Красноглазый и его тень.

Разговор на карауле, Северная башня, глубокая ночь. — Ты опять пялишься в сторону казарм офицеров, Гарн. — А? Нет, я... за звёздами наблюдаю. — В окно к капитану Веллеру, значит, звёзды нынче светят? Не ври. Все знают. — Да ладно тебе... Просто интересно. Они же не как мы. Они с алтаря, с самого начала. Чуть ли не боги. Молчание, прерываемое только свистом ветра в бойницах. — Боги... — фыркает второй страж, старый рубак по кличке Борода. — Боги спят, едят и ходят в отхожее место, как все. Ты в походе с ними был? — Нет. Млад ещё. — Я был. Под Ветренными руинами. Видел их в деле. Это... это не боги, Гарн. Это что-то другое. Капитан... он шёл впереди. И вокруг него — тишина. Не такая, чтобы страшно, а... мёртвая. Слышишь? Ни криков, ни лязга. Только шаги и свист его клинка. Будто сам воздух расступался и резался. А Заместитель... ты его не видел, пока не стало поздно. Он не сзади был. Он — везде. Сбоку, впереди на полкорпуса, в тени развалин. И когда из засады копьё в спину капитану — Борода делает резкий выдох, будто до сих пор видит. — Копьё уже было в сантиметре от плаща. А Ларгон... он его просто поймал. Рукой в перчатке. Не отбил, а поймал, будто ловил мяч. И сломал, как сухую ветку. Без звука. И даже не на того, кто метнул, посмотрел. На капитана. Будто проверял, не отвлекли ли его. Капитан даже не обернулся. Шёл дальше. А Ларгон бросил обломки и пошёл следом. Будто так и надо. — Вот и я говорю — боги. — Не боги, щенок. Механизм. Два колеса в одной машине. Одно режет, другое — смазывает и ловит щепки. И смотри, чтобы пальцы не попали. Солдатская столовая, обеденный переполох. — Эй, слышал? Новобранцам вчера на лекции про иерархию рассказывали. Дошли до Верховного Командования, показали портрет Капитана. Один спросил: «А это кто сзади? Тень какая-то». Инструктор чуть в обморок не грохнулся. — Ха! Ну и что? — А то, что этот новобранец сегодня утром на уборке конюшен обнаружен. В трёх стойлах одновременно. И связан так искусно, что сам мастер-конюх полчаса распутывал. И в рот ему набили самого грязного сена. Никто ничего не видел, не слышал. — Совпадение. — Конечно, совпадение. Как и то, что все патрульные записи за ту ночь — исправлены. Будто ветром. Такие вот совпадения вокруг Заместителя часты. Он не наказывает. Он... поправляет реальность. Чтоб неправильные вопросы не задавали. У костра на дальнем форпосте. Дозорные делятся страхами. — Самое жуткое — это не их сила. Сильных много. Жутко — когда они рядом. Воздух другой становится. Тяжёлый. — Угу. Как перед грозой. У Капитана — будто тишина давит. А у Заместителя... у него наоборот. Слух обостряется до боли. Слышишь, как паук в углу плетёт сеть. И чувствуешь, что он тебя видит. Не глазами. А всем, чем ты есть. И оценивает: угроза или нет. — Мне один старый сержант говорил: они как одно существо в двух телах. Одно — мозг и воля. Другое — инстинкт и слух. И если мозг прикажет, инстинкт разорвёт любого, даже не задумываясь. И наоборот — если инстинкт почует угрозу мозгу, он действует сам. Без приказа. — Вот и спи с этим знанием. Особенно когда он, этот «инстинкт», ночью по лагерю ходит. Не спит, понимаешь? Никогда не видел, чтобы Ларгон спал. Стоит, сидит, глаза открыты. Караулит. — Кого? — Его. Капитана. Весь лагерь для него — просто периметр вокруг одной точки. И все мы внутри этого периметра — либо часть укреплений, либо... мусор, который надо убрать, если помешает. Размышления писаря в канцелярии, записанные на полях отчёта: Заметка для памяти: сегодня Капитан Веллер подписывал указы. Заместитель Ларгон принёс новые донесения. Странная деталь: Капитан даже не посмотрел, какие именно донесения. Просто взял верхнее, прочёл. Будто знал, что Ларгон уже отфильтровал всё лишнее, всё неважное, всё, что может его отвлечь или раздражить. Это не доверие. Это — слияние функций. Капитан думает о стратегии. Заместитель думает о... капитан. Всё, что не укладывается в эту схему, отбрасывается. Эффективно. Пугающе эффективно. Что будет, если однажды их связь порвётся? Или, что страшнее, если она станет ещё теснее? Если «инстинкт» решит, что для защиты «мозга» нужно пожертвовать не одним солдатом, а половиной ордена? Наверное, он сделает это. Без колебаний. И Капитан, возможно, даже не сразу поймёт, почему так тихо стало в лагере. Иногда мне кажется, мы все просто живём внутри их странных, больных отношений. И наш долг, наша вера, наша жизнь — всего лишь декорации. Фон для дуэта, который играет одну и ту же песню: «Я — твой щит. Ты — мой смысл». И не дай Создателю этой песне измениться.