Good things come in threes

***

Это произошло случайно, вроде как. Именно чтобы избежать подобного они имели расписание, но что-то пошло не так, и вот они сидят в гостиной вшестером и смущенно смотрят друг на друга. Сначала в комнату ворвались Ричи и Эдди. Ричи шел спиной, чтобы общаться с Каспбраком, поэтому, когда он увидел, как у того вытягивается лицо, он тут же повернулся и пискнул. Борис лежал на диване. Его глаза закатились от удовольствия. На Борисе лежал Тео. Его рука была под свитером Уиллера, когда Ричи обратил на них внимание. Он тут же закрыл глаза бедному Эдди рукой, но тот с раздражением убрал ее с лица. — Мне не 5! - воскликнул он. — Я не хочу, чтобы ты смотрел, как мой брат занимается сексом! — Ну так уйдите, - внезапно по-злобному высказался Тео, кидая в них декоративную подушку. — Иначе это никогда, блин, не произойдет. — В смысле, разве вы не?.. — Ричи, захлопнись, - устало произнес Борис, отталкивая от себя Декера. Тот тут же с него слез и сел рядышком. Ему приходится недовольно фырчать, когда он застегивает молнию на своих джинсах, на что Борис смотрит виновато. Сам он даже не пытается как-то привести себя в порядок, полагая, что это бессмысленно — вьющиеся волосы раскиданы на плечах и вряд ли с ними можно что-то сделать, а свитер уже растянут из-за всех манипуляций Тео. — Так и будете стоять? Садитесь. Эдди неуверенно посмотрел на Ричи и сел на краешек дивана, чтобы не дай бог не соприкоснуться с Тео. Он произнес шепотом, но в доме было тихо, так что все услышали: — Э… тебе дать салфетки, чтобы смыть… не знаю, все, что связано с Борисом? Они спиртовые! Ричи из-за этого стало смешно, и он начал смеяться, приговаривая “Боже, Эдди, я так люблю твое… это”. Смех подхватил и Борис, а Тео лишь слегка улыбнулся, поблагодарил и отказался. — Так вы… нет? - после некоторого молчания задал вопрос Ричи. — Не твое дело, братец. — Не-не, я просто… может, вам нужны советы? Поверьте, я много раз делал это с эддиной мамашкой, скажи, Эдс? — О, Ричи, однажды настанет тот день, когда моя мать узнает о твоих шуточках, и я даже не буду тебя защищать перед ней. Я просто свалю из города и оставлю тебя возиться со всем этим. — По крайней мере, моя главная любовь — Соня — останется рядом со мной. — Ты же знаешь, что в ответ и я могу шутить про твою маму, м? Она горячая. — Фу! - донеслось сразу от двух человек. Борис же вообще попросил никогда больше так не говорить при нем. Эдди пожал плечами. Не успели они продолжить смол-ток, как из прихожей начали доноситься голоса еще двух парней. Борис зарычал и прикрыл глаза рукой, когда понял, что это Майк с Уиллом. — Сегодня же наш день! Майк с Байерсом, которые прошли за голосом в гостиную, удивленно уставились на четыре пары глаз. — Э, нет? Сегодня наш день, - указал Майк на них с Уиллом. — Мы, типа, собирались в четверг, а значит сегодня наш день. — Не-не, - подхватил Ричи. Он подвинул Тео с Эдди друг от друга, чтобы сесть на диван самому — и тут же вчетвером на диване стало безумно тесно. Борис, невольно скашивая взгляд на ноги Тео и Ричи, которые из-за тесноты были прижаты друг к другу, тут же встал и протиснулся между ним. — В четверг была наша очередь. Мы сидели в моей комнате. — А мы в подвале. — Нормально! - воскликнул Борис. — А ничего, что мы с Тео не виделись с прошлой недели, что автоматически дает нам плюс день? — Это что за система такая? - ругается Майк. Уилл тянет его за локоть, чтобы тот успокоился, но это мало помогает. Это выглядит забавно — хоть Майк и прибавил в росте, Уилл выглядит в два раза мощнее него. — Мы так не договаривались. У нас есть четкое расписание. То, что вы что-то там пропустили — ваша вина! — Э, нет, кажется, мы действительно что-то такое обсуждали, - поддерживает Ричи. — Но не помню, определились ли мы принимать поправки в расписание. — Вот! Вот! Это глупость какая-то! У нас есть расписание! - продолжает Майк. — Расписание не учитывает форс-мажоры, а у нас определенно был форс-мажор! Плюс, даже если так — кто-то из вас перепутал дни в графике, раз вы встретились в четверг. — Что такого в том, что мы тусуемся в одном помещении? - вклинился Тео в спор, и братья тут же поморщились. — Иногда я завтракаю с вами тремя, и ничего не случилось. Почему Эдди и Уилл не могут присоединиться? — Потому что эти братья идиоты, вероятно, - отвечает Эдди. Он без спроса рукой приглашает Майка с Уиллом присесть на кресло Теда, а потом замечает грязь на очках Ричи, вздыхает, снимает их с его лица и протирает салфеточкой, которую достал из кармана. Уилл на это смотрит и на всякий случай проверяет свои, которые он иногда надевает, потому что ему кажется, что Майк дольше смотрит на лицо, когда Байерс в очках. А еще он надеется, что благодаря этому Майк всё же заметит его красные глаза. Он очень хочет, чтобы Майк наконец заметил и спросил, в чем дело. — Но Борис менее идиот, видимо. — О, спасибо, крошка. — Не за что, - Эдди проверяет на свету очки и сам надевает их на лицо Ричи, не замечая, как тот из-за всех действий перестал двигаться и дышать. Возможно, он специально отвлек Ричи, чтобы тот не накинулся на брата с кулаками, но кто в это поверит? — И раз уж мы собрались, может, сыграем во что-нибудь? Типа, вряд ли мы еще когда-нибудь так соберемся. Только не ДНД, молю. — ДНД крутое! Уилл мастер в этом деле! Типа, вы вообще видели, как он… — Майк, бога ради, - Уилл сидит весь красный, и Борис с Ричи переглядываются и закатывают глаза. Они думают, это не закочится никогда. У Уилла, вероятно, ангельское терпение. — Мы… не особо любим настольные игры, - говорит Борис. — Разве что покер. — Ага, мы видели, что именно вы любите, - и после “Ричи, нет”, он продолжил. — Нет, серьезно, ни разу не?.. Вы же спите в одной кровати чуть ли не каждый день! — Что? - хором говорят Майк с Уиллом, потом смотрят друг на друга, смущаются и отворачиваются. — Они ни разу не спали! — Я тебя убью, Ричи, клянусь, как только мы останемся наедине, я убью тебя. — Может, в бутылочку? - предлагает Уилл, на что слышит громогласное “Нет!”. — Ладно, ладно, окей, - он недовольно цокает. — Для людей, которые по какой-то причине не собирались вместе… никогда, вы довольно-таки командные. Слушайте, давайте сделаем так, если вы не против. Во-первых, нам нужно откорректировать ваше никчемное расписание. Я могу нарисовать его или что-то вроде этого. Во-вторых, нам, наконец, нужно разобраться с тем, что вы по какой-то глупой причине боитесь сталкиваться, когда я, Эдди и Тео тусуемся с вами. Может, я хочу общаться и с Ричи тоже, - в ответ он услышал “Пф, забирай” от Каспбрака, “Прости, я однолюб” от Ричи и “Ни за что!” от Майка. — Ричи математик и у него хорошо с логикой — он составит хорошее расписание, я уверен. У Тео и Бориса, насколько я помню, красивый почерк. Они будут писать. Я всё ещё не понимаю, зачем нам это, но раз уж мы столкнулись — давайте объединим силы. — А Майк не будет участвовать, потому что он никчемный или к нему просто особое отношение? - интересуется Ричи, вставая вслед за Уиллом. Краем глаза он видит, как Эдди провалился в мягкий диван, поэтому он без слов протягивает ему руку. — Особое, конечно, - подмигивает Байерс, и, о. Ричи и Борис тут же обменялись взглядами, словно у них была ментальная связь. Борис развел руками, задаваясь вопросом, как Майк до сих пор мог игнорировать это, и Ричи так же без слов ответил покачиванием головы. В итоге Майк все же пригодился. У того оказалось много бумаги и цветные маркеры с запахом, а еще потрясающие лидерские способности. Он организовал всех в гостиной так, чтобы никто никому не мешался. Эдди же управлял Майком, когда тот отвлекался — у него потрясающе получалось орать на него. Уилл сначала подумал, что занятие крайне детское и наивное, но потом увидел, как все переговариваются и даже не сильно спорят, и решил, что хэй — до конца учебного года осталось совсем немного, так что можно немного и впасть в детство. Уилл неплохо поладил с Борисом, и он заставил Уилла отвлечься от проблем. Оказалось, Борис слушал примерно такую же музыку, что слушал Джонатан. Байерс, расчувствовавшись, рассказал, как однажды Майк, Джонатан и Уилл сидели в комнате и напевали Леннона. Джонатан крепко обнимал брата, желая, чтобы в будущем приятные воспоминания оттеснили воспоминания о криках мамы и папы за стеной; Майк держал его за руку и тихо шептал: “Close your eyes, have no fear, the monster is gone… beautiful, beautiful, beautiful, beautiful boy”. Борис с Тео любили искусство — правда, сами они обладали полнейшей афантазией, и их максимум — красивый каллиграфический почерк, но было приятно обсудить творчество Рембрандта и Ренуара. Борис, видя, как впервые за долгое время был расслаблен Уилл (они не часто виделись, обычно они просто пересекались в школьном коридоре, но в те моменты, когда он его видел, Уилл был напряжен), расслабился тоже. Хотя, возможно, помогло пиво, которое он достал из холодильника. Единственное, что бесило — как Уилл бросал несчастные тоскливые взгляды на Майка, и это было так жалко, что Борису хотелось потрясти его. — Скажи ему уже, - не выдержав, говорит Борис. — Что ты теряешь? Уилл испуганно вздрогнул, но потом взглянул на хмурого Бориса и немного успокоился.. — Многолетнюю дружбу?.. — Ты прямо как Тео порой… “А что, если у меня такое сердце, которому нельзя доверять?..”, - Борис старательно изображает интонацию своего депрессивного Тео. — А что, если всё гораздо сложнее? И я вот для себя знаю – если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо, - Борис повернулся к Тео прямо тогда, когда Тео поднял на него голову. Уилл улыбался, глядя на них. — Ты действительно делаешь всё правильно. Они случайно, после разговоре о творчестве, заговорили о будущем, и Уилл признался, что уедет в Нью-Йорк как можно скорее. Он не особо упоминал, но одну из причин Борис понимал — он не представлял, каково Уиллу жить в этом маленьком городке. Раньше хотя бы был старший брат рядом, который его защищал, сейчас же никого, кто смог бы помочь. Борис спросил, что насчет переезда Уилла думает Майк, и Байерс отвел взгляд и пожал плечами. Дураки, подумал Борис. Майку пришлось иметь дело с Эдди. Ему почему-то казалось, что с Каспбраком будет легко и просто, но оказалось всё совсем не так. Этот тихий одуванчик визжал и кричал, потрясающе строил народ и совсем не стеснялся в выражениях. Периодически Эдди подходил к Ричи, который кусал ручку, пока обдумывал график, и легонько бил его, напоминая избавиться от дурацкой оральной привычки. — Так и будешь ничего не делать? - говорит Каспбрак, отвлекая Майка от легкой слежки за Уиллом. Эдди закатывает глаза так сильно, что кажется, будто они выпадут из орбит. — Помоги наконец Ричи. — Эй, но ты тоже ничего не делаешь! - возмущается Майк. — Ты сейчас серьезно? Мы договорились делать всё вместе, чудик! Вы братья! Поднимай свой зад и иди помогать Ричи! — А ты что будешь делать? — Смотреть, чтобы ты действительно помогал, а не пялился своими несчастными глазками на бедного Байерса. Майк, опасаясь злющего (и главное громкого) Эдди, побрел к Ричи, а тот сидел с открытым ртом и блестящими глазами. — Братан, кажется, у меня встал. — Иисус… Полное расписание было составлено и нарисовано быстро. Тео заколотил его на стене подвала. График значился серединой июня. Предполагалось, что дальше оно им не понадобится. “Ну разве что вы не собираетесь тусить в родительском доме до конца ваших дней, чтобы окончательно вывести Тэда из себя”, - пошутил Тео. Братья напряженно смотрели на цифры. Несколько месяцев, и всё закончится. Теперь, когда график висел, казалось, будто это бомба с обратным таймером, и она вот-вот активируется. Тео остался с Борисом, как много раз до этого. Они заперлись в комнате и рухнули на кровать, не раздевшись. Тео выдохнул. — Ты ведь знаешь, да, что я всегда буду с тобой. Вне зависимости от обстоятельств. Борис, придвигаясь ближе, снимает очки Тео, кладет их на тумбочку, хватает лицо Тео двумя ладонями и целует сначало в губы, а потом лоб. Они дышат одним теплым воздухом, и Борис пахнет пивом, но им так невероятно хорошо, что никому из них не хочется отстраняться. — И я всегда буду с тобой. Ричи провожал Эдди на любимой Гауссиане. За один квартал от дома Каспбраков он остановился. — Знаешь, полагаю теперь я не буду мешать твоему общению с моими братьями. — М, и что же изменило твое мнение? — Как ты орал на Майка. Они рассмеялись. — Так… значит, конец июня, да, Рич? — Ну, да, - Ричи повернулся к Эдди и наверно впервые посмотрел на него настолько серьезно. — Куда мы поедем? — В Нью-Йорк, - твердо сказал Эдди и посмотрел вдаль, туда, где стоит их дома, туда, где мама наверняка уже ждет его с очередной порцией причитаний. — Я хочу, чтобы мы поехали в Нью-Йорк, - он аккуратно взял Ричи за руку. — Только мы. — Только мы, - подытоживает Ричи, нежно целуя ладонь Каспбрака. Майк решил провести Уилла пешком. Это было не так далеко, но он порядком устал от этого дня, и хотел немного выдохнуть. С Байерсом ему нравилось как безостановочно болтать, так и молчать, однако Уилл был какой-то загрузочный и унылый, и Майк боялся уточнять, почему именно. — Понравилось общаться с Борисом? - решил спросить Майк, потому что это казалось безопасной темой. В последние годы приходится фильтровать свои мысли, чтобы не сболтнуть лишнего. Наверно, это тоже являлось причиной не самых близких отношений бывших лучших друзей. — О, да, он милый, когда не употребляет. Но… Эдди и Ричи. Они… вау, - Уилл, не выдерживая, посмеивается. — Да, - поддерживает смехом Майк. — Да, я давно не общался с Эдди. Я и забыл, что под внешностью Джонни Кейда из “Аутсайдеров” скрывается злобный очень громко лающий пес. — А Ричи — Поннибой или Даллас? — Он Роннит Миллер из “Любовь нельзя купить”. Уилл хихикает, но Майк видит, что что-то не так. Конечно он видит, он знает все микродвижения лица лучшего друга, он умеет отличить по пальцам руки Уилла его настроение. Что-то не так, определенно, но он не хочет спрашивать, поэтому, когда они подходят к дому Байерсов, Майк просто машет рукой и позорно сбегает к себе.

***

В этот раз Майк готовился к дню рождения Уилла тщательно. Он так раскаивается, что проигнорировал прошлый, что готов перерыть весь Хоккинс из-за поиска идеального подарка. Ему так жаль потерянного времени. Он так боялся Уилла тогда — будто малейшее прикосновение способно сломать все убеждения Майка. Будто простой взгляд на запретное способен примагничить к объекту воздыхания. Будто Уилл был идеальным, и Майк задыхался от того, что происходит. Майк бежал от Уилла, чтобы успокоиться. Очень сложно делать вид, что тебе все равно на друга, когда он все время рядом. Пришлось оттолкнуть. И как-то быстро стало понятно, что отношения с Эл держались только на Уилле, что постоянно был рядом. Они ходили в кино втроем, они ужинали вместе, они постоянно делали друг другу мини-сюрпризы. И если в начале отношений Майк и Эл постоянно проводили время, целуясь в хижине Хоппера, то после переезда к Байерсам они перестали целоваться совсем. Майк, кажется, последний раз перед расставанием целовал ее как раз в день рождения Уилла. И это было жестоко для каждого. В любом случае, сейчас он не допустит подобного. Он не устроил фейковое свидание с девушкой только лишь для того, чтобы отвлечься от дня рождения друга. Ему нравится сама мысль о том, что можно продолжить молчать, ничего не говорить, ничего не разъяснять, а показывать свои чувства через подарки и прикосновения. Слов он боялся больше всего. Он идет в ювелирный магазин и там находит идеальные подвески. Яркая W на цепочке, и на одной из ножек маленький камушек, оттенка точь в точь такого же, как глаза Уилла. Он спрашивает, что это, и статная продавщица с роскошными забранными в хвост волосами поясняет, что это циркон, и он вселяет в человека оптимизм и уверенность в свои силы. Он взял украшение, понимая, что это идеально ему подходит. На следующий день он приходит в ювелирный магазин вновь, чтобы купить такую же подвеску, но с более темным камнем. Продавец говорит, что обсидиан выявляет скрытые эмоции, страхи и травмы, которые мешают развитию. Майк надевает цепочку с украшением и прячет ее под одеждой, чтобы никто ее не видел. День Рождения отмечался в доме Байерсов — Уилл уже давно обходил стороной публичные места. На праздник даже приехал Джонатан, и, когда брат увидел настолько повзрослевшего Уилла, он проплакал минут 10. Джонатан пошел обнимать его, а после они заперлись в комнате. Майк неловко обвел взглядом окружавших его людей: бывшая девушка, ее отец, ее мачеха, и ни одного друга, потому что те опаздывают. Самое то, чтобы пошутить неловкую шутку или выбесить Джима. — Майк, дорогой, я так рада, что вы с Уиллом помирились, - говорит Джойс. — Да, ну, я тоже рад. — Он в последние дни сам не свой, - шепчет она. — Присмотри за ним. — О, может быть, он волнуется из-за конца года? Итоговый балл и всё такое. Все странным образом переглянулись. — Он не говорил тебе, дорогой? Уилл закрыл всё. Фактически он закончил школу. — Что? Джойс взяла его за руку. Он видел, как сзади нее Эл и Хоппер очень похоже закатывали глаза. Наверно, они продолжили бы с ней разговор, если бы не услышали, как гудит развалюха Стива — это он подвез Робин, чтобы та сама не дай бог не села за руль. Из комнаты тут же выбежал Уилл. Он поспел как раз к тому моменту, когда Бакли заходила в помещение, и он обнял ее и закружил вокруг. Они давно не виделись — та уехала вместе со Стивом, и теперь они путешествуют и периодически устраиваются на работы в разных штатах. Почти сразу же подоспели и Макс, Лукас и Дастин, и теперь уже Стив кружил Дастина. Это было так нелепо, что у Эл началась икота от смеха. Дом и пространство около него наполнилось смехом. Даже пробегающий мимо сосед увидел это и присоединился к поздравлениям — Робин тут же игриво усмехнулась и ударила Уилла своим бедром. “Хватит!” - воскликнул Уилл и посмотрел на Майка. Майк замечает, как Уилл заправляет волосы за уши, и у Майка получается лишь закрыть свой постоянно открытый рот и отвернуться. О, ну хватит, думает Майк, я вообще-то не тупой. Это глупо. Майку нужно веселиться, но у него не получается. Он смотрит на Уилла, и чувствует, что все еще что-то не так. Он пытается рассмотреть его — всё та же родинка на щеке, ямочка при улыбке, изгиб носа, длинные ресницы, глаза такого же цвета, как камень на подсветке — Майк постоянно достает мешочек с подарком тайком и рассматривает его, сравнивая. Волосы Уилла почему-то слегка влажные, будто он потеет от мартовского солнца, но это совсем не так, и Майк честно пытается не особо вдумываться в это. Робин подарила Уиллу крутой плетеный браслет. Она сказала, что купила его в гей-клубе в Калифорнии, и Майк представляет Уилла в тех заведениях, и ему сложно. Уилл наверняка будет очень органичен в этом, в отличии от самого Майка, однако Уиллер больше представляет друга где-то в районе Парижа, вокруг зданий, разукрашенных рисунками и надписями, среди таких же талантливых художников, как сам Уилл. Эл подарила ему новый плеер — старый сломали школьные задиры. Это произошло тогда, когда Майк с Уиллом перестали общаться, и Уиллер до сих пор винит себя в этом. Дастин подарил собственное изобретение — емкость с самоочищающимися кисточками. Лукас и Макс подарили ему лаву-лампу — они сказали, что она для его будущей комнаты в их общей квартире. Уилл долго рассматривал ее, потому что никогда не видел ничего подобного. Майк по какой-то причине побоялся дарить подарок при всех. Он дождался, когда все разойдутся по мини-компашкам, а Уилл отойдет в уборную, и он побрел за ним, надеясь, что его не посчитают сталкером. Он пытался подобрать позу, чтобы это смотрелось естественно, и Уилл вышел из ванной комнаты как раз в тот момент, когда Майк стоял на одном колене. —Э… — Я просто завязывал шнурок! - тут же воскликнул Майк, поднимаясь. Он не мог оторвать взгляд от Уилла и его застенчивой улыбки с полуприщуром, поэтому быстро поднялся и забыл спрятать подарок за спину или в карман. От Уилла исходило солнце и тепло, и Майк подумал, что, наверно, это именно тот момент, когда в романах люди влюбляются. Майк бы наверняка влюбился именно в этот момент. — Ладно, но я как раз хотел поговорить, Майк. — Подарок! - Майк смотрит на шелковый мешочек и будто первый раз его видит. — Я нашёл это в ювелирном, и решил, что это идеально тебе подходит. Нам подходит. Я подумал, что это очень символично и красиво, - он резко вложил подарок в руки другу. — Это первая буква твоего имени для всех остальных, но, если смотреть со стороны того, кто носит украшение, получается первая буква моего имени. Таким образом ты всегда будешь видеть меня, думать обо мне и все такое. Это просто смешно, я знаю, я просто шучу, - он не шутит. Он не подготовил речь, и сейчас он просто нервно сжимает плечо Уилла. Он старается не смотреть по сторонам, потому что очень боиться увидеть где-нибудь взгляд любого, кто не Уилл, и он смотрит только на Уилла и на то, как меняется его лицо от увиденного и прослушанного. — Она, должно быть, идеально подойдет тебе, потому что продавщица сказала, что это вроде как придает оптимизма и жизненных сил, и я не знаю наверняка, но я хочу верить, что мой подарок действительно будет приносить тебе удовольствие еще какое-то время после дня рождения. Уилл достается из полупрозрачного пакета подвеску с цепочкой и долго рассматривает ее, словно на украшении множество деталей. Он поднимает голову, и Майк видит в глазах Уилла слезы. Он тут же, не думая, подходит еще ближе и начинает вытирать их рукавами своей кофты. — Эй, ты чего? Ты чего? Я сейчас тоже начну плакать, эй, - шепчет он, вспоминая, что буквально за стеной есть люди, и ему очень хочется обнять Байерса так, чтобы никто их не видел, но они так давно по-настоящему не притрагивались друг к другу, что, наверно, это еще более неуместно, чем вытирание слез. Однако он все же поддерживает свой порыв и очень быстро стискивает Уилла. От него пахнет каким-то взрослым парфюмом и мылом, что лежит в уборной у зеркала. Его очень удобно обнимать, Уилл такой мягкий и теплый, и Майк будто зарывается в нем, закрывает глаза и выдыхает. Он дома. Он чувствует, что так и должно быть. Что он должен был давно обнять его по-настоящему. Он должен делать так как можно чаще, а он просто подавлял это в себе, и на данный момент это кажется глупостью. Всё настолько правильно, что ему самому захотелось заплакать, и он не сдерживает себя и в этом. Он не понимает, что происходит, на это нет никакой причины, но его все трясет. Уилл слегка отталкивает Майка от своего тела. Он стоит, сжавшись, его дыхание сбито из-за слез, но он смотрит на Майка, и Уиллер читает в этих глазах слишком многое. В них плещется радостная надежда вперемешку со злостью и обидой, и наверняка есть что-то еще, но Майк будто разучился “читать" друга. Раньше он умел куда лучше. — Спасибо, Майк. Но нет. Нет, я… Забери себе, - он опускает глаза вниз, и Майк вдруг чувствует, что ему трудно дышать, будто заложен нос. — Я бы хотел, чтобы этот твой подарок остался у тебя. Как напоминание обо мне или вроде того. — Что? Но мы не собираемся расставаться. Мы же лучшие друзья. Да и я купил се… Уилл тяжело выдыхает. — Я больше так не могу, Майк, - говорит он, и смотрит так открыто, что становится страшно. — О чем ты? — Всю свою жизнь я думал о других. Это вообще какая-то семейная история, видимо. Когда меня нашли — там, в багажнике Лонни, помнишь? — я думал только о том, чтобы мама не плакала. Когда я говорил вам после этого, что все в порядке, когда садился в чертов багажник — чтобы вы ехали парочками — я думал только о том, чтобы вам было комфортно. Когда я подарил картину и говорил о том, что ее заказала Эл — я думал только о вас с ней, как бы неприятно мне не было. Это всегда были вы, Майк. Каждый из вас. И тогда, когда я не рассказывал, что происходило у нас с отцом. И тогда, когда он вышел, а я узнал об этом, потому что он выслал мне пару месяцев назад письмо. Ты не знаешь об этом, потому что по какой-то причине ты решил не разговаривать со мной, но это, знаешь ли, больно. И когда ты даришь… такое — это больно. Я вижу, что ты… ты можешь отрицать это, но я вижу. И я ждал, и я верил, когда ты наконец разберешься сам или хотя бы позволишь мне помочь тебе разобраться, но ты… ты ведь до конца наших дней будешь уверять о нашей дружбе, так? Только дружбы давным давно нет, Майк. Я устал думать о других, я устал думать о тебе. Формально я уже окончил школу, поэтому завтра до выдачи диплома я уезжаю к Джонатону с Нэнси, потому что я просто впервые выбираю себя. Майк удивленно уставился на друга. Он не мог поверить в то, что слышит. Он так долго игнорировал все это, что сейчас все эти темы будто накрыли его с головой. Он так плохо помнил те дни, когда Уилл пропал, будто это происходило в каком-то другом измерении. Он помнит, как Уиллу приходилось ездить на судебные заседания, помнит, какие слухи ходили по школе. Он знает, что сейчас, когда многие безошибочно предполагают сексуальную ориентацию Уилла, люди вокруг связывают это именно с тем похищением, и именно с тем, что, как они думают, делал Лонни с Уиллом. Лонни ничего не делал с Уиллом — Майк знал это точно, потому что Лонни еще жив. Иначе бы Джонатан позаботился об этом, Уиллер знал это точно. Однако Майк не знает, что Лонни хотел сделать, он даже не думал об этом. Но сейчас это второстепенно. Сейчас важен Уилл и то, что он пытается донести. Майк тянет свои руки к Уиллу, чтобы просто прикоснуться к нему, и тот льнет, кладет голову на плечо Уиллера, и Майк чувствует влажность на своей футболке. Он плохо видит, потому что и сам плачет, потому что хочется сказать так много, но это так страшно и так непонятно. Майк старается заглушить злость к самому себе и к Уиллу — потому что Уилл хочет чего? Это просто смешно, это нелепо и глупо, и этого не может быть, о чем бы не думал там Уилл. — Зачем мы каждый раз пытаемся восстановить то, что давно не работает, Майкл? Ты столько раз прекращал со мной общение. Так давай прекратим вновь, раз нам это знакомо? Я не прошу тебя сделать какой-то выбор, пуститься во все тяжкие, разобраться наконец-то в себе, чтобы понять, кто ты есть. Я не прошу этого. Я прошу за себя. Сердцу надо доверять, и сейчас мое горит и молит о том, чтобы ты отпустил меня. Отпусти, Майк, отпусти, чтобы я смог жить полноценной жизнью. Он вновь отталкивает Майка, берет его руку в свою, и отдает цепочку обратно. Камешек на подвеске переливается от закатного весеннего солнца, которое проникает в маленькое окно в коридоре, и это всё действительно ощущается как финал для них. Майк даже не думает остановить Уилла. Он хочет, он мечтает упасть на колени и просить прощения, он желает пообещать золотые горы и безмерной любви, которую Уилл заслуживает, но он понимает, что не может. Он понимает, что недостоин, что он вечно будет прятаться от самого себя, а Байерс заслуживает совсем другого. — Прости, - шепчет он, в последний раз прикасаясь к нему. Он сжимает глаза, трется своим лицом о щеки Уилла, дышит ему прямо в волосы у шеи, и, наконец, невесомо, почти незаметно проходится губами по его скуле. — Прости меня, Уилл. — Уходи, Майк. Пожалуйста, уходи. Майк уходит, ни с кем не попрощавшись. На шее висит буква М с черным обсидианом, который выявляет скрытые страхи и травмы, которые мешают развитию. В его руке подвеска Уилла в виде буквы W с цирконом, который придает владельцу уверенности.