтобы поцеловать. Синем слегка отстранила голову. — Не глупи, нас заметят, — прошептала она напряжённо. — Ничего не будет, — сказал Озан, притягивая её за щеку обратно к себе. — Оз-... Пока Синем пыталась сопротивляться, Озан уже соединил свои губы с её губами. После довольно долгого поцелуя они медленно отстранились друг от друга. Озан, не увеличивая расстояние, прошептал: — Ну что, расслабилась? Синем рассмеялась и легонько стукнула его кулачком в грудь. — Замолчи уже. Они вместе посмеялись. Озан, перебирая волосы Синем, сказал: — Расслабилась, признай. — Озан..! — Ладно тебе, не злись сразу. Синем опустила голову на плечо Озана, а он приподнял руку и уложил её голову себе под мышку, прижимая к груди. Одна его рука обнимала её за плечо, другая гладила по волосам. — Я не напряжена... Просто... Немного боюсь... Озан наклонил голову и нежно поцеловал её в макушку. — Я знаю. Но не волнуйся, мы справимся вместе. — Сможем ли мы? — Я верю, что сможем. — И как же это будет? — Поговорим, не волнуйся. Вот вернёмся в Мардин, всё обсудим. Но сейчас я прошу тебя только об одном: не тревожь своё сердце, хорошо? — Ну... Если у меня получится... Почему бы и нет... Когда они добрались до отеля «Матиат», время приближалось к 9 утра. Поскольку съёмки начинались в 9, они быстро занесли вещи в номера, сели в машины и отправились на площадку. На первом перерыве после съёмок, прошедших в хорошем настроении, Синем зашла в свой вагончик и увидела на столе букет ромашек. Она взяла в руки прикреплённую записку и с улыбкой на лице прочитала написанное: «Всё, что по-настоящему, оставляет самый глубокий след». — О.А. --- Конец флешбека / настоящее время — В первую ночь, когда мы впервые были вместе, ты не хотела принимать со мной душ, — засмеялся Озан. — Вот... Не начинай опять. — Но это было забавно. — Ну что мне было делать, я нервничала и стеснялась. — А, то есть ты признаёшь, что нервничала? — Озан..! — Ладно-ладно, что я сказал? — Не разговаривай со мной таким грубым тоном... Она хотела продолжить, но Озан приблизился к ней: — Ммм, и что будет, если я буду так разговаривать? И начал щекотать Синем. — Что будет, а? А? Говори! Говори, что будет? — Оз-... Озан... Озан, перестань, ну Озан... --- Приветствую, надеюсь, вам понравилось, жду ваших комментариев. В следующей главе будет скачок во времени, и я напишу про Озана и Синем в Каппадокии.