Красноглазый и его тень.

Из разговора новобранцев после «ознакомительного» ритуала в подземельях: — Ты видел… стены в той крипте? Не просто камень. Будто прожилки какие-то… светятся, если приглядеться. — Молчи! Не положено обсуждать. Сказали же — посвящённые видят, непосвящённым рано. — А эти двое… Веллер и его тень… Они там были? В самом начале? — Говорят, они были первыми. Алтарь, чаши, всё это… началось с них. Их кровь — самая чистая. Самая сильная. Потому Капитан и может тем… «Алфавитом» пользоваться. — Страшно. Представляешь, тебя, маленького, кладут на камень… и режут, чтобы сила вошла? — Не режут. Освящают. И они не помнят. Им память стёрли, благословение такое. Чтобы только Орденом жили. — А почему Заместитель… он не такой, как Капитан? Они же оба… с алтаря. — Кто его знает. Может, кровь слабее пошла. Может, характер не тот. Но видно же — он для Капитана дышущий щит. И, по-моему, он этим более чем доволен. Видел, как он на него смотрит? — Как? — Будто голодный на единственный кусок хлеба в мире. И боится, что отнимут, и готов убить за него, и в то же время… молится на него. Жутко. Беседа двух «младших братьев» — Крестоносцев 5-го призыва (тех, кого «освятили» через десять лет после Веллеров), в бане: — Эх, досталось нам… Нас-то принесли, когда уже система работала. Конвейер. Не как Первенцам. — Первенцы… — первый, мужчина с шрамом через грудь — Леон, фыркает, выливая ковш воды на раскалённые камни. — Они и есть мерило. И проклятие. Из-за них у всех такие безумные ожидания. Каждый ждёт, что из чаши алтаря выйдет новый Айвен Веллер. А выходят такие, как мы. — Они не просто сила. Они — эталон симбиоза. Видел, как на последнем учении Ларгон парировал удар по Капитану? Капитан даже не шелохнулся, будто знал, что удар не дойдёт. Это же… это вне рефлексов. Это слияние. — Слияние? — Леон хмурится. — Я называю это болезненной зависимостью. Мы все зависим от силы, что в нас влили. Но он… Ларгон зависит от него. Лично. Это уже не воинский долг. Это патология. Нам велят быть преданными Ордену. Он же предан одному человеку. И Орден это поощряет, потому что это выгодно. Но что будет, если Веллер падёт? Что станет с его тенью? — Сойдёт с ума и заберёт с собой полордена, пытаясь отомстить. Или просто потухнет, как свеча. — Или найдёт себе нового «Айвена». — Леон усмехается беззвучно. — Но вряд ли. Такая преданность — штука штучная. На алтаре не сделаешь. Дневниковая запись сестры Мириэль, «освящённой» в 7 лет (на 15 лет позже Веллеров): Сегодня во время медитации в Светлом зале вошли Они. Капитан — для проверки готовности к кампании. Мы все замерли, стараясь излучать силу и дисциплину. Он шёл вдоль рядов, его взгляд скользил по нам, будто взвешивая. Холодно, без интереса. Мы для него — инструменты. Эффективные или нет. А потом я увидела Его. Ларгон. Он не смотрел на нас. Его взгляд был прикован к спине Капитана. Но не просто смотрел — он… читал его. По малейшему напряжению плеч, по наклону головы. Будто видел те самые «символы» в воздухе вокруг него, невидимые нам. И в его глазах не было холодности. Там было… болезненное сосредоточение. Любовь? Да. Но какая-то извращённая, жаждущая, собственническая. Та, что не даёт дышать. Мы все — братья и сёстры по крови. Нас связывает общее проклятие-благословение. Общая боль алтаря. Но они… они связаны друг с другом сильнее, чем с нами. Их связь старше, плотнее, ядовитее. Они — первая петля в спирали, и всё остальное накручено вокруг них. Иногда мне кажется, мы все просто более слабые копии. Бледные отражения того, что случилось с ними. Они — оригинал. Искажённый, страшный, но оригинал. И наш Орден построен вокруг их дуэта, как храм вокруг древнего, тёмного алтаря. Мы молимся на идею, а они — её живое, дышащее воплощение. И страшно подумать, что будет, если это воплощение однажды даст трещину. Шёпот в оружейной среди «сестёр» (женщин-крестоносцев): — Говорят, когда Ларгона «освящали», он не кричал. В отличие от других. Смотрел куда-то вверх и… улыбался. — Бред. Кто такое мог видеть? — Старая целительница, которая потом сошла с ума. Она бормотала, что у него в глазах уже тогда была «та самая пустота, что ищет, чем заполниться». И он нашёл. Капитана. — Жуткая сказка. Но… правдоподобная. Он и правда будто не совсем здесь. Только рядом с Капитаном он становится… цельным. Будто без него он — просто тень без тела. — А Капитан? Он без него цельный? — Капитан… он цельный всегда. Он — монолит. Но монолит, который принял эту тень как часть своего основания. И если её выдернуть… кто знает, не рухнет ли всё?