Дешевый драм-ситком

Мацуно вваливается в квартиру значительно раньше, чем обещал прийти. Он выпил один единственный коктейль, но по его виду может сложиться впечатление, будто Чифую героически взял на себя пол бара, и вдобавок, шлифанул алкомаркетом у дома. В недалеких недрах квартиры слышится возня и тихие шорохи, но это последнее, что его сейчас волнует. Тело пылает, дыхание загнанное, пульс зашкаливает, тарабаня в висках. Чифую не особо тихо проворачивает ключ в замке и скатывается по двери, оседая на корточки. Прикладывает горящую голову к косяку и испытывает бесконечное наслаждение от его прохлады. Комод и зеркало прихожей весело плывут перед глазами тошнотворной каруселью. Первый силуэт, что возникает в дверном проеме, оказывается Баджи, за которым выглядывает расстрепанный Ханемия. Чифую пришёл явно раньше оговорённого времени, ему, конечно, неудобно, но всяко лучше, чем валяться в подворотне. — Ты бы хоть крякнул, что пришёл. — Тора всеми силами пытается скрыть разочарование в голосе, звуча при этом глупо-удивлённо, будто Мацуно и не живет здесь, а просто в гости заглянул. Кейске за это пихает его плечом и проходит в направлении блондина. И это плохо. Мацуно планировал не привлекать к своему возвращению столько шума и просто пересидеть тут, пока чужое назначенное рандеву не закончится. Но у его друзей другие планы, хоть один из них и нервно сверлит его глазами. Размытый Ханемия полностью соответствует их вчерашнему уговору: припухшие губы, неаккуратная гулька из волос, пятно на шее и отсутствие футболки. А одежду он никогда не игнорировал. Действительно, не в карты играли. Баджи шикает на попытки парня отвертеться от лишнего внимания и присаживается рядом, хмуро оглядывая бледное лицо. Поджимает губы и неуверенно тянет руку поправить упавшую челку, что скрывает глаза. А затем говорит тихое "пиздец" когда они зрительно пересекаются. Жмёт свою бесконечно холодную ладонь к его щеке и мрачнеет ещё сильнее. А у Чифую тёплая волна снизу вверх поднимается, и в горле хрип застревает. Пиздец. И не поспоришь. — Ты посмотри на него, — Баджи через плечо оборачивается на Казутору и рукой направляет голову вторженца для лучшего обзора, открывая вид на бледную кожу и немного синеватые губы. — Он сейчас просто крякнет, кажется. ... Чуфую мягкий, поддатливый, когда Баджи его лоб в лоб от пола отковыривает. Шумно дышит в шею и остервенело облизывает губы, которыми, судя по всему, весь вечер и закусывал. Кейске сконфуженно тормозит, когда ему удаётся поставить Мацуно в вертикальное положение и почти незаметно вскидывает брови. Блондин роняет глаза на пол и моментально коченеет. Ничего страшного, просто не стоят у Мацуно только ноги... Но Кейске требуется минута, чтоб отбросить все лишние мысли подальше и поставить цель чуть выше моральных принципов. У них даже выходит сделать целых два шага, прежде чем Мацуно как-то пораженно затихает, округляя глаза и тормозит посреди коридора. Отшатывается от брюнета и на негнущихся двоих слепо ковыляет от ванной, куда его, оказывается, тащили. Всё это под мат и негодование черноволосого. Баджи скептично поднимает бровь на внезапную перемену маршрута и прилив сил. Не сдаётся - тянет руки, но Чифую отмахивается от него как от прокаженного. Поэтому, закатив глаза, решает дать Мацуно шанс все же встретить лицом пол, раз он так настойчиво этого хочет. Что почти и происходит так, как пятится в состоянии Чифую довольно сложно, тем более в слепую и ловя подобие баланса в плывущей картинке перед глазами. Позади неожиданно вырастает угол стены, который был построен отвратительным проектировщиком. Конечно, он за него цепляется и начинает заваливаться вперед, но со спины его внезапно ловит пара рук, обхватывая за талию. Самое обычное прикосновение оказывается необычайно приятным, Чифую теряет связь с реальностью и пару глотков кислорода, находя себя жмущимся к голой груди и затылком, что закинут на чужое плечо. И, будто этого мало, в довершение всего он ещё и мычит. Протяжно так, с чувством. Звук доносится из сжатых губ почти не слышно, но в повисшей тишине явно привлекает внимание. Это стыдно. Мацуно готов воспламениться от смущения прямо на месте, и в попытке хоть что-то предпринять он с силой прикусывает нижнюю губу. По тому, как человек позади усиливает хватку на его талии, очевидно, лучше он не сделал. Ханемия впивается пальцами в Чифую и со свистом втягивает воздух прямо над его ухом. Мацуно старается не зацикливаться на том, как приятно это ощущается и хоть немного контролировать собственное тело. Получается плохо. Повторный рывок, чтобы вырваться гасят на корню, легонько встряхнув его за туловище. Парни переглядываются между собой в немом ахуе. Чифую под руками беззвучно хнычет и жмется ближе, кажется, капитулируя. Очевидно, что в ванную нельзя. С Баджи - точно нет. Не тогда, когда шов брюк болезненно врезается в пах, а белье намокает от выделяющегося в невероятных масштабах предэякулята. Очевидно, это только для Мацуно, к сожалению. — Кхм... Чиф, нам нужно довести тебя до сортира. Я не знаю, вдруг ты сейчас внезапно блеванешь прямо на кого-то из нас... Или на мои кроссовки, вот именно на них не нужно, только купил, — лепечет Кейске, пытаясь воззвать Мацуно к разуму и сгладить углы неуместной шуткой. Чифую виляет задницей о Казутору, который панически выкатывает глаза и белеет с каждой секундой. Сцена сюрреалистичная, неправильная и, совсем немного, до одури горячая. — Хей. Баджи прав. Тебя бы ещё водой окатить, чтоб мозги на место встали, — Казутора стремительно теряет контроль над голосом, но пытается не выпускать из рук, если не себя, то хотя бы Чифую. — Слышишь? — Мацуно слабо кивает. И Тора практически поднимает его над полом, волоча в сторону уборной. Дверь перед ними открывает Баджи. При попытке последнего зайти вслед, Чифую снова начинает брыкаться и шипеть как дворовой кот - намек прозрачный и предельно ясный. Поэтому они оказываются тут. Мацуно сидит на крышке унитаза, буравя глазами кафель, и не хочет снимать толстовку. Казутора пытается с него эту тряпку стянуть и матерится себе под нос. Наверное, ещё пару секунд их противостояния, и Баджи решит, что они тут либо трахаются, либо дерутся. Из-за чего Казутора вынужден сдаться. Он отнимает руки от Чифую и садится перед ним на колени. — Если ты сейчас не разденешься, я тебя в этих шмотках утоплю. Имей совесть, ты и так мне секс обломал. — Вся эта ситуация начинает откровенно бесить, как и то, что Чифую даже не обращает внимания на чужие поползновения помочь. Именно потому Ханемия принимает решение. Плохое решение. Самое неудачное для их ситуации - зарывается рукой в светлые пряди на затылке и дёргает того, заставляя посмотреть себе в глаза. Чифую всхлипывает и скулит, следуя за грубым прикосновением. О боги, почему это так залипательно. В пальцах начинает пульсировать электрический ток, а Ханемия чувствует себя аморальным придурком, когда понимает, что бесповоротно заводится. Всё, абзац. Нужно срочно переключить их внимание на что-то мирное. Казутора мечется взглядом по чужому лицу. — Почему Кейске выгнал? — Ладонь с головы переезжает, мягко прислоняясь к щеке. — Потому что ты видел. А он нет. — Голос у него хриплый, тихий и действует как что-то запрещенное. Тора как может пропускает это мимо уха. Второе слышит все интонации и пускает волну мурашек по спине от этого тембра. — Видел что? — "Хуйню", — исчерпывающе выдает он, заставляя Казутору подзависнуть. — И я видел. Другую хуйню. Но ведь ее не существует. — Они встречаются глазами и обмениваются абсолютно противоположными эмоциями. Ханемия почти думает, что Чифую словил белку и начал бредить. До момента, пока Мацуно не скидывает с себя толстовку одним рывком и с вызовом стреляет в него взглядом. Тогда-то Тора выкупает причину этой истерики. И перебирает в голове все самые грустные видео с котятами, потому что джинсы топорщатся у Мацуно, а способность формулировать и излагать свои мысли отлетает у Казуторы. Окей, он перед лицом. Ну, то есть прямо в боевой готовности. Пиздец, спасибо хоть в штанах. В горле переворачивается фура песка. Ханемия почти отпрыгивает от него, поднимается и буравит ошалелыми глазами пол. — В ванную. Залазь. — Хрипло и черезчур грубо. Так, будто не у Ханемии горят уши и сердце делает солнышко. Мацуно встаёт на ватных ногах и выходит в середину комнаты. Стягивает футболку, свой ебучий чокер, штаны, носки и запускает пальцы под резинку трусов, но его тормозят. — Бельё оставь. — Тора отворачивается к полотенцесушителю находясь в смеси ужаса и больного любопытства. — Что? — глупо переспрашивает Чифую, заставляя Казутору сморщиться всем лицом. — Не снимай трусы. Лезь так. — Да, в данный момент он может общаться только простыми фразами. — Думал, будем квиты. — Чифую еле заметно усмехается и перекидывает ногу через бортик, тихо пыхтя. — Ебал я в рот такую справедливость. Раздаётся шум капель. Ханемия разворачивается и видит, как Мацуно, привалившись к стене, настраивает температуру. Закрепляет лейку и легонько пошатывается под каплями. Смотреть невыносимо, но и отвернуться не выходит. Вода стекает по подтянутому животу, поблескивая узорами прямо к очертанию налитого члена, и мокрая ткань ничего не скрывает. Теперь приходится признать, хотя бы самому себе, то, что Мацуно бесконечно красивый. Фигура стоит нетвердо, в какой-то момент Чифую начинает опасно заваливать набок и, решившему во всем этом не участвовать, Торе в приходится в два прыжка оказаться рядом. Кожа скользкая, Чифую ебнутый и вёрткий. Руки хватают не плечо, а талию и каким-то образом шею. А ещё они снова оказываются лицом к лицу. Повисает тишина. — Что, протянешь руку помощи? — Наконец произносит светловолосый, возвращая его фразу. Губы Мацуно искусанные красные и приоткрытые Чифую их беспорядочно облизывает. Казутора видит это все как в замедленной съёмке. Пальцы на чужой шее чуть сильнее сжимаются сами собой, под пошлую ухмылку блондина. Казутора окончательно забывает как дышать. — Думаешь, если я в боксерах, то все таки не существует? — Чифую говорит это едва заметным шёпотом улыбается краешком губ и жмется к ладони. — Вот и что же ты, сука, делаешь...? И что-то внутри ощутимо надрывается в этот момент. Потому что Чифую не в себе и за свои действия не отвечает. А Тора больной ублюдок, который от него такого возбуждается до дрожи в коленках. Ханемия прикрывает глаза отсчитывая до десяти и выскребает какое-то подобие самообладания из задницы. А затем рывком выкручивает синий вентиль. Мацуно визжит благим матом. * * * Из душа выползают оба мокрые. Ведь справедливость, все же, имеется, и когда Ханемия отворачивается за полотенцем, ледяная лейка сама собой направляется в его спину. — Что?... — Баджи видит их в проеме и собирается задать закономерный вопрос, но с чего начать даже не знает. — Просто, блять, молчи. — Нервы не железные. Особенно когда Мацуно планомерно и виртуозно выводил его из себя с тех пор, как переступил порог квартиры. Казутора наивно полагал, что ухаживать его парень будет за ним, но нет. Кейске под руку уводит белобрысого в направлении кровати, а ему остаётся оскорбленно пыхтеть на входе в комнату. Хотя этот хитрожопый уже даже передвигаться может почти без заносов. Ханемия самостоятельно берет себе полотенце, усаживаясь чуть дальше от парней. — Сколько ты успел выпить? Тебя не было от силы часа полтора. — Интонация у Баджи странная, почти нравоучительная, как у старшего брата. И наивность такая же. Казутора фыркает на это, а Мацуно хмуро молчит. — У него зрачки размером с монеты, это явно не алкашка. — Вмешаться для него обязательный пункт. Он бы ещё мог рассказать о провокационном поведении в ванной, но не уверен, что тому за это что-то будет. — Давай ещё раз. — Цедит Кейске сквозь зубы. — Тогда, что ты принял? — Уже ближе, кажется. Но реакции от Мацуно все так же не следует. Чифую, намытый под холодным душем, вынужден сидеть, стуча зубами, переживая при этом агрессивную заботу Баджи, который нервно елозит ему по волосам полотенцем. Тора наблюдает это все с некоторой опаской, потому что руки у Баджи напряжены так, будто следующий пункт в планах, - ему эту самую голову открутить. Аккуратно, естественно, как иначе. А Мацуно со стеклянным взглядом и зрачками во всю радужку глаза закатывает и ничего нормально не объясняет. А также, он все ещё возбужден, и все тактично игнорируют этот нюанс. Чифую хрипит и прикрывает глаза. Полотенце на бёдрах держится на ладан, и выглядит скорее какой-то кривой кучей, Казутора благодарит бога тому, что тот все же остался в белье. — Я. Ничего. Не. Принимал. — Со вздохом подаёт голос блондин. И добавляет ещё больше вопросов. — Тц. Может брал что-то, отпивал у кого, угощали, целовался... — Последнее звучит внезапно неловко, настолько, что Тора запинается. — От стакана отходил? — Чифую уже собирался все отрицать и почти открыл рот, сконфуженно зависает. Лицо снова бледнеет и становится потерянным. — Оставлял на баре, буквально на минутку. Но я просил присмотреть. Да и... — Напомни, че за место? — По лицу Кейске видно, что тот начинает злиться. Даже глаза сердито щурит, которые постепенно наполняются яростью. — И че ты сделаешь? — Вспыльчивость Кейске это то, к чему Ханемия за столько лет привык, как к снятию показаний счётчиков, поэтому и научился её гасить в самом начале. Но вот неумение строить причинно-следственные связи бесило до жути. — Наведаюсь. — Сейчас? И чем это ему, — Тора кивает в сторону Чуфую, чьё дыхание удивительно рваное для того, кто неподвижно сидит, — поможет? — Заканчивает он, и Баджи поджимает губы. — Сколько ты выпил? — Ханемия удивляется беспокойством в голосе и надеется, что звучит не так как Баджи парой минут ранее. — Немного совсем, — неуверенно вспоминает Чифую, — меньше половины. В меня кто-то вписался, и я все перевернул. — Считай, повезло, — Казутора вздыхает и трет глаза. Ситуация откровенно хуевая. Чифую вроде почти оклемался, но все ещё слегка заторможенный и в достаточно специфическом настроении... дальше он эту мысль не развивает. — Баджи... — Ханемия бесконечно устало поднимается и идёт к выходу. — На пару слов. Кейске застает его со стаканом воды, что тот опрокидывает в себя. Затем наливает второй и достаёт из аптечки суспензию от отравления, бегая глазами в инструкции. — И что теперь? — Кейске, справедливо нервный, но аккуратно прикрывает за собой дверь. — Скорая? Промывание? — Баджи опирается поясницей о столешницу, наблюдая за его действиями. — Думаешь, он согласится? — Ханемия на секунду переводит на него глаза и скептично поднимает брови. — Нет, конечно. А вдруг аллергия или типо того. Откинется. А еще... У него такими темпами скоро член отсохнет. С момента как пришёл- хоть гвозди забивай. Ханемия фыркает и оставляет бокал в сторону. Решительно поднимает взгляд на собеседника и говорит, не давая себе струсить. — Есть вариант. Тебе не понравится, — многозначительно произносит он без пояснений. — Какой? Чт... Нет, — Кейске вытягивается в лице. — Ты ебанулся? — А я тут и не участвую, — Ханемия криво усмехается и отворачивается от чужих глаз. — Я вас оставлю. Вернусь чуть позже. А ты пока... — Ты понимаешь, что ты предлагаешь? Это же... Чифую. Я не собираюсь с ним спать, — Кейске растерянный, смущенный и отчасти возмущён той лёгкостью, с которой Ханемия это предлагает. — Считай себя спасателем. — Хмыкает Казутора, вертя в руках лекарство. — Да схуяли... А может тогда ты? — А вот и раздражение вернулось. — Тогда, пусть выберет Мацуно. Это хоть будет правильно, нежели кто-то из нас придёт и скажет, что "мы должны переспать." — Казутора смазано показывает кавычки в воздухе, начиная распаляться в ответ. Да, решает играть грязно. Потому, что из них двоих Чифую выберет Кейске - это очевидно. Казутора не слепой, как и все люди вокруг. Все, кроме Кейске. Только он не замечает, каким взглядом на него пялятся лет, так с четырнадцати. Признаться честно, первое, что он подумал, выйдя из колонии: "Они че-то мутят." Через пару лет решил, что его держат за идиота, ведь такие странные взаимоотношения Баджи ни с кем из друзей не имел. Добивал ещё Мацуно со своим "Баджи-сан". Ханемия бесился, раздражался, язвил и ревновал. Настолько, что в мобиле копался и всячески старался подловить. Но со временем ему открылась вся картина, и Чифую даже стало как-то жаль. Ну потому, что Мацуно просто есть. Он просто любит. Безответно и бесконечно искренне. Как можно продолжать злиться на человека, который даже флиртовать не пытался? А Кейске... Баджи Кейске обладает суперспособностью мега-френдзоны. Даже свое положение он, Тора, отстаивал через душные разговоры и попытки убедить Кейске, что они ничерта не друзья. Звучит так, будто он эти отношения ему навязал, но на самом деле совсем нет. Просто пришлось очень долго идти к пониманию их взаимоотношений. И черт знает сколько раз они пережевывали природу чувств друг к другу. Ведь Баджи в упор не видит такие вещи, довольствуясь тем, что имеет. Закадычные товарищи, во всей красе. Возможно, Казутора сейчас совершает колоссальную ошибку, предлагая такую авантюру. И, хоть думает, что поступает правильно, испытывает смешанные чувства. Крайне странные и почти неправильные, что-то сродни двусторонней ревности. Баджи колеблется, хмурит брови ещё сильнее и сжимает губы в тонкую полосу. Но он с таким же лицом сериал на вечер выбирает, так что вычленить основную эмоцию из всей гаммы проблематично. — Вы бы хоть на шёпот перешли, конспираторы хуевы. — Мацуно в своей этой полунаготе, с растрепанными волосами и видом порнозвезды, которая только с марафона, стоит, опираясь плечом о косяк. И непонятно, сколько он там находится. Заговорщики стыдливо замолкают, пока Чифую проходит в комнату, не придавая значения своему внешнему виду, и жестом указывает на стакан с растворенным порошком. Ханемия прикусывает губу и положительно кивает, давая разрешение, Баджи же находится в некой прострации и глазами в стене. — Выставили мою задницу на аукцион, а хозяина не оповестили. — Чифую в два глотка осушает лекарство, кривится и запивает это все обычной водой. — Да вот, как раз собирались... — начинает Баджи, но Чифую закатывает глаза. — Ну так, давайте на цу-е-фа, епта. — Он криво скалится и обводит друзей взглядом. — Если это действительно единственный вариант помимо скорой - я согласен. Ну вдруг вам интересно. — Фырчек под конец фразы режет по ушам, Мацуно оглядывает их кислые мины. — Неужели я настолько непривлекательный, что вы относитесь к этому как к пиздец тягостной ноше? Парни недоверчиво переглядываются, и Ханемия озвучивает мысль, что никто из них не решался произнести: — Потому что никто из нас не хочет ебать бессознательное тело. — Прямо, насколько может, говорит Ханемия, и Кейске согласно кивает. — Я в сознании, долбаебы. И лучше так, чем скорая. — Чифую, что хуй хотел класть на неэтичность предложения, сердито дует губы. — И кто из нас... будет тебе помогать? — Кейске сам не верит, что произносит вот это, прячет горящее лицо ладонью и, судя по всему, переживает некоторый кризис. А Ханемия чувствует, как пульс пропускает пару ударов от возможно положительного ответа Чифую. Не давая себе сильно радоваться, он снова сканирует главную звезду вечера на возможность шутки, а когда понимает, что тот серьёзен, испытывает чувство, будто вот-вот выиграет лотерею. Или же чужой вердикт разобьет кому-то сердце. Возможно всем присутствующим в этой несчастной кухне. Чифую многозначительно молчит и зрительно останавливается на Баджи, сверля того своими зелёными глазами. Казутора отчётливо видит их переглядки, уже мысленно прикидывая, куда можно завалиться в этот вечер на время, пока его, блять, парень завалит лучшего друга. И чувствует, как с обратной стороны грудины скребут кошки. Мацуно не осознает какой приговор он сейчас подпишет своим решением, и от этого обидно. Может, он хоть за стенкой как куколд посидит, поёт-то Чифую сладко. * * * Как-то, года три назад, они вместе зависали в кино с Сано. — Чисто ради интереса, тебе не нравится, как Чифую смотрит на Баджи, или как он смотрит на тебя? — тогда спросил у него Майки, пока эти двое отошли за заказом на фудкорте. — А? — с набитым ртом каркнул Ханемия. А Сано на это только пожал плечами и отвернулся к рассматриванию детского меню. Тора тогда не понял этот гениальный вопрос. Сейчас догнал. Но радости совсем не ощутил. * * * — Я думаю... оба? — Мацуно говорит это и пытается считать эмоции на лице Кейске. — Я не мудак-разлучник чтобы выбрать кого-то из сформированной пары для такого. Если... эм, нужно провернуть подобное, не лучше ли вам быть вместе? — и с закусанной губой обращается уже к Казуторе. Ощущения у последнего те же, что и тогда, когда Мацуно на него лейку в ванной повернул. Дыхание перехватывает, а по телу пробегает орава мурашек. Тора сам не может вычленить основную причину: то ли это от предложения такого рода, то ли от лёгкости, с которой Чифую предлагает трахнуться втроём. Ещё и стелит так красиво, почти правильно. Ханемия заслушался, аж пальцы онемели, а из мозгов на секунду выбило всю странность их положения. Рука Баджи подрагивает, когда тот привлекая внимание блондина ощутимо сжимает его за плечо. Чифую оборачивается с лицом, полным убийственного спокойствия. Но Тора видит. Видит, как где-то там, на дне зрачка, плещется этот ебанутый трепет, что сочился из всех щелей раньше, когда они были подростками. И сейчас, несмотря на прошедшие годы, притворное бесстрастие - все это не более чем игра. Поэтому Ханемия обхватывает его запястье, чтобы удостовериться в своих мыслях. И чувствует, как ниточка пульса неровно тарабанит по пальцам с бешеной силой. — Чиф... Ты уверен? — Баджи серьёзнее некуда. Он хмурит свои брови и не даёт ни единого намека на желание и возбуждение. Торе бы поучиться у него, ведь после слов Чифую единственное, о чем он задумался ‐ достаточно ли у них осталось смазки. Хотелось вдарить себе по башке, но эти обстоятельства и атмосфера сильно коротят мозг. Ханемия кусает щеку изнутри, позорно ощущая себя каким-то животным. Мацуно кивает. А затем, вытаскивает запястье из руки Казуторы, робко переплетая их пальцы. Ханемия чувствует, как у него подгибаются ноги и желудок скручивается в улитку. Баджи вздыхает и, кажется, постепенно смиряется, задумчиво вглядываясь в блондина. Попытка разглядеть хоть малейшее колебание в отношении этой затеи ни к чему не приводит. Казутора и эту его черту знает досконально. Уверен, что если Мацуно, сидя на члене, вдруг передумает и решит, что "нет", Кейске моментально свернет происходящее. Поэтому, либо все "за", либо все спать. Чифую в больничке или мучительных терзаниях, но не суть. — Тогда, я думаю... Нужно обсудить все на берегу? — Окей, у Торы осталось хоть какое-то подобие выдержки, это радует. — Ну типо, эм. Стоп-слово, или что делать точно не следует. — Он машет свободной рукой в воздухе. — Ну вы поняли. Чифую в который раз за вечер задумывается, отходит от парней к окну рассматривая их как на базаре. Кто кого здесь трахать будет, становится не ясно. Ещё и дудку достаёт бог знает откуда, для полноты картины. Ханемия начинает чувствовать какой-то подвох, но теряет мысль стоит Мацуно открыть рот. — Ничего сверхъестественного, наверное? — Спустя пару минут молчания говорит Чифую. — Ну то есть, кулаками не пиздить, за член не кусать. Всё в пределах нормы, в нашем случае, правда, не знаю, можно ли использовать это слово. — Он почти истерически хихикает под конец фразы. Снова повисает тишина. Пока парни переваривают эту информацию, Мацуно подбадривающе приподнимает уголки рта, но образ рушит парилка, которую он нервно пихает в рот с короткими промежутками. — Нет, нихуя так не пойдёт. — Остаток здравого смысла в голове Казуторы начинает метафорично горланить в колокол. — Говори нормально, что не нравится. Меня-то ты может и тормазнешь, а вот ему, — Ханемия тычет пальцем в Баджи, — слова против не сможешь сказать. — Заканчивает Казутора, смотря на посеревшего Чифую и растерянного Баджи. — Что ты имеешь в виду... — Закономерно интересуется Кейске, но Тора вытягивает перед ним открытую ладонь, призывая заткнуться. Мацуно поджимает губы и теряет часть решимости. — Блять, да не знаю... Не люблю всякие нежности и зверинные прозвища. Типа "детка", "малыш", "котик" - блевать тянет. Не хотите чтоб меня вывернуло на постель - лучше по имени. — Казутора с Баджи понимающе хмыкают. — А стоп-слово... — Чифую мрачнеет и чему-то беззвучно усмехается. — Стоп-слово - "люблю". — Говорит Мацуно и зачесывает упавшую челку, только чтобы занять руки, ведь его переносной парогенератор жалобно промигал красным и сдох, как и градус адекватности в этой квартире. Ханемию эти слова дробью простреливают. Баджи не поймёт такой специфический выбор. И вряд ли кто-то из них двоих решит вдруг распаляться при Чифую. Мацуно лично для себя его выбрал, и это заметно по реакции. Сердце болезненно сжимается, а на лицо Казуторы сама заползает отвратительная гримаса сожаления, которая никому из них не упала. — Хорошо. — Кивает Кейске, собирая волосы в хвост. И невозмутимо ждёт. И Ханемия ждёт. Ждёт, пока Мацуно снова склеит свою привычную маску язвительного, веселого паренька, что почти приросла к его лицу. И вновь станет соблазнительно вилять задом. Иначе это все будет походить на насилие. Кому он врёт? Все это, в любом случае, какой-то специфический акт насилия Чифую над самим собой. Ни при каких обстоятельствах здраво это не кончится, но долго рефлексировать над этим не получается. Мацуно отвлекается, врубая свою сигарету в розетку, еще секунду мнется и неуверенно движется к ним, беря за руки. Ханемию почти колотит. Все вмиг становится каким-то грязным и нелицеприятным. Резко хочется бросить пресловутое "люблю" только из-за холодных пальцев на запястье. Казутора мусолит эту мысль, пока они минуют коридор, и Баджи, который смотрит куда угодно, только не на спину Чифую, его в этом подстегивает. Красивую, подтянутую спину с мягким рельефом мышц, но Кейске предпочитает ей их переплетенные ладони. Но при детальном осмотре Казутора также замечает еще одну деталь: Баджи не делает одолжение, у него блестящие глаза, а зрачки могут посоревноваться с Мацуно, и дышит он через чур часто. Поэтому приходится лелеять себя мыслями, что Кейске просто не догадывался о своей очевидной симпатии к Чифую. Они тормозят в середине зала на ковре, где весь запал "инициатора" улетучивается. И Ханемия осознает, что нужно брать все в свои руки. Потому, что в любой момент он сам пошлет все нахуй, а эти двое - беспросветные тормоза, бесконечно напоминающие сейчас девственников. — Я даже не знаю как начать, на самом... — Чифую не успевает договорить. Тора неожиданно, даже для себя, разворачивает Чифую к себе и, обхватив его за щеки, впивается в чужие и давно желанные губы. Мацуно заторможенно отвечает, с каждой секундой набирая темп. Со стороны Кейске слышится рваный вздох, а после рука Баджи с нажимом проводит по лопаткам Ханемии. Он обращает на него внимание всего на секунду и хочет закатить глаза. Изящная по всем параметрам шея мелькает перед глазами полвечера, если не брать в расчёт несколько месяцев до. Но Кейске, который судя по всему, сейчас достанет из кармана не презервативы, а судоку, снова пытается вести торги со своими принципами. Держится, кстати, неплохо, несмотря на пошлые причмокивания и языки, мелькающие между их губами. Казутора устанавливает зрительный контакт с Баджи и показательно дергает Чифую за бедра, врезаясь в него пахом. Из Мацуно вылетает первый за этот вечер полноценный стон. Неофициальная плата за выкрутасы в ванной. Чифую отвечает, впиваясь пальцами в плечи Казуторы. Рот шире открывает, запуская чужой язык и кусает губы по очереди. Баджи завороженно бездействует. Приходится оторваться от губ Мацуно, чтобы притянуть брюнета к себе и привлечь его к активным действиям. А после растечься лужей от различия их привычек. Потому что Баджи, несмотря на всю свою грозность и внешнюю опасность, целуется тягуче-медленно по сравнению с блондином. А Чифую не против пускать в ход зубы, создавая ощущение своеобразной борьбы. Контрасты бьют поддых, и Ханемия сдавленно мычит. Ещё одно открытие за вечер: укусы, Мацуно использует не только в поцелуях. Неожиданное нападение на шею Ханемии вызывает удивленный вскрик, но тот бесследно тонет во рту Кейске. Чифую зализывает все места, где перестарался, терпеливо гуляет губами по ключицам, а после бесцеремонно отнимает лицо Торы от Баджи и нагло вторгается в его рот. К Кейске он так и не прикасается. Казутора не совсем понимает, почему Чифую ведет себя с ним именно так. Мацуно не пытается заявлять права, он берет только то, в чем хоть немного уверен. В Баджи он никогда не был уверен. Вся показательная грубость и напускная раскованность разбивается об этот факт и перемены в поведении. Хотя, казалось бы, тебе уже дали зелёный свет - действуй! Мацуно только в упор его игнорирует. Чифую отдаётся полностью. Весь без остатка. Со всей своей искренностью и красивыми, горячими вздохами, тихими полустонами и руками. Ладони Мацуно, что Казутора ощущал по всему торсу. То, как он мягко зарывается пальцами в волосы на затылке. И с ногтями, царапающими кожу с шеи до лопаток. И отчётливой твёрдостью, которой он потирается о бедро Ханемии. Чифую новый, Чифую незнакомый с этой стороны, Чифую тактильный и ластится ко всем прикосновениям, как дворовая лайка. Чифую-Чифую-Чифую-Чифую, который навязчиво крутился в сознании и был так недоступен, сейчас охотно вбирает его палец в горячий рот, мокро скользя языком по фалангам. И Чифую, что сжимает пах Казуторы, достаточно развязно оставляя пятно под засосом Баджи. И Чифую, который шарахается, стоит ему случайно врезаться рукой в Кейске. Переступить через себя у Мацуно так и не выходит. Он хорошо себе вдолбил: не твоё, вот и не трогай. Баджи для него недосягаем. Даже границы дозволенного не пытается прощупывать. Полное уважение и никаких неприличных мыслей. Иначе бы не выдержал за столько лет- сломался. А сломайся он, зацепило бы всех троих. Только сейчас Казутора наконец понимает, для чего он тут нужен. Помимо очевидного, конечно. Баджи и Чифую не рискнут взаимодействовать так открыто и спокойно. Чифую нуждается в одобрении и принятии от Ханемии. Баджи в целом ничего делать не станет, если Мацуно продолжит не прикасаться к нему. И в ходе секундной рефлексии Казутора осознает, что все это время был не против делиться. И если этим двоим нужен инициатор, то так и быть. Тора отлепляет блондина от своей груди, которую тот вылизывал, и обходит его со спины, заключая в своеобразную западню. Подталкивает его к Баджи и, чтобы Чифую точно никуда не делся, обхватывает талию Кейске, стискивая их всех вместе. А затем начинает покрывать скулу Мацуно короткими поцелуями - давая блондину несколько секунд чтобы привыкнуть к их положению. В голове вспыхивает дежавю с коридором, получасом ранее, только теперь Ханемия может не отгонять от себя неправильные мысли. Поэтому язык беззастенчиво обводит ушную раковину, прежде, чем Казутора прикусывает мочку Чифую, медленно сползая губами на шею. А Мацуно от этого ощутимо потряхивает. — Поцелуй его, — вкрадчиво и исподлобья обращается Казутора к Кейске. Чифую вздрагивает и слегка напрягается в спине, прижимаясь к груди позади себя, но бежать не собирается. Казутора впервые в жизни так наглядно может наблюдать выражение "и хочется, и колется". Баджи неровно прикасается к его щеке, начиная приближаться. Ханемия оглаживает грудь Мацуно пытаясь перетянуть внимание, но вжавшийся в него Чифую никак на ласку не реагирует. Пальцы невесомо царапают по ключицам, и Казутора контрастно впивается в изгиб между плечом и шеей. Резко, без всяких предисловий. Такая стратегия срабатывает лучше нежных царапок. Мацуно задыхается ещё до того, как его губы встречаются с Баджи. Конец света не случается. Дом не рассыпается хлипкой карточной конструкцией. Кейске накрывает губы Мацуно, а тот неловко подаётся навстречу. Ведёт, очевидно, Баджи. Чифую даже не пытается применить свою динамику во время поцелуя. Было ожидаемо, ведь уверенные и медленные движения языка Кейске, бескомпромиссные, почти гипнотические. Он не позволит превратить поцелуй в беспорядочные лобызания, медленно и упрямо доводя до невозможности соображать. Оказывается, картина того, как Кейске вылизывает рот Мацуно, это то, в чем Ханемия нуждался как в кислороде, но никогда об этом не знал. Чифую протяжно вздыхает в чужие губы от ощутимого толчка сзади, сталкиваясь с Баджи пахом. Кейске инстинктивно зеркалит движение, но с большей силой. Обхватывает бедра Казуторы и стискивает их троих, вжимая в себя блондина через Ханемию. Мацуно практически скулит в его рот. — Стойте. — Задушенно умоляет Чифую. — Я хотел... Хотел попробовать. — Баджи перебивает, не отлипая от его губ. Еще пара толчков бедрами придаёт Чуфую больше уверенности. — Хочу отсосать. — Безапелляционно сообщает он в перерыве между поцелуями и рывком выпутывается из их ловушки. Ханемию закономерно накрывает флешбеками месячной давности и отголосками той ночи. Особенно от того, что зрачки Мацуно излучают очевидный вызов, прежде чем он медленно сползает вниз. И хоть Чифую опускается на колени не так раскрепощенно, как в его сне, обаяния так даже больше. Глазки его поплывшие, слегка мутные, но голодные как никогда. Блондин сжимает их с Кейске через ткань одежды и поднимает просящий взгляд вверх. Тора запоздало жалеет, ведь надел трико обратно. Изящные пальцы дрожат, а щеки Чифую красные весь вечер, поэтому Ханемия не уверен, что это можно списать на резкое смущение. Порыв запустить руку в чужие волосы в жесте своеобразной поддержки Казутора исполняет моментально. Но Кейске снова коротит. Видно как желание борется с разумом. Таким его Ханемия не видел никогда, нужно отдать должное Мацуно. — Разденьтесь. — Почти приказывает Чифую, нетерпеливо ерзая коленями по ковру. — Не поможешь? — Вдруг подаёт голос Кейске, недоуменно поднимая бровь. Баджи звучит растеряно. Чифую отрицательно мотает головой, медленно кружа ладонями по их бедрам, снисходительно хлопнув Кейске по ноге, прежде чем, убрать, и красноречиво ухмыляется. Это все сопровождается настойчивыми поглаживаниями по ноющему стояку, и Тора понимает, что долго он не продержится. — Нет. Хочу посмотреть. — Мацуно мягко роняет голову набок, почти издевательски невинно складывая руки на колени. Это лицо работает как спусковой крючок, не оставляя желания препираться. Ханемия с радостью подчиняется, стаскивает с себя штаны вместе с бельем, и головка упруго хлопает по низу живота. Взгляд Чифую тяжелеет. Баджи избавляется от одежды вслед за парнем под сцену, где Чифую предвкушающе гладит Казутору по тазобедренным коточкам и практически поедает его глазами снизу вверх. Кейске обхватывает его за подбородок, привлекая внимание и обозначая то, что приказ просьба исполнена. Мацуно пошло облизывается и нетерпеливо прикусывает нижнюю губу. Мышцы пронзает приятной томительной судоргой. Перемена в настроении не ускользает от внимания Казуторы, но он никак не комментирует. Блять. Все мысленные устои Баджи стремительно летят в пизду в один миг, также как и все аргументы против происходящего. Только лишь от вида Чифую в этой позиции. Первым Мацуно пробует Ханемию: легонько, самым кончиком языка, слизывает поблескивающий предэякулят, и глупая эгоистичная сторона Казуторы ликует. Достаточно внезапное развитие в их отношениях, потому что пару дней назад Ханемия уверял сам себя, что никаких видов такого плана он на Чифую не имеет. Сегодня Мацуно ловко обводит головку языком и без труда берет до практически конца, так что член упирается в стенку горла. Останавливается, выпуская плоть изо рта, и широко лижет свою руку, чтобы обхватить и Кейске. Почти сразу возвращает внимание к Казуторе начиная размеренно и методично скользить вверх-вниз по длине, впуская член во влажный жар своего рта и выбивая из Ханемии беспорядочные хрипы. Глядя на Мацуно, никто из них не мог предположить о таких навыках. Миловидное личико не вяжется с тем, что Чифую способен за пару движений почти опрокинуть Тору за край. А ладонь на Баджи ускоряется одновременно с головой и совершенно не оставляет его без внимания. Мацуно начинает насаживаться так, что через раз врезается носом в лобок, сокращает горло и пускает вибрацию приглушенными стономи. А когда сверху доносятся звуки сбитого поцелуя, Чифую будто специально перекатывает в свободной руке мошонку, перебирая пальцами и ненавязчиво ныряет дальше, надавливая на вход. Казутора позорно скулит, стиснув зубы, и дергано отодвигает голову от себя с тихим хлюпом. — Тишь-тишь-тишь, виртуоз, — сиплым шёпотом тараторит Ханемия, натурально вцепившись в чужие волосы. — Мы же так далеко не продвинемся. — Казуторе требуется некоторое время чтобы восстановить дыхание. — Глянь вон на Баджи. Скоро помрёт от зависти, — с паузами договаривает он. Чифую пару раз моргает стеклянными глазами на Казутору, через силу переключая внимание. Подползает к Кейске и колеблется несколько мгновений глядя на стояк перед лицом. Снова мельком смотрит на Казутору и, получив немое одобрение, обхватывает член губами примерно на половину. Рука Баджи рефлекторно дёргается к чужой голове, но он обрывает ее на полпути. Мацуно этого не замечает - расслабленно прикрывает веки и, руководствуясь темпом поцелуя, действует чуть плавнее, по сравнению с тем, как работал над Казуторой. Медленно вбирает сантиметр за сантиметром, успевая даже втянуть щеки. И также неторопливо выпускает изо рта, чтобы огладить ствол языком. А затем, стрельнув взглядом в Кейске, обхватывает ртом только головку, посасывая ее, уперев язык в уретру. Пальцы у Чифую красивые, контрастные. Скользят по Баджи в темп губам, накручивающими движениями и блестят от смазки. Ханемия безбожно залипает. — А без рук сможешь? — Кейске спрашивает это не своим голосом. А Мацуно открывает глаза в которых сквозит уверенный азарт. Блондин обхватывает его бедра предварительно дернув руку Баджи к своей голове и, не отводя взгляд, прокатывается ртом по длине, вызывающе смотря на Кейске из-под ресниц. Баджи первым сдаётся в этих гляделках и закидывает голову наверх, сбегая. Рука так и остается без движения, аксессуаром на чужих волосах. Что Чифую категорически не нравится, и тот недовольно мычит, впиваясь короткими ногтями в кожу Баджи. — Что-то мне подсказывает, — завороженно шепчет Ханеми. — что он хочет, чтобы ты был грубее. — И, видя, как чужое лицо выражает полную готовность, в нем просыпается что-то жуткое и жадное. — Ну же, Кей. Меня ты так не жалеешь, — подначивает он Баджи на ухо и накрывает его ладонь своей, призывая наконец сжать волосы. И Баджи делает. Зарывается в блонд, берет управление чужой головой, притягивая к себе впритык. Чифую задушенно урчит и с радостью исполняет, позволяя методично толкаться в свое горло. Пока свободная рука Кейске сжимается до белых костяшек, Баджи свистит воздухом сквозь зубы, не позволяя себе ускорить темп. Из-за чего Казутора пребывает в смеси неудовлетворения и восхищения. То, как Баджи старается удержать контроль, несмотря на настаивающий, даже поощрительный скулеж нижнего, действительно впечатляет. Тора мягко обходит брюнета со спины игнорируя желание присоединиться к блондину на полу, ведь что-то подсказывает, что обзор со стороны Кейске будет намного лучше. — Ты все ещё сдерживаешься, — комментирует Ханемия, недовольно цыкая. — Хватит относиться к нему как к фарфоровой статуэтке.— Тора врезает подбородк в плечо Баджи, заглядываясь на происходящее с первых рядов. — Чифую, ты ведь хочешь, чтобы Баджи выебал тебя в рот, а не подергал за волосы, я прав? — Казутора заигрывает уже с Мацуно, который голодно мычит, прикрыв глаза, и зависает на добрые секунд десять, периваривая свое озвученное желание. А затем, положительно, насколько может, кивает. Ханемия хищно скалится и почти ляпает что-то вроде: "Другого я от тебя и не ждал.", но вовремя себя одергивает. — Он даже тормознуть меня не сможет... — Затея, на его взгляд, сомнительная и больно смелая. Хотя Баджи переживает больше за свое самообладание. — Если он захочет это остановить - остановит. У него все ещё есть зубы, — Тора закатывает глаза на самоуверенность брюнета и зрительно возвращается к Мацуно. — Верно? — Тот моргает в немом согласии. И улыбка Ханемии становится ещё шире от предвкушения шоу. Кейске сбито набирает воздуха и заботливо убирает Чифую упавшую на глаза челку. Тихо матерится и скользит дрожащей рукой до самой макушки, оттягивает корни и делает первый грубый толчок. Головка стукается о гланды, а на глазах Мацуно моментально выступают слезы. Но, вопреки ожиданиям, Чифую это не отпугивает. Губы, плотно сомкнутые на чужой коже, не предполагают полноценных стонов. Комнату заполняет хриплое мычание вперемешку с ритмичными шлепками. Бедра Баджи остаются статичными, пока рот Мацуно рвано катается по стволу туда - обратно. Кейске раскрепощённо жмёт Мацуно к себе впритык и не даёт отстраниться, несмотря на то, что парню явно начинает не хватать кислорода. Несколько мгновений, и Чифую вздрагивает всем телом и заканчивает, так и не притронувшись к себе. Всплывает пунктик на самое специфическое удушье. В какой конкретно момент устои Кейске с "Я не буду с ним спать." превратились в "Можно кончить тебе на лицо?" Ханемия благополучно прощелкал, но эта фраза отпечатается у него в мозгах до конца жизни. Как и картина, где Брюнет одной рукой подбадривающе гладит Чифую по волосам, а другой доводит себя до разрядки, направив головку ко широко открытому рту Мацуно. Казутора пережимает себя у основания. Потому что это слишком. И если до этой злосчастной фразы все, с натяжкой, можно было криво списать на "помощь", то сейчас эти двое обрубили все благие начала. Можно подумать, они были. Ведь это выглядит безобразно горячо, пошло, и впервые динамика взаимодействий между этими двумя ощущаются так абсурдно правильно. Белые капли брызгают в приоткрытые губы, попадая на щеки и подбородок, кадык Мацуно дёргается. А у Казуторы на секунду темнеет в глазах. Кому он рассказывает? Это перестало быть помощью в первые пять минут. Примерно в тот момент, когда Чифую встал на колени и заявил о своих намерениях. Как после этого они все вместе будут вести себя так, будто ничего не произошло? Что останется от Мацуно после того, как они закончат? Ханемия не знает. Все вылетает из головы побочным шумом, потому что Мацуно, сидя на полу, старательно облизывается, и Ханемия давится слюной от того, как вызывающе он выглядит. Не сдерживаясь, он дергает Чифую вверх, бесцеремонно проводя языком по щеке, и проникает в приоткрытые губы, разделяя вкус парня. Мацуно стонет, виснит на его шее и впускает язык Ханемии в свой рот, давая тому полную свободу, что распаляет Казутору еще сильнее. Ладони обхватывают бедра Чифую и Казутора переносит парня на кровать. Под спиной Мацуно пружинит матрас. Казутора мельком проверяет наличие Кейске рядом и, удостоверившись, что он смотрит, показательно раздвигает чужие ноги. Доносится задушенный вздох, но Ханемия не может с точностью определить от кого именно. Баджи материализуется над головой Чифую, участливо наблюдая за всем происходящим. Чифую ерзает по простыне в попытке потереться задницей о Казутору. Пятно на белье неприятно холодит чувствительную кожу и, очевидно, вызывает непреодолимое желание стянуть предмет одежды. Где по пути они потеряли полотенце – никого не волнует. Мацуно нетерпеливо кусает губы и тянется, чтобы стащить с себя боксеры, но Баджи моментально шлепает того по рукам. Ладони оказываются зафиксированы над головой, а инициатор нависает над парнем. — А в этом мы привыкли помогать, поэтому будь душкой, дай Торе сделать это самому, — вкрадчиво объясняет Баджи и перехватывает его запястья в одну руку для большего удобства. Освободившаяся рука оглаживает гладкую грудь, нарочно задевая сосок. Чифую неразборчиво всхлипывает, выражая несогласие. За что получает еще один щипок от Баджи. — Даже если он не торопится? — Чифую стукается затылком о кровать и несдержанно жмурится. — Я единственный одет. Что насчёт справедливости? Мацуно скулит, теряя и без того ничтожное терпение, начиная активней двигать бедрами. И чужой вид вновь пробуждает у Ханемии нездоровые наклонности. Пальцы игриво пробегаются по чужому белью, но вместо просьбы Чифую Казутора с нажимом раздвигает половинки, скользя руками вдоль его ног так, что колени Мацуно оказываются почти у ушей. Новое открытие - Чифую гибкий. Также абсолютно жаждущий и практически взбешенный. А ещё Мацуно много матерится в постели и крайне привлекательно захлебывается воздухом, если проехаться членом по его стояку. Что-то подсказывает, что это не последнее открытие за вечер. — Бля-ять! Меня... Сегодня выебут, или просто... Сука! — Чифую красный, пыхтящий и без пяти секунд злой. Возможно, потому что он обездвижен, а может, и потому, что Баджи мягко обхватил его сосок зубами, переключая вниманиена на себя. — А ты думал, что тебя просто уткнут носом в матрас и оприходуют как бездушный мастурбатор? — Ханемия насмешливо вскидывает бровь и снова делает толчок бедрами. Чифую теряет несколько вздохов от этого сравнения и громко сглатывает, в глазах разгорается ещё большее желание. Баджи тихо усмехается их перепалке и собственнически всасывает кожу на груди, оставляя неяркое пятно. — Н-нет, но рассчитывал, что в меня вставят немного раньше. А вы, оказывается, парочка ебанных садистов и не... — Мацуно затыкают поцелуем. Баджи не метафорично прикусывает чужой язык и выпускает его руки из захвата, давая Чифую обхватить свои скулы. Картина все так же завораживающая и невероятно горячая, но все равно выглядит не до конца естественной. Ханемия отпускает одну ногу, чтобы провести ногтями о низ живота, предварительно приспустив резинку белья, оголяя чувствительную головку и заставляя Мацун жалобно мычать в чужие губы. А затем, не удержавшись, звонко шлепает его по ягодице, наслаждаясь тем, как он вздрагивает и поджимает пальцы на ногах. В момент, когда Казутора хотел наконец дать Чифую того, что он так настойчиво требует с момента, как оказался на кровати, Ханемия вспоминает достаточно старую догадку, которую не мог проверить до сегодняшнего вечера. К несчастью Мацуно, конечно. Он внимательно оглядывает парней в этой комнате, решая, что раздевание нижнего снова придётся отложить. Но, справедливости ради, Ханемия эту мысль смаковал лет с восемнадцати. И у него больше может не приглянуться подходящей возможности, а кто Казутора такой, чтобы отправлять ее обратно в долгий ящик. Чифую придётся потерпеть еще немного. Потому что Казутора наклоняется к их лицам и интимно, в полголоса, спрашивает у Мацуно: — Хочешь, я растяну тебя для Баджи-сана? — Язык бегло пробегается по губам, что расплываются в хищном оскале. И по рваному вздоху Мацуно и тому, как Кейске пораженно застывает от этого предложения, все становится понятно - попал.