Красноглазый и его тень.

Слухи пришли не с фронта, а сбоку. Из соседнего королевства, которое до сих пор старалось держаться в стороне от войны Веллеров с Церковью. Слухи были не о войсках или политике. Они были о богах. Якобы, там объявились двое. Реальные, во плоти, и оставляющие за собой кровавый след. Первый — «Ангел Смерти». Его описывали как мужчину невероятно высокого роста, с гигантскими чёрными, как вороново крыло, крыльями, растущими из спины. Лицо скрыто, движения беззвучны. Говорили, он появляется над полями битв или в местах массовой гибели, и после его визитов остаются лишь груды трупов, обезглавленных с неестественной чистотой. Второй — «Бог Крови». Этот был виднее. Мужчина с пылающими розовыми волосами и красными, как свежая рана, глазами. Он не летал. Он ходил по земле. И его главная черта — невероятная, дикая ярость и сила. Самый живучий слух, от которого стыла кровь: видели, как он, не обнажая меча из ножен за спиной, разорвал человека голыми руками. Не в бою — в приступе холодной ярости, потому что тот что-то сказал или как-то посмотрел. От тела остались клочья. Их появление не было тайной. Они действовали почти открыто, сея хаос, но почему-то местные власти не могли (или не решались) ничего с ними поделать. Разведка Веллеров, имеющая глаза и уши повсюду, доложила об этом Айвену и Ларгону. Докладчик, ожидавший приказа на сбор информации или хотя бы выражения озабоченности, был поражён реакцией. Айвен, просматривая донесение, лишь поднял глаза на Ларгона. Тот, стоя у стены, встретил его взгляд. Между ними прошла беззвучная секунда понимания. — Они разберутся между собой, — сказал Айвен спокойно, возвращаясь к другим бумагам. — Не трогать. И наблюдать. На расстоянии. Его тон не допускал вопросов. Это было не предположение. Это было знание. Как будто он был уверен, что эти двое — часть какой-то известной ему схемы, и их конфликт (или союз) не касается его напрямую. --- Слухи в лагере, естественно, поползли морем. Новые боги! Крылатый Ангел Смерти и яростный Бог Крови с розовыми волосами! И наша-то парочка, наши Красноглазый и Тень, отреагировали на них так… равнодушно. У костра, в состоянии, близком к истерике от переизбытка информации: — Слыхали? В Эльдорадии крылатый объявился! И другой — розоволосый, как девка, а людей рвёт! — И наши… наши-то что? Сказали «не трогать». Будто знают их. — Может, и знают? Может, они… из одной породы? Такие же, как они? Алтарные, что ли? — Не может быть! У наших нет крыльев! И розовых волос! Хотя… глаза красные есть. — Говорят, тот розоволосый меч носит, но не пользуется. Рвёт руками. Представляешь? А наш Капитан… он мечом. Чисто. А Заместитель и вовсе… тихо. — Может, они конкуренты? Другие боги? И наши решили не лезть, пока те друг друга не перебьют? — Жуть какая-то. Раньше Церковь с её монстрами было страшно. Теперь ещё и другие боги по миру шастают. И наши, выходит, не одни такие. Для лагеря это было новым уровнем экзистенциального кризиса. Они привыкли думать, что Айвен и Ларгон — уникальное явление, пусть и страшное. А теперь оказалось, что есть другие. Столь же могущественные, столь же чуждые, и столь же смертоносные. И их командиры, похоже, знали об этом и отнеслись к появлению коллег по «божественному» статусу с поразительным хладнокровием. Это ставило всё в новую перспективу. Мир оказался больше и страшнее, чем они думали. А их Капитан и Заместитель — не единственными монстрами в нём. Было ли это облегчением (значит, они не сумасшедшие, раз есть другие) или новым ужасом (значит, таких может быть много) — никто не мог решить. А Айвен и Ларгон, тем временем, продолжали свою работу. Браслеты на их запястьях холодно поблёскивали в свете лампы. Появление «Ангела» и «Бога» их, судя по всему, действительно не тревожило. Как будто это было просто… новостями из другого отдела. Неприятными, но не критичными. У них была своя война, свой долг, своя связь. И пока эти новые «боги» не переступали некую невидимую черту, они могли делать в соседнем королевстве что угодно. Пусть разбираются между собой. Это холодное, почти высокомерное безразличие лишь подчёркивало в глазах их людей: их командиры смотрят на мир с какой-то иной, высшей точки обзора. И от этого они становились одновременно более пугающими и более надёжными. Они знали правила игры, в которую другие только начинали играть. И это знание, похоже, включало понимание того, когда можно игнорировать других игроков, какими бы грозными те ни казались.